всё о любом фильме:

dobrynya nikitcich > Рецензии

 

Рецензии в цифрах
всего рецензий234
суммарный рейтинг8834 / 8647
первая19 февраля 2009
последняя7 июля 2017
в среднем в месяц3
Рейтинг рецензий


 




Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Все рецензии (234)

Миру, которого от физического рукоприкладства удерживают только здравый смысл и чей-то чих, отчаянно нужны шпионы, о чем он заявляет всеми доступными ему средствами. В 2015 он надорвал глотку «Кингсменом», «Шпионом», «Спектром» и, собственно, «Агентами А. Н. К. Л.». Ричи занял стратегически верную позицию ретро-шика, где не нужно фиглярствовать (см. Вона), не нужно доказывать, что банановая кожура действительно смешная (см. Фига), а отсутствие нишевой конкуренции с Мендесом и вовсе, казалось, распахнуло перед Ричи двери к бокс-офису зрительской любви. Ненавязчивая пиар-компания, приятный по именам актерский состав и шлейф былых побед режиссера, утончающийся с каждым новым его релизом — «Агенты» должны были стать фильмом из разряда тех, которые обязательно «заходят», обустраиваются и обеспечивают сиквел, на что недвусмысленно намекает финал картины. Но что-то пошло не так.

Ричи снял фильм по заявкам трудящихся с локомотивным дуэтом двух очень привлекательных, так себе харизматичных и отнюдь не щедро одаренных актерски Кавилла и Хаммера. Как итог: умиление женской аудитории и псевдо-гордость российского зрителя — мол, вон какой bolshevik на экране красуется, да-да, мы такие! Выходит, кого-то Ричи все-таки купил своей ретро-клоунадой, хотя похвала лишь за внешнюю привлекательность каста едва ли менее уничижительна, чем полноценная критика. Ведь англичанин снял плохой фильм. Началось все с охоты за диском, что в качестве краеугольного камня сюжета выглядит неуместной отсылкой к современным шпионским опусам, когда образу пятидесятилетней давности вполне достаточно просто бомбы или любого оружия массового поражения; продолжилось совершенным отсутствием юмора, как текстового, так и ситуативного, за исключением, пожалуй, одной-единственной сцены; вишенкой на торте стал кошмарный мискаст Викандер, обнаруживающей удивительную топорность и совершенное отсутствие актерской тонкости. «Агенты А. Н. К. Л.» были бы прекрасной глянцевой фотосессией, растасканной на заставки для телефонов — бездушный образ, отфотошопленный и прилизанный, смотреть, но не всматриваться. Весь хваленый ретро-шик — что фильтры в Инстаграмме: разукрасят и мусорный бак, но зачем, спрашивается, нужен разрисованный мусор?

4 из 10

7 июля 2017 | 13:59

Сев в режиссерское кресло DC-локомотива, Снайдер получил на шею медаль того избранного, что был, кажется, призван объединить разрозненных героев издательства в единым могучий кулак. У медали, как водится две стороны — сюжетная и функциональная. Сюжетно «Бетмен против Супермена» повторяет конфликт «Человека из Стали» — мессия и человек, бог и сверхчеловек — только на место прагматичного генерала Зода приходит психопатичный Лекс Лютор. Аргументы остались прежними, христианской символики стало еще больше — вполне себе обыкновенный сиквел. Но тут на передний план вышла сторона функциональная, а именно запуск механизма Лиги Справедливости, для чего фильму оказался нужен Бетмен со стремящейся к нулю мотивацией, незавершенными гештальтами и новым Альфредом. Снайдер примерил роль своеобразного демиурга, попытавшись сотворить киновселенную за один день, читай фильм — амбициозно, учитывая, что Богу понадобилось в семь раз больше времени, чтобы создать землю. Будучи прежде всего визионером, ему не удалось связать воедино сынов двух Март: оба героя кружат по непересекающимся орбитам целей и задач, и дело здесь не в порезанной театральной версии — она лишь то зеркало, что не виновато в кривой роже смотрящего.

Вряд ли Снайдер получил бы столько негатива в адрес своей работы, если был бы честен: он снял не художественный фильм, но высокобюджетную рекламу потенциальных возможностей киновселенной DC: смотрите, у нас будут Флеш и Аквамен, у нас будет своя Лига, а в сольнике о Чудо-Женщине появится Крис Пайн; у нас будет не хуже, а то и лучше, чем у сами-знаете-кого. Если представить все объявленные проекты DC сериалом, то фильм Снайдера — это пилот, призванный заразить энтузиазмом на весь сезон. Фанаты, думается, оценили и Миллера, и Момоа, однако это не отменяет того факта, что задуманные пасхалки обернулись протухшими яйцами, которыми создателей же и закидали, а преуспевающим конкурентам этот выпад — что слону дробина. Есть вероятность, что проект принесли в определенную жертву всей киновселенной, и значимость «Бетмена против Супермена» откроется чуть позже в контексте остальных историй героев DC-пантеона, оказавшись заявленной зарей новой супергеройской моды, однако так ли это на самом деле мы узнаем только в следующей серии, и спаси нас всех Момоа, если она окажется столь же удручающей.

4 из 10

13 января 2017 | 14:19

2008 год, обстановка следующая: польстившись на относительный успех перезапуска истории Брюса Уэйна, DC провалили воскрешение Супермена, оставшись с единственной — но какой! — игральной картой на руках. То, что сегодня называют отличительной чертой стилистики студии — мрачность и реалистичность — имея в виду потенциал для киноадаптаций, было впервые использовано именно Ноланом. Можно гадать, было ли решение сделать повествование столь суровым без малейшего намека на шутку-юмор продиктовано производственной необходимостью избавить комиксы от репутации шутовских баек для гиков разных возрастов (вспомнить предыдущий фильм о супергерое с ушками «Бетмен навсегда», прослезиться и никогда больше не приближаться к супергероям) или творческим порывом, но его значимость исключительна. Нехитрый, но действенный психологический твист: если зритель ругается на несерьезность, накорми его ей до отвала, заставь думать, что смотрит взрослое кино о взрослых же людях, а не о клоунах в латексном трико. «Темный рыцарь» напоминает одну из серий любого полицейского процедурала или сюжетную арку целого сезона, действие которой происходит в Нью-Йорке или Чикаго. Нарочитая реалистичность превратила фильм в городскую легенду с известной долей условности, переходящую из уст в уста в разных интерпретациях, но с неизменным посылом.

Дабы совсем уж не наводить преждевременного страха, в заглавие вынесен говорящий и вполне себе романтичный образ рыцаря, задающий тон всей истории: Бетмен будет спасать даму, сражаться за малую Родину и отвешивать кулачные комплименты на турнирах уличных разборок соперникам разной степени важности — Нолан, подобно менестрелю, живопишет путь героя к его главному оппоненту. Нет, не к Джокеру — к страху. Маньяк в пугающем клоунском гриме служит впечатляющим напоминанием, что всех спасти нельзя, что нет подвига, искупившего бы все грехи Готэма. И есть подозрение, что будь среди локаций DC Голгофа, Уэйн бы на нее не взошел. Нолановский Бетмен обладает отличительным чувством справедливости, прямо пропорциональным желанию творить ее собственноручно — он любит закон в себе и себя в законе. Бешеный пес анархии Джокер, идеологически покореженный Двуликий и слишком хорошая девушка Рейчел — суть разные грани геройского нарциссизма летучей мыши. Черно-серая палитра традиционных догматов Готэма запестрела пятьюдесятью оттенками, различимыми лишь в мраке городского беззакония, ибо «Темный рыцарь» — это хроника одной очень долгой ночи, когда Бог заснул на работе.

8 из 10

20 апреля 2016 | 08:22

Если вы знаете место боле романтичное, чем Карибы первой половины 18го века, то вы определенно не были на Карибах первой половины 18го века, а раз так, то добро пожаловать на ознакомительный тур, любезно предоставленный Диснеем, где к вашим услугам будут сразу два чертовски обаятельных экскурсовода. «Пираты Карибского моря» обыгрывают традиционную схему разнополярных друзей-товарищей: хороший-плохой, отпетая рок-звезда и благородный рыцарь — работает безотказно — а исключительно удачный каст Деппа и Блума лишь подтвердил беспроигрышность подобных дуэтов. Сюжетно обошлось без сюрпризов — дама в беде, ее спасают отважный юноша и его напарник-дурачок, им мешают колоритные злодеи и всем вышеперечисленным нужно сокровище — но именно в этой простоте кроется гений Брукхаймера и Вербински. События «Пиратов» вполне себе стандартны для картины подобной тематики, однако если все, чего хотят зрители, это горланить удалые пиратские песни, запивая их ромом, предоставьте им бездонные бочки и подходящий аккомпанемент. Заурядные схемы и неактуальные твисты не становятся клише, а на предсказуемость аудитория ругается лишь при совсем уж топорном исполнении надлежащих элементов; не мудрствуя лукаво, эксплуатируя исключительную харизму каста и выразительность имеющихся художественных средств (саундтрек, костюмы, декорации — двадцать баллов по десятибалльной шкале), тандем режиссер-продюссер создали головокружительную историю, в которую страсть как хочется нырнуть с головой. А вы говорите «клише», словно это что-то плохое.

Подобный успех тем удивительнее, что проект вырос всего лишь из одноименной водной горки в Диснейленде. Как говорится, гены пальцем не раздавишь, поэтому «Пираты» старательно продолжают дело своего прародителя, а именно развлечение достопочтенной публики. Этот осмысленный кино-аттракцион напомнил, что в нас действительно пропал дух авантюризма, и ладно бы только к женщинам перестали на балконы лазить — даже запасы рома мало кого соблазнят на дальние странствия и сумасшедшие поступки. Именно поэтому все любят Джека Воробья (упс, капитана Джека Воробья) — он живет так, как хотел бы жить каждый второй: с куражом и придурью. «Пираты» беззастенчиво выпотрошили сундук с детскими мечтами о странствиях в компании отважных искателей приключений, подарив зрителю повод вообразить привкус морской соли на коже и будто бы действительно услышать шум капризного моря в ушах. Хорошее развлекательное кино — это манипулятивное развлекательное кино, прекрасно понимающее, на какие центры удовольствий стоит сделать акценты. Расчетливость, ловко прикрытая залихватской удалью, обеспечила «Пиратам» место в тридцатке самых кассовых фильмов США, огромную фан-базу и непреходящую зрительскую симпатию. Кто теперь скажет, что хорошие фильмы снимаются исключительно с душой?

10 из 10

12 апреля 2016 | 10:53

Когда хорошая девочка Иви, дочь жертв политических репрессий, покорно слушает сообщения узурпаторов по телевизору, а затем наивно пытается отговориться от насильников, самопровозглашенный граф Монте-Кристо решает ее судьбу в пользу борьбы, бунта и неповиновения. Своеобразное воспитание личности происходит на фоне тоталитарного беспредела, который нужно непременно прекратить, да так, чтобы даже у последующих поколений стоял звон в ушах. Однако несмотря на размах замысла, «V значит Вендетта» — все же камерная история становления собственного голоса в период общей немоты. Здесь мысль изреченная — не ложь, но единственно возможная форма сопротивления, свет в конце тоталитарного туннеля. Свобода слова и правда — синонимы, определяющие собой демократию, ради которой не жалко и с жизнью расстаться. Возможность открыто заявлять о своих пристрастиях, политических взглядах и сексуальной ориентации (сегодня кажется почти невозможным соседство слов «гомосексуалисты» и «дегенераты» в одном предложении, пусть и звучащем из уст отъявленного мерзавца) — это то, что имея не храним, а потеряв готовы взорвать все парламенты мира. «Вендетта» — пышная антитоталитарная агитка, призванная напомнить, что не так уж и давно сама Англия стояла чуть-почти у пропасти, руководимая Железной Леди Тэтчер (профсоюзные митинги, стычки с полицией, безработица, уныние). В качестве аргументов фигурируют не факты, но эмоции, генерируемые вечным двигателем споров, какие из алюминиевых огурцов сочнее.

При этом «Вендетта» загоняет себя в довольно любопытный идеологический капкан: вменяя тоталитаризму в вину превращение своих граждан в однородную биологическую массу, она, тем не менее, отрицает роль личности в истории, отдавая дань толпе. Открывающий картину монолог трагичным женским голосом популярно объясняет, что не люди стоят за судьбоносными событиями, но идеи; удел человека — согревать ближнего своего, не более. Vox Populi — истина в самой последней инстанции, тогда как конкретная личность — лишь проводник, выбираемый не то судьбой, не то самой идеей, не то и вовсе случаем. Настойчивая десакрализация отдельного человека в истории еще больше сбивает с толку, имея центром сюжета одиночку, бьющегося за всеми позабытые ценности: он не достоин даже имени, и его значимость оценивается лишь через сентиментальную призму отношения переродившейся девушки, в то время как толпа благоговейно наблюдается крушение оплотов прошлого, свято веря, что в этом есть и их заслуга. Если раньше заговорщика-неудачника знали по имени, то теперь каждый из нас — всего лишь анонимус, один из десятков, сотен и даже тысяч себе подобных. Вместо однополярного мира культа личности «Вендетта» предлагает обезличенный мир свободы, и не то, чтобы выбор был так уж очевиден.

6 из 10

1 апреля 2016 | 08:00

Если бы оксфордской теории ложного авторства Шекспира не было, ее стоило бы выдумать. Скандалы и интриги не мешали еще никому, а классикам тем паче. Собственно, Эммерих не сомневается, не доказывает, не размышляет — он безапелляционно верит в Шекспира-прохиндея, но никак не в Шекспира-гения, и всеми доступными ему ресурсами пытается убедить в этом; во многом благодаря стараниям Рейфа Сполла в этой роли режиссеру это удается. Культ, конечно, не развенчан, но визуализация предпосылок для оного вышла вполне убедительной. Солнце не появляется среди туч — оно приходит извне, дабы их разогнать; грубого, обыденного и вульгарного актера не могло внезапно осенить пятистопным ямбом с эффектом бессмертия. Тем, кстати, показательнее контраст произведений и темного времени, рисуемого Эммерихом: грязными красками, черными от чернил пальцами и поразительно смелой в безумном уродстве старостью королевы он как бы невзначай подчеркивает непреходящую значимость великих слов, кем бы они в итоге не были написаны, призванных сделать жизнь ярче, насыщеннее, драматичнее. Роза пахнет розой, неважно, Шекспир это заметил, или нет.

В тот самый момент, когда противники всяческих теорий заговора уже должны отвернуться от фильма, выясняется, что дело-то совсем не в литературе и, разумеется, не в Шекспире как таковом — на деле Эммерих рассказывает маленькую историю большого человека, а культурный подтекст использует в качестве выигрышного фона биографии, вместившей в себя раннюю потерю родителей, неугодный брак, творческое затворничество и инцест. С помощью бесхитростных флешбеков Джоэли Ричардсон по прошествии тридцати лет взрослеет в собственную мать, а Джейме Кэмпбелл Бауэр становится Рисом Ивансом, превратившим «Аноним» в свой безраздельный бенефис. Рок-н-ролльная харизма валлийца оказалась мягко растушевана костюмированностью: никакой внешней эксцентричности — только бездонная печаль в густо-подведенных глазах и тонкие пальцы, дирижирующие одному ему ведомым ритмом своих пьес. Самопожертвование как величайшая трагедия, судьба как изобретательнейшая фантазия; пусть Эммерих и недолюбливает Шекспира, но таки подтверждает: жизнь — подмостки не хуже «Глобуса», а люди играют столь самозабвенно, что диву даешься. В конечном итоге значение имеет лишь бессмертие души, а мирская суета славы и признания пусть утешает смертных.

10 из 10

30 августа 2015 | 14:39

У каждого поколения должен быть свой Элвис, все зависит от того, во что видоизменились секс, наркотики и рок-н-ролл; кроватка, холодильник, интернет? — работаем. Собственно, превратить гика в объект восхищения, поклонения и прочего культа было не сложно, благо к моменту выхода «Социальной сети» Шелдон Купер уже три года доказывал, что smart действительно is the new sexy; Финчер пошел дальше, показывая, что не только идеализированные умники способны привлекать внимание — реальные, из плоти и крови, куда как заманчивее. Пользуясь совершенно фантастическим сценарием Соркина, с пулеметной скоростью раскручивающим историю одной идеи, режиссер создал изумительную вещицу, необыкновенно искусную в деталях, акцентах, интонациях. Картина Финчера стала своеобразным подведением итогов первого десятилетия нового века, вердикт которому — показушность. Именно повальный нарциссизм позволил книжным червям и компьютерным крысам выбиться в серые кардиналы, предлагая потребителям все новые способы потешить самолюбие. Герои нашего времени, очень приятно, герои.

Однако «Социальная сеть» отнюдь не является выдержкой из биографии Цукерберга, да и к «Фейсбуку» относится постольку-поскольку; помимо поверхностной значимости, обессмертившей имя самого молодого миллиардера в поп-культуре, Финчеру прежде всего интересна человеческая подоплека этой, казалось бы, хрестоматийной истории: два товарища — одно предательство. И быть бы Саверину несомненным Иудой, если бы не столь талантливо обыгранная противоречивость протагониста. А все почему? — потому что нет сегодня четких критериев «белое — черное», «хорошо — плохо»; все размыто, расплывчато, расхлябанно. Либо сам Цукерберг неполноценная сволочь, либо он всего лишь мятущийся творец, за душу которого борются (внезапно) ангельский Саверин со своим алгоритмом познания и дьявольский Паркер с паразитирующей паранойей. Все издподвыподверта, но по-другому не получается. Главная удача Финчера заключается в четком представлении полутонов, их болезненной нарочитости, не позволяющей забыть, о чем, собственно, фильм — о нас с вами, таких же двояких, мечущихся, неприкаянных.

10 из 10

31 августа 2014 | 16:10

Убийцу-психопата казнили на электрическом стуле, но его дело неизвестным образом продолжается — в контексте режиссуры Джексона ключевое слово здесь «неизвестный», хотя надеяться на сколько-нибудь захватывающую фантастику не стоит, ибо трейдмарк здесь ни разу не показатель. Сама история напоминает эдакое вольное эссэ о маньяках, написанное школьником, предварительно наевшимся экстрасенсорной белиберды о привидениях. То, что по замыслу должно выглядеть зловещим, на деле выходит довольно нелепым, смешное — глупым; главный герой обязательно неуклюж, главная девушка исключительно любопытна, а потенциальный главгад эксцентричен до идиотии. В «Страшилах» все не в меру и все не к месту — своеобразная гигантомания, контент с приставкой «гипер». Джексону словно не хватает масштаба, который он пытается создать себе искусственным образом, преувеличивая и привирая сверх дозволенного. По рукам бы ему надавать, да кто ж допустит к телу? В данном разрезе по-настоящему своеобразным является лишь его чувство юмора, закатывающее в единый пласт Чикатило и дуркующих мертвяков — чудеса как они есть.

То, что прирожденные убийцы по Джексону окружены мистикой и сверхъестественным, неудивительно — привычки снимать реалистично за режиссером не водится; другой вопрос, что по мере просмотра становится очевидным исключительно ширменное предназначение всей фантастической подоплеки. Должно же что-то, в самом деле, прикрыть бедный сценарий, из которого соломой торчат бесполезные персонажи и дурацкие эпизоды. Собственно, непонятно, что конкретно хотел снять Джексон — историю о серийных убийцах или незатейливую байку о неудавшемся экстрасенсе, ибо если это задумывалось, как микс, то вышел он на редкость неудачным. Нумерологическая мистика, псевдонаучное бормотание об эктоплазме, заигрывание с излюбленной темой маньяков — ставок много, но не сыграла ни одна в силу общей невразумительности. О чем мы вообще говорим, если в желании смешать как можно больше жанров и тематик новозеландец едва не дошел до трибьюта «Привидению» Цукера, а ведь Джей Фокс отнюдь не комик уровня Вупи Голдберг, да и Альварадо едва ли способна соперничать с молодой Мур. Оно понятно, что даже Москва не сразу строилась, а собственный почерк выкаллиграфируется только через подобные закорючки, но лучше сомнительное удовольствие «Страшил» оставить кому-нибудь другому. Врачам, например.

5 из 10

22 апреля 2014 | 18:26

Никто так не пиарил исторические перипетии родного шестиугольника, как сплетник Дюма-отец; при этом также никто не наводил тень своих выдумок на плетень достоверных фактов с такой простодушной искусностью, как все тот же папаша Дюма. Взявшись перенести на экран «Королеву Марго», Шеро поступил исключительно эгоистично: кто кому друг, брат, сват, кто вообще тогда правил? — со своей режиссерской колокольни он и не думает вводить непосвященных в курс дела, сразу запуская руки в месиво имен, титулов, интриг и заговоров. Ему-то, как французу, и так все ясно, а остальным необходима определенная подкованность в том, qui est qui, дабы вдумчиво следить за происходящим. События, предшествующие расправе над гугенотами, лихорадочны, неразборчивы и показательно беспорядочны, и, несмотря на дальнейшую относительную прямолинейность, первозданный хаос остается основной характеристикой картины. Увязнув по колено в происходящем и не питая особой надежды на историческую справедливость, остается полагаться разве что на свою сенсорику, ибо «Королева Марго» есть кино исключительно чувственное, апеллирующее не к интеллектуальной заинтересованности в конкретном событии, но атакующее устоявшееся понятие эстетики.

В самом деле, Шеро создает альтернативный 1572 год, параллельный реальному: в то время, как в Европе давно уже цветет Ренессанс, он изображает едва ли не темное, животное Средневековье. Грязная плоть главенствует над пышными нарядами, Лувр полон не роскошного убранства, но сырости и серости, что темница. Это не экранизация в строгом смысле слова, ибо от произведения там осталась лишь основная фабула. «Королева Марго» есть мрачная фантазия контрастных цветов о Варфоломеевской ночи и ее последствиях, полная образов, но не фактов: прекрасная Марго-Аджани, как призрачная надежда на способность красоты действительно спасти этот бренный мир, демоническая Медичи-Лизи, воплощенное зло под личиной матери, болезненный Карл-Англад — грандиозное полотно, где линии намеренно размыты. Если бы историю преподавали языком ощущений, мы бы в первую очередь знали о смраде гниющих трупов и об удивительной красоте пятен крови на белом платье, а сумбур рассказа казался бы единственной возможностью поведать о пандемии религиозной чумы. Реальность так часто уступает вариациям на ее тему.

8 из 10

23 декабря 2013 | 21:03

Почивать на лаврах заслуженного успеха — дело, безусловно, приятное, пытаться его повторить — неблагодарное, развить — это по-нашему; тем более, когда материал благодатнее некуда. Коламбус вновь продемонстрировал свою предрасположенность к пересказу написанного пером Роулинг — собственно, основной пласт работы был выполнен в первой части: игрушки, прибитые к полу, показали, Волан-де-Морта во всех смертных грехах и заклинаниях обвинили, цитадель волшебного добра и обитель магической добродетели Хогвартс декорировали. Вторая часть больше обращена к деталям новообразовавшейся вселенной, доказывая жизнеспособность придуманного англичанкой мира. «Тайная комната» в принципе является более сюжетно насыщенной, интригующей и, барабанная дробь, мрачной, при этом рационально используя козыри «Философского камня»: та-та-та-та-та-та-та-та™ Уильямса все так же заставляет машинально искать взглядом летящую сову, а Хогвартс по-прежнему предстает идеальной песочницей для реализации фантазии. Солидное актерское пополнение в лице Брэны и Айзекса, Уолтерс и Уильямса (еще одного, но другого) — серьезные все люди — укрепило франшизу в своих амбициях, а отсутствие ножниц у сценаристов ликвидировало угрозу первой же претензии фанатов — «Не по книге! Варвары! Изуверы!».

Забавно, но фильм несколько подкосила именно побуквенная раскадровка, превратившая его в нечто весьма затянутое; многие сцены длятся дольше приличного, а книжная резвость деградировала до въедливой педантичности — скромнее нужно быть в вопросах хронометража, скромнее. Тем более, когда двое из трех главных героев обладают завидной поленьей сущностью: «Тайная комната» убедительно продемонстрировала главенствование в тройке обаятельного Гринта, в то время, как его товарищ Рэдклифф продолжает удивляться увиденным чудесам, с той лишь загвоздкой, что в доступном ему мимическом спектре это выглядит идиотски; Уотсон же вообще… девчонка, без комментариев. Очарование новизны ушло вместе с первой частью, так что на голом энтузиазме зрителя не возьмешь. Второй фильм Поттерианы каноничен полным перенесением первоисточника на экран, но таки зануден и возмутительно невозмутим в своей степенной медлительности. Любое колюще-режущее средство (поговорочный топор вполне сгодится), и брюки превращаются если не в шорты, то хотя бы в симпатичные бриджи. Однако, вынеся за скобки вопрос модной длины, «Тайная комната» определенно удалась — та-та-та-та-та-та-та-та™, совы уже вылетели.

8 из 10

10 ноября 2013 | 00:30

Смотрите также:

Все рецензии на фильмы >>
Форум на КиноПоиске >>




 

Поиск друзей на КиноПоиске

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...