10 апреля в московском Гостином дворе стартует книжная ярмарка «non/fiction», а значит, пора запасаться виш-листами. Литературный критик Галина Юзефович специально для Кинопоиска выбрала 12 новинок, к которым стоит присмотреться.
Галина Юзефович
Литературный критик
Художественная литература
В 1885 году британские войска входят в столицу Бирмы Мандалай и, пленив прямо во дворце королевскую семью, ставят точку в многовековой истории бирманской независимости. Однако куда сильнее, чем само историческое событие, которому он становится случайным свидетелем, одиннадцатилетнего сироту-индийца Раджкумара поражает встреча с гибкой маленькой фрейлиной королевы — девочкой-христианкой по имени Долли. С этой точки стартует красочная, многолюдная, разделяющаяся на множество рукавов, но при этом ни в какой момент не теряющая связности сага, охватывающая конец девятнадцатого века и большую часть века двадцатого, а также земли от Индии до Малайи и Китая.
Индиец Амитав Гош (лучше всего отечественный читатель знает его по так называемой «Ибисовой трилогии») пишет, по сути дела, старые добрые романы о колониальном мире Британской империи. Только разворачивает он его таким образом, что в центре оказываются не привычные читателю европейцы, а индийцы, бенгальцы, бирманцы, малайцы и прочие слабо различимые для высокомерного колониального взгляда «туземцы». Именно они выходят на авансцену, обретая наконец голос и субъектность, в то время как самодовольные носители «бремени белых» по большей части низводятся до роли безликой и немного комичной массовки.
«Молитва к Прозерпине»
Издательство «Иностранка», перевод с испанского Нины Авровой-Раабен
Каталонца Альберто Санчеса Пиньоля можно назвать фокусником от литературы: каждая его книга содержит в себе некий восхитительный кунштюк, и «Молитва к Прозерпине» не исключение. Начавшись как неторопливый и обстоятельный исторический роман из жизни Древнего Рима, в какой-то момент она оборачивается чем-то принципиально иным и очень неожиданным.
Марк Туллий Цицерон — младший, сын великого оратора и политика, по заданию отца отправляется на далекую римскую окраину, в Африку, чтобы проверить зловещие слухи о якобы появившейся там мантикоре. Герой относится к своему поручению как к досадному отцовскому капризу: он убежден, что имеет дело с суеверной выдумкой. Однако понемногу юный Цицерон начинает подозревать, что его маленький отряд движется навстречу не сказочному чудищу, а великой буре, несущей гибель всему привычному для римлян миропорядку. Если вы хорошо помните более ранний роман Пиньоля «Пандора в Конго», возможно, «Молитва к Прозерпине» удивит вас несколько меньше, чем если нынешняя встреча с писателем станет для вас первой. Но не спешите с выводами: Пиньоль — мастер хитрых литературных ловушек и никогда не повторяется.
Кент Харуф
«Хорал»
Издательство «Дом историй», перевод с английского Ксении Чистопольской
Семнадцатилетнюю Викторию, забеременевшую от случайного дружка, выгнала из дома мать. Старые холостяки-фермеры, братья Макферон, ведут уединенную, а на самом деле бесконечно одинокую жизнь на своей ферме. Больная старуха Айва Стирнз доживает свой век в захламленной квартире, погруженная в воспоминания о погибшем сыне. Десятилетний Айк и девятилетний Бобби пытаются приспособиться к жизни без матери — Элла Гатри ушла из семьи, оставив детей на немногословного мужа, школьного учителя Тома.
Набор персонажей «Хорала», равно как и место действия (захолустный и прозаичный американский городок), отчетливо намекает на родство с традицией Великого американского романа, в котором общественное осмысляется через частное, и наоборот. Однако, в отличие от классических образцов жанра, трактующих действительность преимущественно в минорном ключе, роман Кента Харуфа сконцентрирован на любви и доброте. Неловкие, нелепые, ничем не примечательные герои «Хорала» тем не менее в трудный час становятся друг для друга опорой, собирая расколотый мир воедино и щедро делясь с читателем чувством, что в принципе все поправимо, перемелется — мука будет, а жизнь сильнее смерти.
Михаил Левантовский
«Невидимый Саратов»
Издательства АСТ и «Редакция Елены Шубиной»
Саратов, вынесенный в заглавие дебютного романа Михаила Левантовского, не город, как можно подумать, а фамилия. Семья Саратовых — отец Володя (владелец фирмы по производству надгробий), мать Оля (врач на скорой) и Катя (школьница-отличница) — живет в маленьком городке и мало отличается от любой среднестатистической российской семьи. Даже кризис в отношениях, который переживают старшие Саратовы, совершенно типовой: обоим кажется, что партнер к ним охладел, и оба ищут способа преодолеть взаимное отчуждение. Однако в их вполне бытовую драму вмешиваются силы загадочные и трансцендентные: странная встреча на городском пустыре, волшебный подарок, нескладно загаданное желание… И вот уже Володя Саратов превращается в заколку-невидимку в волосах собственной жены, а заодно начинает слышать разговоры окружающих его вещей.
Из всех текстов последних лет более всего «Невидимый Саратов» напоминает «Петровых в гриппе». Мягкий юмор Левантовского и теплое свечение, которым он ухитряется окутать серенькую жизнь самых обычных людей, очевидно, той же магической природы, что и у Алексея Сальникова, а значит, обладает той же способностью утешать и поддерживать — несмотря ни на что и сквозь среднерусскую хтонь.
Саманта Харви
«По орбите»
Издательство Polyandria NoAge, перевод с английского Екатерины Даровской
На протяжении всей своей карьеры англичанка Саманта Харви последовательно решает одну задачу — ищет способы описания трансцендентного опыта. Болезнь Альцгеймера («Дикий край») или переживания тяжко согрешившего средневекового священника («Ветер западный») — для всего этого у современного человека нет конвенционального языка. Как нет его, оказывается, и для фиксации чувств и состояний человека в космосе.
С героями повести «По орбите», в прошлом году принесшей своей создательнице Букеровскую премию, не происходит ничего или, напротив, происходит слишком многое. Шестеро обитателей МКС — англичанка, японка, американец, итальянец и двое русских — смотрят сквозь иллюминатор на Землю, трепеща от восторга и нежности. Над Арктикой заходит солнце. У японки умирает мать. В пробирках подрастают клетки человеческого сердца.
Очевидно, премируя бесхитростную, как песня «Земля в иллюминаторе», повесть Саманты Харви, букеровское жюри стремилось поддержать интересный литературный, языковой эксперимент. Однако в сегодняшнем растерзанном мире «По орбите» звучит в первую очередь как ностальгический гимн безусловной дружбе, сотрудничеству поверх политических границ, а главное, осознанию хрупкости и красоты нашей общей планеты.
В 2020 году юный московский армянин Коля тайком забирает просроченные армянские паспорта родителей, садится в самолет Москва — Ереван, и вот он уже в армянской армии, потому что верит: «так правильно». Друзья по учебке смеются над его порывом — сами они служат только потому, что не сумели откосить. Однако когда начинается Вторая карабахская война, даже убежденные пацифисты и веселые циники больше не думают о том, чтобы отсидеться в тылу. После проигранного боя отряд Коли попадает за линию фронта и на 70 дней исчезает с радаров. Эти 70 дней в пограничье — как реальном, так и метафизическом — составляют сюжет книги Степаняна, в которой он, по собственному утверждению, «хочет защитить войну».
«Где» не мемуар в строгом смысле слова, но и чисто художественным текстом его тоже не назовешь. В нем очень много молодой бравады, юмора, острого переживания чуда («потому что мы всё еще живы, лол»). Много такого, что нельзя описать, не испытав. Все это собирается в картину, в которой, как принято (или уже не принято) говорить, «не все так однозначно» и которая изнутри объясняет войну невоевавшим, тем самым и правда «защищая» воюющих от брезгливо-равнодушного взгляда извне. Воюющих, но, как бы ни сформулировал свою задачу автор, никак не саму войну.
Нон-фикшен
Джефф Уайт
«Преступная сеть»
Издательство Corpus, перевод с английского Заура Мамедьярова
Сегодня киберпреступников небезосновательно обвиняют буквально во всем — от мелких краж до вмешательства в выборы. Тем интереснее узнать, что изначально движение за сетевые свободы выросло из культуры неохиппи, а автором первой Декларации независимости киберпространства стал в 1996 году Джон Перри Барлоу, рокер и автор текстов группы Grateful Dead.
Книга журналиста Джеффа Уайта прослеживает историю киберпреступности от прекраснодушного робин-гудства 1990-х вплоть до появления кибервойск на службе государств в наши дни. Некоторые описываемые Уайтом сюжеты, такие как драма с Wikileaks, нам более или менее знакомы. Другие же — к примеру, история службы онлайн-знакомств Ashley Madison, клиенты которой искали секса на стороне, а стали объектом публичного шантажа — станут для российского читателя откровением. Книга Уайта выстроена по принципу стаккато, и если в начале мы испытываем по отношению к дерзким хакерам нечто вроде симпатии, то к концу доминирующей эмоцией становится нарастающий ужас. А главное, после «Преступной сети» никакое обвинение в адрес киберпреступников не покажется нам натянутым или абсурдным.
В последние годы чилиец Бенхамин Лабатут, автор романов-эссе «Когда мы перестали понимать мир» и «MANIAC», стал любимцем российского читателя. Вероятная причина этой любви заключена в том, что избранный Лабатутом предмет — опасная непостижимость мира и продуцируемые ею хаос и безумие — в силу исторических обстоятельств начал волновать наших соотечественников чуть раньше, чем остальных обитателей земного шара.
Два коротких текста, вошедшие в нынешний сборник, разрабатывают в общем ту же тему. В первом эссе, озаглавленном «Извлечение камня безумия», Лабатут рассуждает о том, как фантасмагорические видения Говарда Лавкрафта и Филипа К. Дика исподволь прорастают в жизнь. Во втором — «Исцеление от безумия» — писатель рассказывает историю интернет-сталкерши, помешанной на плагиате, абсурдные обвинения которой внезапно оказываются вовсе не такими абсурдными. Пожалуй, маленьким текстам Бенхамина Лабатута не хватает обезоруживающей убедительности его больших вещей. Однако за счет скромного объема вложенная в них эмоция конденсируется до предела, вызывая в читателе то самое некомфортное, зудящее чувство, за которое мы некогда полюбили этого автора, причем едва ли не в более острой форме.
Слово «шаманизм» сегодня употребляется расширительно — так именуют самые разные традиции, связанные между собой разве что внешним подобием. Социальный антрополог, доктор наук Ольга Христофорова возвращает термин к историческим корням, то есть прикладывает его исключительно к системе верований и обрядов, распространенных в Сибири и на Дальнем Востоке. Но, заузив предмет таким образом, исследовательница погружается в глубины, не вполне характерные для обычной просветительской литературы. В сущности, ее книга — настоящая научная монография, только пересказанная понятным языком, а также снабженная картинками и, как сказала бы кэрролловская Алиса, разговорами.
Под обложкой книги Христофоровой читатель найдет нганасанские, нанайские, чукотские и другие мифы о происхождении и приключениях шаманов; карту трех миров, нарисованную орочским шаманом, с подробнейшим комментарием; рациональное, но не грубо материалистическое объяснение шаманских «фокусов»; интерпретацию шаманских атрибутов, включая знаменитые бубны. А ближе к концу нас ждет анализ отношений шаманов с государством и захватывающий очерк «неошаманизма», копирующего многие формы шаманизма традиционного, но принципиально иного по происхождению и ключевым постулатам.
Паскаль Брюкнер
«Триумф домашних тапочек: об отречении от мира»
«Издательство Ивана Лимбаха», перевод с французского Натальи Мавлевич
«Не выходи из комнаты, не совершай ошибку» — эта строчка Бродского могла бы послужить идеальным эпиграфом для развернутого эссе французского писателя Паскаля Брюкнера. Снаружи бушуют эпидемии и войны. Покидая свое жилище, а особенно отправляясь в путешествие, мы неизбежно наносим вред и без того донельзя перегруженной нами планете. Любой физический контакт чреват обвинением в насилии. Дома же, напротив, мы не просто находимся в безопасности, но и можем наслаждаться всеми плодами человеческой цивилизации. Словом, сегодня у нас есть миллион оснований остаться в четырех стенах и совсем немного причин их покинуть.
Изящное афористичное эссе Брюкнера представляет собой попытку посмотреть на наше внезапное одомашнивание с разных сторон. Как на своеобразную «внутреннюю колонизацию», позволяющую разглядеть макрокосм в микрокосме. Как на мощный стопор на пути прогресса. Как на новый эволюционный этап. Как на форму пролонгированного самоубийства. Ловко балансируя на грани провокации и озарения, Брюкнер показывает новый метод человеческого существования одновременно как благо и проклятие, как неизбежность и роковую ошибку.
Колин Джонс
«Падение Робеспьера: 24 часа в Париже времен Великой французской революции»
Издательство «Альпина нон-фикшн», перевод с английского Владислава Федюшкина
Великая французская революция длилась 10 лет, с взятия Бастилии в июле 1789 года и до прихода к власти Наполеона в ноябре 1799 года. Однако ровно посередине этого бурного периода, в июле 1794 года, произошел перелом — Термидорианский переворот, обозначивший одновременно и высшую точку революции, и начало ее затухания. Олицетворяемая Максимилианом Робеспьером якобинская диктатура с ее жуткими репрессиями и великими преобразованиями в одночасье обрушилась и погребла под обломками своего вождя и его соратников.
«В одночасье» в данном случае надлежит понимать буквально: величайший разворот во французской истории уложился в 24 часа. Начавшись с неудачного выступления Робеспьера в Конвенте 26 июля, сутками позже он завершился казнью политика на гильотине. Именно этому временному отрезку посвящена плотная, захватывающая и динамичная, как голливудский блокбастер, книга историка Колина Джонса. На протяжении 600 страниц с замиранием сердца мы будем следить за тем, как случайные действия случайных людей запускают эффект домино, приводящий к краху незыблемой и прочной на первый взгляд политической конструкции.
Гийом Совэ
«Потерпевшие победу. Советские либералы и крах демократии в России (1987–1993 гг.)»
Издательство НЛО, перевод с французского Анны Герцик, Гийома Совэ
В последний год запрос на литературу, прямо или косвенно объясняющую, как мы попали туда, куда попали, существенно снизился, однако для книги канадского политолога Гийома Совэ, пожалуй, стоит сделать исключение. Причем не столько в силу ее релевантности для нас сегодняшних, сколько по причине ее удивительной и горькой универсальности.
«Потепевшие победу» — это одновременно и хроника, и концептуальное осмысление тех прекраснодушных ошибок и благих намерений, которыми для либеральных мыслителей горбачёвской эпохи оказалась вымощена дорога в авторитарное чистилище. Однако дилемма (можно ли достигнуть справедливого государственного устройства, опираясь исключительно на жесткие моральные императивы, и ведет ли временный отказ от ценностей демократии, сторонниками которого были многие реформаторы эпохи распада СССР, к формированию демократических институтов) характерна вовсе не только для России. Погружаясь в перипетии политики судьбоносного рубежа 1980–90-х годов и накладывая их на реалии, наблюдаемые сегодня повсеместно, отечественный читатель может избавиться от тягостного чувства собственной исключительности. Ну а заодно разобраться наконец, как и почему мы всё же попали туда, куда попали.