всё о любом фильме:

stol007 > Друзья

 

Друзья в цифрах
всего друзей22
в друзьях у21
рецензии друзей1846
записи в блогах-
Друзья (22):

В друзьях у (21):

Лента друзей

Оценки друзей

Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Привет! С вами ежегодная рубрика «пара лучших пятерок года по версии товарища Угара». В этом году буду традиционно краток.

За год посмотрел 186 полнометражных фильмов (на 29 больше, чем в прошлом году, что хорошо, но по сравнению с 463, что было в 2009 году, это мало). Большой кусок внимания, как обычно, отхватили сериалы. Досмотрел «Клинику» и «Безумцев». Полностью посмотрел «Офис» (британскую версию тоже). Залпом проглотил 6 сезонов «Ходячих мертвецов».

Вот топ-5 фильмов, выпущенных в 2016 году:

1. Ла-Ла Ленд
2. Прибытие
3. Чудо на Гудзоне
4. Зверополис
5. Дэдпул

Тут топ-5 фильмов, выпущенных не в 2016 году, но в нем мною посмотренных:

1. Выживший (2015)
2. Рокко и его братья (1960)
3. Слезы капали (1982)
4. День труда (2013)
5. Омерзительная восьмерка (2015)

Что ж, вот и все, что я захотел и смог сказать вам в этом сообщении. Пожелаю же всем нам отличного уже месяц с лишним как наступившего киногода, который успел начаться прекрасным «Ла-Ла Лендом» (и он бы не попал в мой топ-5, если бы я составлял его сразу после Нового года), которому, надеюсь, дадут 5-10 «Оскаров». Так держать, дружище киногод-2017!

  • Полезная рецензия?
  • Да / Нет
  • 19 / 2
6 февраля 2017 | 16:07

Один из лучших фильмов, виденных за последнее время, — не из зрелищных, не исторической тематики, не нашумевших и снятых еще в прошлом десятилетии.

Теперь я отчетливо понимаю, почему мне нравится Райан Гослинг, какой потенциал я видела в нем даже в проходных фильмах. Он — большая умница. Для меня всегда серьезный показатель — то, как актеры играют людей необычных.

«Не совсем нормальный» — я не хотела бы так называть главного героя, хотя вся его жизнь действительно не попадает в сетку нормальной. Парень совершенно асоциальный, у него нет друзей, девушки, никакого общения — и будущего. Ему, пожалуй, повезло жить в маленьком провинциальном городе, иметь старшего брата, заботливую невестку и терпеливых, понимающих соседей. Концентрация доброты в этом городе, возможно, высочайшая по стране. И хочется знать секрет, как жителям города это удается, чтобы потом как вакцину распространить по миру, делая людям прививки доброты.

Советую всем, очень искреннее кино.

8 из 10

27 мая 2016 | 09:08

Жанру криминала в кино часто вменяют в вину романтизацию бандитской жизни. Главарю достаются самые красивые женщины, самые быстрые машины и, конечно, беспрекословный авторитет. В «Острых козырьках» у Томми Шелби все это, разумеется, есть. На поверхности, семья Шелби и ее глава гребут под себя, делят территорию с другими бандами, просаживают награбленное, периодически выясняя отношения. В сухом перечислении — сюжет не то чтобы свеж. Однако ведь не новость, что в искусстве сюжетов-то ограниченное количество, все они в той или иной степени являются интерпретацией литературы еще древнего мира. Поэтому о содержании говорить не хочется, уверяю, вы все это видели неоднократно (как на ниве гоп-стопа семья стала влиятельной, а потом занялась легализацией бизнеса). «Козырьки» подкупают исполнением. То, что в других руках могло бы стать проходной вещью, у команды BBC, благодаря операторской работе, стараниями актеров и композитора по-настоящему берет за живое. Этот сериал можно пересматривать и, как это бывает с действительно стоящими фильмами, каждый раз переживаешь за полюбившихся героев. В первую очередь, это касается, само собой, Томаса Шелби, блестяще сыгранного Киллианом Мерфи.

«Мне бы такого бандита» — для женской части аудитории именно эта мысль сопровождает просмотр сериала. Так задумано. Криминальные сериалы почти всегда щедро приправлены романтикой. К счастью, в случае с «Острыми козырьками» создатели знали меру, и сюжет не скатился в какую-нибудь санта-барбару, как это было, например, с «Сынами анархии». «Козырьки» сочетают такие многоходовки от Томми Шелби, что зрителю их не просчитать, и челюсть обязательно отвиснет, и любовную линию, как говорится, «на разрыв сердца». Их с Грейс история любви вышла очень трогательной, на примере этих отношений больно от того, как люди иногда ошибаются в самом главном.

Если бы на месте Киллиана Мерфи был другой актер, думаю, сериал все равно привлек бы мое внимание, но теперь уже немыслимо представить кого-то еще в этой роли. Мерфи не надо ничего доказывать, разноплановость его ролей говорит сама за себя. Причем многие из них настолько яркие, что, какую первой увидишь, такой образ в зрительском сознании и приклеится к актеру. Видимо, поэтому я встречала такое мнение, что Киллиан Мерфи пусть переодевается в тетенек: зритель после «Завтрака на Плутоне» воспринимает актера в женском образе, и надо от этого впечатления еще отойти, чтобы снова разглядеть Мерфи-мужчину. Но если уж кому-то повезет познакомиться с ирландским актером по роли Томаса Шелби, то в этом герое он увидит стойкость, властность, надежность, достоинство — словом, воплощение силы, мужественности. Но, впрочем, несмотря на то, что я откровенно очарована Томми, для протокола — он плохой человек. Как и звучит в сериале.

Зритель на стороне Томми, потому что в сериале есть и хуже, это его главный соперник — майор Честер Кэмпбел, в исполнении Сэма Нила. Если после «Выжившего» все сходятся на том, что с ходу возненавидели героя Тома Харди, то в «Козырьках» у Сэма Нила ровно настолько же невыносимый, возмутительный персонаж. Завистливый, лицемерный и напрочь лишенный малейшего представления о чести. Когда такие люди защищают закон, жители Бирмингема вынуждены обращать свои надежды на Томаса Шелби. Да, он плохой человек, но он «их плохой человек».

Несколько раз в жизни со мной было такое: я досматривала сериал или дочитывала книгу, и у меня было ощущение пустоты, как будто меня бросили. Я бралась за другие фильмы и книги, но они не могли для меня сравниться с тем, что так сильно меня впечатлило. «Острые козырьки» — такой случай. Поэтому надежда одна — на третий сезон. «Надо подождать — я подожду» (с), но уже топаю ножкой, как Карцев в одноименном монологе.

10 из 10

10 февраля 2016 | 18:27

Стихия самурая — война. Именно на войне самурай может принести максимальную пользу своему господину. Погибнуть в сражении — великая честь. Однако неизбежным следствием сражений являются не только героические смерти. Им сопутствует падение целых кланов и, как следствие, появление большого количества ронинов — самураев без господина, не имеющих постоянного денежного довольствия и часто вынужденных влачить жалкое существование.

В фильме «Харакири 3D» Такаси Миике показан один из таких послевоенных периодов в жизни Японии. События развиваются в 30-е годы XVII века. Это бэкграунд, а в центре повествования — история ронина Цукумо Хансиро и его семьи.

Однажды Цукумо приходит в замок клана Ли, самураи которого охраняют здешние территории, и просит разрешения совершить ритуальное самоубийство. Что стоит за этой просьбой: искреннее нежелание бедствовать дальше, банальный шантаж с целью получить от клана милостыню или что-то более существенное? Чтобы узнать это, зрителю придется выслушать драматичный рассказ главного героя о своей жизни.


«Харакири 3D» — фильм о чести и бесчестии. Где граница между этими понятиями? Является ли честь самурая неуклонным стремлением сохранить лицо везде и всегда или существуют ситуации, когда «лицом» можно пожертвовать? Есть ли некая высшая цель, одухотворяющая понятие чести? Или же честь всегда замкнута на своем носителе и в этом смысле сродни хорошо отполированным доспехам, на которые приятно смотреть со стороны?

Такаси Миике имеет четкую позицию по всем этим вопросам. Как любой выдающийся режиссер, он доносит ее до зрителя сразу на нескольких уровнях: сюжетном (через конкретные ситуации), вербальном (через диалоги персонажей) и символическом (через метафорические образы).

Думается, что «Харакири 3D» попал в программу Каннского фестиваля именно потому, что все эти уровни отработаны великолепно. И мне понятно, как Миике это удалось.

Режиссер просто искренне интересовался метафизикой и прагматикой вопросов чести на протяжении всего своего творчества. Пусть в других его известных фильмах ("Вороны», «13 убийц») эти вопросы не являются сюжетообразующими, но и вторичными их тоже не назовешь.

В общем, «Харакири 3D» — это в какой-то степени итог. Уже поэтому фильм стоит увидеть. К слову, смотрится он достаточно легко, несмотря на жанр. И вполне пригоден для неоднократного просмотра, благодаря образности и аскетичной красоте целого ряда сцен.

Советую всем, а особенно тем, чьи духовные поиски соприкасаются с режиссерскими.

5 февраля 2016 | 00:08

В этом году без лишних слов и ссылок (традиционную преамбулу можно увидеть в тексте, что идет сразу за этим) подведу итоги 2015 киногода через призму, так сказать, моего восприятия.

Посмотрел 157 фильмов (на сотню меньше, чем год назад, и, вообще, очень мало), досмотрел культовые сериалы «Друзья» и «Сайнфелд», полностью посмотрел «Умерь свой энтузиазм».

Пусть в этот раз будет топ-5 лучших фильмов. Тех, что были выпущены в 2015-м:

1. Безумный Макс: Дорога ярости
2. Выживший
3. Kingsman: Секретная служба
4. Головоломка
5. Убийца

Тех, что были впервые посмотрены в этом году (не 2015 года):

1. Харакири (1962)
2. Леопард (1963)
3. Бёрдмэн (2014)
4. Барри Линдон (1975)
5. Стрингер (2013)

В заключение о главном. КиноПоиск в этом году, образно говоря, пережил инсульт, и он теперь не будет прежним. Я перестал быть частью команды сайта, о чем жалею лишь отчасти. Надеюсь, КиноПоиск все-таки ждет светлое будущее в окружении армии горячо преданных ему пользователей!

  • Полезная рецензия?
  • Да / Нет
  • 22 / 5
13 января 2016 | 21:01

В советской историографии было принято начинать отсчет участия СССР во Второй мировой войне с 22 июня 1941 года, стыдливо умалчивая, что началась она еще 17 сентября 1939 года на стороне нацистской Германии, с которой они разделили территорию тогдашней Польши и сферы интересов в Европе. Понятно, что после окончания ВМВ СССР было крайне неприятно признавать себя союзником Гитлера, поэтому рождались разнообразные исторические мифы. В этом плане документальный фильм «Освобождение» 1940 года кажется очень любопытным документом, задуманным как демонстрация триумфа коммунистического государства, а сейчас выступающим свидетельством тотальной лжи, на котором строилась пропавшая с политических карт, но не со всех голов империя. Фильм посвящен событиям, сопровождающим аннексию Западной Украины и Беларуси, которая состоялась благодаря приснопамятному пакту Молотова-Риббентропа. Создание картины было поручено лучшему украинскому режиссеру того времени Александру Довженко, который должен был воспеть воссоединение украинцев и белорусов в границах одного государства под чутким руководством друга всех народов товарища Джугашвили.

Впрочем, в процессе съемок что-то пошло не так и выдающийся профессионал Довженко не нашел достаточно убедительного материала, который бы иллюстрировал ту великую радость, которая должна была охватить угнетенные народы. Фильм по большому счету состоит из кадров с разнообразных официозных выступлений, каких-то невнятных митингов с подложным звуком и нехитрой военной хроники, которые изредка перебиваются крайне редкими натурными съемками. Сопровождает видеоряд закадровый голос, торжественно комментирующий происходящее, а иногда даже нелепо шутящий. В контексте обсуждения творчества Довженко эту ленту вспоминают крайне редко, особой художественной ценности в ней не находят, да и как агитпродукт в силу быстро меняющейся исторической ситуации последующих лет она быстро стала непригодной. Хотя наверняка будет интересна для исследователей пропаганды и информационных войн. В начале фильма приводится какая-то апокалиптическая статистика, которая ложится в создание образа злобного и кровожадного внешнего врага. В 1939-ом году такую роль отвели польским империалистам, оккупировавших украинский и белорусские регионы и издевавшихся над коренным населением. Хорошо, что на выручку пришел товарищ Сталин, путем голодоморов, репрессий и коллективизаций предварительно решивший все проблемы украинцев и белорусов на территории СССР и теперь несущий в массы религиозные свободы, бесплатную науку, образование и право целоваться. Не обходится здесь и без псевдоисторической чуши про извечное единение трех (белорусов, украинцев и россиян) народов, чего-то там про целебное православие и традиции Киевской Руси.

Центральное место в хронике занимает город Львов, самый крупный населенный пункт «освобожденной» территории, бывший региональной столицей и крупным культурно-научным центром как при Австро-Венгрии, так и при Польше. Беда пропагандистов была в том, что город даже после двойной нацистско-советской облоги выглядел лучше и ухоженнее подавляющего большинства тогдашних городов СССР, а «несчастные» люди, собранные на митинги, одеты по-европейски и со вкусом. Несколько раз в кадре появляется Никита Хрущов, принимающий парад и сам Довженко, выступавший одним из лекторов на разнообразный встречах. Позже он признается, что т. н. освобождение Галичины и (год спустя) Буковины выглядело весьма странным, поскольку уровень жизни на освобождаемых территориях был гораздо выше чем там, откуда пришли освободители, а городские легенды того же Львова до сих пор хранят предания о том, как офицеры Красной Армии, заняв дома клятых панов, принимали биде и унитазы за фонтанчики с питьевой водой, а их жены выходили на улицы в ночных рубашках, перепутав их с вечерними нарядами.

Конечно, особых иллюзий по поводу прав и свобод украинцев при Польше у знающих историю нет, на тот момент в восточной Галичине действовало мощное антипольское подпольное движение, активно создавались военизированные структуры и совершались политические убийства. Но никто из подпольщиков не воспринял советское вторжение как акт освобождения, поскольку от ротации оккупантов общая ситуация едва ли меняется, а советские репрессии против реальной, а не выдуманной рабоче-крестьянской интеллигенции в разы превосходили польские и могли дать фору даже нацистам. Поэтому бравые отчеты о выборах в т. н. Народное собрание с нереалистичным цифрами явки (93% в Украине и 96% в Беларуси против 40-50% при выборах в польский Сейм), озвученные в фильме являются как раз свидетельством реальной демократии новых властей и созвучны с цифрами подобного же «референдума», например в Судетах. Показательной является и судьба одного из новоизбранных депутатов, киевское выступление которого включено в фильм. Это сын знаменитого украинского писателя Ивана Франко Петра, который в 1940 году стал депутатом Верховного Совета УССР, а уже год спустя погиб при странных обстоятельствах от рук НКВД.

В какой-то момент в картине неожиданно зазвучит «Реквием» Моцарта и кажется, что сейчас будут показаны кадры совместного парада победы (!) Вермахта и Красной Армии, который произошел в еще одном освобожденном городе — Бресте, но, к счастью, все обходится лишь типичной советской ложью про светлое будущее и рай на земле. Характерно, что спустя три года тот же режиссер снимет эмоциональную и живую «Битву за нашу Советскую Украину», где будет восхищаться героизмом украинцев, проклинать нацистов и скорбеть гораздо искреннее, чем он изображал радость по поводу «освобождения», ставшего, между прочим, одним из ключевых эпизодов в развязывании самой страшной войны в истории человечества. Жаль только, что причинно-следственные связи и логика в стране непобедившего коммунизма никогда не были в особой чести.

10 мая 2015 | 12:14

Едва ли можно было в 1960 году, после выхода знакового для всего мирового кино «На последнем дыхании» предположить, что всего через пять лет Жан-Люк Годар, пропагандировавший вместе с соратниками по ФНВ отказ от старомодного студийного кино и принцип «здесь и сейчас», снимет картину в научно-фантастическом жанре. Это направление кино тогда еще ходило в условной низшей лиге и было уделом Эдов Вудов разных мастей. А всего через год после выхода «Альфавиля» свое слово в жанре сказал и верный соратник Годара Франсуа Трюффо, экранизовавший роман Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту». Эти два француза стали, возможно, первыми со времен «Метрополиса» Фрица Ланга авторами такого уровня, обратившимися лицом к фантастике. И уже только после них историю жанра писали Стэнли Кубрик, Андрей Тарковский, Джордж Лукас, Ридли Скотт, Джеймс Кэмерон и другие.

Впрочем, это не значит, что Годару каким-то образом пришлось отказаться от своего уникального стиля или пойти на компромисс с им же установленными принципами. Для фильма, действие которого происходит в далеком во многих смыслах будущем, не было построено ни одной декорации. Виды Альфавиля снимались на улицах ночного Парижа и его пригородов, а локации — в существующих на тот момент зданиях. В этом плане режиссер и его постоянный оператор Рауль Кутар в очередной раз доказали, что для хорошего кино совершенно не обязательно строить целые кварталы в павильонах и осваивать многомилионные бюджеты. Наверняка опыт черно-белой (кстати, довольно редкий случай в истории sci fi) ленты француза вдохновлял потом многих начинающих, но амбициозных кинематографистов. Традиционно для Годара, фильм плотно насыщен цитатами из различных произведений мировой культуры и науки — от сюрреалиста Поля Элюара до постоянной Планка, активно используется фирменный монтаж а-ля Дзига Вертов. Большое значение имеет и звуковой ряд фильма. Меланхолический саундтрек Поля Мизраки в сочетании c механистическим закадровым голосом (привет доктору Мабузе Ланга) создают ощущение дискомфорта и постоянной угрозы.

Действие фильма происходит в символическом 1984 году, в котором уже функционируют государства за пределами Земли. Альфавиль — столица одного из таких обществ, находящегося в девяти тысячах километров от Земли. Вся жизнь мегаполиса управляется некой могущественной компьютерной сетью под названием Альфа-60. Идейный творец такой системы — сбежавший с Земли профессор фон Браун, известный ранее как Леонард Носферату. Годар таким образом не только ловко шлет приветы шедеврам немецкого экспрессионизма, но и отсылает к истории реального Вернера фон Брауна, немецкого ученого-ракетчика, бывшего члена НСДАП, основателя американской «лунной» программы и одного из прототипов вышедшего за год до «Альфавиля» кубриковского «Доктора Стрейнджлава…». Разрушить систему должен агент ФБР Лемми Коушен. Этот образ, созданный британским писателем Питером Чейни, до фильма Годара был использован во множестве европейских детективов и картин, наследовавших стилистику нуара. Эдди Константин, исполнитель роли Коушена, был своеобразным европейским Джеймсом Бондом класса «B», поэтому идея забросить его в далекую-далекую галактику была очередной постмодернистской шуткой Годара, для которого личность спасителя человечества были совершенно не принципиальной. Хотя сам образ одиночки, противостоящего системе, весьма характерный для его ранних картин.

В «Альфавиле» изображен мир, в котором наука шагнула далеко вперед, а все живое и неживое жестко подчинено ее законам. То же, что не поддается логическому объяснению, в буквальном смысле вычеркивается из реальности. В будущем, согласно Годару, не останется места для мадам Бовари и герра Носферату, только Эйнштейн, только хардкор. Вне закона объявлены любовь, поэзия и любые эмоции, а секс низведен до уровня производства. Люди, населяющие Альфавиль, эмоционально и интеллектуально выхолощены, а с наступлением определенного возраста вынуждены совершать ритуальное самоубийство, чтобы не засорять жизненное пространство. Здесь прослеживаются четкие сходства с уже упомянутым романом Брэдбери, где люди, избавленные от печатного слова, превращались в ходящих безэмоциональных мертвецов, и с древней японской традицией убасутэ, ярко изображенной в фильме «Легенде о Нараяме».

Антиутопия Годара не отличается глубокой проработкой деталей, что только позже стало хорошим тоном для научной фантастики, француз мыслит на уровне концепций и идей. Его фильм, снятый накануне революции ради революции 1968 года, во многом отображает левые взгляды режиссера. Согласно легенде, герой Константина представляется корреспондентом издания «Фигаро-Правда», что является причудливым миксом названий главной консервативной газеты Франции и ведущего идеологического листка советской компартии. Автор с удовольствием обличает капитализм, но не видит существенной угрозы от давно уже не призрачного коммунизма. Не обходится в фильме и без эха Второй Мировой, которое звучит в биографиях героев (Коушен — ветеран тихоокеанской кампании, фон Браун — бывший нацистский ученый) и в идентификационных номерах, вытатуированных на телах жителей тоталитарного государства будущего. В школах и учебных заведениях Альфавиля открыто готовят диверсантов, которые должны поднимать бунты, провоцировать восстания и сеять хаос в соседних государствах, что кажется довольно жутким пророчеством по отношению к современности с так называемыми гибридными войнами и вежливыми людьми в камуфляже без опознавательных знаков. Не опираясь на какой-то конкретный литературный источник, режиссер объединил в своей картине идеи ведущих фантастов эпохи, пропустив их сквозь призму собственных взглядов. И пусть его гражданская и политическая позиция довольно неоднозначна, художественная интуиция подводила все же нечасто, а фильм, снятый полстолетия назад, продолжает оставаться на удивление актуальным.

Довольно нетипичной для антиутопии есть финал ленты с условным хэппи-эндом, в котором икона французской новой волны и муза режиссера Анна Карина произносит первые в жизни своей героини Наташи любовные слова. Годар, чья ленты так или иначе превращались в культурный или политический манифест, в концовке «Альфавиля» все же не выдерживает и начинает говорить о любви. А это значит, что пока такие девушки способны любить мрачных на вид романтиков в длинных плащах, у нашего мира, периодически сражающегося с тоталитаризмом, шовинизмом и прочими малоприятными -измами, остаются весьма неплохие шансы.

27 апреля 2015 | 19:52

Поэт, бард, сценарист и enfant terrible своей эпохи Геннадий Шпаликов был одним из идейных вдохновителей и символов т. н. советской новой волны, которая вписывалась как в рамки движения шестидесятников, так и в вал новых волн, прокатившихся по европейскому кино в 50-ых и 60-ых гг. прошлого века. Перу Геннадия принадлежат сценарии таких знаковых картин как «Я шагаю по Москве», «Мне двадцать лет» ("Застава Ильича»), и «Я родом из детства». Душа компании, мастер тогда еще не изобретенного слова «стеб» и великолепный мистификатор прожил богатую событиями, но едва ли счастливую жизнь, в которой поместились безотцовщина, военные училища, два неудачных брака, алкоголизм, нищенское существование и, как печальный итог, самоубийство. Он мог стать великим прозаиком или выдающимся режиссером, но судьба и он сам распорядились иначе. Тем не менее, однажды амбиции постановщика ему все же удалось реализовать. Первой и последней (все последующие проекты были уничтожены бюрократами еще на уровне заявки) режиссерской работой драматурга со сложной судьбой стала картина «Долгая счастливая жизнь», вышедшая в прокат в год его тридцатилетия.

Чуть более чем часовой фильм рассказывает историю короткой встречи в провинциальном городишке командировочного геолога Виктора и местной девушки Лены. Их совместная история сродни жизненному циклу бабочки-подёнки, живущей один день. Неловкие улыбки, смешные истории из прошлого, поход в театр, танцы, первый поцелуй, грандиозные планы на будущее, разочарование, неловкий совместный завтрак и внезапный, но закономерный финал, которым, говорят, восхищался сам Антониони. Итальянский классик восторгался тем, как 30-летний юноша в одной сцене умудрился сконцентрировать все то, о чем Антониони вещал практически в каждом фильме своей блестящей карьеры. Впрочем, Шпаликов едва ли пытался подражать кому-то из своих зарубежных коллег (хотя кадры с баржей, плывущей по воде, многим и напоминают Жана Виго), здесь гораздо больше автобиографичности на грани с исповедальностью.

Это до неприличия честное и щемящее кино о людях своей эпохи, которые так и не смогли перешагнуть барьер инфантилизма и избавиться от психологии обреченных. Виктор рассуждает о серьезных отношениях, чувствах и широкими мазками рисует планы на будущее. Но тут же пасует, столкнувшись с первыми трудностями и перспективой ответственности. Лена, на первый взгляд, куда более решительная, но на поверку все это оказывается лишь способом не смотреть на окружающий мир трезвыми глазами и не проводить работу над ошибками прошлого. Влюбленность, которая была частым состоянием и для самого Шпаликова, у его героев что-то сродни опьянению молодым дешевым вином, которое быстро проходит, оставляя за собой лишь похмелье и плохое настроение. И может быть поэтому Виктор с Леной, не находящие смелости сказать друг другу правду, на утро пьют водку из больших стаканов в надежде приблизить развязку.

Рефреном в фильме звучат фразы из пьесы «Вишневый сад» Чехова, написанной незадолго до революции 1905 года и ставшей предвестником разрушения устоявшегося мира. По сюжету эту пьесу играет МХАТ, оказавшийся на гастролях именно в день встречи Виктора и Лены. Шпаликов таким образом не столько анонсирует скорый крах этих странных и самонавеянных чувств, сколько предвосхищает близкий конец той еле уловимой, но все же относительно свободной эпохи, сложившейся в шестидесятых и чьей плотью и кровью он был. Его предсказание оказалось пророческим, и вскоре каток Застоя выровнял практически всех вольномыслящих художников, рожденных Оттепелью, а самого режиссера на долгие годы бросил в объятия алкоголического угара.

Название этой полной грусти и безысходности картины сейчас кажется чуть ли не горькой шуткой человека, родившегося в страшном 37-ом и умершим, как Пушкин, в 37, только не от пули француза и на дуэли, а устав от окружающих и с головой в петле. Не менее грустной оказалась и судьба исполнительницы главной роли и второй жены Шпаликова Инны Гулой, для которой все окончилось передозировкой таблетками и разрушенной карьерой. С другой стороны, иногда незавязавшиеся отношения могут стать шансом построить пресловутую долгую и счастливую жизнь с иными, вместо того, чтобы портить и укорачивать ее друг другу. И в этом плане картина Гены Шпаликова (как, впрочем и вся его жизнь) может считаться советом о том, чего не надо делать, чтобы потом не было мучительно больно.

17 апреля 2015 | 19:07

«Блики в золотом глазу» — один из наименее известных и несправедливо забытых фильмов в карьере одного из столпов Голливуда Джона Хьюстона, создателя множества знаковых («Мальтийский сокол», «Сокровища Сьерра Мадре», «Асфальтовые джунгли») картин. В свое время лента провалилась в прокате, что, в принципе, объяснимо, а вот то, что ее по большому счету обделили вниманием критики и специалисты, откровенно странно. Вышедший в 1967 году фильм появился в период большого слома, когда после отмены кодекса Хейса формировался т. н. Новый Голливуд, а классические подходы оставались в прошлом. В этом плане фильм Хьюстона занимает некую промежуточную позицию. По форме он ближе к Золотому Веку, а по смелости содержания, возможно, даже опережает Новый Голливуд с его иконами — «Бонни и Клайдом», «Беспечным ездоком» и «Выпускником».

Сюжет фильма базируется на одноименной книге Карсон МакКаллерс, писательницы со сложной судьбой, яркой представительницы т. н. «южной» американской литературы. Действие происходит в конце 40-ых годов ХХ века в небольшом военном городке штата Джорджия. Главных героев шесть: майор Велдон Пендертон, преподающий в офицерской школе военную тактику; его красавица-жена Леонора, изменяющая с подполковником Моррисом Лэнгдоном; супруга Морриса Элисон, отрезавшая себе соски садовыми ножницами; ее преданный слуга-филиппинец Анаклето, мечтающий о большой балетной сцене; и рядовой Элджи Вильямс, вуайерист и эксгибиционист. Казалось бы, такой набор, мягко говоря, странных персонажей способен породить лишь парад фриков в духе Тода Броунинга или раннего Альмодовара, но у Хьюстона на материале писательницы получается тягучая, сомнамбулическая и болезненная история о рушащихся судьбах и уплывающей из под ног реальности. Тонкая и великолепная режиссура Хьюстона не дает очевидных ответов, здесь все строится на каких-то полутонах, полунамеках, полусловах и полудействиях. И в прозе МакКаллерс, и в самом фильме чувствуется влияние знатока подноготной американской семьи Теннеси Уильямса, а в холодности подачи и леденящей атмосфере — другого современника Труман Капоте.

Тема сексуальных девиаций и их восприятия обществом, один из главных мотивов фильма, была особенно близка как и для бисексуальной писательницы, так и для Марлона Брандо, однажды разоткровенничавшегося о своих гомосексуальных похождениях. Актер, привыкший играть мачо, брутальных и волевых героев, предстает здесь в необычном свете. Внешняя оболочка успешного военного в идеально скроенной форме, браво отдающего команды, тягающего по утрам штангу и любующимся собственными бицепсами, быстро дает трещину. Под ней скрывается слабовольный и неуверенный в себе мужчина, подавляемый сексуальностью собственной жены и из последних сил подавляющий в себе гомосексуальные наклонности. Роль очень сложная, явно пропущенная через себя и почему-то забытая. А ведь Брандо в этом фильме значительно расширяет свой и без того внушительный актерский диапазон, демонстрируя, за что его считают одним из лучших актеров в истории американского кино. Интересно, что знаменитая сцена из «Таксиста» Скорсезе, где де Ниро разговаривает с зеркалом, является цитатой именно отсюда.

Секс-символ своей эпохи Элизабет Тейлор в любом другом фильме в тандеме с Марлоном Брандо могла создать на экране эффектную и полную страсти пару, но здесь они олицетворяют лишь мертвоживущую семью, имя которым легион. Леонора чрезвычайно сексуальна, и даже не столько в откровенных вечерних нарядах, сколько в костюме наездницы. И неоднозначные взгляды рядовых, которые она вызывает, взбираясь на любимую лошадь, выражают желания многих мужчин. Трагедия в том, что Леонора находится не своей среде, ей хочется быть королевой светских приемов, но в затхлой атмосфере военного городка приходится довольствоваться скучными вечеринками в компании военных, адюльтером со стареющим соседом-офицером, спорадическим флиртом с солдатами и распитием в одиночку виски с издевательско-символичным названием «Golden Wedding». Единственная ее радость — конные прогулки в компании настоящего (не в пример мужу) жеребца Файрбёрда и любовника, в которых она сублимирует все, чего недостает в семейной жизни. Мужу лишь достается жесткий (выражаясь современно) троллинг посредством внезапного стриптиза и откровенных поз в стиле провинциальной потаскушки.

Подобный коллапс постиг и семью Лэнгдонов, где муж с женой демонстративно спят в разных спальнях, а проблемы начались вскоре после потери Элисон ребенка. С того времени она живет немного в другой реальности, в которую позволено вторгаться только верному слуге Анаклето. Эти двое балансируют где-то между схемой госпожа-евнух и отношениями, зиждущимися на Эдиповом комплексе. Он импровизирует по мотивам Рахманинова и рисует гротескные картинки, а она грустно улыбается и мечтает о побеге из опостылевшего дома и жизни на лодке вдвоем с филиппинцем. Единственный человек, с которым эти двое могут общаться — капитан Вайнчек, любитель Пруста и игры на скрипке, еще одна жертва армейской системы, в которой нет места иным.

Довершает картину упадка вуайерист Элджи Уильямс, родители которого живут в Теннеси, что явно отсылает к знаменитому драматургу. Элджи нелюдим, сослуживцы его откровенно недолюбливают, комфортно ему только с лошадьми, за которыми он ухаживает, а потом голышом разъезжает по дикой южной природе. Коллеги уверены, что он девственник, а отец внушил ему необъяснимую боязнь женщи, поэтому во время своих сеансов наблюдения за Леонорой он даже не пытается приблизиться к ней. Проблема в том, что Элджи явно интересен Велдону, а это рождает очень странный любовный треугольник, в котором все довольствуются пассивной ролью и собственными, часто неосознанными, девиациями.

Дополняет атмосферу особенный визуальный ряд фильма, снятый Альдо Тонти и Освальдом Моррисом с помощью специальных светофильтров, придающих картинке особенные золотистые тоны. В кадре царят черный, белый и золотистый цвета, однако в каждой сцене фильма пробивается какая-то яркая деталь, усиливающая ощущения сюрреалистичности. И в качестве последнего штриха используется музыка Тосиро Маюдзуми, созданная с присущим японцам минимализмом. Ее мотивы с первых же кадров создают тревожный настрой и предчувствие надвигающейся беды.

Тот безымянный военный городок вполне мог быть прообразом линчевского Твин Пикса, с тем отличием, что скелеты из шкафов его обитателей извлекались на протяжении двух сезонов, а у Хьюстона все сконцентрировалось в неполных двух часах экранного времени. Среди других произведений, настроением и посылом напоминающих этот фильм, выдается «Красота по-американски» Сэма Мендеса, особенно в части перехода от фазы латентного гомосексуализма до его осознания и принятия. И хотя герой Брандо не делает классического в нынешнем понимании каминг-аута, его речь в финале ленты о крепкой мужской дружбе и гладких чистых стволах современному зрителю вполне понятна и рифмуется с вышедшим четырьмя годами ранее «Слугой» Джозефа Лоузи, где тема однополой любви в армейской среде была еще сильно завуалирована.

8 апреля 2015 | 18:55

У Александра Довженко, одного из первых советских киноклассиков, была крайне сложная судьба. В кинематограф он пришел через отрочество в многодетной семье, работу учителем начальных классов, сомнения в существовании Бога, службу в армии УНР, концлагерь чекистов, членство в коммунистической партии, польский плен, дипломатическую службу, изучение графики у немецких экспрессионистов и активное участие в харьковских литературных кругах, где рождалось будущее Расстрелянное возрождение. Какое-то время Довженко искал свой стиль в необязательных комедиях и даже детективах, чтобы удивить всех «Звенигорой», первой работой т. н. украинской трилогии ("Звенигора»-«Арсенал»-«Земля»). Пересказать сюжет этого фильма исключительно сложно, он создан совершенно новыми на тот момент средствами, которые теоретики позже назовут поэтическим кино, а одним из главных последователей будет Терренс Малик. Довженко признавался, что хотел создать «Илиаду» на материале украинской истории. Это сборник притч, охватывающих двухтысячелетний период — от скифов до войны за независимость 1917-1919 гг. — объединенных одним персонажем, неким трагикомическим Дедом, выступающим хранителем древних тайн и кладов, спрятанных под горой, вынесенной в название фильма.

Режиссер был вынужден лавировать между желанием создать фильм, переосмысливающий историю собственной страны от древних веков до современности и нежеланием прекратить собственную карьеру на самом начале. Ведь быть обвиненным в буржуазном национализме можно было за любую вольность, выходившей за рамки навязанного с высокой трибуны соцреализма. А среди героев Довженко и свободолюбивые запорожские козаки, и восставшие против поляков гайдамаки, и петлюровцы, воевавшие против большевиков. «Звенигора» стала своеобразным отражением судьбы своих создателей, среди которых был завербованный чекистами генерал-хорунжий армии УНР Юрий Тютюнник и опальный поэт Марк Йогансен. Оба не пережили сталинских репрессий. Да и самому Довженко, как известно, не дали умереть на родине, что для имевшего особенно сильную связь с родной землей режиссера, было личной трагедией. Как до сих пор идут споры об истинных политических взглядах режиссера, так и посыл «Звенигоры» время от времени переоценивают зависимо от исторических реалий, неизменно отмечая художественное новаторство и совершенство.

В фильме соединены как личная философия режиссера, граничившая с пантеизмом, так и передовые арт-движения своего времени — экспрессионизм, с которым Довженко ознакомился в Германии, и сюрреализм, органично возникающий в фильме, где сюжет легко перемещается из эпохи в эпоху и из реальности в реальность. Довженко активно использует быстрый монтаж, его оператор умело играет со светом, тенью и ракурсами, а фильм пресыщен символикой, которую можно расшифровывать в рамках диссертации. Ближе к концовке фильма начинается обязательная для эпохи социалистического реализма часть, где новый строй противопоставляется прошлому и начинавшему уже тогда загнивать Западу. Но и для этого создатель находит интересную форму реализации, бросая вызов певцу индустриализации Дзиге Вертову и попутно высмеивая «их» нравы на уровне высококлассного фарса. Вообще по итогам просмотра «Звенигоры» видно, что потенциал комедийного режиссера у Довженко явно был, но реализовать его в условиях репрессивных 30-ых и военных 40-ых было не суждено.

Сквозной темой в фильме проходит тема войны, которой две тысячи лет, порой без особых причин, и которая, как известно, дело молодых и лекарство против морщин. Не демонстрируя ни одной батальной сцены Довженко удается подобрать интереснейший образ ненасытного Молоха, не прекращающего методично принимать жертвоприношения, и как антитезу ему предоставляет природу, не устающую дарить новую жизнь. Такая диалектика, по версии режиссера, приводит в движение историю человечества. И то ли это такое примирение с действительностью в послевоенный период, то ли интуитивное предсказание появления новых антихристов и еще больших бед, но смотрится картина Довженко и спустя 90 лет донельзя актуально.

31 марта 2015 | 16:58

Поиск друзей на КиноПоиске

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...



Друзья по интересам (291)
они ставят похожие оценки фильмам

имя близость

abaitalgatov

71.4862% (1382)

Sania200

69.8622% (1160)

Tskay

69.854% (788)

VadPam

68.4954% (1802)

Sanja100

68.3636% (1196)

Hyenochka

67.4644% (1096)

Dudaer

66.2715% (962)

Gladiator1989

66.0913% (943)

heonke

65.3502% (1734)

Рамси

65.1987% (905)

Audioslave

64.8139% (945)

seraphum

64.8093% (1052)

BrutalComedian

64.694% (983)

Nick Culver

64.6364% (1454)

lev_landau

64.4854% (1103)

Paranoik88

64.33% (1050)

denmark

64.3148% (1189)

Madden

64.239% (1050)

Raul77kz

64.0841% (1192)

5guest5

64.0479% (1071)

BY_Boy

63.9552% (958)

Hockeuga

63.9445% (1020)

Бешеная_Оливка

63.849% (1144)

Huchter

63.674% (1618)

kurael

63.5426% (965)

mbo

63.5253% (1533)

Захар Новиков

63.3466% (1083)

georgis1

63.3445% (1283)

krytsovkin

63.2355% (1425)

Weil

63.2078% (1322)