Материал не предназначен для читателей младше 18 лет.
В издательстве Corpus вышел сборник Фрэн Лебовиц «Вношу ясность» в переводе Варвары Бабицкой и Светланы Силаковой. Лебовиц — значимая фигура для Нью-Йорка, знакомая многим по документальному сериалу Мартина Скорсезе «Представьте, что вы в городе» или эпизодической роли в «Волке с Уолл-стрит». Она носит костюмы-тройки, много курит, читает и брюзжит, не любит выходить из дома и разговаривать по телефону, зато раздает разнообразные советы и руководства и даже разрабатывает собственную систему питания (спойлер: не рекомендуем ей следовать). Татьяна Худякова рассказывает, зачем сегодня читать сборник, написанный Лебовиц еще в 1980-х на злобу давно минувших дней.
Татьяна Худякова
Литературный обозреватель
Если нужно объяснить, кто такая Фрэн Лебовиц, тому, кто о ней никогда не слышал, можно использовать такой референс: духовная дочь Вуди Аллена от Тэффи и Фаины Раневской. Фрэн будто с рождения немолодая женщина, писательница, которая ненавидит писать, убежденная жительница величайшего мегаполиса, которую раздражает в нем буквально все, великая прокрастинаторша, жертва почти тридцатилетнего writer’s block, технофобка, денди и профессиональная брюзга. По национальности — нью-йоркец:
«Фрэн Лебовиц все еще живет в Нью-Йорке, так как совершенно уверена, что в любом другом месте ее сживут со света»
— с этих строк и начинается книга в русскоязычном издании.
Если подойти к вопросу строже, то Фрэн Лебовиц — американская писательница, колумнистка и просто городская легенда Нью-Йорка, эдакий злой гений места. Широкой публике за пределами ее обожаемого города она известна благодаря документальному сериалу 2021 года «Представьте, что вы в городе» другой легенды Нью-Йорка, Мартина Скорсезе. На протяжении семи серий Лебовиц бродит по городу, болтает со знаменитостями, режиссером и высмеивает самые разные вещи. Звучит не слишком захватывающе, однако из этой смеси мизантропического портрета и городской зарисовки вышло удивительно обаятельное и умное кино, которое тут же приобрело множество фанатов.
Похожее впечатление оставляет и «Вношу ясность». Книга представляет собой взятые под одну обложку сборники эссе 70–80-х годов прошлого века — тексты, прославившие Лебовиц и, по сути, так и оставшиеся ее главными законченными произведениями. Даже предисловию в этой книге перевалило за тридцать лет, и уже тогда Фрэн приходилось объясняться в духе «пусть новые песни пишут те, у кого старые плохие»:
«Неудивительно, что встает вопрос об „актуальности“, как это раньше (ей-ей!) называлось. Позвольте мне вернуть этот вопрос в лежачее положение. Хотя кольца-хамелеоны, рации диапазона Си-Би, диско, интерьеры в стиле хай-тек и безопасный секс с первыми встречными успели выйти из моды или исчезнуть с лица земли, нельзя отрицать, что, во-первых, очень многое (кроме, увы, последнего пункта данного списка) сплошь и рядом возрождается, а во-вторых, в нашу скучнейшую, ретроактивную эпоху требовать от писателей вечной насущности, когда ее перестали требовать даже от самой вечности, — не только страшно несправедливо, но и бестактно».
Надо сказать, что ворчание Фрэн почти полувековой давности по поводу всего на свете из нашего сегодня может показаться немного трогательным перебиранием проблем первого мира. К прошлому отсылает и возмутительная по нынешним временам неполиткорректность этих текстов (что, впрочем, не умаляет их очарования). К примеру, там можно встретить такие пассажи:
«Японская еда радует глаз и, вне всяких сомнений, годится для Японии — страны, где большинство жителей ростом не вышло».
Что такое тексты Фрэн Лебовиц? Коротенькие заметки-очерки, систематизирующие жизнь вокруг, взгляды, наблюдения, фантазии и теории самой Фрэн. Лебовиц атрибутирует их «как историю искусства». По сути же, это сборник критических статей, где под холодную руку и насмешливое перо попадает все, что находится в зоне видимости (и поражения). А именно: музыка, писательство, еда, районы Нью-Йорка, современное искусство, цвета, разные города, времена года, банки, литературные агенты, адвокаты, богема и многое другое.
Все это представлено в виде разнообразных таблиц, опросов, руководств, списков, тестов и предложений. Среди них есть описание воображаемой стачки писателей, жития современных святых (к примеру, покровителя аспирантов-киноведов св. Ингмара-Франсуа-Жана-Йонаса-Андрея, который с детских лет проявлял склонность одновременно усложнять и недоговаривать), список признаков, по которым можно распознать в младенце писателя, и т. д. Следуя логике этих текстов, можно составить портрет Фрэн Лебовиц, складывающийся только из того, что она не любит:
- здоровую пищу,
- одежду с картинками,
- рано вставать,
- работать,
- газеты,
- животных,
- растения,
- общественный транспорт,
- любые хобби,
- меблированные квартиры,
- технологии,
- всех слишком загорелых,
- детей, говорящих по-французски,
- скучных взрослых.
Продолжать этот перечень можно очень долго. Единственное, что Фрэн Лебовиц любит по-настоящему, — это лежать на диване и читать. О лени Фрэн вообще ходят легенды, которые она сама охотно поддерживает. Чего стоит только вошедший в золотой фонд ее же собственных цитат разговор с телеведущим Дэвидом Леттерманом:
Леттерман: Фрэн, вы вроде бы собирались роман писать шесть лет назад?
Лебовиц: Нет, я собиралась собраться, но взяла десять лет на то, чтобы поныть.
Леттерман: И как?
Лебовиц: Я почти закончила ныть.
Ее неравной борьбе с прокрастинацией посвящен целый текст сборника:
«Я пишу: „Мой день: что-то вроде введения“. Хорошо. Сдержанно, но ритмично. Я обдумываю свой день. Я впадаю в беспричинную депрессию. Я рисую на полях. Я набрасываю посетившую меня идею версии шекспировской комедии с участием одних чернокожих, которую следует назвать „As You Likes It“ — „Как вам это понравится“. Я с вожделением смотрю на диван, не упуская из виду его способность ловко трансформироваться в кровать. Я прикуриваю сигарету. Я смотрю на лист бумаги. 4:50. Диван одерживает победу. Очередная победа мебели».
Фрэн Лебовиц — великий мастер вредных советов. Помимо прочих бесчисленных руководств на разные случаи жизни, в книге есть описание «Супер-стресс-диеты Фрэн Лебовиц». Желающим похудеть Фрэн-нутрициолог разрешает буквально все: от глазированных пончиков и бекона до пива и сигарет. Правда, в нагрузку к широкому списку разрешенных продуктов необходимо иметь и раздражающие факторы, к примеру литагента, запутанную любовную интрижку, арендодателя и адвоката. Худеть, вернее сочетать приемы пищи с тренировками, Лебовиц советует так:
«Договоритесь поужинать в небольшой компании, которая включает в себя трех лиц, с которыми вы сейчас состоите в тайной любовной связи, вашу младшую сестру, приехавшую погостить из другого города, вашего коллегу и конкурента в одном лице, которому вы должны кругленькую сумму денег, и двух адвокатов „Си-би-эс“. Коллективные тренировки всегда результативнее. (Мускулы лица и не только лица станут как каменные.)».
Фрэн Лебовиц — писательница, которая не пишет, интеллектуалка без образования, тусовщица-мизантропичка, комедиантка, над шутками которой не смеешься в голос, а скорее криво ухмыляешься, брюзга, ворчунья, ретроградка, в которую невозможно не влюбиться. Читать Фрэн Лебовиц можно с любого места, растягивая, прокрастинируя (она бы поняла) и отвлекаясь на что-нибудь приятное. Отвлекаться даже предпочтительнее, иначе вас может с непривычки укачать от фирменного брюзжания Фрэн.
Удивительным образом предисловие тридцатилетней давности к «Вношу ясность» не обманывает и сегодня. Многие наблюдения Лебовиц и правда не имеют срока давности и вполне могли бы быть сделаны вчера:
«То, что никто из одноклассников не хотел с вами дружить, — еще не основание для издания вашей книги».
Как говорится, открытка многим.