всё о любом фильме:
Eugene Molev
Евгений Молев, Россия, Москва, 54 года, 10 апреля 1963, М
Добавить в друзья

 заходил 1 неделю назад

Регистрация: 14 октября 2013 Рейтинг комментариев: 1 (3 - 2) Обновления сайта: 0
 

Оценки пользователя

все оценки (42)

 


Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Рецензии на фильмы: 23

Первая сцена — изнасилование, за которым наблюдает кот. Несколько озадачивает, что героиня не звонит в полицию, а вместо этого идет в ванную. И хотя ванная, при данных обстоятельствах, возможно оправданней, чем полиция, эмоциональную отстраненность героини трудно списать только на шок от травмы. Впрочем, возникающие у зрителя вопросы снимаются один за другим, не успевая особо накопиться. Нам все объяснят и расскажут.

Картина идет как бы в трех параллельных пластах.

Поиск насильника. Поначалу зритель вместе с героиней включается в викторину, пытаясь ответить на вопрос:«Ну, кто же из них?» Быстро смекнув, что вероятнее всего, злодей знаком с жертвой, мы вглядываемся в ее окружение, пытаясь опередить героиню в разгадке ребуса. Эта линия, собственно, и позволяет нам отнести фильм по жанру к триллеру. Кстати, наименее интересная, на мой взгляд, линия. По ходу фильма, становится не так уж и важно, кто это был. Да и догадаться совсем не трудно. Все на поверхности. «Она» в той же мере триллер, в какой «Преступление и наказание» — детектив. И цели Верховена сродни тем задачам, что решал Достоевский, когда упаковывал глубокие идеи в обертку криминального чтива. Не похоже, чтобы режиссер как-то всерьез озаботился тем, чтобы как следует запутать зрителя или создать атмосферу саспенса, нагнав побольше жути. Напротив, даже в самых драматичных местах, в зале слышны смешки.. Такое ощущение, что Верховен и сам относится с иронией к формальной канве происходящего.

История героини. Эта линия интересней значительно. Кусочки пазла из прошлой жизни женщины, постепенно складываются в давний газетный снимок. Мы видим девочку лет десяти, в майке и трусиках, покрытую сажей и пеплом, с отстраненным, как бы потусторонним взглядом. (Так смотрит Терехова в «Зеркале» Тарковского перед тем, как отрубить курице голову.) Эта девочка только что помогала отцу жечь на костре их ковры и мебель, сразу после устроеной им кровавой резни в соседских домах. И мы понимаем, что главное насилие в этом доме было совершено много раньше. Такой вот достался папа… А есть еще мама — сексуально активная дама с лицом ботоксной мумии. (Хоть сейчас снимайся у Дэвида Линча.)

- Что ты скажешь, если я снова выйду замуж?
- Все просто. Я тебя убью.

Общество. Главное напряжение в картине создает не поиск насильника, и даже не пресловутый конфликт отцов и детей, а сквозящее из всех щелей противоречие между фасадом и изнанкой социума. Фальшивые улыбки, поцелуйчики мимо щек, щебечущие разговоры ни о чем, лицемерная молитва, показная набожность… Даже бизнес здесь -торговля воздухом и создание виртуальных монстров. Возникает ощущение какой-то придуманной, и одновременно очень пустой по содержанию жизни, где все сговорились играть свои роли, хотя давно уже позабыли зачем. Реальна только смерть. Но даже она лишь на время выбивает персонажей кино из привычной колеи, а после, когда пепел развеян, снова оставляет их… До поры.

Пожалуй, этот взгляд на существующую реальность и есть послание миру человека, чья собственная жизнь, по большей части, остается в прошлом. Пол Верховен, пусть и в несколько завуалированной форме (иначе аудиторию не соберешь!), уже имеет право сказать:«Ребята, мы создали вместо цивилизации картонную дурилку! Здесь благопристойность — лишь видимость, а в тени обывателя прячется монстр… »

11 октября 2016 | 02:42

Если у меня хватит желчи, это будет по счету рецензия #617. Обилие откликов говорит нам, что «Левиафан», безусловно, вызвал общественный резонанс. Режиссер Звягинцев, числившийся чуть ли не по разряду «артахаусников» вдруг овладел массовым зрителем, заставив говорить о своем детище буквально всех. Причем, фильм сыграл роль своеобразного дифференциатора, разделив зрительскую аудиторию на восторженных поклонников и негодующих противников. Справедливости ради, следует отметить, что обе этих аудитории далеко не одномерны. Кто-то инкриминирует режиссеру пресловутое «очернение действительности» и «антиправославие», а кого-то напротив — разочаровала «недостаточная радикальность» и «беззубость авторской позиции». Равно и среди положительных откликов, одни в восторге от смелости автора, «бичующего язвы», другие прежде всего выделяют игру актеров, музыку и операторскую работу. Иногда возникает ощущение, что речь в этих зрительских рецензиях идет о разных фильмах.

Всуну все же и свои «пять копеек».

Как правило, я недосматриваю до конца кино, которое мне не нравится. Жаль времени. Никогда не задаюсь вопросом «чем кончится?», поскольку в любом случае, это будет один из десяти возможных финалов. «Левиафан» стал редким исключением. Несмотря на то, что кино мне не нравилось, оставаться равнодушным к событийному ряду я не мог. Цепляло. Это как скандал в ресторане, свидетелем которого вы случайно оказались. Вас напрягает происходящее, но вы наблюдаете. И я наблюдал. Я ждал послания от режиссера. Мне хотелось понять, что думает сам автор, и какова его личная позиция применительно к происходящему на экране. Кажется, мне это удалось, хотя не уверен, что я все правильно понял. Все же Звягинцев — это всегда некоторая недосказанность, недоговоренность. Впрочем, «Левиафан» — это минимум подтекста. Автор играл «в открытую». Видимо, сказался расчет на массовую аудиторию. Кое-какие пароли и коды «для тех, кто понимает» режиссер все же оставил. Например, большое количество отсылок к Томасу Гоббсу, главный труд которого так и называется «Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского». Одной из главных линий картины является именно взгляд на отношения человека и государства. Помните момент, когда пьяный мер кричит в лицо Сергею: «У тебя не было никаких прав, нет и никогда не будет!» Если это и не прямое цитирование Гоббса, то весьма наглядное отражение его мысли, что граждане для своей же пользы должны отдавать свои права тем, кто будучи обличен властью, представляет собой того самого Левиафана, то бишь государство.

Сегодняшний зритель в лучшем случае услышит аллюзии библейские. Ведь герой фильма и есть, по сути, Иов, увидевший и осознавший всю мощь и беспросветность мира, где главенствует «князь мира сего». Только в отличие от ветхозаветного персонажа никто не испытывает его веры в Бога, поскольку испытывать тут нечего. Наш герой по мировоззрению — агностик. Никаких абсолютных истин, ибо все они ненадежны. Друг предал, женщина предала, власть предала. Ни дружбы, ни любви, ни справедливости. Все расползается, как прогнившая крепежная снасть. Ничего не держит.

Остается только хлебать стаканами горькую.

- Тебе чего, Сереж?
- Чего-чего… Водки!

И это ружье, лежащее бессильно на коленях, в тот момент когда в душе все клокочет от обиды и несправедливости. Вопреки чеховскому завету оно так и не выстрелит. В прицеле оказываются только пустые бутылки.

По сути фильм Звягинцева — это драма, претендующая на притчу. Однако для притчи тут не хватает иносказательности. Тут все слишком лобово, слишком все названо своими именами, узнаваемо и потому, как ни парадоксально, слишком не похоже на правду. Вернее, даже будет сказать, именно что похоже. Но не правда. Смущает неубедительность мотивировок героев. Ну, не верю я в эту «вдруг-любовь-страсть-связь» постигшую Дмитрия и жену героя — Лилю. Не верю, как мужчина и как друг. Слишком быстро, слишком безрассудно, слишком абсурдно. Не верю и в то, что и Дима, будучи московским адвокатом не отдавал себе отчета в том, насколько он подставляется, пытаясь напугать синей папочкой персонажа, которого по его же собственной оценке, «непонятно, как земля еще терпит». На что он собственно рассчитывал? Что он разворошив весь этот осиный улей, окажется на белом коне?

Карикатурность и даже гротескность отрицательных персонажей, невнятность, героев, претендующих на положительную роль, площадная лексика, опора на заезженные стереотипы (коррупция, алкоголизм, заигрывание политиков с церковью), и довольно однозначный метафорический ряд (огромный остов кита, то бишь того самого Левиафана) — все говорит нам о том, что автор фильма очень старался дать узнаваемую картинку жизни, которая предсказуемо вызовет у зрителя вполне определенный эмоциональный отклик. Есть авторы жмущие коленом на слезные железы. Звягинцев, активирует одновременно возмущение и безнадежность, которые естественным образом переходят у нашего зрителя в желание напиться. Тем более, что именно этому занятию самозабвенно предаются в фильме все герои от мала до велика. Пожалуй, ничего больше и не остается. Да мы, похоже, ничего больше и не умеем.

Есть, правда, луч надежды в этом кино — сын Сергея, сидящий на остове Левиафана. Надежда в наших детях — дерзких, непослушных, неприемлющих фальши и лицемерия мира взрослых. Дети — лучшее, что у нас есть. А все, что мы делаем руками — уже не работает. Если Звягинцев хотел это сказать, а мы услышали, фильм, возможно и не так плох, как кажется…

28 августа 2016 | 02:27

Помню, когда мне было лет 8, мама повела меня на кладбище, где похоронена моя бабушка. «А вот под этой дорожкой», — сказала она, указывая на заасфальтированную тропку, — «могилы немцев».
- Каких таких немцев?
- Пленных.
- ???
- Работали тут. Мы им хлеб таскали.
- Зачем?
- Они с голоду умирали. Жалко их было…

К слову сказать, немцы убили в 1941 моего дедушку, маминого папу. А она вот им хлеб…

Датский фильм «Моя земля» (в оригинале «Под песком») не из тех, что я стал бы смотреть дважды. При этом охотно советую своим друзьям. Не отпускает эта картина после просмотра так просто. Хочется говорить и спорить. Или, скажем вот, писать…

Вызывает уважение смелость авторов. Ими была взята тема, так скажем, не сильно популярная и не самая выигрышная в кинематографе. Пленные немцы. Уверен появись такой фильм, лет 25 назад, он бы вызвал бы скандал. Думаю, в России такое кино невозможно и по сей день.

Фильм начинается по-военному ясно и бескомпромиссно. Сержант парашютных войск расправляется с немецким пленным. Безо всяких на то оснований. Просто выдергивает первого попавшегося из бредущей колонны и избивает с такой яростью, что чудом не калечит. О причинах такой ненависти мы можем только догадываться. Авторы, обойдясь без реминисценций, оставляют нас в неведении о прошлом героя. Можно додумать, что кто-то из его близких погиб в период оккупации. Хотя вполне может быть, что ярость сержанта — это совокупный гнев всей Дании, изнасилованной Гитлером.

Есть отчего. Датчане пережили сильнейшее унижение. Национальный позор. По приказу короля страна сдалась без боя. А дальше сначала относительно «бархатная», а начиная с 1943 уже «полноразмерная» оккупация. Вся экономика страны работала на рейх, и Дания была разорена, как дерево, изъеденное паразитами. Это не говоря уже о массовых арестах, казнях, облавах. Поэтому немцев в фильме ненавидят все действующие лица, кроме собаки и маленькой девочки.

Фильм сделан динамично и плотно. С самого начала в классе, где пленным проводят «краткий курс сапера», офицер без обиняков говорит: «Вам здесь не рады. Вы тут по одной причине — убрать за собой». Здесь военный язык — рубленный, лапидарный, не оставляющий зазора для иного понимания, прекрасно работает на зрителя. Нам четко и ясно дают понять, что тут происходит, и каковы правила игры. И когда нам показывают, как устроена мина, мы понимаем, что они будут взрываться. И они взрываются. Это ружье только для того и повешено на стену, чтобы выстрелить. Другое дело, что на минах подрываются дети. Да, в военной форме, да военнопленные, но все таки дети…

Нацизм — это мировое зло. Кто бы спорил. Только, какие они фашисты, эти подростки? Пацаны, забритые под гребенку тотальной мобилизации, когда в рейхе и сусеков-то никаких не осталось. Нам и показывают их как детей — напуганных, грязных, голодных, порой озорничающих, мечтающих вернуться к родителям. От обычных детей их отличает униформа, статус военнопленных и дисциплина. Все же это немцы. Но главный герой фильма, все же не дети, а их сержант, с самого начала показанный в таком зверском ракурсе, что нас не отпускает мысль: «Что же ждет этих ребят от такого изверга?» А вот что их ждет, и во что выльется вся эта история, лучше читателю увидеть самому.

Фильм стоит смотреть ради главного понимания — что значит быть человеком.

…А еще стоит перед глазами картинка — сцепленные локтями, плотной шеренгой они идут по пляжу, проверяя качество своей работы под дулами конвойных… Дети на минном поле. Что ж это за мир такой…

14 июля 2016 | 14:07
Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Поиск друзей на КиноПоиске

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...