В «Редакции Елены Шубиной» и в Яндекс Книгах вышел новый роман современного классика Леонида Юзефовича «Таитянка из Кронштадта. Жизнь Бэлы Казарозы, артистки». Документальная работа фактически является завершающей частью своеобразной трилогии, которую Юзефович писал почти полвека, двигаясь от фикшена к документалистике. Егор Сенников рассказывает о том, почему писателю так важно возвращаться к старым сюжетам и что говорит судьба одной из героинь Серебряного века о жизни сегодняшней.
Егор Сенников
Журналист, куратор
Если прийти к Вечному огню на Марсовом поле в Санкт-Петербурге, а затем начать двигаться вокруг него, рассматривая надгробные плиты людей, нашедших здесь последнее пристанище, то в какой-то момент внимание неизбежно привлечет одна из них. «Юному артисту-агитатору Коте Мгеброву-Чекан. 1913–1922» — высечено на финском граните. Лаконичность надписи и невероятно короткая жизнь захороненного здесь Коти заставляет задуматься о его судьбе, и небольшой некрополь в центре Петербурга вдруг становится источником импульса, который уносит тебя в 1922 год и заставляет увидеть петроградский трамвай, задавивший чтеца революционных стихов, чья гибель была подана в прессе как происки затаившейся в городе контрреволюции.
Для прозы Леонида Юзефовича такие материальные детали часто служат и отправной точкой сюжета, и ключом к решению детективной загадки, и важной мелочью в характеристике персонажа. Сыщик Путилин в его произведениях интересуется подобными вещами (подсвечник, пятно крови, сонетка, луковица на столе) для расследования преступлений; гипсовый слепок руки младенца, найденный в вещах Казарозы в одноименном романе, кажется странным и подозрительным, но в итоге оказывается материальным символом пережитой персонажем трагедии. В новой книге первым материальным объектом, который знакомит нас с историей ее героини, двоюродной бабушкой самого писателя, становится надгробие, на котором написано «Казароза-Волкова».
Белла Георгиевна Шеншева, получившая от Михаила Кузмина сценический псевдоним Казароза, — реально существовавшая певица и танцовщица, достигшая пика известности в Петербурге перед Первой мировой войной. Ее нельзя назвать фигурой первого ряда, бесповоротно изменившей русскую культуру — она была заметной артисткой в очень конкретный и довольно короткий момент. Но она оставила след в стихах Кузмина, воспоминаниях Тэффи, дневниках Бенуа и, возможно, в одном стихотворении Блока. Ее звездный час — небольшая, но яркая роль танцующей на столе испанки в поставленном Мейерхольдом под псевдонимом Доктор Дапертутто «Шарфе Коломбины» в 1910 году.
Юзефович проходит по всей жизни Казарозы — от рождения в Кронштадте в семье потомков кантониста до смерти в пансионате в Ванзее. Он отказывается от художественного вымысла, а там, где документы молчат, тщательно отделяет установленное от предположения. Поэтому собственного связного голоса Беллы мы почти не слышим: дневника и воспоминаний она не оставила, писем сохранилось совсем немного, и главную героиню приходится постоянно видеть чужими глазами.
Но это же делает Казарозу идеальной проводницей по своему времени — человеком, которого носят ветры истории, то кружа в театральных постановках петербургской сцены Серебряного века, то занося в камеру ЧК в Екатеринодаре, то превращая в супругу театрального критика Николая Волкова, автора классической монографии о Мейерхольде. Над героями книги нависают страшные времена, но Юзефович не придает трагический окрас каждому их шагу и вздоху.
Нет, они живые и понятия не имеют, куда несет их река времени.
По этой реке Юзефович и сам плывет уже не в первый раз. Документальное произведение о Казарозе — третье в творческом пути Юзефовича возвращение к фигуре его двоюродной бабушки.
Красная обложка журнала. На ней лишь название «Урал» и цифры «1981/09». В вышедшем 45 лет назад номере литературного издания была напечатана первая часть повести Леонида Юзефовича «Клуб „Эсперо“». Юзефовичу тогда всего 34, за год до того он опубликовал дебютный роман «Обручение с вольностью», и вся его литературная карьера впереди.
«Клуб „Эсперо“» — исторический детектив о попытке понять, кто убил приехавшую в 1920 году на гастроли певицу Казарозу. Повествование развернуто в прошлое: постаревшие герои живут в Перми 1970-х, но не могут забыть дни полувековой давности, когда идеи всемирного братства и коммунизма переплетались с мечтами об универсальном языке эсперанто и надеждами на то, что идейные разногласия между людьми вообще можно преодолеть.
Казароза здесь вбирает лишь часть черт реальной певицы и остается скорее символом загадки и романтического представления о прошлом, сгинувшем в огне мировой войны и революций. Детективный сюжет лихо закручивается, сбивая читателя со следа и подсовывая логичные, но ошибочные ответы. Сложное переплетение судеб и мотивов разрешается неожиданно, однако главный герой видит в этой связанности не только хаос, но и надежду: сама причинная сцепленность мира, возможно, когда-нибудь поможет людям услышать и понять друг друга.
В 2002 году Юзефович опубликовал роман «Казароза» — версию «Клуба „Эсперо“», но назвать его просто новой редакцией было бы неверно. Фабула изменилась мало: петроградскую певицу убивают на сцене, эсперантисты спорят о языке, революционеры — о политике, а расследование снова уводит героев по множеству ложных следов.
Но теперь это прежде всего роман о разочаровании историка и писателя: даже имея на руках ответы на все загадки и идеально сложив кусочки пазла, необязательно приблизишься к пониманию чужой жизни. Каждая глава предлагает способ описать Казарозу (жена, сестра, таитянка, жрица), но каждый вариант оказывается лишь маской и частью целого. Жизнь у Юзефовича не сводится к разгадке, а остается тайной. Связь между разрозненными фактами есть, но из нее вовсе не следует, что люди начинают лучше понимать друг друга.
Хождение по спирали — один из творческих методов Юзефовича.
В «Филэллине» он вернул героя одной из повестей своей дебютной книги — уральского правдоискателя Мосцепанова, — поместив его в сложное полифоническое произведение о том, как частный и не слишком значимый человек пытается соотнести свою жизнь с ходом истории. Отношения Юзефовича с бароном Унгерном растянулись на десятилетия — от мифов, услышанных в Забайкалье во время армейской службы, к «Песчаным всадникам», а затем к документальному «Самодержцу пустыни». «Князь ветра» завершает историю сыщика Путилина и одновременно дает начало линии, которая спустя годы превратится в «Поход на Бар-Хото».
Поэтому в возвращении к Казарозе нет ничего удивительного. Тем более что сам Юзефович признавал: созданный им в романе образ имел к реальной женщине довольно мало отношения, но благодаря книге и экранизации с Оксаной Фандерой зажил собственной жизнью и в каком-то смысле затмил оригинал. «Таитянка» становится попыткой исправить эту художественную подмену и одновременно экспериментом: даст ли окончательную разгадку повествование, основанное только на реальных фактах? Сможем ли мы теперь приблизиться к тайне Казарозы?
«Таитянка» густо населена историческими персонажами. Здесь мелькнет барон Унгерн, там блеснут стекла пенсне Льва Троцкого, а на берегу в Териоках Мейерхольд, облаченный в хламиду, изображает игру на флейте. Вот во время прогулки по Финскому заливу выясняют отношения бывший военный, а ныне артист Александр Мгебров и актриса Виктория Чекан; Мгебров прыгает в воду и едва не тонет, а на следующий день похожая прогулка уже в другой компании приводит к гибели художника Николая Сапунова.
Все эти люди движутся по сложным спиральным траекториям, их судьбы переплетаются и образуют какой-то общий рисунок. Блок в начале мировой бойни говорит, что «война — это весело», а через несколько лет ходит по вымирающему Петрограду и замечает: «Город опустел». Мейерхольд летом 1919 года едет отдыхать в Крым, оказывается в белом Новороссийске, попадает под арест, чудом избегает расстрела, дожидается красных и ставит торжественный праздник Первого мая. Летом 1916-го в том же Крыму большая творческая компания надеется, что война близится к концу. Слухи дают основания в это поверить. Кого-то стихия истории уносит в Китай и Африку, других — в Париж, а третьи, оставаясь в Москве и Петрограде, постепенно теряют силы и смысл жизни.
Сама Казароза, продолжая жить в Москве, приезжает в Париж, где живут многие ее прежние друзья и знакомые. Почти ни с кем из них она не встречается: «Уехавшие и оставшиеся жили в разных мирах и должны были, чтобы выжить, закрывать глаза на часть правды, там и тут — разную. На серьезные темы говорить стало трудно, о пустяках — незачем». В итоге она проводит время с другими московскими знакомыми.
Но вот что важно: распутывая эту историю, Юзефович показывает, что даже большой набор достоверных сведений не позволяет проникнуть через толщу времени и разгадать чужую тайну.
Казароза, сколько бы биографических деталей мы ни узнали, остается загадкой.
Факты, сколь угодно подлинные, не ответ, а материал для еще одной интерпретации. Они связаны между собой — как могила Коти, сына старых знакомых Казарозы, артистов Мгеброва и Чекан, на Марсовом поле, — но из этой связности вовсе не следует окончательная разгадка.
Эпиграфом к «Казарозе» Юзефович выбрал цитату из пушкинского «Царя Салтана» — «Тяжек воздух нам земли»; констатация пропасти между историческим фактом, знанием о нем и той толщей времени, что наслаивается над историей. «Таитянке» же ниспослана цитата из Щепкиной-Куперник: «Судьба плетет узоры смело / И цель рисунка не видна». Словом, может быть, не обязательно искать за этим рисунком цель — достаточно уловить один жест, один человеческий голос, в котором сохранилось ушедшее время?
И вот звучит высокий голос Казарозы. Она поет арию Прилепы из «Пиковой дамы»:
Мой миленький дружок,
Любезный пастушок,
О ком я воздыхаю
И страсть открыть желаю
И веет петербургский ветер.
