всё о любом фильме:

Anna_Rum > Друзья

 

Друзья в цифрах
всего друзей6
в друзьях у8
рецензии друзей1970
записи в блогах-
Друзья (6):

В друзьях у (8):

Лента друзей

Оценки друзей

Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Название, пожалуй, выглядит провокационным и, по-моему, сразу требует разъяснений, а главное вписывания в контекст, хотя бы в контекст данной рецензии. В ней я попробую рассмотреть фильм «Меч короля Артура» через призму вульгарно понятого и сегодня ставшего общим местом подхода к фрейдистскому учению, шире — через «как бы» современный взгляд на развитие, обоснование поступков и вообще психологическую жизнь индивида. Как явный дилетант в знании и понимании фрейдистской да и других психологических школ, все же считаю себя в праве апеллировать к подобным широким понятиям, так как — контекст здесь совсем не они, а их представление в том, что принято называть обыденным сознанием. Последнее добавление — мои личные желания, разумеется, не стоят в стороне при написании этого текста, глупо гарантировать читающему беспристрастность и какой-то объективный анализ (такого часто ждут от рецензий).

Одной из самых серьёзных проблем почти любого фильма считаются логические несостыковки, недостаточное обоснование действий персонажей и прочие сценарные дыры. Тут важно два момента: сценарные и слово «считаются», потому что нет никаких оснований считать фильм с плохим сценарием — плохим фильмом. Кино в своей сути больше похоже на сон, логика которого редко бывает нам доступна. В кино, как таковом, важно изображение, а не то, что с этим изображением происходит. Важно не потому что мне так хочется, а потому что именно оно и составляет онтологию кино, способ же организации — вторичен и служит скорее целям заработка денег. «Меч Короля Артура» — кино массовое, его нужно продавать. Но Гаю Ричи удалось избежать диктата текста и при всей своей явной коммерческой подоплеке, данный фильм почти все время остается по преимуществу именно фильмом.

Изображение довлеет над историей, «Меч короля Артура» надо именно смотреть, а не пересказывать его. Банальным образом на это намекают постоянные микроповествования, вплетенные в ткань фильма. Я про истории, которые периодически рассказывают персонажи, при этом они (истории) тут же визуализируются. Тонким образом на это намекает сама тема фильм — известнейший миф. История короля Артура настолько общее место, что может выдержать любую трактовку, главное соблюсти формальные требования (обязательно наличие меча в камне и круглого стола).

Проще говоря — Гаю Ричи почти неважно о чем его кино, я имею в виду на уровне сценария, текста и прочих смысловых дополнительностей, которые сегодня шлейфом тянутся за любым фильмом. Прелесть «Меча короля Артура» в его киношности, в уникальном решении мира картины. В бесконечных визуальных «штучках» ради них самих, в самоповторах и самоцитировании. Сквозь скучную и банальную историю проступает любовь к кино, к самому процессу съемки. Именно этой любви почти всегда не хватает голливудским блокбастерам, которые стали слишком схематичны и являются кино скорее по привычке, чем по своей природе.

Откровенность, с которой подан фильм, очень помогает в раскрытии его «слабых сторон». Когда плевать на сценарий и, тем не менее, он должен быть, выбор падает на очевидные, понятные и общие вещи. И тут я возвращаюсь к вульгарно понятому Фрейду. Очищенная история «Меча короля Артура» — это развитие и якобы разрешение эдипова комплекса. Будущий король Артур травмирован в детстве смертью родителей. Травма ведет его на протяжении всего пути, и только следование пути даст Артуру его самого. Тема предопределённости детскими травмами просто зашкаливает в фильме. Меч легко представим как метафора фаллоса. Такой же метафорой, даже еще более явной, является темная башня, которую постоянно строит антагонист героя. При этом: чем башня больше, тем и сила больше. Если припомнить очевидные инцестуальные сцены (убийство дочери), банальные образы смерти (магическое облачение Джуда Лоу) и женщину-мага, на которую (и тут почти не метафора) «встает меч», — получаем готовый набор ингредиентов, по которым смысл фильма легко читаем и открыт. И при таком подходе можно наблюдать лишь скучнейшее мерение письками на фоне красивых древнеанглийских пейзажей. Фаллос торжествует в финальном кадре (меч на переднем плане, солнце позади меча).

И все же торжествует в этом фильме — стиль и форма. Гай Ричи будто берет смысл с первой полки, снимая совершенно дурацкие сцены типа финальной драки. На уровне текста и обывательских трактовок — этот фильм жалок, он провисает и вообще не дает ничего нового. Но рассмотренный на уровне кино он теряет свою банальность и становится зрительно интересным. Разумеется, в процессе восприятия сложно отделить одно от другого, но как только ты откидываешь смысловые ожидания и начинаешь прощать многократно пережеванные поп-культурой темы, перед тобой встает авторский фильм. И здесь вопрос его оценки уже переходит в область со-направленности автору. Так что в сухом остатке «Меч короля Артура» — это для любителей Гая Ричи (для особо «тонких» могу добавить — «истинных» любителей).

14 мая 2017 | 11:42

Самолеты в кино вообще снимать выгодно. Не в финансовом плане, конечно, а в чисто эстетическом. Всегда есть возможность показать красивые облака или взгляд с высоты. Постоянно присутствует некая опасность для жизни, а замкнутое пространство — неисчерпаемый источник конфликтов (будь то орущий ребенок или же грозный бородатый террорист). Разумеется, и авиакатастрофа — событие киногеничное. В этом плане «чувство кино» не подвело опытного режиссера Клинта Иствуда. А вот во всем остальном фильм «Чудо на Гудзоне» оказался весьма слабым.

Уже читая синопсис я почувствовал какую-то анти-киношность предлагаемой истории. Фокус повествования направлялся не на само «чудо», а на его расследование и главным образом на «совершателя чуда» — пилота Салли. Но все это не казалось сильной проблемой потому что: во-первых, Том Хэнкс, который может справиться с любой статичной роль, а во-вторых — Голливуд, где даже на основе скучных фактов могут сделать прекрасное кино. Том Хэнкс справился, Голливуд смог, кино не получилось.

Клинт Иствуд будто не знает как ему разворачивать историю. С самого начала смущает ненужная рваность повествования. Все эти кошмарные сны и грезы наяву, неожиданные флэшбеки, непоследовательная череда событий — остаются просто набором приемов, которые разбавляют скучное кино, делая его интересным искусственно. Вообще я бы данный фильм назвал фильмом банальных приемов, которыми маститый Иствуд замечательно владеет. Зрителю тут предлагается вторичное кино, где он не переживает непосредственно происходящие на экране события, а считывает знакомые ходы и переживает память о них из других виденных фильмов.

Да, «Чудо на Гудзоне» для насмотренных. Хотя местами фильм скатывается в настолько плохую режиссуру, что даже этим «насмотренным» нечего чувствовать. Прежде всего, это касается разговоров Салли с женой. Ведь это жена «вообще», — никакой конкретики, никакой самостоятельности у неё нет. Салли кладет трубку и жена исчезает, она не существует за рамками кадра, он лишь плохая конструкция, нужная для того, чтобы придать фильму мелодраматический эффект, лишняя, а главное глупая. Тот же самый прием плохого конструирования отчетливо виден в персонажах третьего плана. Абстрактная бабушка-пассажир на кресле-каталке, опаздывающие на рейс люди (куда же без них) и разговаривающие про бейсбол спасатели на вертолете. Зачем они введены именно так — понятно, Иствуд стремится к реализму. Пытается создать, что называется, живую жизнь. Вот только не выходит.

Сцена спасения вообще вызвала недоумение. Видимо, задумкой было создание контраста между паникой пассажиров, которые по непонятным причинам прыгают в холодную воду, и слаженной работой спасателей, а главное — пилота Салли. В итоге получилась кино-каша из наполовину немотивированных поступков и назывной драматичности. Эта сцена полностью нейтрализует смысл слов сказанных Салли в конце, — мол все спасение это общая заслуга, а не только его личная.

Таких примеров назывных сцен и кадров — можно привести еще много. Кроме своей пустотности в киношном плане, они тянут за собой и смысловую пустотность. Поэтому и переживания и проблематика героя остаются условными. Чисто по-человечески жалко невинного пилота и так же понятны его сомнения (кто из нас не ошибался?), но в целом эти чувства вызваны не фильмом, не способом рассказывания, а нашим социальным опытом. Любое искусство, обычно к такому опыту и взывает, но и само оно должно этот опыт обогащать, а не только на нем паразитировать.

Эмпатия к Тому Хэнксу возникает, и именно к нему, а не к его герою. Потому что когда хороший актер окружен столь плохим миром — он остается всего лишь актером. Том Хэнкс, как мне кажется, смог бы сыграть Салли и на фоне белой кирпичной стены. Возможно, это было бы даже лучшее решение, чем предложенное нам Клинтом Иствудом.

Из плюсов фильма остается только тот, что заявлен в начале рецензии — самолеты. И еще сцена в суде. Единственно интересная, несущая в себе хотя бы зародыши смыслов. В какую потрясающую метафору можно было развернуть это разбирательство с просмотром имитации полета, и прослушиванием записей черного ящика. Столкнуть реальность, которую создает человек с реальностью машины. Эта проблема, конечно, присутствует, но она быстренько разрешается проникновенный монологом Тома Хэнкса, а пафос снимается обязательной шуткой, к слову весьма неплохой.

От старости или нет, но Клинт Иствуд снял очень вторичное кино, выезжая на одном мастерстве. С другой стороны, не зная тонкостей работы над фильмом, такое утверждение слишком сильное. Но вот что фильм устарел еще до выхода — это несомненно.

4 из 10

18 сентября 2016 | 12:31

Возможно, что прочитав название рецензии, кто-то приготовится увидеть здесь психологические или психопатологические разборы фильма. Хочу сразу отметить, что этого не будет. Словам «замещение» и «вытеснение» я придаю скорее физический смысл. То есть случай, когда одна вещь вытесняет из пространства другую и потом становится на её место. В фильме Зайдля вытесняется главная героиня, которая, по-моему, вполне может ассоциироваться с Европой. Замещается же, в душе героини, одна любовь другой. Любовь к мужу, любовью к Иисусу (а совсем не к Богу, тем более к абстрактному Богу).

Но для начала — стоит уделить несколько слов всей трилогии, «Вера» из которых, на мой взгляд, самая сильная, четкая и выверенная часть. Очевидно, что для Зайдля главными в фильмах являются героини. Не окружающая обстановка и не способ подачи материал. Хотя последний — узнаваемый и фирменный стиль режиссера. Холодная, отстранённая, лишенная динамичности и крупных планов визуальная сторона фильма — не форма, которой необходимо слепо следовать, а способ более тонко или даже — точно рассказать зрителю о героинях. А объединяет их — полное отсутствие рефлексии и если огрублять их можно назвать социальными автоматами. Это, конечно, снимает с героинь большую часть ответственности и переносит её либо на зрителя, либо куда-то в пространство, так как Зайдль лишь фиксирует, что совсем не умаляет его заслуг как художника (смотришь и осознаешь — «да это же игровое кино!»). И пусть это будет общим местом, но трилогия Зайдля выступает как некий приговор современной Европе. Которая ищет веру, надежду и любовь в сексе. Рай телесных наслаждений и наказаний, который никому не приносит спасения и счастья.

Но вернемся к «Вере». В фильме очень важен сюжет, то есть порядок событий (некоторые из которых остались за кадром). Режиссер очень скупо, но в тоже время ярко дает нам представление о том, что же произошло и происходит. Жила себе некая Анна-Мария с мужем мусульманином, стирала ему трусы с носками, удовлетворяла в постели, делал рентген в лаборатории, в общем-то жила неплохо. Только муж выпивал. А потом он куда-то уехал от любимой жены. Прошло два года и… начинается фильм Зайдля. Все это не мои домыслы, так как каждый приведенный факт можно почерпнуть из фильма.

За два года Анна-Мария почему-то стала ярой католичкой и борцом со своим телом. Отпуск она тратит на молитвы и проповеди для эмигрантов и других заблудших душ. Из своего двухэтажного белоснежного дома, она ходит в трущобы и захламленные квартиры, чтобы молиться статуе девы Марии. Потом неожиданно возвращается полупарализованный муж, который не хочет понять новое увлечение жены (Хочу отметить виртуозно сделанные диалоги «неслышания» друг друга). Муж требует физической близости, а затем следует знаменитая сцена сексуального действа Анны-Марии и распятия. Череда событий восстановлена и она важна, так как давайте не забывать, что на экране не люди, а социальные автоматы.

Отдельно остановлюсь на последней сцене, которая, как в любом хорошем фильме, — самая важная и раскрывающая суть. Увидев её, мне стал понятен весь фильм целиком. Итак: героиня говорит с распятием (и ждет ответа), героиня ругает распятие, плюет на распятие, бьет его, плачет, а потом нежно обнимает.

Если это не сцена про двух (один из которых слишком молчалив) влюбленных, в самом простом и бытовом смысле этого слова, то видимо я ничего не знаю про отношения. По крайней мере в моей жизни такие сцены бывали.

Вот и выходит, что этот фильм вовсе не о вере и тем более не о Боге. Так и хочется написать — о любви, но это будет преувеличением. Он просто о замещении. Когда любовь (все же буду использовать это слово), в том числе и физическая, к мужу, просто заместилась любовь к Иисусу. Иисусу как к мужчине, а не как к абстракции, спасителю или чему бы то ни было. Мне очевидно, что данное чувство не может является верой, так что выходит эта картина о том, что верой НЕ является. Проецируя данную логику на всю трилогию: «Рай:Любовь» — о том, что не является любовь, а вот про «Рай: Надежда» — подобного сказать не могу (разбор этого фильма не входит в задачи рецензии).

Сложно сказать требует ли вера осознанности, видимо требует лишь в том смысле, что ты должен понимать, что веришь. То есть её нужно просто отличать от всего другого. Анна-Мария не отличает, значит веры у неё нет. Зайдль оставляет за рамками фильма возможность настоящей веры, но констатирует её отсутствие внутри него.

С замещением разобрались, теперь приступим к вытеснению. Муж мусульманин, который все свободнее и свободнее ведет себя в доме. Он скидывает на пол распятия, убирает в комод иконы, бьет и пытается насиловать жену. Хочет преобладать не только физически (с чем у него проблемы), но и морально. С удивительной точностью Зайдль из стерильного дома Анны-Марии делает гнездо неудавшегося брака. И все благодаря мелочам: чуть сдвинутое кресло, небрежно откинутое одеяло и возможно даже пыль на ковре. Быт часто незаметен и в тоже время — всеобъемлющ. Так постепенно быт «приезжих» проникает, а потом и вытесняет собой быт «местных». Физически в фильме также происходит вытеснение — Анна-Мария из своей спальни перемещаться в молельную комнату, поближе к любимому мужчине, дом же все больше оказывается под властью мужа.

В какой-то момент просмотра мне показалась, что главной задачей фильма было раскрытие именно этой проблемы. Без толерантности, напускной жалости и мультикультуризма, но при этом не скатываясь в глупую критику и поверхностные рассуждения. Получилось шире: о постепенном замещении одних социальных автоматов другими. Просто приезжие более активны, европейцы же все пытаются найти какие-то абстракции, там где их быть не может. Одно тело побеждает другое.

Зайдль не пессимист, хотя на месте антиевропейских идеологов, — я бы взял его на вооружение. К сожалению, при таком подходе исчезнуть все тонкости. Потому что, в конечном итоге режиссер жалеет своих героев, он полностью понимает их и хочет, чтобы и они поняли себя. Ведь издеваться и ненавидеть слабых и неосознающих могут лишь такие же слабые и неосознающие.

Трилогия Зайдля начинается (Рай:Любовь) со сцены, где больные слабоумием или чем-то похожим люди катаются на аттракционе сталкивающихся машинок. По-моему это образ того, как автор видит современным мир. Идиотов нельзя ругать за то, что они идиоты, но при этом жалеть их никто не запрещает.

9 из 10

16 августа 2016 | 20:01

Один из лучших фильмов, виденных за последнее время, — не из зрелищных, не исторической тематики, не нашумевших и снятых еще в прошлом десятилетии.

Теперь я отчетливо понимаю, почему мне нравится Райан Гослинг, какой потенциал я видела в нем даже в проходных фильмах. Он — большая умница. Для меня всегда серьезный показатель — то, как актеры играют людей необычных.

«Не совсем нормальный» — я не хотела бы так называть главного героя, хотя вся его жизнь действительно не попадает в сетку нормальной. Парень совершенно асоциальный, у него нет друзей, девушки, никакого общения — и будущего. Ему, пожалуй, повезло жить в маленьком провинциальном городе, иметь старшего брата, заботливую невестку и терпеливых, понимающих соседей. Концентрация доброты в этом городе, возможно, высочайшая по стране. И хочется знать секрет, как жителям города это удается, чтобы потом как вакцину распространить по миру, делая людям прививки доброты.

Советую всем, очень искреннее кино.

8 из 10

27 мая 2016 | 09:08

К этой рецензии я подхожу с особым трепетом. Причин три. Во-первых, отдав просмотру много времени, хочется адекватно отобразить мысли по поводу увиденного. Во-вторых — сериал закончился в 2010-м и желающих читать на него рецензию будет немного, а кто все-таки рискнет — точно не должен быть разочарован. В-третьих (это самое главное) сериал изменил мой взгляд на мир, пусть не сильно, но изменил.

LOST став культовым явление в поп-культуре успел обрасти всем, чем ему положено: фанатской базой, кучей побочных маркетинговых продуктов, дополнительными материалами, и, конечно армией ценителей и такой же армией хулителей. Разумеется, есть общество избранных, чье понимание — самое верное, и другое такое общество и третье и так далее до бесконечности. Но это на самом деле не интересно, скучно и никому не нужно — кроме владельцев исключительных прав на LOST. Да и никакого непосредственного отношения к сериалу не имеет. В сущности данная рецензия пишется только для одного — дать ответ на вопрос о чем же был LOST. И я берусь утверждать, что у него есть четкая, конкретная, простая и… не очень привлекательная идея. Но она, конечно же, будет в конце. А пока попробуем разобраться с недовольными.

Читая отрицательные рецензии на Кинопоиске (обычно они самые интересные), приходишь к предсказуемому выводу и «обиженной» формуле. Что это вы братцы-создатели накрутили, накрутили и ни черта в итоге не рассказали. Глупая обида ребенка, который думал, что ему обещают конфету, а получил питательную кашу. Ключевое тут — «думал, что ему обещают», а не «обещали».

Можно долго и нудно, чуть ли не академически рассуждать о повествовании в современном кино и почему вдруг сюжетный ход стал таким важным. Боязнь спойлеров — какая-то беда современного зрителя. Если вы думаете что интрига — самое главное — отройте театральную афишу любого большого города. Уверен, там будет и Чехов и Шекспир. Значит, на эти пьесы люди идут совсем не затем, чтобы узнать — «кто ухандохал папашу Гамлета» или «зачем висит ружье». Никто, конечно, не отменяет классических законов драматургии, но сводить все к одни только тайнам очень уж инфантильно и прямо скажем — узко.

Вроде в Даосизме путь гораздо важней конечной точки, и вообще путь — единственное, что существует. Впрочем, это не совсем про LOST. Ему скорее подойдет более близкое европейцу высказывание Сократа: «Я знаю, что ничего не знаю».

Второй тип людей, которые меня поражают своим отношение к LOSTу, — это такие составляльщики единой всеобъясняющей концепции. И от первых их практически ничего не отличает. Они упорно ищут ответы, читают тонны текста в интернете, ища тайные неснятые/непоказанные моменты или пьяные исповедальные интервью сценаристов про белых медведей и кроликов. И все из-за того же самого чувства не полученной конфеты. Будто ты ешь кашу с аппетитом и надеешься на дне тарелки обнаружить её — восхитительно вкусную и только для тебя припасенную.

Но не надо забывать про некоторые нюансы. Во-первых, сериал делали люди, и долго. Могут быть ошибки, несостыковки и прочие шероховатости. Второе — на самом деле ничего, кроме показанного в сериале, нет. Есть, конечно, мистические демиурги-сценаристы. Но кто из них более каноничен? Кто, так сказать, полностью отвечает за созданный мир LOSTa? Все их постфактум сказанные слова ничего не стоят. Это как перчить себе язык, после того как блюдо уже съедено. Можно конечно получить эффект, но перченым будет твой язык, а не твой бифштекс.

Итак, разобравшись с первыми и со вторыми, и захватив с собой весь багаж уже написанного текста, приступаем к главной задаче. В общем-то в LOSTе есть все фундаментальные проблемы, которые волнуют людей с незапамятных времен. Скажем, различие между злом и добром. Есть у нас условно белый Джейкоб и условно черный Человек. Казалось бы как все просто, но это для ребенка. Разбирая поступки этих персонажей, попадаешь в такие закоулки морально-этических коридоров, что разница между белым и черным стирается. Это не значит, что дьявол и Бог — одно и тоже, это всего лишь означает, что разобраться кто есть кто — сложновато.

Другим краеугольным камнем для человека всегда являлась свобода воли. Герои LOSTа постоянно твердят про наличие выбора, но если внимательно смотреть — так и не ясно — существует он или нет. Случайно они стали такими или их вела твердая рука. Человечество до сих пор ищет ответ.

Что такое остров? А чем является наш мир? Теорий, что он чистилище или ад или рай, или что угодно — море. Таинственный, загадочный, описанный условным (!) языком науки. Современному человеку кажется, будто он почти проник в тайны мироздания. Только выражены эти тайны на языке математики, — такой же условной как затычка, которой в самом конце затыкают «сердце острова». Про сам остров нам не говорят ничего по-существу, не это ли прямая аналоги с нашим миром.

Не оставим в стороне конфликт науки и религии, рационального и мистического, веры и проверки. Не этим ли является вечное противостояние «Дхармы» и Других?

Теперь сложите загадки друг с другом, наложите на субъективное восприятие человека и выдайте какой-нибудь вразумительный и не примитивный ответ на главный вопрос… Кроме шутки про 42 ничего в голову не лезет. (Цифры тоже прекрасно обыграны в сериале, как нечто имеющие и не имеющие смысл одновременно).

Джон Локк и Жан-Жак Руссо тоже бились над смыслом происходящего. Они умерли. Как мы все умрем — эту непреложную истину знает каждый. Только верить в неё не хочется, очень уж она неудобна. Единственное на что нам точно дают указание создатели сериала — смерть. Они, конечно, подслащают пилюлю наличием загробной жизнью, но…

Смысл сериала, выходит, очень простой — чтобы не случилось, ты все равно умрешь, причем ничего не узнаешь толком, до конца, ничего полностью не поймешь. Это страшно и жутко. В это не хочется верить, и в таком даже самому себе не признаешься. Тут и возникают неясности, возмущенные зрители и прочие сочувствующие. Детские шалость вроде циферок или огромных египетских статуй — бледные загадки по сравнению с главной загадкой жизни. Допустим, после смерти все будет более менее хорошо. Но есть еще и жизнь. И она никогда не принесет вам истинного познания, можно только надеяться на то, что творец сам даст конфетку. Так что в контексте LOSTa высказывание Сократа можно переформулировать: «Я знаю, что ничего не узнаю».

Хотя, извините, я забыл про еще одни очень простой и хороший посыл. Любите! Любите тех кто рядом — только они приносят смысл в нашу темную и неясную жизнь

8 из 10

4 октября 2015 | 12:49

Как говорит мне опосредованный опыт и советское коллективное бессознательное — все дети в позднем СССР хотели стать космонавтами. Честно сказать это желание когда-то настигло и меня, хотя я родился уже при Горбачеве. Потом наступила перестройка и стало модно хотеть быть кем угодно, лишь бы приносило доход. Романтическая профессия космонавта в детском уме с трудом конвертировалась в денежные знаки. Что тогда происходило в Америке я сказать затрудняюсь, но будто бы что-то похожее.

Идейно-привлекательный образ космонавта новой России так и не сложился. Эта профессия встала в одни ряд с каким-нибудь физиком-ядерщиком или банальным пилотом самолета. Освоение космоса превратилось в рутину. Будто и осваивали его только для того, чтобы спутники перекачивали чрез себя трерабайты порнухи, а марсоходы постили забавные фоточки в инстаграм.

Если судить по появлению фильма «Марсианин» с позиционированием профессии космонавт (а на американский манер — астронавт) совсем все нехорошо. Новую картину Ридли Скотта легко можно определить одним простым словом — пропаганда. Только не нужно сильно пугаться этого слова, оно носит в себе и положительные коннотации. Не забывайте про пропаганду здорового образа жизнь или трезвого вождения.

Последнее время как-то мало говорят о кино как о чистой пропаганде. Многие замечают плохих русских в новых американских фильмах (внедрение образа врага) или вечное появление однополых пар в самых неожиданных местах повествования. Но все это идет как бы между строк, вторым планом — особенно не влияя ни на сюжет ни качество. В «Марсианине» тоже есть этот прием с новый друзьями китайцами (лет 10 назад это скорее всего были бы русские). Но интересен он не этим, а тем что не скрывает своих истинных посылов. Здесь все понятно, честно и открыто.

Поселений кадр фильма: будущие молодые астронавты тянут вверх руки, словно по команде. Они полны решимости, политически выдержаны и могут пошутить в самый нужный момент. Это можно сказать и про героя Метта Деймона. Проблема только в том, что таких людей не бывает. Как не бывает вечно улыбающихся Гагариных. Тем не менее у Хрущева он был. У Ридли Скотта — тоже. Каждый их них идеологически верно составленный портрет. Просто Гагарин любил и уважал начальство, а герой Деймона может послать его на ***, что конечно этой самой любви и преданности никак не отменяет.

Банально конечно тут проводить сравнение с Робинзоном Крузо, но оно очень характерное. Робинзон Крузо был живым человеком, и тоже выражал определенные взгляды своего времени. Дефо удалось вывести типологического персонажа, без ухода в схематичность. Своей книгой он по сути объяснил все последующие завоевания буржуазного строя и одним этим она — шедевр мировой литературы. В «Марсианине» были попытки превознести и поставить в центр угла науку, но увы — пропаганда скушает все!

Но самое важно — у Робинзона Крузо была рефлексия, да примитивная, да рационально-бытовая, но она была. У героя Метта Деймона даже такой рефлексии нет. Он просто существует, перемещается, выживает. Когда нужно — грустит, когда нужно — возмущается или шутит. Он даже дневник ведет не для себя, а непонятно для кого. Просто объясняет что происходит, как в низкобюджетных сериалах. И ладно бы это был и правда такой герой… Но и режиссер не выстраивает ничего вокруг него, никак нам его не характеризует, не пытается рассказать нам о нем больше, чем мы видим. А ведь у Ридли Скотта в арсенале были камеры наблюдения. На какое-то время мне показалось, что они работаю «глазом бога», но это был просто киношный прием и больше ничего. При всем уважении к актеру — самое большое сочувствие вызвала замершая картошка.

За два с лишним часа экранного времени мы увидели одну мало-мальски образную сцену. Это та, где маленький росток монтируется с огромным звёздным небом и космосом. Метафора более чем понятная. Но через 30 минут Метт Деймон со своей непритязательной улыбкой заявляет о колонизации Марса (не забываем все проговаривать словами). Потом он еще говорит, что первый заселил эту планету и прочую патетическую чушь, не забывая при этом пошутить про Нила Армстронга. Персонаж даже не меняется в конце фильма.

Впрочем, все остальные не лучше. Как когда-то писали кинокритики про фильмы сталинской эпохи, которые конечно тоже были сплошь пропагандой, — в них хорошее борется с лучшим. В «Марсианине» точно так же. И только у совсем восторженного зрителя язык повернётся назвать главу НАСА плохим человеком. Он просто немного прагматичный и скучно-занудный — как и полагается быть всем начальникам. Про картонных коллег нашего марсианина я лучше промолчу. Интерес вызвал только один чернокожий гик — любитель кофе и «Властелина Колец», но и он — просто дань моде. Сегодня ученые должны быть такими.

«Марсианин» получился какой-то уж слишком правильный, слишком хороший и приторный как вишневое пиво. По-моему это доброе стариковское ворчание Ридли Скотта плюс прилизанные воспоминания о временах, когда космос был действительно опасен, в нем водились Чужие и за тобой никто никогда не прилетит. Здесь же он в лучших традициях Голливуда провозглашает абсолютную ценность человеческой жизни (страшно представить, сколько денег стоила все эта операция по спасению), силу дружбы, а главное будто открывает новую главу в детском отношении к полетам в космические дали.

Можно бесконечно сравнивать «Марсианина» с классической «Одиссеей» Кубрика или более новым «Интерстеллером» Нолана, но все равно ни к чему не придешь. Кубрик и Нолан — задаются совершенно другими вопросами, каждый на своем уровне и с разной степенью таланта и все же задаются. Ридли Скотт не задается, он вещает. А на выходе: безупречная по форме научная фантастика говорящая только об одном — у нас все получиться и Марс будет наш. Других смыслов нет. Если в «Прометее», просто в силу привязки к вселенной «Чужого», еще приходилось что-то такое умное говорить и получалось — скверно, то тут можно не утруждать себя. Зато это более честно.

Впрочем, люди выходили с довольными лицами и может кто-то из них отправит своего ребенка учиться «на космонавта», потому что пускают на этот фильм только с 16 лет. Странно: либо стране не нужны космонавты, либо готовим модно нынче импортозамещение.

4 из 10

3 октября 2015 | 11:03

ТНТ, — чтобы не значила эта аббревиатура, сегодня она владеет умами огромной части населения России. Эту часть когда-то было принято называть молодежью. Сегодня это слово ничего не говорит, но за неимением лучшего воспользуемся им.

ТНТ — это первая часть коктейля под название «Орлеан», часть, отвечающая за его цвет и вкус, как какой-нибудь ярко-красный сироп. Сам по себе сироп больно уж приторный, нормальный человек пить его не будет, но в коктейле вроде неплохо.

Вторая часть — это так называемая чернуха или по-умному — «русское кино новой волны». Волны, которой не было никогда, но которая оставила три-четыре блеклых имени да еще замечательные передачи с Гордоном. Ну и, разумеется, отвратительную синюю цветокоррекцию.

Фильмы новой волны были грустными и безысходными, там всегда много пили водку, матерились и либо не видели просвета совсем, либо видели его в каком-то особенном национальном боге, который тоже приходил через водку. Ах да — действие там всегда происходило в русской глубинке, которая страшна своей метафизической глубиной, правда герои всегда оказывались на дне этой самой глубины. Если кто и смотрел эти фильмы в кинотеатрах, то это были люди, явно принадлежащие к элите, прямо-таки — интеллектуальная надежда страны. По крайней мере, как мне кажется, они сами о себе так думали.

На излете волны, которой не было, вышел страшный морской зверь Левиафан, — собрал призы, кассу и унес все это на морское дно, надеюсь, окончательно разбив новую русскую волну о каменный берег неприветливого российского захолустья.

Только в причудливом сне могло привидеться, что однажды ТНТ и волна встретятся вместе. Впрочем, это и привиделось в подобие фантасмагорического сна, которым пытается прикинуться «Орлеан». Постоянный сценарист Сокурова, режиссер успешной и обласканной критикой «Орды», Лядова от Звягинцева, Хаев из «Изображая жертву» и наконец балабановский Сухоруков, плюс неизвестный и что важнее — хороший актер с фактурным, но типичным лицом героя чернушных фильмов. Ух! Но что-то где-то пошло не так. Этого оказалось мало и даже натянутые на русскую полуартхаусную режиссуру ТНТшные фактуры работают слабо. «Орлеан» мог бы стать, да не стал.

В зале, в котором я его смотрел не было никого, потому что мы давно сегментированное общество. Кто-то ходит на «Самый лучший фильм» и на резидентов Камеди клаб, а кто-то пойдет на нового Сигарева, одни с удовольствием пересмотрят Брата в кино, а еще кто-то будет с нетерпением ждать когда в его город привезут новый фильм Сокурова (конечно же не на русском языке). Продолжая аналогию коктейлей — виски с колой, который пьют все или почти все, может быть только один и это, скорее всего, творения Нолана, но никак не русского кинематографа.

При всей своей пышной форме «Орлеан» вторичен. Тут нет ни одного нового персонажа, актёры просто сидят в своих наработанных ролях и все. Ну может быть кроме безупречного Сухорукого, так он и любой сериал на НТВ сможет превратить в философскую притчу.

А еще мне очень не хватило безумия. Если делать его, то, извините за тавтологию, — безумно. Никаких тут половинок быть не может. Но режиссер будто боится или ему не дают продюсеры. Да, огромный кот, да, интересные декорация, да, цирк и кровь и карлики и марихуанные косяки с последующим поеданием отвратительной столовской гречки. Но мало…

К тому же к последней трети фильм заклинивает, и он становится еще и невнятным. Потеряли даже адекватную и простую идею о воздаянии за грехи, пытаясь перевести её в нечто бесформенное и глубокое с зашитыми глазными веками и апокалиптическим сексом. А вот если бы довели и выкристаллизовали — это было бы и правда ново. Не хватает порой простого такого морализаторства, ну или сложного как в «Догвилле» (в середине фильма я его ждал, но увы).

И этот цирк. Кино, конечно, цирк обожает, что уж тут говорить. Но будто авторы не видели замечательный фильм «Шапито-Шоу», который не только смачно разобрался со всем русским кино, но и полностью закрыл эпоху нулевых, да еще и Крым сумел задеть. Шатер из «Орлена» постоянно навивал подобные аналогии. Только вот сам «Орлеан» ни с чем не разобрался и остался каким-то уродцем. Уродцем вполне симпатичным и даже умеющим вещать ветхозаветные истины и пророчествовать не к месту. Может быть даже не уродцем, а той самой обезьянкой в пиджаке, которая появляется в самом конце фильма. Может быть это была самоирония авторов или еще что-то значило, но так точно описать свой фильм в одном, да еще и последнем, кадре редко кому удается.

Так что если хотите смотреть на ряженую обезьяну — вперед, все лучше чем на тех же самых обезьян из Дома 2.

6 из 10

27 сентября 2015 | 01:23

Большинство фильмов стареют. Это, полагаю, очевидно почти каждому. Конечно, никогда не стоит путать мнение профана, для которого Метрополис — черно-белая немая чушь, с мнением опытного кинокритика. И тем не менее — кино стареет. Слишком уж сильно оно смахивает на промышленность, слишком сильно зависит от технологий и к технологиям тянется.

Но несмотря на все это, остается какое-то меньшинство действительно шедевральных картин, которые не устареют никогда. Сюда бы я поставил многие работы Мельеса, упомянутый Метрополис и… Матрицу.

Газонокосильщик, являющийся предметом данной рецензии, относиться к первой большой категории. Сегодня этот фильм выглядит как артефакт ушедшей эпохи. Эдакий «наивный» киберпанк. И только с этой точки он интересен.

Сразу отбросим все разговоры про графику. Да — сегодня она смотрится нелепо. Причем не только с технической стороны. Ведь есть, скажем, классический Doom, серые стены которого ни с чем перепутать нельзя. Это как раз пример того меньшинства, которое никогда не устареет (для несогласных у меня в арсенале есть Тетрис, Pac-Man и даже Pong).

Но не графикой единой… По всем законам Газонокосильщик должен был стать классикой, известной в широких, а не в узких кругах. Тут и угадываемая проблема будущего интернета и переосмысленная версия сверхчеловека с примесью спасителя, а так же вопрос о том какая реальность все же лучше — виртуальная или привычная. Последнее, впрочем, задано только по касательной. И не стоит забывать про неоднозначный финал, который был сделан не для того, что снять совершенно нелепое продолжение, а все же является неким предупредительным звоночком будущему человечеству. Приплюсуйте сюда Стивена Кинга, который не имеет к фильму никакого отношения, и тем не менее своей ужасной фамилией маячит где-то рядом.

Сплошные плюсы. И все же кино не дотягивает. Возможно, ему суждено было стать просто толчком к созданию выдающихся киберпанковских произведений (Матрица тоже маячит где-то рядом) или просто пищей для вдохновения на создание фильмов типа Превосходства. А возможно все дело в банальном неумении режиссера дотянуть до шедевра или хотя бы цельного кино.

Смотря вещи, подобные Газонокосильщику, четко осознаешь, что гениальная идея, которая может лечь в основу фильма не всегда даст гениальный результат. Вдруг понимаешь, что картине элементарно не хватает стиля и оригинальности. Тут нет запоминающихся костюмов, декораций, манеры съемки, а главное — режиссерских находок. Визуально все настолько обычно, что даже подражать нельзя. Газонокосильщик только косит под культовое кино, а на деле даже не понятно о чем он. 

То ли о семейных проблемах талантливого ученого, то ли о том, как из деревенского дурачка можно сделать всесильного маньяка. Может это вообще про взаимоотношения человека с Богом. Или о том, что военные разработки никогда не доведут до добра. А возможно все это о незавершенности эволюции или о скрытых возможностях человеческого мозга. А, нет — перед нами классический киберпанк с его вечной и неразрешимой проблемой человека и компьютера. А может быть этот фильм о дружбе? Неужели он просто о любви?

Такое нагромождение смыслов кому-то может показаться плюсом. И это было бы так, если бы не одно но. Ни один из этих вопросов полностью и досконально, а главное по-новому не проработан в Газонокосильщике. Все это многообразие просто бесформенно существует в картине, на подобие того виртуального мирка, который периодически возникает перед глазами зрителя.

Честно сказать, если смотреть режиссерскую версию, то одну идейку можно подцепить на крючок. Как мне показалось, автор упорно пытался сказать о том, что никогда не стоит торопиться и даже если у тебя есть все знания такое понятие как рефлексия никто не отменял. Она — вещь универсальная, не зависящая ни от технологий, ни, до определенного предела, от знаний. Но возможно не хватило автору духа или какой-то режиссерской смекалки, чтобы именно об этом прокричать во все горло. Такое высказывание сегодня бы смотрелось как нельзя актуально. Но не вышло…

В конечном итоге, создатели смогли лишь сделать некий первичный бульон из которого потом много чего появилось. И только благодаря этому они заслужили какое-то место в истории кино. Да, большинство фильмов устаревают, но это не значит что новые вырастают сами по себе, а устаревшие не надо иногда пересматривать.

Отдельной строкой (в скобках) хотелось бы сказать про Газонокосильщика Кинга и Газонокосильщика Леонарда. Интересно было бы понаблюдать за партией игры в бисер, которая связала бы эти два непохожих друг на друга произведения. У Кинга — его излюбленная иррациональность, беспардонно врывающаяся в обыденную американскую жизнь, у Леонарда — классический киберпанк. И только жуткая рычащая газонокосилка, которая то косит почти без посторонней помощи, то ездит по людям может как-то объединить рассказ и фильм. Наверное этот обыденный предмет американского быта несет в себе какой-то сакральный, пугающий смысл. А это не может не привлекать — будь то книга, фильм, или просто облагораживание муниципальной лужайки в центре города.

6 из 10

20 июня 2015 | 01:47

Не будет преувеличением сказать то, что история любого текста — это история его трактовки. И, конечно, чем текст древнее, тем трактовок становится все больше. А уж когда дело доходит до откровений… Немало копий, а то и жизней было поломано на пути прочтения священного писания. Но почему просто не оставить этот вопрос теологам и заняться более полезными вещами, чем подкидывать дровишки в огонь темы «а книга лучше». Да — книга всегда лучше (при прочих равных) просто в силу своей природы. Визуальное трактовать и сложнее, да и получается не так разнообразно. Впрочем, все равно можно. Иначе этих строчек просто не было бы. 

С первых кадров «Ноя» становится ясно, что история потопа для Аранофски просто хороший повод и материал, чтобы рассказать свою. И главное — рассказать визуально. Любые попытки выстроить логическую смысловую нить фильма, только анализируя сюжет, — обречены на неудачу. У Аранофски получилось главное — кино, все остальное вторично. Поэтому чтобы понять о чем фильм, надо постараться углубиться в эти визуальные вещи, а сюжет использовать только вспомогательно.

Крупный план герои французской новой волны называли ударом под дых. То есть это нечто, что использовать нужно редко и в исключительных моментах, нечто крайне важное. В отношении к «Ною» эта фраза звучит очень верно. Только здесь важны не столько крупные планы, сколько детали. И самая важная деталь фильма — змеиная кожа, артефакт из потерянного рая. Кожа, которую сбросил змей-искуситель и показался в своем истинном обличии.

Про эту кожу ни одни герой не говорит вслух, её значение никто не обсуждает. Она никак не влияет на сюжет, выкинь её и будто бы ничего не изменится, но именно эта «незначительная» деталь, которая появляется в фильме 4 раза, дает ключ к визуальной разгадке всего фильма Аранофски.

Уже одним фактом того, что эпичный фильм сводится к трагедии отдельного человека и даже к одной единственной детали, «Ной» выделяется на фоне голливудских картин последних лет. Но придется вдаваться в скучный анализ фильма, чтобы не быть голословным. Для начала хочу отметить, что змеиная кожа — артефакт с отрицательным смыслом. Она символизирует абсолютное зло, выведенное в отдельной и конкретной вещи (Что это зло сомневаться не приходиться, ведь это кожа злого создания). Отсюда напрашивается разумный вопрос — зачем неиспорченные люди (не потомки Каина) носят эти кожу на руке, да еще и передают её из поколения в поколение. С точки зрения логичности повествования и вообще повседневной жизни — смысла в этом нет. Но с точки зрения кино — смысл огромный.

Аранофски, нарушая законы бытовой логики, надевает (в прямом смысле слова) на своих персонажей зло. Змеиная кожа в данном случае служит меткой грехопадения. Режиссер безжалостен к своим героям — он никого не делает хорошим, праведным. Просто племя Каина — это зло открытое, зло вырвавшееся наружу, ставящее себя во главу угла и оправдывающее себя. Ной же и его предки — это добро с печатью зла, испорченный плод, который в любую минуты может сгнить.

Но и это не все значение змеиной кожи. В самом начале фильма отец Ноя посвящает его в мужчины. Символический обряд должен завершиться касанием кожи змеи. Но обряд остается незавершенным. Отца убивают, и кожа переходит во владение главного злодея из рода Каина. В этой сцене Аранофски подчеркивает особенность Ноя — в нем нет зла, за ним не тянется история грехопадения. Он будто его не получил и остался чист, как Адам в райском саду. Об этом, кстати, недвусмысленно намекает один из каменных стражей.

И вот здесь стоит подойти к ключевому отличию Ноя из фильма от Ноя из книги. Аранофски выводит на арену персонажа христианского, а совсем не ветхозаветного. Это придает истории актуальности, но, с другой стороны, запутывает её. На актуальность работает и общий пост-апокалиптический настрой картины (чего стоят одни костюмы) и конечно кадры изуродованной промышленным производством земли. Запутывание же происходит в силу нашей культуры. Зритель интуитивно понимает Ноя, но архитипически — нет. Все же ветхозаветный строитель ковчега крепко сидит у нас в подсознании.

Фильм в своей противоречивости и стремлении к четкости, полностью соответствует главному герою. Постепенно, получая и интерпретируя божественные знаки, Ной приходит к мысли о постройке ковчега и неизбежности потопа. С этой мыслью он мирится. Но затем видит полное грехопадению людей, и что самое важно — в числе прочих грешников он видит своего отца. Этот кадр в фильме занимает пару секунд, но он один из ключевых. Отец превращается в змея, а все кругом в ад. Ной понимает, что грех в каждом (и в нем), поэтому решается на полное истребление человеческого рода, в том числе и своей семьи. Это самостоятельное решение — никаких инструкций Бог по этому поводу не давал.

Во время потопа на ковчег проникает убийца отца Ноя и обладатель змеиной кожи. И это, конечно, метафора всепроникающего зла, такому злу можно простить даже ляп с дыркой в ковчеге. Зло выживает вместе со всеми. Помнится, ветхозаветный Ной после окончания дождя выпускал не только голубей, но и ворона, что может трактоваться как вхождение зла в новый послепотопный мир.

Если все дальнейшее упростить до поворотных моментов, то Ной — не смог убить своих младенцев-внуков, и как раз в этом и проявилась его особенность. Когда он выполнял волю Бога — он был непреклонен, но выполнить свою волю не смог. Змеиная кожа тем временем попадет сначала в руки Хама, но он отказывается от неё и отдает Ною.

На последних кадрах Ной обматывает себе руку кожей, тем самым завершая обряд посвящения в мужчины. Отныне он больше не избранный, он — просто человек, способный заселить землю такими же людьми, как он. И не забываем, что обычный человек — всегда с печатью зла.

И тут Аранофски отходит от главного смысла христианства — искупления первогреха. Ной по-прежнему грешен, но пройдя через все, научился жить с грехом и обуздывать его.

Вот такими долгими и местами скучными путями приходим к главной идее фильма. Зло искоренить невозможно, жизнь нуждается во зле, но совершать его нужно только по необходимости. Здесь речь именно про обычную, скромную жизнь. Для подвигов и великих свершений нужны иные люди. На протяжении всего фильма герой Рассела Кроу неоднократно меняется. Из запуганного паренька вырастает в мудрого отца семейства, затем становится великим проводником воли Божьей, сам мнит себя Богом, опускается на самое дно, и, в конце концов, становиться обычным счастливым человеком.

23 апреля 2015 | 21:57

Писать рецензии на фильмы, подобные «Мстителям» — занятие бессмысленное. Может быть поэтому я её и написал. Как может изменить отношение к многомиллионному фильму текст до 1000 слов? К тому же «Мстители» давно вышли за рамки просто кино или просто комиксов. Так что… займемся бессмысленными вещами.

Лично мне из фильмов последних лет про супергероев больше всего нравятся именно «Мстители». Это канонический пример оптимистического жанрового кино. Без попыток навязать сложнейший и противоречивый внутренний мир супергероя, что мы видим в новом Бэтмене. Или без глобальной проблемы своей исключительности, почти божественности, как в «Человеке из Стали». Сюда можно отнести и «Стражей Галактики». «Мстители» — консервативный фильм с хорошими супергероями, которые победят честно, всех спасут, а потом пообедают бургерами в соседней закусочной (да они же — обычные люди!). Это почти порнография — чтобы не происходило на экране, зритель знает точно — секс будет! А Мстители, разумеется, победят!

Эра Альтрона соответствует этому лишь формально. Если первые «Мстители» говорили нам о важности командной борьбы и некоем стирании индивидуальности ради достижения высшей цели, то во втором фильме затрагиваются многие проблемы, но к сожалению, все они не имеют продолжительного развития.

Тут вам и мысль о ницшеанском сверхчеловеке (в самом примитивном её прочтении), и о создании компьютерного разума и возможности контролировать свои скрытые желания и страхи, и идея целительной силы любви и семейной жизни, а также классическая для «Мстителей», — тема возможности морального выбора при спасении жизней.

Отдельно хочется упомянуть о главном злодее. Он вышел на редкость архаичным, — сильное зло в сильном теле. Через Альтрона выражается также одна из тем фильма — «главное — быть героем внутри, а не снаружи». Казалось бы, что мешает ему покорить мир, полностью захватив сеть? Нет, он одержим желанием приобретения телесной оболочки, сравнившись т. о. со своим создателем. В некотором смысле его можно оправдать, ведь на деле Альтрон — лишь скрытое чувство неполноценности Тони Старка. Здесь мы уходим от первых «Мстителей», и приходим к теме внутренних конфликтов.

Вообще, психологические проблемы в этом фильме имеются у многих. Исключение составляет, пожалуй, лишь Соколиный Глаз, который, имея настоящую любящую семью, единственный среди Мстителей оказывается неподвержен чарам Алой Ведьмы.

В итоге — затронуто слишком большое количество тем, но главная идея остается не ясна. Во всем этом теряешься и начинаешь просто кайфовать от драк, классических фанатских фишек (спор о Молоте Тора) и не классических (летающий фургон), и прочее. Хотя фильм и не оставляет равнодушным, но однозначно удавшимся его назвать нельзя.

Вот вы и дочитали почти конца, спасибо, что помогаете заниматься бессмысленным делом. И завершим, конечно, банальным сравнением «Мстителей 2» с гамбургерами, айфонами и перепостами вконтакте — и то и то совершенно (в рамках-поп культуры), и то и то можно использовать только дозировано. После «Мстителей» я свою дозу получил вполне.

23 апреля 2015 | 21:20

Поиск друзей на КиноПоиске

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...