всё о любом фильме:

Ганста Ёжик > Друзья

 

Друзья в цифрах
всего друзей11
в друзьях у15
рецензии друзей61
записи в блогах-
Друзья (11):

В друзьях у (15):

Лента друзей

Оценки друзей

Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

В 1943 году Винсент Миннелли совершил то, что не под силам режиссерам современности — он снял первый афро-мюзикл, и блин, не удостоился за это ни одного Оскара. Думаю, живи он и снимая «Хижину на небесах» в 2016, конфуза с выбором лучшего фильма по мнению киноакадемиков не случилось — Миннелли удовлетворил бы всех. Джаз и негры, а Райану Гослингу все равно придется сопеть над новой ролью. Добро пожаловать в клуб неудачников, ПолуНельсон!

В 1955 году бывший муж Джуди Гарленд снимает «Паутину». Фильм не вошел в историю никаким боком. В сорок-каком-то-дремучем году его обогнал Анатоль Литвак, показав в «Змеиной яме» реалистичную брутальную жуть закрытых психо-учреждений. «Шокового коридора» еще не существует, японская «Страница безумия» — высоколобый авангард, поэтому Миннелли решил не рисковать. По декорациям и постановке на все 100 % уверена, что это экранизация пьесы (хотя, хм, роман), от плохо адаптированных диалогов так и веет театральщиной, т. е. я понимаю, что произнесенным персонажами словам я должна уделять больше внимания, чем изображению. Внимание не удержать, оно рассеивается, и, если бы не актеры, ушло лопать пирожное «Картошка».

Ричард Уидмарк участвует в картине с психо-неврологическими инкрустациями, но ему негде развернуться, мне кажется, играть труп у Сидни Люмета с двенадцатью ножевыми ранениями было намного отвязнее, чем управляющего элитного открытого учреждения, где пациенты похожи на амебные вареники, бледные, неразогретые и слипшиеся. Я люблю Уидмарка за его амплуа, он — подонок. Мелодрамы, подкаблучники, герои любовники, или просто Герои — это не про него. Его сатанинская улыбка и смешок у-ха-ха делают из тебя решетку без пуль. Не актер, а колоритищеее!.. И на тебе, пропадает в «Паутине» в женских рукоплетущих треугольниках. Тьфу! Но все эти замечания касаются интриги. В любом случае на Ричарда приятно смотреть в ультрасовременных (для 50-х) насыщенных цветах, ну и ладно, так уж и быть, в объятиях Лорен Бэколл он такой, ммм… теплый, мягкий, желанный (блондинов не люблю, но Ричард — ты мой!)

Кстати, о сюжете. Попробую в нем разобраться. Если откинуть высокопарную ортодоксию диалогов, да и вообще, чтобы желающие увидеть фильм про психушку расслабились, этот фильм не о пациентах. Психических расстройств здесь мало, если не сказать — их вообще нет. Пациенты, как я выразилась выше, амебные, ни одной частной истории под микроскопом рассмотрено не будет, если жаждите частности, лучше посмотрите на Натали Вуд в «Великолепии в траве».

«Паутина» — это борьба за власть. Административное распределение, межличностные выяснения отношений внутри нестабильного коллектива, такой гуманный выбор подхода, как лечить очень состоятельных интеллигентов. Т. е. очень серьезная социальная конструкция вживлена в большое количество организмов, и вот именно этот процесс вживления, та самая «паутина» хитросплетений гипнотизирует зрителя (меня). Где-то в середине фильма я думала, что Миннелли снимает портреты женщин. Глория Грэм, оторви-и-выброси-самка, как она бедненькая не страдала у Ланга (с обожженным лицом), как над ней не издевался Богарт у Николаса Рея, все же Миннелли поиздевался над ней сильнее, он сделал эту оторву матерью двоих детей, ну и как ей дальше жить, Винсент, с ее-то тягой к спиртному и глубоким декольте… В противовес ей героиня Лорен строит из внутренних ран свой собственный дом снаружи. Этим и привлекает героя Уидмарка — буддистским смирением, гармонией вечной женственности. И… дальше я теряюсь. Я не профессионал, но вместо надрыва в фильме звучала надрывная музыка. Борьба между частной жизнью и работой загнала режиссера (главного героя, сценариста) в тупик. Те самые структурные плюсы — большое количество задействованных персонажей — негативно влияют на индивидуальную концовку. Может быть Винсент Миннелли сам почувствовал, что накосячил и перемудрил в «Паутине», и чувствуя, что не раскрыл всего потенциала «Паутины» переиграл ее в очень близком по тональности «Чаи и симпатии». Благо деструктивный Джон Керр на месте.

7 из 10

5 марта 2017 | 02:35

Роман Хайсмит шепчет недомолвками. Символизм — прямой и детский такой. Супружеская пара одновременно напоминает Райделу и отца и пятнадцатилетнюю любовницу, дважды ударившая молния, как воды одной и той же реки налипают шмоточными пузырями к телу — ты понимаешь, что тебя обманывают, но продолжаешь тонуть в словесном обмане. Роман Хайсмит не идеален. Он шепчет наивностью. Французские полицейские убивают одного, а у другого не способны отыскать деньги, да еще какие — десять тысяч долларов в кармане брюк?! Для Патриции важно, чтобы герой остался с деньгами, деньги для героев Патти — воздух. Она не определилась, кто для нее Райдел — мошенник или лирический герой с хрупкой внутренней организацией. И эта неопределенность романистки, прикрытая занавесками лингвистического очарования, срывается Хуссейн Амини за раз. Так в сумрачную комнату с полупризрачными очертаниями вещей и размытыми лицами врывается солнечный ослепительный свет и грубая фактура.

О фактуре. Перенакаченный Оскар Айзек скрашивает будничную коренастость и плотность длинными волосами и игрою глаз. Во многих сценах в его лице появляется нежность, даже женственность, тяжелый подбородок и чересчур мясистый нос становятся мягче, а в сцене в кафе, когда они с Макфарландом обсуждают отца Райдела, в лице последнего сверкает язвительная нотка лирической боли, усмешка и блеск глаз Райдела говорят о прошлом, о взаимоотношениях с отцом больше чем все сложенные в абзац предложения.

О Макфарланде, о Вигго Мортенсене, меньше всего хочется говорить. Хотя он больше всех, Оскара и Кирстен, подходит на свою роль. Амини, как профессиональный сценарист, определяется с двумя героями без лишних додумок и заморочек. Райдел — мошенник. В первой же сцене, когда он облапошивает богатенькую студентку с обменом долларов на драхмы. Книжное наследство в 20 тысяч долларов и сердечная бабушка отсутствуют. Герой выживает. Макфарланд — старый жадный мошенник. Интересно, что в книге Патриция рисует Макфарланда щедрым, точнее, что он хочет казаться таким, рожденный в богатстве, но выросший с обанкротившимся отцом, он эдакий благородный мошенник, как зарабатывает деньги, также щедро их и тратит. У Амини Макфарланд — даже не мещанин, а голь натуральная, сын пролетариата, он таскает чемодан с деньгами с собой повсюду, вызывая чувство неловкости у окружающих. Гремучий контраст.

С героиней Кирстен все намного печальнее. Когда я читала книгу, но уже знала, что в фильме Колетту будет играть она, то заранее настраивала себя на разочарование. Рыжеволосая, с пухлыми губами и крутыми бедрами, такую фактуру трудно отыскать в современном кинематографе. Амини было не легко. Поэтому я полностью поддерживаю его в отречении от двойной линии совпадения. Киноверсия «Января» — это только отношения Райдела с отцом, и никакой кузины. Кирстен выдохнула, и сыграла великолепно. Кукольные ямочки на щеках. Жизнь после Ларса фон Триера существует.

Ну а что в фильме еще нужно? Да, в некоторых сценах Хуссейн забывает, что многие зрители могут не знать книгу Хайсмит. Например, когда Райдел признается Макфарланду, что переспал с Колеттой. Патриция посвящает читателя в интимные сценки тет-а-тет, и мы, как читатели, в курсе, было или не было. Амини показывает только смятую постель в пустом номере и зрителю остается «верить» Райделу, хотя этого быть не должно. Не хватало в фильме колоритного греческого отребья Нико и чувства, что у Райдела есть друзья. Все это было бы отмечено мной намного ярче, если бы в фильме не случилась финальная сцена. В этой сцене и отличие фильма от книги, и одновременно дополнение к ней. Книга рисует намерение героя появиться на похоронах, и честно, если бы не фильм, я бы забыла о «Двух ликах января» не тут же, но в скором времени. Благодаря финальной сцене Хуссейн заставил качнуться чашу литература — кино в пользу моушн пикчерз.

8 из 10

23 февраля 2017 | 19:13

Лет десять-двенадцать назад критики со страниц именитых журналов пищали о корейском феномене. Нет, это был не Хёндэ Солярис, о покупке которого мечтает (допустим) каждый пятый россиянин. Это была (а ныне — и есть) корейская троица кинематографистов (братец Чжи Ун Ким («История двух сестер» (2003), братец Чжун Хо Пон («Воспоминания об убийстве» (2003)и братец Чхан Ук Пак («Олдбой» (2003)), взорвавшая своими творениями всевозможные европейские чарты, в очередной раз намекнув их основной массе, что закат их неминуем и бесповоротен. По излюбленному голливудскому сценарию у кого-то произошли ремейки картин, и (о где же ты моя любимая крестная!) собственные дебюты в формате англоязычного кино. Потеря сексуальной невинности. Покровы таинственности сняты, блестки осыпались и померкли. Творчество, незаметно так, с монотонностью серых будней за окном, превращается в ремесленничество. Год проходит за годом, и золото корейского феномена стало покрываться зеленью, принимая очертания мифических существ. И вот, в 2016 случается «Вопль».

Да, «Вопль» — это панегирик, траурное молчание и взбалмошные крики до ссадин в горле по золотой эре корейского кино. Удивительно, как в современном мире проносятся эры! Если эра нуара жила и здравствовала два с половиной десятилетия, а потом еще лет двадцать флегматично умирала, то сейчас любая коммерческая фишка не продержится и десятилетия (ну это уж программа максимум). Ненасытный голод удивления — разве он способен воспитать поколение, разве он способен задавать вопросы и давать направления? Конечно, и от этого мне становится очень грустно, «Вопль» не в силах разрушить современные рамки потребления и задать ориентир, к чему стоит возвращаться, и что стоит развивать в современном кинематографе. Но также он и не оставил после себя депрессивного чувства уходящей эпохи, что когда-то эти кадры и эти сцены снимали, но снимут ли еще? — вот этого декаданса вообще не испытываешь после «Вопля».

Моя любовь к этому кино будет бесконечна, потому что в нем живут самые восхитительные съемки дождя. Хм, дождь и детектив — как это избито… Только то, что случается с тобой впервые, это не избито, и режиссер снимает летопись дождя — мелкого и суетного, как неуместные убийства посреди завтрака; тревожного и способного напугать, когда сталкиваешься с чем-то необъяснимым; абсурдного, в переливах солнечного света и в компании грозовой молнии, от разряда которой уже не скрыться посреди леса, раз вошел в него — будь добр умирать… Все это такая фундаментальная классика, которая наполняет тебя чувством, точнее, она дает тебе опору, на этом фильме можно стоять, созерцать его и выращивать свою собственную вселенную.

И я буду продолжать любить этот фильм за его древнегреческую драматургию. Даже представить географически — где Древняя Греция и где современная Корея? Но я не знаю ни одной другой кинематографической сцены (существовавшие в прошлом, существующие ныне), где бы с таким масштабом соединялись комедии и драмы Софокла, Еврипида, Аристофана верхом на золотом осле (и пусть это из другой оперы). И к чертям эти культурные особенности, различия в цвете, языке, мифологии. Драма она в том, что главный герой два часа валял дурака (а до этого — всю жизнь), и я смеюсь вместе с (над) этой инфантильностью, и задумываюсь — ну куда еще глупее? А потом остаются всего несколько минут до рассвета, и режиссер раздевает все твое представление о кино догола и становится уже не смешно, и как любили в Древней Греции — крови будет много.

Критики говорят о социальном подтексте. Да, конечно. По мне — это кино о каждом. Потому что это неминуемо, такова жизнь — ты устаешь. И просто плывешь по течению, позволяя ему направлять тебя, управлять тобой, делать ошибки, которые ты не замечаешь. И все было бы неплохо, до пенсии только б дожить, но однажды в твою дверь постучит бродяга по кличке несчастный случай, и тебе придется отвечать. «Вопль» не оставляет многоточий. Тебе придется.

10 из 10

6 января 2017 | 01:19

«… и поцелуев было столько, что ни упомнить, ни счесть, но память о любви так и не становилась любовью, требовалось нечто иное, и наши тела нашли это новое положение, и смех стих, и радость померкла, и детство покинуло нас, и мы умерли, и гондоны валялись на полу, и Кристина выбросила их в ведро, а Эмбер еще поцеловала меня с тихим смешком, но так, что я понял: пора уходить.»

Дом листьев

Чхан Ук снимает кино, как будто с ним ничего не произошло. Он нормален. И чувствует себя отлично. И что совсем уж странно — не мечтает никого убить. Скучное кино снимает. И даже не о лесбиянках. А о феминизме. А может корейцу податься в документалисты? Освобожденные женщины Востока, на которых глазеют давно освободившиеся бабищи Запада, не, ну я вот никак не пойму, почему феминизм и лесбиянство, а между ними такое тугодумное знак равенство?

Книгу Сары Уотерс я вряд ли в скором времени прочту, т. к. не хотят этого автора у нас переводить, а также переиздавать, но с версией киношников англичан я ознакомилась недавно — в этом году. И судя по тому, что экранизация разбита на две части и длится около трех часов, экранизировщикам можно доверять — книжной букве они следовали строго. По мне, уж очень строго. Гениальнейшая идея соединить судьбы двух женщин не только запретным чувством, но и двойным обманом разбивается о сутолоку и непроходимые дебри подмененных детей, не вполне здоровых матерей. Ук это почувствовал. Да, это очень удачно, что в его «Служанке» напрочь отсутствует вторая половина «Бархатных пальчиков», завуалированного — и кто здесь служанка, кто — хозяйка? Но теперь мой мозг терзает одна назойливая мысля — а что Чхан делал с картиной два с половиной часа? Да, я зануда. Пялиться на экран столь долгое время и не иметь никакой почвы под ногами, ну это сравнимо как, если бы Данилевский не вложил живого нерва в свой «Дом листьев», — чистейшей воды надругательство над прилежным буквоедом. Два с половиной часа вычеркнуты из жизни, а на экране ни детективной истории, ни порно с осьминогом, о лав стори вообще и мечтать не стоит… Вместо этого — что-то очень стильное, модное, свежее, фэшн, фэшн, а какие у нее колокольчики! (произносить строго после отсасывания леденца, вкусовые предпочтения остаются за каждым).

Начну по порядку. Детективная история. Интрига трещит по швам. К чему упоминать мать, вдаваться в самоубийственные мотивы, если тема не высунутого языка и сухих трусиков после повешения не раскрыта. Смешливые красивости. Если в «Олдбое» Чхан смеялся как безумный, так, будто завтра он умрет, и этот фильм будет его последним словом — острым, кровавым и злым, то в «Служанке» — смех бездельный, постановочный такой, ни одной шероховатой сцены, вроде когда все до трагического накалено, а у него женские очки на переносице. Нет, от «Служанки» такого вы не дождетесь. Как благородный рыцарь Чхан Пак Ук не желает за зря терзать своих героинь, психушка будет — но всего на пять минут, вы даже о ней не вспомните, а ну, если только — они там так убегали в противогазах! На меня льется пралине из Уэса Андерсона, с тонким послевкусием чьего-то еще шалфейного присутствия! Режиссер лишает своих героинь внутренней запутанности англичанок (английской версии). Ведь они, каждая по-своему, предали себя — свое нутро, свое сердце, предали — разбились, но нашли силы разобраться с этими сложными чувствами, разобраться — значит развиваться, да, в этих женщинах есть правда и жизнь, а вот женщины Ука — про них вообще сказать нечего. Режиссер рубит их развитие заключением договора, зрителю все ясно становится где-то за час до конца (и делать нечего), мужикам же в фильме остается по старинке отрезать пальцы, но уже без самозабвения, машинально так, да ловить щелбаны и саечки от удачливых вертихвосток. Никак Spice World девчонки насмотрелись, GIRL POWER хлещет изо всех щелей (извините за каламбур, сама не ожидала).

Так вот, раз уж я заговорила о мужчинах, то их доминантная позиция в фильме рисуется разве что фаллическим символом осьминога. Я не ощущаю исходящей от них угрозы, эти мужчины слабы изначально. Против кого бороться, если истории конфликта не существует? Кажется, что та девчонка, которая играла госпожу, если бы читала книжки кучке сидящих напротив нее баб, то из одного чувства протеста сделалась бы закоренелой натуралкой. Вот оно то слово — протест. Фундамент «Служанки» — серый, пошлый и всегда нестабильный. На нем любви не построишь. А ведь раньше Паку это удавалось. Пусть с киборгами, но это было нормально. Ключевое слово «было». Нынче кореец держится позиции экранного дяди — предпочитает развратные истории, которые всегда одинаковы, меняются лишь персонажи. Именно это зритель и запоминает, не зря же сцена с колокольчиками завершающая. Для меня же фильм «Служанка» ничего не изменил. Лучшим фильмом о феминизме, а точнее о том, что феминизм — это зло был, есть и будет «Жестокая игра» Нила Джордана, а за поэтической лесбийской любовью лучше наведаться к Селин Скьямма. Наверное, в этом и есть польза от просмотра подобных «Служанке» картин, еще раз убеждаться, оседать в своих произведениях. Пускать корни и бережно их любить.

5 из 10

27 декабря 2016 | 02:37

Это не мой режиссер и не мое поколение. И это солнце не мое, и континент этот, как памятник постмодернизму, тащит от старушки Европы все барахло, не мой. Однако же — цепляет. Готовиться к пустоте в современном кинематографе, садясь за его просмотр — плевое дело. И я была к ней готова. Оказывается то, что для большинства пустота, для меня — интересное событие, о котором приятно вспоминать без тени сожаления.

Закон киноманства Эдны Пурвинс гласит, если перед тобою настоящее произведение кинематографа — ищи в нем отправную сцену, сердцевинку, в которой автор, как в сказочном яйце, спрятал свое послание. Эбби Ли, сидя на холодном полу, усеянному осколками зеркала, вопрошает: «Каково это наполнять своим присутствием полную людей комнату, быть светом, к которому тянутся взгляды?» Бесценно — отвечает Эль. И в этом вся идея «Демона». Идея каждого человека быть оптической мишенью для кого угодно — для родителей и детей, любимых и мимолетных поклонников, для коллег и начальников — быть центром своей маленькой жизни и быть центром внимания для посторонних глаз — притягивать эти глаза, возбуждать их, воодушевлять, влюблять в себя и быть этим объектом внимания бесконечно. Рефн упростил эту идею до состояния модельного бизнеса. Многим эта идея показалась неудачной. Видимо, упрощение формы в современном кино — непозволительная роскошь, присущая затрапезным классикам. Хотя сам Рефн из прошлого выжал по максимуму. В его произведении нет Батиста Гренуя, он сам, стоя по другую сторону камеры, выжимает из девственницы ее непосредственные, дурманящие носы барби-дилеров, соки. На глазах у всех он делает это тет-а-тет. Он делает это своими глазами, так, что зритель (я) принимает как лемму — Эль чистая красота и никто другой на ее месте не смог бы оказаться. Заставить зрителя (меня) поверить в это безапелляционно — это уже событие. При наличии внешних агрессивных факторов, таких как съемочная группа, массовка, второстепенные персонажи, Рефн умудрился создать этот чудесный альянс — творца и модели, когда музыка затихает, движения замедляются, воздух пропитан эротическим потрескиванием не-прикосновения, лишь созерцания объекта, своей модели.

Финальная сцена, точнее титры под завывания Сии, отталкивают меня от сопричастности, как третий лишний, зритель — (я) — оказываюсь не в теме. Посвящение — for Liv — звучит как наставление, перед нами разыгрывалась страшная сказка о правде жизни — без характера и жесткой мотивации в этом мире не прожить. Пусть миллионы раз ты будешь красавицей.

Хотя Рефн берет не историей. Хороших рассказчиков в современном кино и литературе трудно отыскать, особенно с нынешней игрой в цитирования, перекраивания, наслоения жанров и стотысячном переосмыслении ушедшей эпохи. С таким количеством красивых людей в современном мире жанр джалло будто сам рвется наружу, и ты гляди, ешки-матрешки, они берутся за «Суспирию». И все ведь прекрасно понимают, что заварушки эти — поминки до рождения. Пора встать и признаться, что никому не под силу сотворить чудо с современным кино — сотворить новый жанр, мы движемся во времени, когда выстреливает одиночка в потоке непроглядно скучных картин. Картина Рефна она о том, как тяжело приходится кину в мире без определителей и указателей. Ведь никто не поспорит с тем, что Питеру Кушингу и Кристоферу Ли было охренеть как весело в сотый раз сниматься в ремейке шедевров студии Universal.

8 из 10

8 октября 2016 | 22:17

У Генри Миллера, кажется в «Плексусе» есть эпизод, где он посещает своего старого друга, живущего аскетом, и наблюдает полку с одной (или около того) книгой. Это наблюдение накрывает Миллера черным унынием. Для него его друг, вполне счастливый, читающий день вчерашний, перечитывающий век прошлый единственной книгой, живой труп. Для Миллера, дело не в поиске одного единственного произведения, отражающего тебя. Дело в самом поиске. Для меня все дело в встрече. Существует ли рецепт этих встреч…

Разве можно запрограммировать встречу с любимым кино? Это как запрограммировать приход весны в город Новороссийск. Подготовиться к нему невозможно, если только держать сланцы по соседству с зимними сапогами, хотя этот внешний трюк мало убедителен для разбуженного организма, стремящегося всеми присосочками и поджелудочными железами пустить сок и сладко кончить от одного прикосновения теплого ветерка к коже. Естественные науки. Гуманитариям только и остается романтизировать их процессы, и с каждым новым десятилетием это все более сложная задача.

Существуют ли киношные врачи? Те, которые смогут объяснить каким макаром тому или иному артисту удается взломать ваш химический код, находясь на расстоянии вытянутой руки, влюбить в себя, когда пространства между вами около пятнадцати лет, а по времени он уже труп, хотя я не могу отвести от него взгляд все полтора часа, отмеренные монтажной склейкой… Лотте Айснер в своей книге о немецком экспрессионизме отметила тот факт, что без Луизы Брукс Пабст не был бы Пабстом, назвав ее актерство интуитивным даром. Мне бы хотелось расширить этот феномен. Рассматривая кино подробно последние семь лет, про себя могу сказать, что натыкалась на нескольких таких артистов, глядя на которых в голове сочиняется фраза — есть актеры, рожденные для кино, а есть люди, ради которых кинематограф и был изобретен. Их красота проявляется только на кинопленке. Ее невозможно описать, невозможно зацепить щелчком фотокамеры, только в движении проявляется этот дар, жестокий своей неуловимостью. Такими для меня были Луиза Брукс, Линда Дарнелл, Элла Рейнес, Кэрол Ломбард, Лесли Чун и Бастер Китон. После просмотра «Догфайта» их стало на одного больше. Без Ривера Феникса этот фильм не стоило бы смотреть. Без него его бы и не было.

Камера рыщет по автобусу, набитому «сверхсексуальными, сверхнатренированными, вечно голодными, машинами для убийств». Однотипные лица, высеченные топором грубой лепки, ты пытаешься скрыться, замаскироваться под окружающую среду, Ривер Феникс, я даже не узнаю тебя, но лицо начинает двигаться, мимика, и этого не скрыть, мне все труднее отвести взгляд от экрана, от созерцания интуитивного чуда, построенного на безостановочном поиске морпеха в себе, или капельки человечности в машине, его Эдди не отрепетированная роль. Весь вечер, который Эдди проводит с Роуз, пропитан этими сценами сопричастности, когда Феникс будто сам становится зрителем своего героя, перейдя через экран, мы вместе становимся очевидцами его глубокоскрываемой чувственности, стыдящейся своего обычного окружения. Благодаря этим сценам «Догфайт» «читается» белой прозой. В нем жизнь заканчивается в тот момент, когда из окна автобуса на трассу ложатся разорванные кусочки с адресом Роуз, а кино начинается в финальной встрече с прощением. В жизни такого не бывает, а в кино, да черт возьми, даже в немом кинематографе, не снимали таких сцен с молчанием. В лирике главное что — вовремя остановиться. На моей памяти в «Догфайте» женщина-режиссер сделала великое жертвоприношение. Не вмешивая своего голоса, она вовремя выключила камеру. Ничего лишнего.

10 из 10

10 апреля 2016 | 01:17

90-е возвращаются. Они везде. Музыкальные критики ломают головы и языки над определениями вышедших за границы жанровых округов. Слияния и поглощения в музыкальной сфере творятся похлеще фондовых, электроника и хип-хоп уже не флиртуют друг с другом, они напропалую факаются. Но никто не хочет быть поп. Клуб Микки Мауса превратился в Холодный дом. Мир перевернулся. Мир полон демонов самовыражения. Гиганты экспериментального бита «Massive Attack» решили, что настало время этих демонов изгонять. Последовательно. Трек за треком.

На сегодняшний день на три сингла из четырех, входящих в их EP «Ritual Spirit» уже снято по клипу. Можно сказать, что ребята просто засиделись и соскучились по своему делу, ведь с момента выхода последнего альбома прошло шесть лет, но, если заглянуть в их дискографию, можно также удостовериться в том, что ребята молчали и большее время. «100th Window» 2003 года был чистым компьютером. Без начинки социальными сетями. Выведенный из пробирки звук был рожден мозгами. Ребятам хотелось экспериментов, куда там до шедевров изнаночной души «like a soul without a mind, and a body without a heart, i`m missing every part». Через семь лет ребята решили этот компьютер начинить. Вышло смачно, но я вот вспоминаю, что ничего драматичного в душу мне не запало. Теперь же в 2016 году «Massive Attack» вспомнили, что у души есть музыка, или наоборот, заселенная разнообразнейшей, замаскированной под неформат, нечестью и с этим срочно нужно что-то делать.

В визуальной части «Ritual Spirit» присутствуют две леди. Розамунд Пайк, с оглядкой на Анджея Жулавски, играет в одержимую. Просматриваю ее будущие роли в кино и сожалею, что с «Исчезнувшей» ей придется распрощаться. Уж очень она мне нравится в неадекватном состоянии. Отсутствуют переигрывания, чувствуется, что внутри есть стержень, с которым можно сыграть в шахматы. Поэтому за ее путешествием в подземке я могла бы наблюдать хоть целый метр. Просто. Без золотистого шара. Идет такая женщина французского лейтенанта в глухом платье до колен под речитатив страшной считалочки и больше ничего не надо. Но, как я поняла, золотой шар — это такая социальная нагрузка, светящийся узостью туннель любого гаджета, по началу воспринимаемый как игрушка, а после — опустошающий и делающий куклой уже тебя.

Вторая леди, уже поселившаяся в клипе на «Ritual Spirit», богиня в золотом купальнике Кейт Мосс, на деле исполняет то, что «Massive Attack» — в духовном плане, а именно, изгоняет шаманским обрядом кручения лампочки вокруг оси в темном помещении демонов из себя, возможно, что и из ушей слушателей. Надеюсь, что ни одна лампочка при этом не пострадала.

Как итог могу подвести, что давно «Massive Attack» так гармонично не смотрелись и не слушались, что я поняла, как соскучилась по четко очерченным границам бесконечно льющихся ритмов, что и пусть мир на дворе новый, но наркотики «Massive Attack» принимают старые. За нас.

25 марта 2016 | 21:24

Кинематограф родился не вчера. Ремейками баловались и классики, Хичкок («Человек, который слишком много знал»), Лео МакКери («Незабываемый роман»), и их ремейки на самих себя критиками оценены куда выше оригиналов. Не страшно. То, что «Вики», нуар из пятидесятых годов прошлого века, тоже ремейк, я поняла ближе к концу сеанса, когда смутно стала вспоминать виденный ранее, снятый на заре «золотого века» голливудского черного фильма, «Ночной кошмар» (1941). «Я видел этот фильм четыре раза. Убийца дворецкий!» — вскрикивает в кинозале Фрэнки Кристофер версии 1953 года. Неизвестный мне режиссер «Вики» заставляет меня смеяться. Зачем ему переснимать фильм с детективной линией спустя 12 лет, если все, кто видел его, уже знают кто убийца? Вот так, посмеиваясь, попихивая друг друга острыми локотками, уютно расположившись в соседних креслах, мы не заметили как влюбились. Нынче не до смеха.

В 1941 году фильм снимался ради Бетти Грэйбл. Фрэнк Кристофер версии 1941 года, читает ей лекцию о том, что он никогда бы не выставил свою любимую девушку на всеобщее обозрение, а в следующей сцене тащит Бетти в бассейн, чтобы показать всем зрителям, какие у нее идеальные ножки! Детективная линия запущена хуже зимнего сада, сохнет где-то в сторонке, а на экране кругом цветут ля муры и пухлые щеки а-ля Дженнифер Лоуренс.

Именно за это и взялся режиссер «Вики». Не переснять «Ночной кошмар», а снять его заново, так, чтобы зритель забыл, что этот фильм он уже видел. Вместо Бетти Грэйбл, в его арсенале блестящая Джин Питерс. На правильном месте. В роли восходящей, но вовсю уже сияющей, звезды афиш, реклам, журналов. Режиссер не скупится. Чтобы заполнить экран ее фотогеничной красотой, он захватывает целые прилавки, стены домов, кажется, что эта новоиспеченная звездочка заглянула в каждое окошко многомиллионного Нью-Йорка. Скромное обаяние кинематографической несдержанности. Так и чувствуется, что за дверьми съемочной площадки стоят Джозеф Льюис и Уильям Касл, озабоченные кинематографом неудовлетворенные бэушники.

Немного о сюжете. Помятый, немного нервозный инспектор полиции Эд Корнелл, отказывается от недели отпуска в захолустном мотеле, когда узнает, что Вики Линн, известная модель, убита. Он лично берется за дело и намечает четырех подозреваемых, сестру Вики, ее импресарио, известного журналиста и заходящую звезду театра или кино. Во время следствия инспектор проявляет нездоровый интерес к поимке преступника, доходит до рукоприкладства (в версии 1941 года, к примеру, бьют не Бетти Грэйбл, а она сама, как будто мы находимся не в полицейском участке, а на детском утреннике «У кого кудри золотистее и губки пухлее…»), и всеми незаконными способами пытается очернить менеджера Вики, Фрэнки Кристофера.

Да, как я уже говорила выше, версия «Ночного кошмара»1953 года жестче, брутальнее, энергичнее, нуаристее и детективнее. В 1941 году для создателей «Ночного кошмара» фильм был коммерческой игрушкой. Лучезарные Грэйбл и Мэтьюр ни капли не омрачены произошедшим убийством, в фильме нет теней, и выведенный под занавес псих не срабатывает, разве только как насмешка Голливуда над теми, кто поклоняется «его» красоте, приравнивая «его» продукты к разряду божеств. Создатели «Вики» насмехаться не стали. Кропотливо оттачивая кадр за кадром, они донесли до зрителя свою правду, «правду» психа, мистически оттененную звуками терменвокса, «правду» Вики, бросившую всех ради карьерного роста и «правду» жизни, когда плакат Вики заклеивается новым лицом. Накладывая их друг на друга, как игральные карты, вся съемочная команда «Вики» дружно подтверждает, что побеждает в этом мире только любовь. Пусть даже и любовь к кино.

10 из 10

23 марта 2016 | 00:44

Писать отзыв на фильм Хичкока — преступление. Писать спустя семь лет — преступление с отягчающими обстоятельствами. Прошлое не вернуть. Прошлым невозможно напиться. Только переживая художественные сцены кинофильмов наяву — в прайвит лайф — только тогда удается наполнить ее красотой и смыслом.

Красота… Ты мне снишься. Твой горбоносый профиль, испепеляющие гордостью глаза врубелевского демона, никогда так слепо я не влюблялась в карие глаза, это было заметно всем вокруг, по тому, как я смеялась, особенно, когда мы молчали, сидя так близко, и боялись, что каждое произнесенное нами слово выдаст нас с головой. Оттого признания звучали как обиды, двух гордецов невозможно направить на путь любви друг к другу. Хичкок сделал невозможное. Он снял величайшее кино о любви. Он снял «Дурную славу».

(Что бы мне хотелось взять с собою в вечность — полоску живота Бергман, проскользнувшую между топом и длинной юбкой.)

В новом веке случились страсти по Хичкоку. Его гений удостоился сразу двух экранизаций — схематичный спектакль под названием «Хичкок» и полная жизни и актерской игры «Девушка». Именно «Девушка» вернула меня к «Дурной славе». А точнее — к методу Хичкока. Его сексуальному напряжению. Не к болезненной возможности обладать молодостью и красотой через объектив камеры. Эти взбалмошные, одинокие чувства, разделенные тире между автором и музой, будут позже.

В чем отличие «Дурной славы»? В победе над собственным эгоизмом. 1 час и 37 минут проносятся как мгновение. Как однажды случившаяся встреча. Время идет, тянется для других, а ты не замечаешь его бега в глазах любимого человека. Это победа над эгоизмом творца. Пересматривая «Дурную славу» вновь, я не вижу в ней Хичкока. Я не вижу в ней кого-либо еще, кроме двух людей, которые любят друг друга, хотят друг друга, но боятся в этом признаться. Шпионская интрига — антураж. Страх, что муж застукает тебя в погребе с предполагаемым любовником за разливкой урана в бутылки, усиливает сексуальный саспенс между Грантом и Бергман, и отвлекающий, «наигранный» поцелуй рождает божественную феерию любящего сердца. Если и есть на земле что-то прекрасное, то это имя любимого, произнесенное с придыханием после жаркого поцелуя.

Хичкоку, соединив в кадре Гранта и Бергман, остается только играть. Забирать у героев больше, чем они в состоянии обладать; оставлять их на лавочке в одиночестве размышлять, достойны ли мы друг друга, чтобы ради этого рисковать своей жизнью, переступать через свои слабости и через свой укомплектованный мелочными заботами день. Я вспоминаю, что у меня есть сердце в тот момент, когда оно готово разбиться. Так и Грант, потеряв из виду Бергман, ощутил телесно, с ног до головы, что без нее он жить не может. Да, «Дурная слава» — плотское кино. Его влияние на мое физическое состояние я испытываю заново при каждом просмотре. Я плачу, в груди все выворачивается наизнанку, кровь готова вскипеть. Можете вы назвать фильм Хичкока, над которым бы плакали? Я могу.

10 из 10

9 марта 2016 | 17:22

«Много яблок видеть во сне — к ссорам и домашним дрязгам.
Плыть под водой — тревоги.
Мертвый человек снится к дождю, вообще — к перемене погоды или к неудачному окончанию какого-то дела или к неожиданной опасности.»
(Всякие сонники)


Недавно прочитала статью о том, как получение Оскара неблагоприятно сказывается на личной жизни обладательниц сей статуэтки. Бросают мужиков и уходят в отрыв. Не знаю как отразилось на личной жизни Нила Джордана получение Оскара в 1993 году за сценарий «Жестокой игры», но на его творческую жизнь это событие явно повлияло. Когда у тебя за плечами такие мощные авторские работы как «В компании волков», «Мона Лиза» и «Жестокая игра», даже неровная и притянутая за уши «Бодрость духов» дышит свободой «а мне все пофиг, я сделан из мяса». Вот почему, когда читаешь критику Лурселля, натыкаешься на такую фразу: «Без сомнения, он был немного растерян, попав на чужбину в Голливуд, и потому чувствовал себя как дома только в искусстве и в данном случае взялся за сюжет, который, помимо прочих своих достоинств, возвращал его в старушку-Европу»? Это он о Дугласе Серке и о его «Скандале в Париже» (1946). И почему этого нельзя сказать о Джордане? Куда подевалась его фантазия на грани скандала? Именно она принесла ему славу и сделала его имя интересным для людей по ту сторону океана…

Единственный ответ, какой я могу придумать — это компромисс. В семье без него не выжить, а вот для творчества — это потеря личности. Если судить о творческих предпочтениях режиссера по трем вышеперечисленным картинам, то как бы ни закручивал он свои истории, он везде был верен логике. В «Сновидениях» ее нет. Почему? Потому что таких пустых персонажей я не встречала очень давно. (Знаковое событие, как же не написать об этом отзыв… хм, хм).

Домохозяйке Клэр Купер снятся кошмары. К чему бы это? Ей бы тревогу бить, что муж из-за своей работы дома редко появляется и оттого заводит шашни на стороне, но нет, с милой улыбкой «безумной домохозяйки» Клэр все мужу прощает. Какой там муж, если по ночам ее преследует маньяк? Вот и вся жизнь Клэр. У нее нет прошлого, нет настоящего, кроме неопределенно откуда взявшегося кошмара. Может быть на сороковой минуте я стала задаваться логичным таким вопросом — а каким боком эти двое — Клэр и ее маньяк с женским именем Вивиан, связаны? Родственники? Или кто-то из близких людей одного навредил другому? И может быть именно к этой (сороковой?) минуте образ Клэр начал меняться. Из светлой домохозяйки с примитивным каре она превращается в икону лесби-движения 90-х — коротко остриженные волосы (в фильме смену прически никак не аргументируют), широченная мужская джинсовая куртка, темный свитер под горло… Такая метаморфоза, будь Джордан свободен в своем творчестве, безоговорочно привела бы к тому, что Вивиан, сбежав из лечебницы, меняет пол, впадает в легкое беспамятство, вызванное травмированным детством, возможно, и некачественной операцией, берет имя Клэр, а после замужества окончательно превращается в Клэр Купер. В такую связь я бы поверила. Джордан же обезличивает «Сновидения». Вивиан и Клэр — посторонние предметы, с бухты-барахты, оказавшиеся в один прекрасный день один в другом. Как может развиваться история, имея таких безликих персонажей, я понятия не имею. На худой конец, ради потехи, добавил бы Нил доморощенного фрейдизма, а вместо этого, для поддержки видимо, добавил в кадр застывшего Стивена Ри, который мог бы оказаться и тем самым стулом, на котором он сидел. Тоже мне поддержка!

В общем, чем могу закончить — однажды Йен Кертис не захотел ехать в Америку. И смотря на то, во что превратилось творчество Джордана после того, как он там побывал, в очередной раз убеждаюсь в верности фразы: «Где родился, там и пригодился». Испытание Голливудом не каждому доводится пройти.

2 из 10

8 марта 2016 | 17:50

Поиск друзей на КиноПоиске

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...



Друзья по интересам (293)
они ставят похожие оценки фильмам

имя близость

Marvelous Man

69.3365% (67)

ninuska

64.9262% (84)

miaaauuu

64.0236% (81)

funnyvi

63.8899% (78)

qwermnou

62.8313% (86)

mango_mango

61.4087% (90)

Sanchelidze

61.149% (88)

dr694

60.9356% (97)

UncleCrash

60.9215% (100)

SweetChew

60.6985% (119)

Seirei

60.5119% (145)

Лиля Сафиуллина

60.2683% (108)

Kolvin

59.6609% (98)

AntKlen

59.4788% (94)

leguisamon

59.4352% (122)

Rose Hathaway

59.2822% (145)

MidnightKing

59.1709% (339)

Сухимилё

59.0785% (104)

Егор Жаров

58.645% (118)

zayas5

58.4911% (132)

Lol_Juli

58.4875% (143)

uiopa

58.2011% (115)

GeRiNa

58.1886% (115)

biobos

58.0878% (145)

bgdnrdkv

58.0542% (150)

Gerblansky13

57.9899% (132)

nstpnk

57.9012% (95)

Bender97

57.88% (306)

Дмитрий Соболев

57.7158% (100)

Vesta_M

57.6397% (104)