Режиссер-провокатор представил в Каннах свой очередной эксперимент, досмотреть который до конца будет тяжело даже опытному зрителю.
В прошлом году Гаспар Ноэ привозил в Канны «Экстаз» — бодрый танцевальный триллер о том, на что способны люди в измененном состоянии сознания и закрытом помещении. В этом году он привез Lux Aeterna («Вечный свет» в переводе с латыни) — фильм, выросший из коммерческого заказа для Yves Saint Laurent. Заказанный 15-минутный проект Ноэ превратил в 50-минутную картину. Как пошутил директор Каннского фестиваля Тьерри Фремо, представляя Lux Aeterna на полуночном внеконкурсном показе, это не короткий метр и не полный метр — это метр Гаспара Ноэ.
Собственно, и рекламным назвать этот фильм сложно. Да, в какой-то момент мы увидим на экране потрясающей красоты триптих с тремя актрисами в коротких платьях от YSL, но в целом одежде здесь хочется уделять меньше всего внимания. Lux Aeterna — это ироничное и довольно злое высказывание о мире кино, о коммерциализации искусства, о роли творца, а также очередной эксперимент над психикой героев и зрителей.
Здесь все играют самих себя, ну, или почти самих себя. Шарлотта Генсбур и Беатрис Даль («Ночь на земле», «Химера») болтают в перерывах между съемками фильма о ведьмах, режиссером которого выступает сама Даль. Говорят о своих неудачных фильмах и партнерах, о сексуальности костров для ведьм и о ненавистных продюсерах, из-за которых, как всегда, может сорваться весь проект. Этот прием Ноэ уже использовал в «Экстазе» — веселый треп, постепенно перерастающий в хаос. А хаос здесь наступает очень быстро.
Даль ругается на площадке с оператором, который тайком мечтает сам быть режиссером. Продюсер подозревает, что из-за Даль, дебютантки в режиссуре, он потеряет все свои деньги, и посылает парня с камерой шпионить за ней, чтобы снять ее с проекта. Генсбур безуспешно пытается скрыться от начинающего режиссера (Карл Глусман, сыгравший у Ноэ в «Любви»), который мечтает снять ее в своем дебюте, и параллельно решает домашние проблемы. Другие актрисы возмущаются, что им приходится играть обнаженными, а этого не было в их контракте. Все это периодически прерывается вставками с тенденциозными цитатами великих режиссеров (которые представлены просто как Жан-Люк или Райнер В.), для большей убедительности переведенными на латынь.
Забавный бардак на съемочной площадке (который наверняка знаком многим кинематографистам) превращается в пугающую истерику, когда то ли из-за технических неполадок, то ли из-за чьего-то злого умысла посреди съемок выключается свет, и вместо него с частотой пулемета начинают сверкать неоновые стробоскопы, которые сопровождает крайне неприятный и громкий звук. Генсбур, привязанная к столбу (как раз собираются снимать сцену сожжения ведьм), судорожно пытается освободиться, Даль умоляет команду спасти актрис, и счастлив только оператор, которому наконец удалось поймать идеальный кадр.
Как и в «Экстазе», Ноэ мастерски передает зрителю чувство паники и беспомощности, охватывающее его персонажей. В последние пять минут фильма, когда сверкающий неон и шум начинают буквально бить по голове, хочется закрыть глаза и уши (что и делали некоторые на показе), если не выбежать из зала. Наверное, как-то так и можно представить на экране эпилептический припадок, о котором говорилось в настораживающей цитате из Достоевского в начале фильма. И да, конечно, показ честно было бы предварить предупреждением, что картину не стоит смотреть людям со слабой нервной системой, но когда Гаспара Ноэ беспокоил комфорт зрителей?
Фильм уже приобретен для показа в России. Добавьте его в «Буду смотреть», и мы сообщим вам, когда можно будет увидеть его в кинотеатрах.