«Главное, чтобы кошки не исчезли»: Гэнки Кавамура — о «Выходе 8», временных петлях и гавайских рубашках

— Ваша книга «Если все кошки в мире исчезнут», несмотря на название, вовсе не о кошках, а о неизбежности потерь, о принятии смерти, мире, из которого каждый день что-то бесследно исчезает. Я бы даже сказала, что это история о безысходности и одиночестве человека перед лицом трагедии. Что вас вдохновило на создание романа? И почему, как вам кажется, у него настолько невероятный успех в России?

— Этот роман родился из моих чувств к дяде, который умер от опухоли головного мозга, когда я был студентом. Незадолго до смерти, лежа на больничной койке, он со слезами сказал: «Даже если меня не станет, в мире ничего не изменится». И действительно, после его смерти мир вокруг продолжал жить своим чередом так, словно ничего не произошло.

Мне хотелось доказать это. Я искренне рад, что эта универсальная тема оказалась близка и российским читателям.

— Как, кстати, книгу восприняли в Японии? Порой одно и то же произведение по-разному считывается в разных странах из-за культурных особенностей: одни видят философскую драму, другие — любовную историю, третьи — поучительное наставление. Как вы думаете, есть ли разница в понимании смыслов вашей книги? Каков диапазон интерпретаций?

— Когда я писал эту книгу, по всему миру происходили войны и теракты, а в Японии сильное землетрясение унесло множество жизней. Мысль о том, что завтра я сам могу внезапно умереть, была для меня предельно реальным ощущением. И, мне кажется, именно это чувство нашло отклик у многих читателей. Я думаю, что это переживание универсально и понятно людям в любой точке мира.

— Был ли прототип у дьявола в гавайской рубашке? Очевидно, что вы цитируете Юнга и Достоевского, только ваш дьявол получился несколько иным. Кроме того, он не похож на доппельгангера, стремящегося разрушить жизнь своего оригинала, он словно пытается помочь герою пережить утрату, только у него неловко это выходит. Откуда этот образ и что в нем главное?

— Влияние Достоевского, безусловно, было очень сильным. Дьявол в гавайской рубашке — это доппельгангер или второй «я». Но я намеренно изобразил его как мою противоположность. В то время я, как и главный герой романа, носил исключительно черно-белую одежду. Когда я попытался представить вещь, которую никогда бы сам не выбрал, ею оказалась гавайская рубашка.

Я отчасти завидовал человеку, который может надеть гавайскую рубашку и сандалии и спокойно гулять по городу. Думаю, у каждого есть подобное влечение к чему-то совершенно противоположному. Если бы я был человеком, который способен носить гавайскую рубашку, если бы у меня хватило на это смелости, как бы тогда сложилась моя жизнь? Какие советы дал бы такой человек мне сейчас? Именно из этой фантазии и родился персонаж.

— Если бы вам предложили такую же сделку, как вашему герою в книге, вы бы согласились? В какой момент вы решили бы остановиться?

— Я думаю, что кошки ни в коем случае не должны исчезнуть.

— В 2016 году по книге «Если все кошки в мире исчезнут» был снят полнометражный фильм. Не было ли у вас мысли самостоятельно переснять эту историю, на этот раз в качестве режиссера?

— В настоящий момент в Голливуде ведется работа над экранизацией. Я планирую участвовать в этом проекте в качестве продюсера. С нетерпением жду этого момента!

— В прошлом году вы выпустили фильм «Выход 8», основная тема которого тоже в каком-то смысле перекликается с «Если все кошки в мире исчезнут». Изначально фильм основан на одноименной хоррор-игре, где нет дополнительных подсюжетов, которые появляются у вас. Почему вы решили вложить в картину именно эти страхи — ужас ответственности, взросления, страх завести семью и лишиться себя? Какие еще страхи, на ваш взгляд, преследуют современное общество?

Открывая ленту в телефоне, видишь бесконечный поток информации о войнах, насилии, преступлениях. Чтобы сохранить себя, приходится делать вид, что ты этого не замечаешь, даже когда это у тебя перед глазами, и, на мой взгляд, постоянное напряжение и фрустрация постепенно разъедают нас изнутри.

— Если бы вы попали во временную петлю, какой бы она была?

— Для меня работа над фильмом «Выход 8» сама по себе была настоящей временной петлей. В течение двух месяцев мы снова и снова снимали в одной и той же локации. У меня было ощущение, что я схожу с ума.

— Чем новеллизация «Выхода 8» отличается от самого фильма?

— Фильм и роман «Выход 8» существуют словно близнецы. Роман «Выход 8» максимально использует выразительные средства, которые отличаются от киноверсии. В фильме у персонажей нет ни имен, ни предысторий, диалоги сведены к абсолютному минимуму, а эмоции передаются исключительно через телесную пластику и мимику актеров, чтобы зритель мог погрузиться в происходящее как участник и одновременно игрок.

С другой стороны, роман состоит из цепочки внутренних голосов персонажей. Те самые потерянные мужчины, которые в фильме почти не произносят слов, на самом деле бесконечно думают, мучаются и снова и снова принимают решения. Кроме того, в книге подробно прописаны прошлое и контекст, которые невозможно было полностью показать в фильме, благодаря чему мир «Выхода 8» становится объемным и многослойным.

— На русском языке в январе вышла ваша книга «Человек с миллионом. Что мы теряем, когда находим деньги» о том, какое значение играют деньги в жизни человека. А что же мы находим, когда появляются деньги?

— Работая над книгой «Человек с миллионом», я взял более ста интервью у состоятельных людей, чьи активы превышают 10 миллиардов иен. Мне было важно узнать у них, что такое деньги на самом деле и как именно они делают человека счастливым.

Наблюдая за мультимиллиардерами, я пришел к выводу, что каждый из этих людей отчаянно борется за собственное счастье. Отсутствие денег — это, безусловно, несчастье, но наличие денег само по себе счастья не гарантирует.

— Что бы вы посоветовали делать тем, кто без денег и без кошек застрял во временной петле, где даже ни один дьявол не поможет?

Переводчик с японского языка: Николь Сукиасянц

Иллюстрации: Павел Мишкин