всё о любом фильме:
igiss
Александр Залесский, Россия, Москва, 32 года, 25 января 1985, М
Добавить в друзья

 заходил 5 дней назад

Регистрация: 31 января 2015 Рейтинг комментариев: -85 (189 - 274) Обновления сайта: 0

«Дизайнер игр, люблю политику, литературу, фильмы и телевизионную фантастику»

 

Оценки пользователя

все оценки (472)

 


Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Рецензии на фильмы: 84

Девушка Лиза однажды вечером решила прокатиться на восток Московской области, где девушка Наташа ограбила кассу микрокредитования. Наташа и Лиза встретились, пригрозили друг другу оружием и решили жить вместе. История их жизни, расказанная в восьми частях с двумя концовками и эпилогом, оказалась настолько поучительной, что режиссёр Роман Волобуев решил заменить в титрах своё имя на имя Наташи. Наташи Тюльпановой.

«Блокбастер» — фильм поверхностный, лёгкий, как тающий в луже снег, и потому смешной и невесёлый одновременно. Волобуев хотел полной творческой безнаказанности — и получил её. Попытка воплощать на экране современную Россию оборачивается или Звягинцевым, или Балабановым, или плохими версиями того и другого. «Блокбастер» — антизвягинцев, и даже любимые Андреем Петровичем холодные сумеречные тона смотрятся здесь весело, как пародия на закаты, которые вы все так любите. Было бы лучше, если б действие происходило в абстрактном восточноевропейском городе Н., где нет Москва-Сити, шаурмы после шести, микрокредитования (круглосуточно) и Ефремова в роли забияки-алкоголика.

Эпизоды фильма хороши сами по себе, но их приходится связывать белыми нитками сюжета. И здесь сразу появляется социалистический драматизм: в «Нелюбви» подшучивают над плохими менеджерами, тут — над туповатыми ментами; то и дело повторяется ненужный мотив провинциальности, то и дело появляются в кадре полусмешные любовники, которых не отличить от бандитов, и бандиты, которых не отличишь от любовников. В финале Волобуев отчаянно скрещивает русскую криминальную мелодраму с «Грайндхаусом» Тарантино. Неизвестно, что хуже, но получившийся мутант молит о пощаде на коленках в подземном гараже, как тот самый любовник. Жалко его, но что с того? Любовь жалости не терпит.

Ценности, которые декларирует популярное российское кино, — верность, храбрость, милосердие, — плохо продаются из-за того, что авторы сами в них не верят, и зрители это чувствуют. Идей нет, их приходится подшивать к сценариям в последний момент. «Блокбастер» выигрывает у остальной киноиндустрии благодаря честности. Он не навязывает никаких ценностей. Идея всего одна: хорошо быть Романом Волобуевым. Хорошо развлечься на съёмочной площадке с симпатичными актрисами. Хорошо устроить скандал на кинофестивале и снять своё имя с титров, заодно сравнив себя с Тимом Бёртоном, а фильм — с Чужими-3. Хорошо ухахатываться над критиками, которые размышляют, что за 12 минут продюсеры вырезали из фильма. Хорошо плавать на океанских волнах, где нет микрокредитов, потому что сам микрокредитор, и хорошо осознавать, что погребённую под горами смысла страну освободили от двенадцати минут смысла. Двенадцати минут, которые сам, должно быть, ненавидел хуже смерти.

17 июля 2017 | 03:16

И мне понравилась — поверишь, друг? // Работа радостная ног и рук

Возможно, сказку о Красной Шапочке (которая тогда не была красной и гуляла без шапочки) рассказывали уже в XI веке. Девочка (или девушка) чего только бабушке не носила — то рыбу, то сыр, то ягоды. Но современной бабушке нужен кокаин вместо съестного. А средневековые сказки ей тем более не нужны. Кому интересны простые сюжеты во времена «Нимфоманки» и «Голодных игр»? Разве что старичкам-структуралистам.

Чего ради Яннис Япанис снял короткометражку о маленьком грязном мирке, который напоминает столешницу с препятствиями, остаётся только догадываться. Краткое описание фильма, которое было предложено авторами из снисхождения к фестивальным обозревателям, содержит фабулу: Чёрная Шапочка доставляет наркотики бабушке, но наркотики эти её мать ворует у Волка, и Волк не в восторге. Можно изложить цепь событий иначе. Мать уговаривает Чёрную Шапочку пойти к слепому дедушке и отнять у него оружие, но Волк добирается до дедушки первым и обрезает ствол. На наркопритон/бордель совершают нападение религиозные экстремисты. Директор фабрики по производству болторезов сошёл с ума и замораживает свою мочу, а Чёрная Шапочка ждёт огра в маске слона.

Япанис достоин похвалы за свободу, которую он даёт зрителю: его произведение можно трактовать как угодно, оно мило и просто снято, оно короткое, не содержит ни одного слова и ни одного лишнего звука. На чёрно-белом столе с пятнами света поют птицы, герои вечно трахаются (в память об исконно сексуальном смысле сказки про Большого Серого Волка в постели с юной девой), лениво друг друга пытаются ударить и злобно хохочут. Этот фильм — антитарантино благодаря отсутствию болтовни и антилинч благодаря бесцветности и отсутствию символов. Что с того, что весь мир напоминает кокаиновый стол, а пятна света похожи на дороги порошка? Так получилось; чёрно-белая форма под старость — это модно, на фоне однообразного цветного текста — выигрышный вариант для любого фестиваля.

Но главная свобода состоит не в вольности интерпретации, а в том, что, превращая искусство в неискусство (и действительно — что это как не дорогое школьное сочинение по мотивам ещё не снятого Догвилля?), Япанис добился главного: его вещь совершенно не обязательно смотреть. Сложно не смотреть фильм, если есть шанс посмотреть, — кино штука хитрая, оно изымает из реальности небольшой фрагмент, наполняет его движущимися картинами, которые опережают медлительную жизнь и притягивают взгляд.

«Шапочка» не такая, она упорно выталкивает вас туда, где экранов нет. «Вдумайтесь, — просит она, — эти люди исполняли странные движения на съёмочной площадке, они могли всю дорогу пыхтеть и смеяться, а вы даже лиц не видите, узнаёте их по штанам!» Чёрная шапочка — это девица-нимфоманка, которая улыбнулась вам в вагоне и которую вы привели домой, чтобы молча трахнуть и отпустить ко всем чертям. Ну и что, что время второй час и метро уже закрылось. На улице дождь, она уходит по лужам в туман, а вы выкидываете в окно использованный презерватив: мокро, скользко, весело, хотя и забудется, если не записать наутро.

15 июня 2017 | 04:42

Мир — пирамида. Далеко в низине первобытные племена возводят искусственные скалы-небоскрёбы, где их предводители наслаждаются иллюзией высоты и богатства. В предгорьях расположился швейцарский городок: бывшие крепостные дружелюбием не отличаются, зато хитры и проницательны. А на вершине — замок, что издавна принадлежал баронам Вольмер. Вольмер и ныне остаётся властителем, но он — врач, а не феодал. Вместо крестьян и местных князьков ему покоряются финансовые светила со всего мира. Герой фильма, мистер Локхарт, должен вытащить из забытья одного из пациентов Вольмера и вернуть его к привычной жизни. Но кто в здравом уме покинет замок, если вода из подземного озера омолаживает и умиротворяет? А заодно вызывает галлюцинации. Лечения без побочных эффектов не бывает.

Режиссёр Гор Вербински и сценарист Джастин Хэйс создали мир, полный не то что недоговорок — зияющих карстовых пустот. Офисный быт и архитектура позаимствованы из семидесятых, хотя герои пользуются современными смартфонами. Восхождение мистера Локхарта от равнины к вершинам начинается на современном поезде, а заканчивается в средневековом замке, где работают машины времён Первой Мировой и врачи, вымуштрованные в нацистском концлагере. Из курорта доктора Вольмера никто не возвращается — но у самых осведомлённых людей на планете это не вызывает подозрений. Не с меньшим успехом можно объявить санаторием газовую камеру, а для приличия подобрать состав, который вызывал бы у пациентов предсмертную эйфорию.

Вербински едва ли ощущал эйфорию от своей истории — есть подозрение, что она была выдумана во время скучного оздоровительного тура по средней Европе. Главный визуальный аттракцион фильма — поезд, приближающийся к тёмному тоннелю, и в уютном вагоне неровён час задуматься: ведь у этих мест богатая, кровавая история. Там, где прежде царствовали призраки, теперь гудят кондиционеры, а в пыточных оборудованы санузлы с подогревом сидений. Вместо приключений — трансферы в микроавтобусах, вместо романтической любви — случайный секс на спа-курорте. Где же ты, добрая старая Европа, где головную боль лечили трепанацией, а супружескую измену — костром?

Вербински не останавливается на том, чтобы добавить в современность немного стимпанковых ужасов: он соединяет мрак средневековой легенды с кошмаром офисной Америки. Cаспенса нет, карты раскрыты с самого начала. Из всех вариантов развития шаблонного сюжета о том, как молодой человек приезжает в зловещую лечебницу («Остров проклятых» Скорсезе, «Обитель проклятых» Андерсона), Вербински выбирает самые шаблонные. На каждом ветвлении лабиринта, где один путь ведёт к приключению, а другой — в тупик, он всякий раз предпочитает тупики. Затянувшаяся шахматная партия не вызывает интереса ни у игроков, ни у зрителей. Перемещения героев бессмысленны. Кто-то украл коня. Отчаявшись, авторы смахивают с доски все фигуры, превращают финал в необузданную оргию огня и хаоса, — кажется, впервые делают то, ради чего на самом деле собрались. А ведь буйный нрав фильма проглядывал с самого начала: Ханна, героиня Мии Гот, нет-нет да сбросит личину невинной простушки и выглянет из ванны с угрями в обличье зловещей обольстительницы.

Вербински и Хэйс настаивают на том, что источником идеи послужил не Скорсезе, а Томас Манн и роман «Волшебная гора». Даже если Вербински не лукавит, он отнял у Манна самую обаятельную часть: иронию. Старики-пациенты, которые в «Волшебной горе» шутили, интриговали и развратничали, в «Лекарстве от здоровья» становятся безликими мертвецами с впалыми глазами. Джеймс Дехан, исполнитель роли Локхарта, напоминает потускневшую копию Леонардо ДиКаприо из «Острова проклятых». Вольмер в исполнении Джейсона Айзекса — предводитель концлагеря, лишённый человеческих черт. Его любовь избрала жертвой женщину, которую он не вправе был любить; с тех пор от чувства не осталось и следа — да и от человека сохранилась лишь пустая оболочка.

Обыденность для Вербински так страшна, что заставляет исцеления спасения где угодно, — даже в чане с угрями. Он не противопоставляет потребительский мир изоляционизму, а уравнивает их. Зачем избавляться от врачей-убийц, когда на воле тоже нет надежды? Только у Локхарта есть шанс спастись, ведь он способен полюбить существо, выращенное не для жизни, а ради смерти. Локхарт и Ханна открывают ворота замка и попадают в царство абсолютной свободы. Они бегут туда, где можно без конца гнать на велосипеде по горной дороге, где в лицо дует ночной ветер, а спуск никогда не сменится подъёмом. Безумие — вот настоящее лекарство, избавляющее и от гнета корпораций, и от пут маньяка, помешанного на бессмертии.

6 мая 2017 | 21:09
Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Поиск друзей на КиноПоиске

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...