всё о любом фильме:

igiss > Друзья

 

Друзья в цифрах
всего друзей62
в друзьях у67
рецензии друзей6918
записи в блогах-
Друзья (62):

В друзьях у (67):

Лента друзей

Оценки друзей

Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Бытует мнение, что в душе мужчина всегда остается ребенком. Кто-то из достойных личностей, известных крутым нравом и бескомпромиссностью, наверняка оспорил бы этот тезис, но, если вдуматься, ничего обидного в нем нет. Разумеется, никакому мужику не понравится, если супруга станет величать его «дитем» или, чего доброго, «недорослем». Однако увлекаться мы не прекращаем, меняются только игрушки и, само собой, повышается цена ошибки. Оставьте мужчину наедине с тем, что ему особенно дорого, и вы увидите его настоящего. Принимать или осуждать — дело другое, но почва для размолвки чаще всего сдобрена обычным нетерпением. Обида, недопонимание, придирки, и вот человек уже лишается последнего барьера перед соблазном, которому в силу простоты характера и без того открыт. Только у игры в роман на стороне обычно плохой конец — кто-то остается несчастным.

Набив руку на раскалывании сердец москвичек, Меньшов очень кстати обратился к самым русским корням — сибирскому селу. Нравы простые, страсти естественные, а любовь преданная. Курортный роман тюфяка Васи с интеллектуалкой Раисой Захаровной — характерный пример мужской слабости, давшей о себе знать при подходящих обстоятельствах. Под саркастичные замечания звезд и фаталистические умозаключения медноволосой обольстительницы взрослый ребенок сам себя ставит в угол. Мама из него вызволять не придет, строгих наказов никто не объявит, но просветление приходит так же внезапно, как и помрачение. Воздух родной деревни не менее действенен, чем железная хватка Кати Тихомировой. Когда человек оказывается наедине со своей проблемой, слезы и горечь уступают место действию. Меньшов когда-то и сам не сидел, сложа руки, набивая актерские шишки, перед тем как пожать режиссерскую славу. И вполне естественно, лирики в его картине ровно столько, чтобы не обеднять главный смысл: способность родных людей услышать друг друга, как если бы они были голубями, в чьем распоряжении небо.

Кинолента несет в себе отмирающий дух славной эпохи, заковыристыми путями дошедшей до Перестройки. Меньшову пришлось потрудиться в выборе села, чтобы обойтись без приукрашивания действительности и не акцентировать внимание на скудости быта. Изначально театральная постановка прекрасно подошла к натуре, а вхождение актеров в свои образы оказалось столь органичным, что городская сущность той же Натальи Теняковой не проявилась ни разу. Звучит как штамп, но люди действительно прожили по маленькой жизни на съемочной площадке, да и нужно ли зазубривать текст в ситуации супружеской измены? Дело, как говорится, житейское, злость натуральна, а последствия осязаемы. Вопрос лишь в том, что дальше? У Меньшова, как известно, особый взгляд на семейные ценности. Беспечных и увертливых он наказывает, верных и раскаявшихся — награждает. Талантливому постановщику удалось оставить в зрительской памяти судьбы совсем разных пар, каждой было не отказать в самобытности, но Вася и Надя, вне всякого сомнения, самая русская чета. Они наивные и эмоциональные, энергичные и преданные — такой союз способна разбить лишь настоящая трагедия. Ее-то в фильме и нет, а есть понятная каждому ситуация и небанальное ее преподнесение, обеспечившее народную любовь и «прижизненное» цитирование.

Зрелость неизбежно приходит — никто из нас не может быть молодым вечно. «Любовь и голуби» по задумке автора должна была быть двухсерийным фильмом, а многие эпизоды Меньшову приходилось отстаивать чуть ли не как пограничнику с АК-47 в руках. Вдохновенные труды даром не прошли, лента не потеряла ни кадра своей естественности. Простая, оптимистичная и остроумная картина восхищает меткостью диалогов, выразительностью лиц и качеством исполнения. В отличие от «Москвы слезам не верит», здесь нет настоящего драматизма, у каждого отметившегося есть шанс провести работу над ошибками. При помощи легкого гротеска Меньшов создал отчасти карикатурные образы селян, позволяющие всем глядеться в свое внутреннее зеркало. В треугольнике Михайлов — Дорошина — Гурченко нет однозначно (не)правой стороны, но пересечение по воле курортной судьбы раскрыло их характеры гораздо лучше рутины, в которую скатывается жизнь, лишенная понимания и поддержки. Где-то родственная душа однажды находится, особенно если сердца не заперты на амбарный замок. Разгильдяйство и безрассудство высмеивать легко, а Меньшов заставил всю страну поверить в мудрость и незлобивость русского человека. Судя по тому, что «Любовь и голуби» прекрасно смотрится и сейчас, методика оказалась самой верной.

  • Полезная рецензия?
  • Да / Нет
  • 1 / 0
23 мая 2017 | 09:28

26-летний Рой Андерссон покорил и критиков, и зрителей, и жюри престижного кино-фестиваля в Берлине своим кино-дебютом, «Шведская история любви» (1970). Но вполне заслуженный успех привёл молодого шведского режиссёра в творческий тупик, потому что делать традиционное кино ему было уже неинтересно, а в каком направлении двигаться дальше, он ещё не знал. После провала второго фильма, экспериментального и мрачно-абсурдистского «Гилиапа», Андерссон ушёл из большого кино на 25 лет. Все эти годы он снимал рекламные ролики, став мастером супер-короткого формата, доведя до совершенства использование каждой секунды и каждого миллиметра пространства кадра. Отточенная лаконичность и минимализм стиля придавали легкость и оживлённость даже гнетущим темам, которые Андерсон часто использовал при съёмках рекламных клипов. Их успех помог ему основать и финансировать в Стокгольме студию 24, своего рода, храм независимого кино. Будучи режиссёром, сценаристом и продюсером в одном лице, он снимает здесь то, что хочет и как хочет, не оглядываясь на сроки. Начиная с 2000-го года, Андерссон «явился» кинозрителям, как мимолётное видение, всего с тремя полнометражными фильмами, составившими «трилогию живущих.»

Открывает трилогию трагифарс «Песни со второго этажа», в котором Андерссон создал кино-апокалипсис в отдельно-взятом городе, возможно, Стокгольме. Фильм состоит из 52 отдельных эпизодов, каждый из которых снят в манере, присущей рекламным роликам Андерссона, одним кадром, неподвижной камерой. Вторая часть трилогии, «Ты, Живущий», этo ещё одно собрание коротеньких миниатюр, снятых в том же минималистском эффективном стиле. В обeих картинах Рой Андерссон пристально вглядывается в человечество, моделью которого стали ничем не примечательные жители больших и грустных шведских городов. Их трагикомическая абсурдная реальность легко переходит в сновидения и обратно, ведь слова «мечта» и «сон» звучат одинаково в некоторых языках, а в снах мечты сбываются. В обоих фильмах Андерссон экспериментирует с формой, следуя ассоциативному видению, в отличие от более традиционной нарративной структуры. Его привлекает живопись, и он творит кинo как живописные полотна, пробуя разные углы зрения, концепции, диалоги, персонажей, цвета, позиции, заполняя в равной мере и передний и задний план кадра. Всё это предполагает активное участие в просмотре зрителя, которому следовало бы иметь несколько пар глаз, чтобы не упустить малейших деталей происходящего во всех измерениях кадрового пространства Роя Андерссонa.

В заключительной главe трилогии живущих, «Голубь сидел на ветке, размышляя о бытии», вышедшем через семь лет после «Ты, живущий», Рой Андерссон продолжает исследовать человечество, свой излюбленный объект, и искать ответ на вопрос, что такое быть живущим, в чём смысл бытия? Фильм, в котором он, как всегда, стремится заполнить парадоксальный пробел между воображаемым и реальным, несёт печать его неповторимого стиля и представляет собой своеобразный кино-триптих. Первая створка обещает три встречи со смертью и честно выполняет обещание. Закрывается он несколькими метафорами изобретательной дьявольской жестокости которую хомо сапиенс проявляют по отношению к тем, кого считают существами низшего порядка. А между двумя створками триптиха, двoe бедолаг коммивояжёров бредут из одного сюрреального эпизода в другой, из действительности в вымысел, из современного Гётеборга, в прошлое. По дороге они пытаются продать таким же бедолагам до смешного дурацкие сувениры, чтобы помочь тем развлечься.

По признанию режиссёра, название фильма, «Голубь сидел на ветке, размышляя о бытии», навеяла известная картина Питера Брёйгеля «Охотники на снегу». Но если вдуматься, творчество Брёйгеля послужило вдохновением не только для заключительной створки кино-триптиха Роя Андерсона. Все три фильма — это оживший Брёйгель. Подобно последнему великому художнику Северного Рененнсанса, Андерссон рассматривает пейзаж не просто как декорацию, но как арену, на которой разворачивается человеческая драма. Потому так важны для него выцветшие серо-зелёнo-бежевые тона больших городов, где разыгрываются его трагикомические миниатюры. Так же как и Брейгель за сотни лет до него, Андерсон трактует важнейшие события в жизни индивидуума, включая смерть, как всего лишь незначительную деталь в ничем не нарушаемом ритме вселенной. Картины Брейгеля и фильмы Андерссона роднит совмещение временных и пространственных пластов. Потому и воспринимается в «Голубе..» как должное, «захват» бара в современном Гётеберге бравыми войсками совсем юного шведского короля-воителя Карла XII, начавшего блистательно Северную войну с битвы на Нарве, а затем, через девять лет, прошедших незамеченными для посетителей того же бара, снова остановившегося в нём после бесславного разгрома под Полтавой. И если вглядеться внимательно в происходящее за окнами бара, то заметишь группу слепцов с одноимённой картины Брейгеля, каждый из которых держится за плечо впереди влачащегося нa дороге в никуда вслед за шведскими солдатами с понуро поникшими головами вepxoм на едва перебирающих копытами лошадях. Изображение человеческих слабостей, пороков и глупости было одной из главных тем в творчестве фламандского художника. То же можно отметить и в тщательно отделанных кино-виньетках шведского режиссёра, более сотни которых составили экзистенциальную трилогию, ставшую ироническим комментарием к бесцельности и бессмысленности человеческой деятельности. А, может быть, и самого бытия.

Андерссон обладает даром делать такое же смешное кино как и серии «Монти Пайтон», только в более медленном темпе, этакий Монти Пайтон на депрессантах, но неожиданный поворот, внезапно высвеченная деталь, и мгновенно понимаешь, что это смех сквозь слёзы. Особенно, когда режиссёр без прикрас и без нажима показывает изощрённую жестокость, на которую способен «человек разумный» по отношению к себе подобным и к братьям нашим меньшим, а также безысходность, с которой большинство из нас сосуществует. Откуда в нём такое понимание пассивного отчаяния, покорной смиренности? Ведь не кидался ни ему, ни его стране на плечи век-волкодав. Ответ, возможно, в том, что несмотря на мгновенно узнаваемую и кажущуюся однообразной артистическую манеру, Андерссон многолик и уникален: истинно шведский мастер, он универсален в глубоко гуманистическом видении человека, его бытия и истории как живой реальности. Жизнь исполнена неадекватностью далёких от совершенства людей по отношению к досаждающим им, пусть и привычным, ситуациям, объектам и поступкам. Её проявления могут казаться странными, забавными и даже трагичными в своей ординарности. Именно о них снимает кино Андерссон во всеоружии своего уникального стиля, в парадоксальной абсурдистской манере, которую называет кинематографом тривиальной заурядности. Несмотря на серьёзные, философские темы его картин, Андерссон благославлён умением говорить с улыбкой об экзистенциональной тоске и сочувствующим пониманием маленького человека, жалкого неудачника. Главная цель его кино — озвучить этого человека, символизирующего нас всех. Дать ему голос и возможность быть услышанным и выслушанным. Пока он ещё живущий.

21 мая 2017 | 21:19

Можно долго оставаться в плену иллюзий и объятиях заблуждений, но прозрение неизбежно настает. «Все кончено» — произнесены ли эти слова заговорщицки тихо или истошно громко, но они знаменуют крушение мира, личный апокалипсис. Это значит, что Бога больше нет, он прогневался на детей своих и заставил их надеяться на случай, словно в нем спасение. По открытому пути отправились два безумца — истеричка-жена и ревнивец-муж — каждый по своему, пытаясь обрести веру. Либо извергнуть ее из собственного нутра, либо найти ее в светлой противоположности хорошо знакомого, но ставшего в одночасье чужим человека. Сумасшествие подчиняется своим законам, следует определенному ритму, и так будет происходить до тех пор, пока на умытом кровью женском лице не появится удовлетворенная улыбка, а белки глаз не пронзятся алыми трещинками. Низвержение морали, опустошение воли, порубленные в мясной ряд тела не вовремя полюбопытствовавших — такова цена мучительного катарсиса, воздающего людям по их вере.

В оболочку хаотического мракобесия, исполосованного шизофреническими припадками и успешно предстающего иносказательным сюром, Анджей Жулавски схоронил нереализованные надежды познать безмятежную жизнь. Когда не имеющие выхода личные переживания множатся на уязвленное самолюбие католической страны, случается легко объяснимая переоценка ценностей. Поляки своеобразно воспринимают религию, в идеологическом отношении она — давний и самый надежный рычаг влияния на умы. Традиции таковы, что признание Бога подобно открытию совершенно новых горизонтов. И это было бы прекрасно, если бы не сочеталось с высвобождением демонических инстинктов, зачатых от обычной неудовлетворенности и грустного осознания, что суженый оказался далек от идеала. Жулавски расчетливо играется со своими героями. Он долго выдерживает их в теле привычного семейного разлада, и лишь в кульминационный момент с женской мастурбацией перед высоко возвышающимся распятием он заставляет принять рукотворную разновидность веры.

Бешено кружащаяся камера точно норовит проникнуть в голову обезумевшим супругам. Являясь абсолютно разными людьми, в нарастании своего умопомрачения они подобны ожившим картинкам из средневековых книг об инквизиции. Весь ужас, однако, в том, что палач отсутствует — люди управляются самостоятельно, благо атмосфера подозрительности активно способствует бурлению ярости. Кажется, смерть была бы для обоих самым милосердным избавлением от страданий, и наличие маленького сына только добавило бы жестокости такой развязки, но Жулавски избирает другой путь. Во всех подробностях, с прописыванием фанатических диалогов и абсурдных признаний, он рисует современную фреску, на которой взъерошенная женщина в синем платье провозглашает себя беззащитной. Ее вера убивает любых несогласных, хранится как проклятье в ящике Пандоры, но парадоксальным образом открывает ей тот мир, к которому она неосознанно стремилась. Ощущение того, что кругом враги, а главный из них сидит глубоко внутри, дополняется нервным заламыванием рук, экзальтированными воплями и бесконечной ложью. Точно отравленной стрелой женщина пронзена непонятно откуда взявшимся убеждением, что ее переназначение в совершении долга, являющегося одновременно супружеским и материнским.

Несмотря на обилие психопатических эпизодов, нельзя сказать, что Жулавски ими упивается. В отличие от земляка Полански и его «Отвращения», пан Анджей предпочитает иметь дело не со следствием, а с причиной. Бесовство в картине носит подчеркнуто оправданный характер, приобретая форму защитной реакции. Сама природа заложила в женщин агрессию, с которой те способны оборонять сокровенное, и потому игра Изабель Аджани вызывает ассоциацию с хищной птицей, чье гнездо явились разорять. Не принципиально, сколь правдивы эти опасения, важно, что по-своему они естественны, как и желание человека обрести Господнее покровительство. Другое дело, что достичь этого невозможно, если считать Бога болезнью, а Жулавски так и делает. Реплики Сэма Нила нередко отдают декларативностью, что выдает в его герое голодного зверя, слишком долго блуждавшего в одиночестве. Ревнивый характер, очевидное стремление найти любому событию рациональное объяснение безжалостно пресекается режиссером, как фарисейство. Не осчастливив яростных страдальцев пророком, Жулавски предлагает им самим побыть в этом качестве. Возможность их несогласия, видимо, держалась поляком в голове изначально, для чего ему и потребовалась тема двойничества. Люди не обладают божественными силами, но у них всегда остаются воля и ненависть. Как выясняется, этого может оказаться достаточно, чтобы отрешиться от прошлого и попытаться приблизить будущее.

Эпатаж не может существовать оторванным от надежной основы, вот и «Одержимая» только маскируется под гротескный фильм ужасов. Мистическая кинопритча с налетом показного дурновкусия не перестает повергать в трепет открытостью своего стиля, и вслед за Достоевским Жулавски извлек на свет божий собственных бесов. И страшны они не яростными пробежками по французским улицам с ножами наперевес, а постоянным мельтешением в мыслях людей, отчаявшихся от собственного безверия. Языком метафор польский классик говорит о неизбежности расплаты за все нажитые прегрешения. Выбравшийся из женского чрева осьминогоподобный монстр — метафизическое вырождение всех мыслимых пороков, гиперболизированное олицетворение победившего мрака, который присутствует в человеческой душе и терпеливо ждет своего часа. Такое явление сродни неизлечимому заболеванию, но это не значит, что оно уже победило своего носителя. Жулавски не приемлет предсказуемость, с долей черного юмора он открытым текстом предвещает амбивалентность исхода, заставляя людей быть хозяевами положения и сбросить рабские оковы. Это разумный выбор, ведь вера по-прежнему эффективное средство в умелых руках. Всего-то и нужно, что найти того, кто сможет правильно ее применить.

20 мая 2017 | 12:12

Есть две бесконечные вещи — Вселенная и человеческая глупость. Впрочем, насчёт Вселенной я не уверен. (Альберт Эйнштейн)

Здравствуй, Ридли. Хотел написать тебе ещё со времён «Прометея», но как-то не сложилось, да и я наивно полагал, что твой «Чужой» вернётся к истокам, в плане захватывающего и интересного сюжета, разумеется, а не банального самокопирования. Впрочем, я и Спилбергу как-то раз писал, но, к сожалению, никто не услышал меня. И всё же я напишу тебе, выскажусь, как есть, но ты не думай, что я твой ненавистник, наоборот, в детстве я обожал «Гладиатора», помню классную «Тельму и Луизу», да и чего ж таить-то, люблю я твоего «Чужого», как и сиквел Кэмерона. Финчер и Жёне не смогли вернуть франшизе былое величие, а тебе так хотелось это сделать, что ностальгии ради ты выпустил «Прометей» с патологическими идиотами в команде. Что-то пошло у тебя не так… Картины стали откровенно плохими: «Советник», «Исход», лишь «Марсианин» более-менее удался — и то по большому счёту благодаря первоисточнику и Годдарду. Но вернёмся к новой главе «Чужого»…

Объясни-ка ты, вот для чего нужен был грёбаный «Завет»?! Что ты хотел этим сказать? Что можно сделать скачок в сравнении с «Прометеем» по уровню глупости? Ну, тебе это отлично удалось. Но критики-то в основном будут хвалить пережёванный в энный раз сюжет, будут говорить о фантастическом экшене с элементами хоррора, о мрачной атмосфере и красиво поставленных жестоких сценах, о Вагнере в качестве саундтрека и библейских отсылках, однако на кой чёрт всё это нужно без сколь-нибудь вменяемого сюжета, расширяющего вселенную «Чужого», а не топчущегося на пустом месте?! Очередная важная экспедиция, очередная тупая команда любителей подышать свежим воздухом на неизведанной планете, где, само собой, позволительно трогать всё подряд, ну и, конечно же, очередной провал, куда ж без него. Мистер Скотт, да вы сама непредсказуемость! Интересно, что же случится в третьей части приквел-серии «Чужого»… Хм!

Но давай разберёмся с персонажами. Поговорим о твоей любви к женским героиням — или в какой-то степени — к андрогинным женщинам, о том, как Уотерстон старается походить на твою любимицу Уивер. Кстати, а чем насолил тебе Франко? И почему твои обученные исследователи и спасители, в чьих руках жизни тысяч колонистов, ни во что не ставят свои собственные, и без всяких шлемов и скафандров бродят по незнакомой для них местности, откуда они получили странный сигнал от некого призрака. Чёртовы экстремалы! А ведь приняв необходимые меры безопасности, масштабной катастрофы можно было бы избежать. Но таких клинических идиотов даже не жалко отдать на ужин ксеноморфу. Впрочем, мотивация андроида Дэвида, единственного жителя неисследованного райского места, становится понятной, ведь люди в твоём изображении, Ридли, ничтожны и безрассудны, раз решаются совершенно легко отказаться от важной миссии по переселению тысяч колонистов на определённую планету. Конечно, вместо этого они предпочтут обустроиться на первой попавшейся планете, лишь бы вновь не погружаться в гиперсон. Сюжетные ходы в «Завете» одни лучше других — в плане маразма, безусловно.

Эксплуатируя собственное творение, благо ты не забываешь применять ультранасилие, правда, и тут повторяешься со сценой разрыва груди из оригинального фильма. Помню, о своём новом детище ты говорил, что это «очень жестокий и умный (!) фильм», также я наслышан и о твоей большой любви ко вселенной «Чужого», что ты бы «хоть вечность снимал» эти картины. Но что такого необычного можно найти в последних лентах, помимо красивой визуальной составляющей? Да, снова этот извечный вопрос о создании людей, откуда мы, чёрт побери, взялись — вот, что тревожит тебя, настолько, что этот вопрос рефреном повторяется из фильма в фильм, будто бы оправдывая все действия героев. И ксеноморф в очередной раз устраивает пиршество. А к концу кто-то и вовсе занимается нелепым скорбным сексом. Ридли, чёрт возьми, ты же практически во всём копируешь себя, вплоть до способа избавления от Чужого, и ты ожидаемо предсказуем — вплоть до финального твиста.

Быть может, Финчер и Жёне поставили далеко не идеальные картины этой франшизы, но, по крайней мере, они хотя бы пытались привнести в неё что-то своё, сделать «Чужого» другим, в отличие от того, что ты делаешь сейчас. Ридли, старина, уж лучше бы ты уступил место молодым, может, Бломкамп вдохнул бы новую жизнь в твою бесконечную вселенную. На самом деле, я мог и не разглагольствовать столько, а ограничиться одним маленьким стихотворением, ведь твой «Завет» никак не предрасполагает к интересным размышлениям и, собственно, не привносит толком ничего такого, чего мы не видели раньше.

Повторяешь, Скотт, себя,
Чужие вновь людей едят.
Силён твой старческий маразм,
Ты налажал в который раз!

18 мая 2017 | 19:10

Стоит признать — у нас нет шансов. Любая межзвёздная экспедиция, направленная на изучение иных планет, просто обречена на провал. Видимо, космические колонизаторы отбираются из числа тех, кто в природных условиях ни за что бы не прошёл естественный отбор. Дай им шлемы — и они их снимут, чтобы первыми подышать воздухом иных миров. Дай им странную инопланетную хрень — и они непременно попробуют её на зубок. И абсолютно всё равно, что тысячи других людей, чья цель — населить новую колыбель человечества, могут никогда не выйти из состояния гибернации.

Смотрите — мы обнаружили новую планету, и условия вроде норм. Может, лучше к ней слетаем? Ну а чоб нет.

Да, в очередной раз полномасштабная колонизаторская экспедиция оборачивается провалом для организаторов и кошмаром для участников. Всему виной пресловутый человеческий фактор, но уж чересчур на него уповают сценаристы «Завета». Та глупость в поведении персонажей, которой временами грешил «Прометей», здесь выходит на новый уровень, апогей которого — самая нелепая подстава в мире (Билли Крудап, прости). Но обиднее всего то, что мнящий себя великим творцом Ридли Скотт (некогда и правда крутой режиссёр) внезапно решил свести на нет взращенную до этого мифологию «Чужого», одновременно громогласно заявив свои права первооснователя киноидола и развенчав его в глазах фанатов. Таинственная межзвёздная тварь получает своё прозаичное происхождение, переставая являться легендарным совершенным организмом, воплощением агрессии в чистом виде.

«Завет» резонирует с предыдущими фильмами франшизы, но от этого лучше не становится. Доходит вплоть до появления таких характерных черт, как название бортового компьютера ("Мать») и те-самые-яйца, однако толку от этого мало. Кажется, что у Скотта нет своих идей по поводу развития Вселенной, и над «Заветом» приходится корпеть целому отряду сценаристов, итогом деятельности которых оказывается порожний выхлоп в лицо поклонникам инопланетного монстра. И от этого только печальнее сознавать, что «Прометей», этот неповоротливый приёмыш франшизы («Чужой» без Чужого, what next?) оказался своей таинственностью ближе и роднее старой истории, чем творение её забронзовевшего создателя. Развенчание легенды происходит успешно, а вся сюжетная находчивость в итоге сводится к эпизоду с поцелуем Фассбендера (фан-арты на условном Tumblr наверняка теперь пополнятся новыми занимательными «шедеврами»). Да, с технической стороны «Завет» хорош, эффектен и ультранасилия временами не стесняется, но после просмотра создаётся ощущение, что все два часа очередного (само)убийства на просторах далёких планет создавались ради сцены в душе. Впрочем, мы её и так уже видели в трейлерах.

18 мая 2017 | 02:14

Когда меня, мой рыцарь верный,
Ты любишь так, как говоришь,
Ты мне перчатку возвратишь.


Принцесса снимает трусики

Селина кокетливыми телодвижениями обнажает свою паховую область, и кидает трусики в клетку с тигром, оставшись без своей хлопковой защиты от непредсказуемых, маленьких ветерков, которые подобно слащавым бабникам любят гулять там, где гулять не следует. Так начинается основная завязка фильма, и поверьте, что режиссер Марк Сэлмон не показывая ни единой порнографической сцены, демонстрирует притчу с моралью, где в одной короткой истории показаны взаимоотношения двух людей — Селины и ее парня Альфонса. Оказались они, мягко говоря, в странном положении. А как парочка пришла к такой, столь щекотливой ситуации? Очень просто, любовники колесили по трассе и вуаля! Перед ними самая настоящая клетка на колесах, с самым настоящим тигром внутри. Режиссер, почти ничего не меняя в оригинальном стихотворении, показывает аналогичную историю, грамотно адаптировав ее под реалии современного социума. Таким образом, не подвергая основную мыслительную нить стихотворения деконструкции. В кинематографе стих превращается в двенадцати минутную короткометражную ленту, сохранив главные особенности литературного прототипа.

Поэты и режиссеры

И не было бы стихотворения, не снимали бы короткометражки, будь женщины предсказуемы. Глупо думать, что прекрасный пол можно подвергнуть прогнозу. Прекрасные женщины, и временами коварные. Женщины — мечтали о них писатели, снимали о них фильмы режиссеры. Но не будем отвлекаться.

Вот и Альфонс не ведал, какую именно типологию событий проигрывает у себя в голове сексуальная, до чертиков желанная Селин, чтобы в конченом итоге заявить: «Если ты меня любишь, то давай, полезай в клетку за трусиками». И глуповато-улыбчивое лицо Альфонса сменяется на тревожную мину, сознание прокручивает все возможные сценарии, чтобы хоть как-то сохранить жизнь, однако это лишь полбеды, ведь надо не ударить в грязь лицом и достать эти долбанные «лифчики» для паха. Повезет, если полосатый пленник стальных прутьев не окажется фетишистом, ох, как повезет. Да, Селин ту еще кашу заварила.

Ирония

Как и незатейливый стих, на первый взгляд незатейливый, наша короткометражная кинолента затрагивает больную тему любви, которая неоднозначна, трагикомична как у поэтов, амбивалентна у режиссеров. И опять в центре внимания человеческая психология, которая частенько становится темой добрых, а временами и злых повествований.

Не обошлось и без толики иронии на тему, когда герой Федерика Джаллиарда вспоминает поэта и его произведение, ирония также заключена в том, что имея пример храброго рыцаря, Альфонс — герой киноленты, все равно не делает выводы, позволив своей спутнице помыкать собой. Вопрос лишь в том, поумнеет ли персонаж в конце истории. Может тогда в пору будет вспомнить известного русского классика, любителя женских ножек и неоспоримо талантливого мастера пера.

Чем меньше женщину мы любим…

17 мая 2017 | 00:11

В их происхождении не было ничего потустороннего. Поломанная личная жизнь и обилие разочарований обезличивают и опустошают. Впрочем, не каждая женщина, увязшая в трясине переживаний, способна выглядеть так ярко и обольстительно, как это удается темноволосой скромнице и белокурой хищнице. Они не искали себе подобной участи, сама судьба в надменном лице властного мерзавца, мужа для одной и любовника для другой, определила красавицам роли суккубов. И противились ей дамы недолго — страсть сексуальная буднично перетекла в убийственную. Так предписало им великое французское наследие, только времена круто изменились. Трагедия утратила главенствующее значение, а эротические полутона и намеки оказались на вершине востребованности.

В неказистом легионе ремейков всея кинематографа «Дьявольщина» занимает гордо обособленное срединное место. Прежде специализировавшийся на развлекательном жанре Джеримайя Чечик, быть может, и хотел бы пропитаться изнурительно притягательной стилистикой оригинальной картины Клузо, да не смог. Эра «Основного инстинкта» ему не позволила, а насколько она могущественна — Шэрон Стоун без особого восторга способна поведать кому угодно. Вот и скромняга-режиссер поддался «похотливому» тренду, без лишних слов и пояснений заставив Изабель Аджани полностью оголиться в первой же сцене. К чему пробуждать сопереживание несчастной жене деспота, обладающей слабым сердцем, если можно сделать акцент на великолепии ее грудей и округлости ягодиц? В ту же корзину — сцены жаркого секса новоявленного узурпатора с обеими красавицами по очереди. И акцента на вожделенных чулках, облегающих ножки госпожи Стоун, режиссер сделать не забыл. Чудесная вышла прелюдия, современная. Все бы ничего, но название портит дело. Скорее чертовщина творится на экране — нет ничего феноменального в женском заговоре, однако сомнения в крепости мотивов предательски проглядывают через каждые пять минут фильма.

Опять же в соответствии с тогдашней модой на эротические триллеры, картина обзавелась лесбийским подтекстом, что, видимо, должно было сработать на раскрытие образов, но чрезмерный лоск обеих актрис выступил против. Наружный блеск Стоун и Аджани помешал раскрытию характеров, и, хоть в искренность дружбы по несчастью верится без труда, слишком халтурно приклеены отношения к «телу» триллера. Разбираясь по примеру незадачливой крыловской мартышки с классическим сюжетом, режиссер упустил самую важную его часть: скуки и нереализованности в поступках героинь значительно больше, чем обид, боли и унижения. Убивают в наше время, впрочем, и за меньшее. И не родился еще умник, способный разобраться в хитросплетениях женской логики. Чечик предлагает все принять на веру, то ли уповая на знакомство зрителя с картиной Клузо, то ли на шарм исполнения. В стиле и красочности «Дьявольщине» не откажешь, лента получилась яркой и изысканной. Впечатления пустышки она после себя не оставляет. Скомканность сюжета, неправильные пропорции втягивающего начала и интригующей середины, по всей видимости, оказались обоснованной платой за очарование обеих страдалиц, вынужденных распутывать собственные сети. Напряжение по ходу интриги частенько сменяется нудной ватой, а детективное суденышко плывет скорее по инерции.

Если с полицейской решительностью относить «Дьявольщину» к женскому кино и забыть о выдающихся «прародительницах», то ремейк можно считать худо-бедно состоявшимся. Но сильный актерский состав, интересные нововведения — наподобие Кэти Бейтс в непривычном амплуа сыщика — и уровень оснащения благоволили большему, чем положению еще одной дамы в колоде типичных триллеров девяностых. Судьбу картины определил недостаток режиссерского замаха. Чечику пришлось нервно совмещать классические ходы с постмодернистской раскрепощенностью и старательно избегать чересчур навязчивого ассоциирования своих актрис с Симоной Синьоре и Верой Клузо. Удалось в лучшем случае наполовину, а Шэрон Стоун и Изабель Аджани не встали вровень с предшественницами. Сам фильм получился излишне сглаживающим и обходящим острые ситуативные углы. Режиссер в какой-то момент словно бы испугался собственной удали в раскрытии соблазнительных особенностей героинь и обнаружил бесхитростный набор детективных средств. Пришедшая на смену открытому финалу Клузо шаблонная развязка подвела черту под переосмыслением. Еще одного блестящего сочетания эротики с парализующим напряжением и мощной интригой не случилось, что и понятно — Верхувен один такой. Но хотя бы ради эпизода с женским поцелуем в щечку соучастницы «Дьявольщину» стоило задумывать и воплощать. Коварство оставляет именно такой след: алеющий, элегантный и провокационный.

15 мая 2017 | 23:15

Грабеж

Сценарий Адама Дэвидсона переносит немолодую женщину на вокзал, где на нее обрушиваются самые разные приключения. Она — немолодая дама, очень спешит и времени ни на что не хватает, вот и приходится все делать в ускоренном темпе, а подобное действие не всегда доводит до добра. персонаж оказывается в мирке — точнее в суровой реальности станций метро, вдобавок ко всему, она опаздывает на свой поезд, да еще и грабеж… Кто? Зачем? Почему ее ограбили? И вот Адам Дэвидсон погружает свою героиню в молчаливые размышления, позволяя ей рефлексировать и не загружая зрителя потоком новых, быстротечных событий, которые могли бы не запомниться.

Мир режиссера

Режиссер короткометражной ленты погружает зрительские массы в страну повседневности, которая свойственна обычному гражданину, реальность, где любое событие до боли нам знакомо, территория короткого путешествия одинокой мадам, и мы вместе с ней в этом путешествии, а мир окружающий ее не такой уж безобидный, можно сказать закаляющий.

Этот мир также и видение режиссера, со своеобразной операторской работой, где глаз камеры ловит одну основную точку и остается на этой точке энное количество времени, пока не будет надобности сменить локацию.

Наконец-то

Только на первый взгляд кинолента примитивна — все несколько иначе. Тут больше эмоций, там где нет слов, есть ощущения и чувства, есть одобрительные кивки, ваши кивки, так как все что показано на протяжении десяти минут до боли реально и попытка продемонстрировать короткий жизненный эпизод одного человека оправдывает себя полностью. Сюжетной определенности нет, трактовать фильм можно свободно, а затронуты в хронометраже те вопросы, которые вы сами увидите и прочувствуете.

И очень красиво показан последний эпизод, когда даже пустяку, но долгожданному, впору обрадоваться, и вздохнуть с облегчением.

15 мая 2017 | 03:08

Берлин

Берлин. Здания, стоящие в молчаливом великолепии, чистые улицы, и граждане спешащие на работу по этим чистым улицам, люди с предрассудками и без них, пекари, велосипедисты, а также девчушки, которые, хлопая ресницами, ведут беседы в углу, временами разговор прерывается, чтобы уступить место мыслям о моде и парнях. И наконец, это тот Берлин, где вопросы равноправия и расовой дискриминации не на последнем месте, так или иначе, режиссер Пепе Данкварт затрагивает больную тему, однако не делает из своей ленты драматическую историю, нет, скорее его короткометражная лента кинематографичная притча с моралью, где в центре сюжета два персонажа. Два совершенно разных персонажа, молчаливый и многословный.

Автобус

Автобус с людьми, которые ранее были замечены на улицах Берлина, становится ареной для развития событий нашего фильма. Казалось бы, что, глазея на одно и то же, впору устать, но Пепе Данкварт обыгрывает довольно щекотливую ситуацию, посадив афроамериканца рядом с бабулькой, у которой националистические взгляды, и думы о них дают свободу языку с не самыми приятными словечками.

И вот, пассажирам приходится выслушивать бабульку, а автобус наполняется ее монотонным голосом, который изрекает высокопарные словосочетания и обидные для афроамериканца речи, местами голос старой женщины пропадает, уступив место довольной ухмылке. Вот в целом и весь сюжет, но авторская задумка и ее воплощение в жизнь реально завлекают внимание в ожидании непредсказуемой развязки. И не обязательно, чтобы остальные герои принимали участие в происходящем, они могут и вовсе остаться безучастными.

Сатира

Кинолента до сих пор актуальна, ее даже можно считать политически полезной, спустя годы она рискует стать объектом распрей политиков за барьерами или примером в угоду той или иной стороне. Животрепещущие вопросы своей страны, которые режиссер спроецировал на экране, не могут оставить зрительские массы безразличными, попытка «минимум» — заинтересовать, а попытка «максимум», чтобы зритель сделал свои выводы, начертив линию верной для себя реальности. Мир, хотим ли мы этого или нет, на протяжении многих лет почти не меняется, разве что только технологически, а люди и их переживания, страдания, проблемы и вопросы почти всегда одни и те же. «Безбилетник» останется лентой, играющей на больных темах, но в очень доступной форме повествования — сатире.

14 мая 2017 | 00:10

Кажется, Гай Ричи забыл выключить капс — в его «Мече Короля Артура» всё большое и громыхающее, безумно динамичное и неудержимо глупое. На остов классической истории нанизано нечто новое и экспериментальное, да так, что известный всем сабж теперь просто не узнать. Да, здесь есть герой по имени Артур, меч в камне и передающаяся из уст в уста легенда о приходе истинного короля, но всё, что кроме — выжимка из типичных ричевских приёмов, всем знакомых и по сути замечательных, но не выстреливающих как надо по одной единственной причине — эпоха для повествования выбрана не та. Снимая бронебойное кино исключительно для тех, кому «зайдёт», уповая на ритм действия и строгую ориентацию на конечную цель без побочных ответвлений (даже на романтический пунктир места не остаётся, что само по себе ок), Ричи, в стремлении угодить всем, падает жертвой своей непреходящей конъюнктурной направленности. «Меч Короля Артура» пытается взять свободой мысли и вольной подачей, но то, что ещё работало в дилогии о «Шерлоке Холмсе», здесь уже оказывается попросту не к месту. Ясно, что Ричи собирался делать «своё» кино и привязка к конкретному времени его интересовало в одну из последних очередей, но тем не менее. Выстраивая свой Лондиниум с каратэ и шлюхами, превращая главных героев в ходячих законодателей моды их собственной альтернативной реальности, создатель «Большого куша» застревает в своём застагнировавшем художественном стиле.

Пулемётная нарезка эпизодов и ни на секунду не останавливающееся действие под энергичный саундтрек Пембертона до поры успешно маскируют главное — полное отсутствие хоть сколь-нибудь интересного содержания. В «Мече Короля Артура» за его всё-таки безбашенной (по меркам экранизаций классических историй) постановкой нет абсолютно ничего, кроме отголосков любви Ричи к Лондону. Собственно, Камелот фигурирует лишь как вынужденная необходимость — здесь всё начинается и здесь же заканчивается, остальное — Лондиниум и иже с ним. Беспорядки футбольных хулига… простите, фанатов истинного короля, обезображенный Бэкхем, негры, азиаты и та фантасмагория, с которой сколько-то там друзей Артура проворачивают свои дела, постмодернистским сальто-мортале пытаются продемонстрировать возможности очередного «нового прочтения», однако в итоге из всего нагромождения элементов срабатывает лишь Джуд Лоу. Его Вортигерн со своей драматической метросексуальностью вчистую обыгрывает всю внешнюю заносчивость сюжетного оппонента просто вальяжно разместившись на троне. И Ханнэм может сколько угодно расхаживать в зауженных портках и щегольской дублёнке — истинным королём ему не быть. Да, его герой додумался сколотить стол без углов и про парней в итоге не забыл, но именно Вортигерн с его целеустремлённостью и готовностью пожертвовать всем ради достижения могущества и всевластия оказывается настоящим властелином экрана.

13 мая 2017 | 14:39

Поиск друзей на КиноПоиске

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...



Друзья по интересам (298)
они ставят похожие оценки фильмам

имя близость

inokoni

85.8676% (25)

Irene Friholm

85.3545% (22)

darthmefisto

84.5169% (20)

dafffi

82.8996% (30)

Jelena Ivanova

81.845% (21)

Mazzolata

81.1642% (27)

Aleksandr Chernyy

79.192% (23)

roman619

78.751% (22)

Katherine Earnshaw

78.4698% (24)

mars021212

77.8532% (23)

jaroslav

77.5658% (24)

a_erisova

77.461% (24)

naumkin90

77.1966% (26)

Ким Сиа

77.0821% (26)

Пых Пых

76.5179% (26)

madam bulochkina

76.3649% (35)

luckjanovairina

76.2748% (25)

vaQoom

74.8894% (26)

jaruk111

74.7564% (25)

diana_norkina

74.7104% (26)

TrutoxaTheSlayer

74.5128% (29)

Katrin_Pro

74.4556% (25)

Albertinio

74.3843% (28)

Owland

74.0154% (25)

Леди Тешши

73.7369% (30)

tosnocahek

73.7071% (26)

olesvang

73.2143% (27)

tchekalina

72.9722% (33)

JuliaMas96

72.6816% (27)

Андрей Лазоренко

72.4044% (29)