всё о любом фильме:

Pavlinoff > Рецензии

 

Рецензии в цифрах
всего рецензий36
суммарный рейтинг113 / 155
первая26 августа 2015
последняя8 января 2017
в среднем в месяц5
Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Все рецензии (36)

Сценарий этого фильма уместился на 32 страницах. Реплики главного героя заняли несколько строк.

Из всех фильмов, сыгранных в одного актера, этот, пожалуй, пока впечатлил меня больше всех. Конечно, были еще «127 часов» Бойла, но там есть предыстория и постскриптум, флешбеки. Здесь мы вообще ничего не знаем (и до самого конца не узнаем) о герое.

С переводом названия для русского проката вообще случился парадокс. Выражение «не угаснет надежда» и само по себе, и в контексте содержания значит прямо противоположное, чем оригинальное «all is lost». Однако, эта двойственность как нельзя более точно отделяет тех зрителей, кто решит, что посмотрел неплохой камерный фильм-катастрофу от тех, кто увидел в нем притчу об одиночестве современного человека.

Что безусловно — потрясающая работа 77-летнего Рэдфорда, который держит на себе весь фильм, совершая простые и понятные действия, не хлопоча лицом и не срываясь в эмоции. Перед лицом гибели его героя ведут инструкция, интуиция, инстинкт — все так, как это и было бы в реальной жизни.

Но вот что удивительно — контейнер с китайскими кроссовками проделывает дыру в борту дорогой яхты посреди индийского океана, но вспоминается почему-то американский романтик XIX века Готорн: «В кажущемся хаосе нашего загадочного мира каждый человек встроен в некую систему с такой изумительной точностью — системы же прилажены между собой и к целому, — что индивидуум, лишь на миг отклонившийся в сторону, подвержен страшному риску навсегда утратить свое место».

Очистительная сила фильма в том, что только финал вдруг открывает зрителю истину, которая приходит к герою на самой грани. В конечном итоге все решает то, кого ты ждешь — спасателя или Спасителя. По вере и воздается.

8 января 2017 | 20:48

Смотреть «Викинга» как кино — занятие не то, чтобы неинтересное, но бесперспективное. Судя по нередким негативным отзывам, некоторые авторы именно так и попытались сделать, и у них это плохо получилось.

Разумеется, фильму (если мы говорим о фильме) не хватает бюджета, тщательно прорисованных воинств, масштабности эпоса. Впрочем, если вы хотели «Властелина колец», то авторы заготовили почти дословную цитату, прямиком из сцены битвы за Минас-Тирит. Правда совсем не ту, которую вы ждали.

Еще вы, наверное, хотели исторической правды? Ну, конечно, на самом деле все было не так. Все было еще хуже.

«Викинг», разумеется, больше чем кино. И, попытавшись рассмотреть его как высказывание, мы тоже, возможно, увидим немного больше. Тем более, что авторы дали нам для этого все ключи и обозначили опорные точки.

То, что на поверхности (и на это, разумеется, мало кто обращает внимание): неожиданный эпиграф из Мао Цзедуна («История — это симптом, мы — диагноз»), эпилог из Послания к Римлянам и протянутый между ними как мостик голос рассказчика, Максима Суханова, странного викинга с хитрым ханско-татарским прищуром.

Его герой никому не верит, ищет свою выгоду, он рассчетлив, изворотлив, ловок, когда надо — незаметен, когда надо — одним движением поворачивает сюжет в нужное русло.

Задумаемся — а почему именно этот (исторический, кстати) персонаж объявлен нарратором? Ну, кроме той необходимой доли отстранения, для которой формально нужен этот прием. Да потому что именно мы сегодня — его прямые наследники. Такие же циники и себялюбцы, предпочитающие прямую выгоду — Дарам. Такие же как время, в котором живем.

Именно поэтому персонаж Козловского кажется многим таким неубедительным, его путь — неочевидным, неоправданным, а его перерождение — натужным и фальшивым. Между тем, как раз вот эту «варварскую» прямолинейную очевидность логики и чувства Козловский играет очень точно.

Неслучаен тут и Адасинский со своей командой, еще один мостик между темными языческими корнями и современностью (как неслучаен и подчеркнуто холодный голос, сопровождающий его, и без того понятные, жесты). Не того ли хотят и современные идолы рынка — крови, жертвоприношений, бездумного подчинения толпы?

В общем, если вы ждали или еще только ждете «типичного блокбастера», то разочарование скорее всего неминуемо. Но, в конце концов, блокбастер — это не жанр, это всего лишь кассовый показатель. Жанр «Викинга» — драма, и выдержан он достаточно четко, вплоть до эпилога, который здесь, пожалуй, имеет смысл раскрыть полностью: «Мы спасены в надежде. Надежда же, когда видит, не есть надежда; ибо если кто видит, то чего ему и надеяться. Но когда надеемся того, чего не видим, тогда ожидаем в терпении».

6 января 2017 | 14:11

Как и всякий хороший фильм, «Иерей» не то, чем кажется.

Особенно это заметно, когда почитаешь критику. От картины ждали то ли экшена на уровне «Смертельной битвы», то ли криминальной драмы на манер «Брат Якудза». Ну, на худой конец, еще одного гвоздя в крышку гроба постмодерна типа «Соловья-разбойника» — благо и сценарист/режиссер те же.

Но это совсем другое кино. Как говорит герой Охлобыстина в одной из первых своих сцен — «четко, ясно, непонятно — икебана, короче».

Здесь он играет антагониста как Филатов в «Сукиных детях» — когда сюжетообразующую роль сыграть лучше самому, потому что только автор знает как на ограниченном экранном пространстве дать исчерпывающий образ абсолютного зла. Важно здесь, что Охлобыстин рисует роль просто, бытово — и, во многом именно от чудовищной мотивации его героя в эту историю веришь сильнее, чем от других деталей (а именно это сегодня — из-за денег можно сделать все — и есть т. н. «правда жизни»). А вот другие детали как раз на трудноуловимый градус преувеличены — как небольшой пережим по цвету и слегка нарочитая красота «среднерусских» деревенских пейзажей, как сладкоголосый БГ, как беглое цитирование в «японских» action-сценах.

«Русский», финальный action, наоборот, бесхитростен и прост. Как в «Холодном лете 53-го», например — и я не уверен, что это случайное сравнение.

Сама история, как рассказывал Охлобыстин, родилась из простой посылки (собственно, так и создаются все хорошие истории): что будет, если поставить православного священника-японца в русский контекст? А в итоге получилась попытка ответа на вопрос — что, собственно делает русского русским (тут нас, кстати, уже не удивляет, что одного из жителей деревни зовут Чингиз).

И финальное чудо (то есть буквально — чудо), наконец, дает ответ на вопрос о жанре, об который разбили лбы критики. Конечно, это — лубок (без всяких уничижительных коннотаций). Вид графики, картинки с подписями, отличающиеся простотой и доступностью образов. И в этом смысле все тоже получилось очень «по-русски».

Так что обилие критических отзывов от штатных критиков не удивляет. Обсуждать того же «Ученика» удобнее и привычнее.

23 октября 2016 | 16:37

«Коробка» — фильм, по всему, бойкий. Энергичный монтаж, цвета «вырви глаз», искусная камера, симпатичный главный герой, стильный саундтрек, понятная мораль.

Примерно в таком духе Люк Бессон продюссировал «Дансер» и «Ямакаси». Фильмы хорошие, спору нет — только с того времени прошло пятнадцать лет. Не вижу ничего зазорного в том, чтобы учиться у классиков европейской школы массового кино. Только не стоит считать это прорывом и творческим достижением, достойным главного приза фестиваля, репутация которого только формируется.

Собственно сюжет недалеко ушел от другой классики, уже отечественной — мультфильма «Шайбу, шайбу!». Хотя, конечно, в нем есть и все приметы современности, несколько сумбурно сваленные в кучу, но, все равно не мешающие ему быть предсказуемым, вплоть до счета на табло в турнире за ту самую коробку, как и сам результат турнира с торжеством всех трендовых добродетелей.

Создатели фильма, получая гран-при на Уральском фестивале российского кино, удивлялись — снимали-то кино для зрителей, а в прокате провалились, теперь вот призы фестивальные собираем.

Ничего удивительного. Кино вышло рафинированное, эстетское, возможно, приятное киноманскому глазу, а массовый зритель — вот чему стоило бы по-хорошему удивиться — поумнел.

2 октября 2016 | 16:08

Вот сейчас, например, расскажу завязку «Наследников» и вы решите, что это хороший фильм. На записи очередного выпуска исторического ток-шоу, посвященного Сергию Радонежскому, его ведущий случайно узнает, что руководство собирается закрыть проект. Тогда он, с помощью «шпионского» гаджета начинает прямую трансляцию прямо из студии, где, не стесняясь в выражениях, провоцирует гостей на острую дискуссию. А среди них циничный политолог, рафинированный историк, поп-звезда, терапевт из районной поликлиники, патриот из бывших спецназовцев и православный священник.

Будь я на месте минкульта — я бы режиссеру тоже денег дал, заявка шикарная.

Но, вместо того, чтобы делать фильм о живых людях, Хотиненко зачем-то делает фильм о Сергие Радонежском. То есть буквально — раскладывает житие на диалоги между персонажами, не давая им возможности толком проявить себя. Чтобы это уж совсем не выглядело телепублицистикой, он, конечно, придумывает им формальные биографии и обозначает подобия конфликтов. Выглядит все это натужно, да и у актеров не остается пространства выйти за рамки типажей. Даже Бичевин, снимавшийся в свое время у Балабанова и Стеллинга, здесь выглядит вяло и неубедительно.

Прекрасный оператор Денис Рамирес, сотрудничавший с Хотиненко еще на «Бесах» тоже не спасает положения. В замкнутой студийной коробке ему делать совершенно нечего, серьезных задач нет, разве что имитировать лайв, снятый из нагрудного кармана.

Метафоры удручающе плоски — чего стоит хотя бы макет тиранозавра в полный рост, заготовленный для шоу «Мир без людей», которое по планам студийного начальства должно заменить «Наследников».

Отдельный разговор — как показана «телевизионная кухня». Ассистенты мельтешат и суетятся, в аппаратной бардак, менеджмент тупит. В камео представлены Гордон и Шелест, но положения они не спасают. Я бы и сам такое шоу закрыл.

В итоге, увы, гражданин победил художника.

А за тему обидно. Преподобный Сергий тут точно не виноват.

2 октября 2016 | 16:04

«Хороший мальчик» — это Гран-при Кинотавра и призы еще с пары фестивалей, поэтому можно уже не объяснять никому, что это хорошее кино, которое надо обязательно посмотреть, когда оно дойдет до проката.

Фильм отчетливо и недвусмысленно наследует культовому «Курьеру» (есть и прямые отсылки), но, при этом, оставляет более теплое послевкусие, чем кино Шахназарова. Вообще сопоставление этих двух фильмов может завести нас в любопытные дебри: возраст главного героя (здесь он явно моложе), окружение (Иван был принципиально одинок, Коля — со всех сторон окружен людьми), взаимодействие с социумом, способы познания мира… Короче, времена изменились. И, судя по всему, в лучшую сторону.

По крайней мере, авторы «Хорошего мальчика» смотрят на тех, «в чьи руки попадет воздвигнутое нами здание» более оптимистично.

Среди авторов, кстати, один из лучших отечественных сценаристов Михаил Местецкий. Здесь он делает именно то, что отличает хорошую историю от симулякра — создает реальное живое пространство, из которого выделяет ключевые для сюжета фрагменты (масскультура поступает наоборот — сначала придумывает сюжет, в который потом за уши втягивает атрибуты как бы взятые из реальности).

Про исполнителя главной роли Семена Трескунова и без меня еще много всего хорошего напишут. Я отмечу прекрасного и неожиданного Хабенского. А если бы директора школы уговорили бы сыграть Федора Дунаевского из «Курьера», это было бы вполне уместно и, не побоюсь этого слова, концептуально. Впрочем, и Ефремов вполне на месте.

В общем, искренне рекомендую всем дождаться проката и получить свою порцию чистой радости. И оптимизма, чего уж там.

2 октября 2016 | 16:00

На открытии Кинофестиваля «Гудвин» в екатеринбургском Доме Кино показали «Училку» Алексея Петрухина. Премьерный показ с Купченко, на днях получившей «Нику» за главную роль, я в свое время пропустил, а тут еще и у дитеныша каникулы подоспели. Пошли вместе.

Фильм с первого семиминутного кадра берет в оборот. Оператор Илья Кондратьев искусно «дает бердмена» в тесной но весьма ухоженной московской квартирке, где собирается на работу героиня Купченко — преподаватель истории в обычной школе. Пролог знакомит нас с основными действующими лицами и пунктиром обозначает жанр, на котором настаивает режиссер — фарс, басня. И портрет Гоголя над столом директора школы как бы намекает.

На самом деле, спасительная оговорка, которая разом отвечает за все нестыковки, натянутости, откровенный актерский пережим — «Так задумано!». Все то, что могло бы возмутить зрителя, если бы создатели настаивали на том, что сняли драму, сейчас «Училке» оборачивается в плюс.

Хотя — вот, французский «Последний урок» с Изабель Аджани, откуда наши, не мудрствуя, взяли завязку, был сделан на полном серьезе, и фильму это не помешало.

А тут и блистательная Роза Хайруллина с короткими интермедиями, и Алиса Гребенщикова, отчаянно плюсующая в роли репортера (то, что ее линия до деталей совпадает с линией Ким Бейсинджер в «Прет-а-порте» Олтмена будем считать совпадением), задумчивый спецназовец Мерзликин, юный хакер из начальной школы, «ломающий» камеры наблюдения, готовый на подвиги физрук, пьяный охранник в подсобке — в общем, полный набор.

Основная коллизия в замкнутом пространстве маленького класса тоже развивается вполне бодро, пистолет переходит из рук в руки, каждый получает право на монолог, который произносит с той или иной степенью убедительности. Вот, и дитеныш подтверждает, что правда жизни в типажах вполне соблюдена.

И все равно, «Училка» оставляет двойственное впечатление. Поводов для горячего «внеклассного обсуждения» фильм дает достаточно, поговорить будет о чем — от отупляющего ЕГЭ, до роли падких на сенсации СМИ. Но отнестись к фильму всерьез до конца не получается — устойчивость хрупкой конструкции двухчасовой трагикомедии во многом зависит от доброжелательности зрителя и его готовности не заметить явные шероховатости ее каркаса.

И, наконец, особое опасение вызывает намерение режиссера и продюсера Алексея Петрухина (кстати, написавшего несколько книг о спецназе) снять продолжение, в котором речь пойдет уже о захвате заложников в концертном зале. Вот тут шутками уже не отделаешься.

3 апреля 2016 | 16:06

Поклоннику фильмов-катастроф (а я себя к ним отношу) сложно показать что-то новое после «2012». Тем ценнее попытка ничем до этого не отличившегося Брэда Пейтона сделать это в «Разломе Сан-Андреас».

Ну да, непосредственно collapse показан традиционно размашисто (а цунами, прямо скажу, впечатляет). Но самое интересное, как ни странно, в фильме другое.

Главный герой (Дуэйн Джонсон, чей бицепс как три моих шеи), руководитель бригады спасателей-экстремалов, с первых секунд катастрофы забивает болт на свои прямые обязанности и, пользуя служебный вертолет и все, что попадается под руку, занимается спасением своей семьи. Периферийная (и как бы связующая) линия — как всегда недотепистому, но обаятельному Полу Джамати, помогает энергичная молодая журналистка. А дочь героя, тем временем, весь фильм спасает симпатичного юношу, демонстрируя лучшие отцовские качества и умения.

Вот эта гендерная и профессиональная дезориентация (юноша, в общем, адекватен происходящему, и, кажется, у них все потом сложится) как тренд — то, ради чего стоило снимать и показывать эту историю.

Отцы дарят жизнь, жертвуя общественным благом ради личного (и в фильме это оправдано), младшие сестры и дочери — берут инициативу на себя. Что делать мальчикам в этом мире, кроме как подпирать сюжет — пока непонятно.

19 января 2016 | 12:42

Необычный фильм появился на отечественном телеэкране в 2001 году (и с тех пор, кажется, не повторялся толком — так что про него, увы, мало кто слышал). Две серии по 40 минут — два актера, закадровый голос и много документального материала.

Вячеслав Тихонов (в основном, молчаливые крупные планы, предельно наполненные — одна из последних ролей) и Рената Литвинова (разумеется, монологи, бесподобно очаровательные). 1939-й год, в СССР возвращается Георгий Астахов, реальное историческое лицо, один из главных героев большой дипломатической игры, завершившейся соглашением между Берлином и Москвой (тот самый «пакт Молотова — Риббентропа»). Документальные реминисценции — непосредственная предыстория второй мировой войны.

Дипломат отозван в Москву Молотовым и ничего хорошего от этого не ждет. Его случайная попутчица — скорее всего, агент, то ли своей, то ли чужой разведки. Игровой сюжет сохраняет интригу почти до самого финала, а монтаж хроники и закадровый текст необычно сдержан, без плакатного пафоса 90-х — что позволяет сохранить гармонию факта и вымысла.

Очень спокойное, выверенное, не пустое кино. Интересное еще и по технике кроя цельного художественно-документального полотна.

P.S. Кстати, есть в фильме (снятом, напомню, за много лет до «Ангелов революции») и такой интересный диалог:

- А я слышала, что у вас поставили памятник Иуде, ну тому самому…
- В том и смысл революции, что она меняет знаки. Чёрное становится белым и наоборот. Бога нужно низвергнуть. Его заповеди всегда означали границы дозволенного. Если побеждает Иуда, значит зло подменяет добро.

19 января 2016 | 12:31

Сел посмотреть первую серию, да так и не оторвался до самого конца.

Здесь прежде всего стоит отвлечься от сопоставления фильма с самим оригиналом, с другими киноверсиями, даже с повесткой дня, с которой каждый второй рецензент тщился «Бесов» соотнести.

Чаще это выходило довольно смешно. Вот деятели либерального лагеря увидели тайный знак в том, что телепремьера прошла одним пакетом с телепрограммами, мусолящими украинскую тематику. Вот патриотически-консервативная часть аудитории, упорно вспоминала брожения масс вокруг Болотной/Поклонной.

Между тем, первоочередная заслуга Хотиненко в том, что он снял кино, которое умудрилось не преступить тонкую грань и, стало актуальным насколько актуален Достоевский, не превратившись в конъюнктурный лубок «по мотивам».

«Достоевский умер», — скажете вы не очень уверено.

Протестую! Достоевский бессмертен.

Суть рассказанной нам истории ведь не в том, что есть-де плохие либералы (типа нигилисты и революционеры) и хорошие, но какие-то вялые охранители. И даже не в том, что дорога должна вести к храму.

А в том, что зло рядом. И даже ближе, чем вы думаете.

А вот теперь — про кино.

Труп, плывущий по реке в первом же кадре, обнаруживает случайный прохожий. Полиция провинциального городка встречает федерального чиновника, прибывшего вести расследование. Ничего не напомнило? Внимательный зритель обнаружит еще много скрытых цитат и не только из Линча. Первая серия вообще сделана по-киношному смачно — оператор Денис Рамирес в «Шпионе» показал свою готовность работать точно и хлестко, в жестком телеформате. Дальше, когда к героям попривыкнешь, это визуальное эстетство не так бросается в глаза — и на первый план выходят актеры.

Хороши все, правда. Но главное, что все — на месте. А это уже искусство кастинга, который здесь практически безупречен, как и работа гримеров-костюмеров.

Хотиненко, расставив всех по местам и поставив четкие задачи, очень хорошо держит градус напряжения, справедливо полагая, что не все (скажем так) будут готовы воспринять фильм только как иллюстрацию к многостраничному роману. Кажущаяся неторопливость и обстоятельность, с которой в кадре создается фактура — как материальная, вещественная, так и на уровне актерских оценок-пристроек, всех этих мимолетных взглядов, полувздохов, микрожестов — стремительно ведет сюжет к развязке, действуя на всех, даже тех, кто «Бесов» не читал. К кульминации (визиту Ставрогина к Тихону) мы подходим на эмоциональном пределе и дальше внутри возникает та самая пустота, которую, наверное, принято считать катарсисом — туда и падает финал (в том числе и самый финал, последние кадры, самые страшные и неожиданные, которые уже на титрах).

Раздражает разве что режиссерская манера забивать гвоздь по самую шляпку со второго удара, без которого, в общем-то, можно было обойтись. Пляска Верховенского в загоне со свиньями, «потом поздно будет» от торговки евангелиями, кошмар Ставрогина с крыльями бабочки — смысловые подпорки из разряда «разжевать и в рот положить». Или, что было бы еще хуже, — оставить потомству какой-нибудь крылатый оборот в расчете на обильное цитирование. Вроде «дороги к храму» Абуладзе от которой, да, тошнит уже.

Хорошему кино это не нужно. А «Бесы» — хорошее кино.

3 декабря 2015 | 18:14

Смотрите также:

Все рецензии на фильмы >>
Форум на КиноПоиске >>




 

Поиск друзей на КиноПоиске

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...