Авторы фильма о Борисе Немцове: «Его жизнь — чистый блокбастер»

Фильм «Слишком свободный человек», рассказывающий о политической биографии Бориса Немцова, был впервые представлен на «Артдокфесте» в декабре 2016 года. 23 февраля он выходит в ограниченный прокат. Картина будет показана в Москве, Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде, Ярославле, Саратове, Казани, Екатеринбурге и Калининграде. На ряде показов фильм представят Вера Кричевская, Михаил Фишман и продюсер Евгений Гиндилис.

«Мы сразу договорились, что не делаем кино про личную жизнь»

Михаил Фишман: Летом 2015 года меня позвали писать сценарий документального фильма про Немцова для немецкого телеканала. Я написал что-то вроде первого варианта сценария, придумал, с кем надо брать интервью для этого фильма, и взялся за них. А потом понял, что рождается гораздо более масштабный проект, чем то, что вышло в итоге на немецком телевидении. Я позвал Веру, и дальше мы уже работали вдвоем.

Вера Кричевская: Мишина печаль заключалась в том, что был снят уникальный материал, который практически не вошел в немецкую картину. И я с профессиональной точки зрения этот материал сразу высоко оценила. Там был виден огромный драматургический потенциал. Мы пару раз поговорили на троих — Миша, Евгений Гиндилис, продюсер фильма, и я. И все. Мы с Мишей договорились с самого начала, что не делаем кино про личную жизнь Бориса Ефимовича. Нам это профессионально и по-человечески неинтересно. И интервью Миша брал о другом — из них складывалась масштабная картина страны через жизнь Бориса Немцова.

В итоге у нас получилось очень много материала, десятки часов архивных съемок, и мы начали думать о форме. Обсуждали и сериал, и несколько фильмов, но в конце концов решили остановиться на одной большой картине, потому что два или три раза пригласить зрителей в кино будет крайне сложно. А мы хотели сделать кино именно для кинопросмотра, попытаться показать кино в разных регионах России.

Кричевская: Для нас это был очень сложный проект. Я боролась то со сценарными сложностями, то со стилистическими, то с бесконечными производственными проблемами. Миша бегал по Москве в поисках финансирования проекта. И тут важно сказать, что нам очень помогли разные люди. Без Дмитрия и Бориса Зиминых (Дмитрий Зимин, основатель «Вымпелкома» и фонда «Династия», его сын Борис возглавляет попечительский совет этого фонда — Прим. ред.) и без Дмитрия Разумова (генеральный директор инвестиционного фонда «Группа ОНЭКСИМ» — Прим. ред.) этот фильм бы не состоялся.

Что же касается дальнейшего распространения фильма, то, наверное, скоро мы выложим фильм на какой-то платный сервис типа iTunes. Наш прокатчик, Центр документального кино, уже ведет интенсивные переговоры с площадками. Также у нас, кстати, довольно много запросов из разных стран, и мы хотим показать фильм за границей. Что дальше? Я не знаю. Понятно, что неправильно бросать этот материал, но сейчас нет ни моральных сил, ни финансовых возможностей, чтобы сделать что-то еще.

Фишман: Сейчас нам действительно важно было довести этот проект до точки. Возможно, потом будет сериал, а возможно, что-то еще.

Кричевская: На самом деле я вообще не имею представления, как зритель увидит фильм. Первая реакция профессионального сообщества после премьеры на «Артдокфесте» была для меня абсолютно неожиданной. Потому что я привыкла, что всегда есть люди, которым что-то нравится, которым что-то не нравится. Это первый раз в моей жизни, когда никто (публично по крайней мере) не сказал плохих слов, хотя у многих фильм вызвал большой эмоциональный отклик. Но, может быть, реакция более широкого зрителя нам что-то даст.

Фишман: Пока прием очень хороший, и это понятно: наша целевая аудитория, конечно, сочувствует нашему герою. Но мы надеемся, что, кроме симпатии и сочувствия, этот фильм доносит до людей что-то еще. В том числе память.

«Многие из нас смотрели на Немцова сверху вниз»

Кричевская: Вообще такого не было. Я даже переживала, что у нас не влезают какие-то куски. На самом деле у Бориса Ефимовича была куча всяких безумных идей, и о них тоже хотелось рассказать. Например, предложение пересадить чиновников на «Волги» — мы в фильме этого касаемся, но вскользь. Вы знаете, удивительно, но многие люди как раз говорят, что наш герой получился таким, каким был в жизни. Елена Чекалова (журналист, ресторатор — Прим. ред.) про него сказала, что это такой положительный герой, которого очень любишь, но иногда его хочется «убить» от злости. Дмитрий Бутрин (заместитель главного редактора газеты «Коммерсантъ» — Прим. ред.) написал, что он был очень положительным героем, который при этом совсем не включался в какие-то важные события. Мне тоже кажется, что он получился таким, каким был. Безумный, рисковый, но хороший парень.

Фишман: Нет сомнений в том, что мы ему сочувствуем. Дело даже не в том, что я лично был знаком с Немцовым. Дело в том, что я его избиратель. Я всегда за него голосовал, когда была такая возможность. Мы идеологические союзники. Но на самом деле многие из нас, в том числе и я отчасти, смотрели на Немцова слегка сверху вниз. В той логике, что он парень клевый, хороший, правильный, но немножко без царя в голове и как-то уж чересчур просто говорит о сложных вещах. Это потом я очень быстро осознал, насколько серьезного, масштабного политического деятеля современности мы потеряли. Но, увы, уже после его гибели.

Кричевская: Я с Немцовым много сталкивалась во время работы на федеральном телевидении, на старом НТВ и НТВ времен [Бориса] Йордана и [Рафаэля] Акопова. Перед парламентскими выборами 2003 года я продюсировала партийные прямоэфирные дебаты на ВГТРК и вообще всю кампанию. Мы заранее рассказывали участникам, какие будут темы, как нужно к ним готовиться, обращали внимание, что будет много каверзных вопросов. И вот я помню, как Борис Ефимович пришел на финальный раунд, и сразу стало понятно, что он абсолютно не готов к этим дебатам. Я страшно разозлилась, ударила сапогом об пол аппаратной так, что пробила дырку каблуком. Вот как эти чувства объяснить? С одной стороны, я тоже голосовала за СПС. Мне так хотелось, чтобы у них что-то получилось. И вот он пришел и единственный из всех участников вообще не подготовился к эфиру. И я до сих пор помню эту дырку в полу, пробитую от ярости. Он был вот такой, и в фильме он тоже получился такой. Я точно не хотела никак его приукрасить, в том числе с точки зрения подбора хроники, цитат. Но он хорош, харизматичен в любом своем воплощении.

Фишман: Мне кажется, это связано в первую очередь с тем, что он честный человек. Говорит то, что думает, и живет так же. Оказывается, это очень важно. Таких искренних, честных людей не так много. У нас нет других таких примеров, когда человек почти вознесся на самый верх, в 1996 году стоял у дверей в Кремль, а в 2010-м Новый год встречал в тюрьме. И так спокойно пронести это через жизнь, мне кажется, не каждый бы смог. Нужно обладать большой внутренней свободой и очень любить жизнь, уметь жить счастливо, чтобы не жалеть потом о таких упущенных возможностях.

Кричевская: Да, я вот совсем не согласна с Михаилом Борисовичем Ходорковским, который в фильме говорит, что Немцов, возможно, хотел бы умереть так, как умер. Я считаю, что он вообще не хотел умереть. И что он очень-очень хотел жить.

Кричевская: А следующая фраза Навального, который говорит, что просил Немцова не поддерживать его избирательную кампанию [на мэрских выборах 2013 года]? И что «Борис все это понимал». Раскрылась настоящая человеческая трагедия, которая демонстрирует весь окружающий нас идиотизм, когда люди от страха прекращают дружеские отношения. И трагедия Немцова, который, получается, не вписался никуда.

«Путину было бы любопытно посмотреть этот фильм»

Кричевская: Нет. Пока единственная реакция власти — это то, что у нас есть прокатное удостоверение. И мы его получили без каких-либо запинок. Вообще по процедуре мы сдаем копию фильма в Госфильмофонд, и, если кому-то хочется его посмотреть, им вовсе не обязательно обращаться к нам. Можно позвонить руководству Госфильмофонда, и фильм тут же будет там, где нужно.

На самом деле эта картина вызвала очень человеческую реакцию у многих из тех, у кого, как нам кажется, ее не должно было быть. Нам помогали самые разные люди — кто словом, кто делом.

Фишман: Я думаю, это связано с тем, что это не партийный фильм, он не про протест, он шире. И люди это видят. Власть, я надеюсь, тоже.

Кричевская: Мы ни с кем не сводили счеты. Мне кажется, фильм получился очень сбалансированный. Я возьму на себя смелость сказать, что, на мой взгляд, Владимиру Владимировичу Путину было бы крайне любопытно посмотреть этот фильм, все два часа. Это ведь и его история тоже, его 25 лет — такие же, как и наши.

Фишман: Мне не хочется ни за Чубайса, ни за остальных додумывать, почему они отказались. Они имеют на это право.

Кричевская: Ну, вот у меня была действительно сложная ситуация. Потому что я человек старого НТВ. И в этом фильме в первый раз прозвучало — по крайней мере со стороны сотрудников НТВ — сомнение в формулировке «уникальный журналистский коллектив». Мы показали, как все происходило на самом деле и как НТВ сыграло огромную роль в переломе политической карьеры Немцова во время его работы вице-премьером. На либеральном поле, на котором мы находимся, это никогда так громко не звучало. Евгений Алексеевич Киселев (ведущий программы «Итоги» на НТВ с 1993 по 2001 год — Прим. ред.) раньше не говорил, что он «грешен» перед Немцовым, не говорил о том, как перечеркнул красным крестом его портрет.

«Мы плохо помним даже то, что было 10 лет назад»

Кричевская: Да, я думала про молодых сотрудников телеканала «Дождь», которых я хорошо знаю и которые, как мне кажется, привыкли видеть в Немцове своего парня с улицы, такого хулигана в толстовке с капюшоном и могли ему запросто крикнуть: «Борь, привет!» А монтировали кино мы с девочкой из Петербурга, родившейся в начале 90-х. Когда мы дошли до фрагмента хроники, где Борис Ефимович на «Эхе Москвы» говорит, что он будет поддерживать Путина на президентских выборах, она завизжала и сказала: «Мне нужен перерыв». Я говорю: «Это что, новость для тебя?» Она говорит: «Такого просто не может быть». В общем, мало кто из 25-летних понимает, что вообще происходило. Многие молодые люди не знают, что на самом деле Немцов — это человек, который приволок Ельцину подписи за окончание войны в Чечне или который инициировал расследование «Норд-Оста», отчасти стоившее ему политической карьеры.

Фишман: На самом деле даже я, хоть и старше, пока работал над фильмом, понимал, что многое уже забыл. Если сейчас обернуться, то вдруг выяснится, что мы уже плохо помним даже то, что было с нами каких-нибудь 10 лет назад. А уж 20 лет назад и подавно.

Кричевская: Для меня самое главное открытие, которое как раз говорит о том, как мы его недооценивали, — это эпизод, который нашел Миша. Его не помнил никто — ни мы, ни один из героев фильма. В главе про выборы 1996 года Немцов на камеру говорит, что нужно сократить полномочия президента, что ничего страшного, если к власти придет Геннадий Зюганов, и что мы должны переболеть возвращением коммунистов, которым переболели все страны бывшего соцлагеря. Потому что так в стране сформируется нормальная сменяемость власти. Параллельно он в лицо говорит Зюганову, что он за него голосовать не будет. Вы можете представить другого человека, который так бы поступил?

Фишман: Я работу над сценарием начал с того, что перечитал весь архив газеты «Коммерсантъ», благо он весь есть в сети, страницу за страницей, с 1991 года до наших дней. И наткнулся в архиве 1996 года на заметку, которая пересказывала эфир телеканала НТВ, о том, как Немцов заявил, что в победе Зюганова не будет трагедии. Было ясно, что тогда это его заявление вызвало большой скандал. А затем в той же газете сразу несколько известных перьев — это же было время «Не дай бог!» (антикоммунистическая газета, созданная несколькими сотрудниками «Коммерсанта» и выходившая перед президентскими выборами 1996 года — Прим. ред.) — обрушились на Немцова: «Как он мог даже подумать о том, что кто-то, кроме Ельцина, может стать нашим президентом?!» Я этого не помнил. Но про это забыли и все участники фильма, у которых я потом, конечно, про это спрашивал!

Кричевская: Мы очень долго пытались найти пленку с этим эфиром. Я обзвонила всех, написала всем бывшим и действующим сотрудникам НТВ. И все, даже Киселев, говорили, что ничего такого не было. Когда мы наконец получили доступ к архивам НТВ, мы нашли все, кроме одного этого месяца в 1996 году. А без этой цитаты глава никак не выстраивалась: у нас была первая часть фильма, потом около 20 версий главы про 1996 год, потом следующая часть фильма. И только в самый последний момент, когда нужно было принимать решение, какую редакцию про 1996 год вставить в окончательный монтаж, мы внезапно нашли «мастер» этого интервью.

Кричевская: Абсолютно. Жизнь Немцова — это чистый блокбастер. И такая картина выйдет, я вам точно говорю, еще при нашей жизни. Причем художественный фильм же еще предполагает личный бэкграунд, и его политическая карьера на фоне такого бэкграунда — это потрясающая основа для сценария.