«Ее личный ад», в отличие от предыдущих работ Рефна (а мастер неона не снимал кинофильмов уже 10 лет, отдав предпочтение сериалам), в Каннах показали вне конкурса. Решение отборщиков вполне объяснимо, считает Марат Шабаев. Фильм больше похож на пустую коробку из-под духов, чем на какую-никакую историю.
Футуристический город, состоящий из неоновых башен и плотного тумана. В роскошный отель заезжает Эль (Софи Тэтчер, звезда «Шершней» и «Еретика») — девушка с острым скулами, обильными стразами на лице и нерешенными daddy issues. Ее отец Джонни Тандерс (Дюгрей Скотт) вроде бы режиссер и собирается снимать фильм. Рядом ошиваются его жена Доминик (Гавана Роуз Лю) и старлетка Хантер (Кристин Фросет).
Параллельно разворачивается другая сюжетная линия. Рядовой К (Чарльз Мелтон из «Ривердэйла», «Май декабрь» и второго сезона «Грызни») — красивый американец, тоже с выдающимися скулами — бродит в тумане, пытаясь поймать загадочного маньяка. Кожаный Человек охотится на одиноких девушек, разрывая им грудную клетку; К верит, что неуловимый фантом похитил его дочь.
Долгожданный камбэк Николаса Виндинга Рефна, который в 2010-е превратился в одну из главных икон стильного авторского кино, вызвал в Каннах очень сдержанную реакцию. Последние три полнометражки Рефна («Драйв», «Только Бог простит», «Неоновый демон») претендовали на главный приз фестиваля, а «Ее личный ад» удостоился лишь внеконкурсной премьеры. Конечно, в официальном конкурсе есть и менее занимательные ленты, но отборщиков можно понять: первый фильм режиссера после десятилетнего перерыва производит тягостное впечатление.
Рефн очень любит снимать красивых людей, примерно как его приятель Хидэо Кодзима, утащивший в видеоигровую дилогию Death Stranding самого Рефна, Леа Сейду, Мадса Миккельсена и еще десяток звезд мирового кино. В общем-то на этом описание фильма можно и завершить. Ничего внятного на экране все равно не происходит: героини надевают красивые блестящие платья, прикуривают одну за другой, валяются на позолоченных сатиновых простынях. Мило тявкают, в конце концов. Иногда превращаются в героинь ретро-сай-фая а-ля «Стартрек». Молчаливый герой Мелтона — он неуловимо напоминает Райана Гослинга времен «Только Бог простит» — постоянно покрыт испариной, которая выгодно подчеркивает рельефные мышцы груди (женской наготы при этом в кадре нет).
Название режиссер утащил у британского сексплотейшена про итальянскую модель, которая попадает в заварушку в Лондоне. Сходства найти трудно, хотя на экране, кажется, один раз мелькает телевизор, где крутят этот старинный фильм. Больше всего «Ее личный ад» напоминает позднего Рефна: немного насилия, изобилие неона, томные паузы и атмосфера дорогой рекламы духов. Какие-то промоматериалы обещали футуристическое джалло, но от него в кадре остались разве что цветовые акценты и кожаные перчатки (со стразами, разумеется). Еще при просмотре «Ее личного ада» вспоминаются работы бельгийского дуэта Элен Катте и Бруно Форцани, которые ускоряют джалло до невероятных скоростей (см. «Пусть трупы загорают» и «Отражение в мертвом бриллианте»). По сравнению с ними Рефн теперь выглядит как медлительная черепаха, пусть и в дизайнерских солнечных очках.
Пока режиссер отдыхал от полнометражного формата, он активно занимался сериалами. «Слишком стар, чтобы умереть молодым» и «Ковбой из Копенгагена» — выдающиеся эксперименты, в которых автор радикально замедлил свой ритм и ушел куда-то на территорию эфемерного, а не реального. Видимо, поэтому возвращение оказалось болезненным. Рефн будто не понимает, что его стриминговые эксперименты на большом экране и в более сжатом хронометраже выглядят даже не претенциозно, а никак; в этом блестящем ящике — пустота и больше ничего. Страшно представить, как будет смотреться грядущий ремейк культового «Маньяка-копа», который был анонсирован давно и теперь перешел в стадию активного производства. Зато через год-два мы наконец-то увидим, осталось ли хоть что-то за неоновой маской.