всё о любом фильме:
orchideya
Россия, Москва, 25 лет, 29 августа 1991, Ж
Добавить в друзья

 заходила 9 часов назад

Регистрация: 17 сентября 2009 Рейтинг комментариев: 654 (1116 - 462) Обновления сайта: 12 (13 - 1)
 

Оценки пользователя

все оценки (1594)

 


Фильмы, которые ждёт

orchideya

все ожидаемые фильмы (45)

Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Рецензии на фильмы: 81

Там, вдали от обезумевшей толпы все по расписанию. Под лиричный музыкальный ручеек возникает профиль образованной и трудолюбивой мисс Эвердин. Затемнение. Затем его анфас в неизбежном нимбе из соломенной шляпы — не шибко образованного, но тоже весьма трудолюбивого мистера Оука. Затемнение. Торжественная передача ускользнувшего шарфа на ядрено буколических просторах вымышленного Уэссекса пробудила дремавшие чувства, которые по джейностиновской инерции обещают хлыстать из глаз, рта и остальных щелей до тех самых пор, пока не пойдут долгожданные титры и замученный зритель не сможет расслабить задеревеневшие в сентиментальной патоке извилины головного мозга. А пока мисс элегантным движением руки надаивает стакан молока и затем в прелестной задумчивости вытирает руки о замшевый бок коровки, он тренируется в воспитании на овцах и собаках, лелея рожденных в грезах отпрысков, пианино, парниковую раму для огурцов и спокойную старость. Но не тут-то было: заманчивой идиллии из цветов и детей, а также совмещенных пастбищ предприимчивая мисс предпочла men`s world и лопатой гребет деньги, аплодисменты и неиссякаемое восхищение, де как ловко и беспристрастно она САМА моет баранов и сбывает семена на посев, тем самым не только не раздражая чувства и чувствительность ревнивых плантаторов, но еще больше возбуждая их желание заиметь такую самостоятельную леди в дополнение к подписке на «Приусадебное хозяйство» взамен на неограниченный доступ к теплицам, редким породам свиней и пианино. «Опять пианино? Да на кой черт оно мне сдалось вместе с этими вашими двуколками и детьми, мне надо еще сено на зиму заготовить и прочистить дымоход!» — негодует про себя мисс Эвердин, зардевшись и отказывая очередному красавцу-кавалеру.

Роман с недвижимостью, стадо в тысячу голов вместо букетов роз да пламенный калькулятор заместо сердца — тема сильной и независимой женщины, подметающей кринолином пыль грядок и истории, была, пожалуй, слишком широко раскрыта, но не переплюнута со времен Унесенных ветром, как и поныне в кино мусолятся вопросы управления собственным бизнесом и успешного менеджмента френдзоны. Мужчины как источник надежности, достатка, детей и пианин — смысла и оправдания женского существования, в конце концов, больше не нужны, и об этом осмелился пофантазировать Томас Харди еще в конце 19 в., противопоставив героиню — своенравную молодую девицу архаичным социальным шаблонам того времени. Конечно, такой жизненный сценарий тогда ошеломил многих, но сейчас он видится особо актуальным и остро-популярным, находя одобрение как в гордом лагере феминисток, так и у простых женщин — деловых, разборчивых, одиноких — ой, то есть самодостаточных. И в книжную структуру внесли кое-какие коррективы, дабы в современном ключе сжать-упростить реверансы, побыстрее-позрелищнее, с лихвой компенсируя богатыми запасами костюмов из музейных кладовых. При такой модернизации от произведения остался практически один хронологический остов с грубо начерканными героями, соскользнувшими по событийным вехам-ребрам прямиком в ожидаемый хэппи-энд. То есть, даже у зрителя, даже не нюхавшего страницы этого романа, сложится впечатление спешки, ведь персонажи при всей своей сложности и неоднозначности тут сразу скучно делятся на плохих и хороших с соответствующей кармой — что ущербно для зрительского интереса, когда о мотивах поступков приходится высокоинтеллектуально гадать там же продемонстрированным способом — швырнуть книгу в потолок и проследить, раскроется ли она или упадет сложенной на ваш черепок.

Особенно это касается мисс Эвердин; ее замечательно сыграла свежая, энергичная, как напряженная жила, Кэри Маллиган со всеми оттенками ее реинкарнаций из Воспитания чувств, Гэтсби и Стыда. Но при недостаточно деликатной прорисовке внутреннего мира ее способ жизни выглядит неоднозначым, и кажется, что в принятии решений она руководствуется не чувством свободы, а просто несносным характером упертой вертихвостки. Вдоволь наигравшись в «нехочу-небуду», прелестная динамщица все-таки расплела свои косы для мимо проезжавшего бравого солдата, который вместо прагматичности и пианино нагло предложил сразу в кусты, предварительно помахав саблей и усами, чем окончательно сразил наповал. И если ролевые игры с мужчиной в форме — все, что требовалось взрослой и состоятельной женщине под предлогом поиска настоящей любви, то доверие к героине, сценарию, фильму съежилось на глазах до размера и веса покетбука для одиноких женщин бальзаковского возраста. И вся самодостаточность и актуальность концепции обращается пшиком, когда ключом к сердцу женщины оказывается умелая прочистка труб, деликатно именуемая «переменой чувств» со всеми сопутствующими «эта огромная ошибка» и «о, как я была слепа».

И кровавыми буквами встает перед глазами вопрос — а не обезумел ли сам Винтенберг, дерзко нарушая план канала BBC по штамповке костюмированных мелодрам викторианских и прочих эпох? Что это, тонкий датский юмор, сарказм толщиной в масло на хлебце анорексика или простодушная экранизация со всеми вытекающими отсюда медовыми пастухами, рассветами и гусями в высоком разрешении? О, прекрасная его Охота, в инее и со привкусом железа или слез залпом выстрелила в чувствительного зрителя, расправившись так мощно с темой героя-изгоя. Так что же помешало сыграть на социальных противоречиях того времени, благо Харди славится живописанием крестьянской среды? Что помешало облагородить ту самую индивидуальность и поиски принца на белой телеге, не впадая в банальное перечисление трофеев подобно Каравану историй? Так ли хорошо вдали от обезумевшей толпы? И вообще, обезумевшая она или просто притворяется, чтобы эта сахарная условность имела право на существование и принесла радость хоть какому-нибудь дорвавшемуся диабетику. Ну или просто я «клинический идиот», помешанный на риторических вопросах.

6 из 10

11 августа 2015 | 22:08

Выстрел, второй. Бесхитростно начинает свой триллер Брайан де Пальма — по сути, неправильно начинает, убивая главного героя и переворачивая вверх тормашками окружающий мир — всхлипывающую леди с золотыми кудрями, нахмурившегося доктора и любопытствующих прохожих. Мы уже знаем финал. И почему же мы продолжаем смотреть? Быть может, из-за соколиной красоты лица Аль Пачино, из-за его сипловатого, бархатно-утробного голоса, втирающего свою жизненную правду — правду освобожденного убийцы и поставщика наркотиков — очкастому господину судье и нам, присяжным заседателям. А может, из-за Шона Пенна, который в крутозавитом парике тезки-барашка алчным волком выгрызает в многоцветной гангстерской свалке Нью-Йорка авеню для своего вышедшего на волю авторитетного друга, естественно, не забывая и о своих интересах. Наверное, из-за неуемного желторотика Джона Легуизамо тоже, как и ради Вигго Мортенсена в инвалидном кресле и подгузниках, которые только кажутся слабаками для ответственного груза креста антагониста. Мир Карлито Бриганте богат не только занятными персонами — он блестит золотыми цепями и оправами, он отражается на гладких, слегка припудренных кокаином женских бедрах, виляет в ритме румбы до головокружения, скрывается в вонючем сигаретном дыму и появляется уже с пистолетом и брызгами крови. Но это все на обочине, которую брезгливо игнорирует Карло, по прямой следуя своим благим намерениям бросить криминал и заняться спокойной торговлей машинами; ведет его к счастью светлый ангел Гейл, балерина со старомодными сережками и прической 20-х, видение из иного мира — более чистого и светлого, не замаранного даже сальной работой стриптизерши в местном клубе. Но что и следовало ожидать, не к раю в шалаше приведет их эта дорога, этот путь Карлито — путь мужчины, жесткого и циничного, но уставшего отряхиваться от грязи и остатков былого величия, которые уж точно не позволят вознестись на небеса, даже на те, у которых неоновая вывеска и искусственные пальмы в кадках.

Знакомая до боли история о жестокости правил выживания в царстве человека, где сильнейший (читай — подлейший) бьет честного, где выше гуманности становятся животные инстинкты власти и их подножный корм из денежной зелени. Но та искусность, с которой она поставлена и разыграна, делает «Путь Карлито» одним из лучших фильмов де Пальмы, серебряным отголоском-двойником «Лица со шрамом». Конечно, за весь период своей творческой деятельности режиссер успел прокатиться почти что на всех аттракционах кинопроизводства, но поныне личность его, как и Пачино, намертво зацепилась за гангстерский жанр, где он и преуспел, качественно обогащая интересными находками и идеями монотонную пальбу и предсказуемый драматизм. Динамичность и ловкость камеры не позволяют заскучать: кажется, оператор перецитировал всех и вся, показывая события то с самого потолка, то с вертолета, то тревожно наскакивая на разъяренное лицо в стиле индийского кино, то нежно кружась вокруг обнявшихся героев. И при всей узнаваемости и даже банальности приемов «Путь Карлито» нельзя не назвать фильмом высококачественной пробы, со всем сопутствующим багажом из культовых песен, известных цитат, угрюмого бандитского юмора и блестяще поставленных сцен перестрелок и преследований. И пусть даже не интригой, но реализацией он завоевывает зрительское уважение, оживая в безупречной игре актеров, которых, как старых добрых друзей, всегда приятно видеть. Хоть и не прошедшее испытание престижными наградами, в меру перченое грязным словцом и обнаженным телом, стильное для своей эпохи 90-х, но не старомодное, очень напоминающее «Таксиста» Скорцезе, кино пропитано духом одиночества, рефлексии и душком большого, но тесного города. Кино, где мужчины решают, а женщины вдохновляют, а самые важные шаги даются с огромным трудом, ведь из прошлого, как из застывающего цемента, вытащить ноги весьма и весьма сложно.

8 из 10

14 июня 2015 | 12:56

Неторопливо и вальяжно, как жучок по руке, ползет время по асфальтовой аллее дремлющего американского пригорода — по тени от деревьев, мимо одинаковых домов, стриженых газонов и бассейнов. В одной из таких пластиковых заводей плещется юная нимфа Джей, томясь в предвкушении встречи с новым парнем. В ласковом свете лилий-светильников своего маленького будуара Джей поправляет розовое платье, надевает детское ожерелье из ракушек каури. И нет серьезнее проблем, кроме того, что соседский мальчишка подглядывает за ней в саду или мама может застукать за сигаретой. Позже вечером, растянувшись на гладком сиденье его кадиллака, она вспоминает, как наивно мечтала о том, чтобы повзрослеть — ходить на свидания, путешествовать с друзьями. И тут начинается: хочешь — получи катание привязанной к креслу, встречи с голыми призраками, бесконечные бега в неизвестном направлении. После таких свиданий в животе по ощущениям должны быть не бабочки, а глисты. Или Чужой.

Митчелл прилежно следует канонам молодежных фильмов ужасов: много молодых и красивых тел, медленное нагнетание саспенса и затем с места в карьер по сигналу «некогда объяснять, садись в машину и поехали». Действительно, происхождение и причина агрессии загадочного Оно останется неизвестными, но ведь чем меньше мы знаем, тем больше боимся. Передавшись однажды, Оно будет молчаливо преследовать в воплощении разных людей, стучать в двери, ломать двери, неумолимо настигая даже в собственной спальне, даже под накрытым одеялом, пока не передашь его кому-то еще вместе с инструкциями о выживании, иначе Оно будет убивать в обратном порядке и доберется до каждого недобросовестного. Недосказанность не порок, а преимущество: многоликое нечто можно толковать, как душе угодно. Оно — это паранойя с индивидуальным подходом и клаустрофобией в придачу, бренчащая и скрипящая по нервам ошеломительным саундом от Disasterpeace, усугубляемая круговыми панорамами недремлющей камеры. Оно — это ответственность, как ни банально, за выбор и отношение к партнерам, ошибка в которых не даст забыться, будет преследовать все время и даже может стоить жизни.

Но интереснее всего то, что Оно — это время, от которого не укрытия не найти и не пощады не ожидать. It follows — леденящая кровь метафора взросления, хладнокровные Девственницы-самоубийцы в раскадровке от самого Чарльза Бёрнса (чей культовый комикс Black Hole наверняка сильно впечатлил режиссера). Юность ускользает от молодежи, спешащей перейти на сторону взрослых, и Митчелл ненавязчиво так запечатлевает эти золотые мгновения беззаботного ничегонеделания, таким образом связывая между собой крайне напряженные моменты не только в плане равномерного развития нарратива, но и с эмоциональной точки зрения. Внимательность и даже душевность, с которыми режиссер рассказывает историю главной героини (а не просто вводит ее в действие как бегущую и орущую жертву с буферами), ошибочно воспринимается за хипстерство и на самом деле ближе к Софии Копполе, чем, скажем, к тому же модному-перспективному Таю Уэсту. Подростковые маячки-ориентиры присутствуют почти что в каждой сцене — в долгом обряде купания в том же бассейне, на крыльце за игрой в Old maid (подкол от автора), в воспоминаниях о первых поцелуях, в полусонном просмотре древних черно-белых фильмов, реплики и события коих любопытно отзеркаливают актуальные действия героев; одна из подруг, похожая на Велму из Скуби-Ду, постоянно читает Достоевского на розовой ракушке-читалке и так же цитирует его, как весталка, к месту; и даже дерганная музыка за кадром лирично смягчается, когда наступает передышка и загнанному молодняку предоставляется возможность осмыслить свое бегство. Не зря же тот незадачливый любовник Джей признался, что хотел бы быть на месте ребенка — «это ж круто, вся жизнь впереди», и потому спрятался от проклятия у мамы. К несчастью, даже дома стены не помогают, а предательски выдают.

«Суть не в том, что мы повзрослели, а в свободе. И вот мы взрослые, но черт возьми, куда же ехать?» Стали ли друзья Джей и она сама заложниками собственной инфантильности или скорее, обстоятельств, заставляющих резко повзрослеть и серьезно отнестись к родителям, к соседскому парнишке и, в конце концов, к себе? При всей спорности такого вот психологического аспекта, который неожиданно выскакивает из-за угла вместе с призраком, It follows остается, в первую очередь, отличным, выверенным, весьма занимательным и достаточно оригинальным образцом фильма ужасов, за которым не жаль провести пятничный вечер (для особо впечатлительных — и ночь).

9 из 10

27 мая 2015 | 10:49
Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Поиск друзей на КиноПоиске

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...