всё о любом фильме:

Andrey Krupnov > Рецензии

 

Рецензии в цифрах
всего рецензий70
суммарный рейтинг1976 / 2527
первая26 августа 2013
последняя24 марта 2017
в среднем в месяц3
Рейтинг рецензий


 




Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Все рецензии (70)

Как легко вчерашним соседям и друзьям стать смертельными врагами. Для этого достаточно, чтобы кто-то, часто гораздо более чужой и далёкий, чем соседи, но наделённый самими же людьми абстрактным нечто под названием «власть» выразил желание, чтобы одни люди пошли убивать других. Чтобы ношение иного покроя и цвета одежды и разговор на ином языке стали достаточным основанием для того, чтобы убить человека. Чтобы в людей, с которыми раньше общались, торговали, ездили друг к другу в гости, теперь летели пули, в их дома — снаряды и бомбы. И то же самое произошло и с другой стороны того, что когда-то было просто границей, а стало вдруг линией фронта. А когда выпускается слишком много пуль и снарядов, некоторые из них обязательно в кого-нибудь попадают, раня, калеча, убивая. Вчерашние соседи, друзья, возлюбленные становятся убийцами, врагами, объектами самой жгучей ненависти. Сознание забывает, кто заставил их убивать друг друга, остаются только собственные физические раны и душевная боль за близких, эти раны получивших.

Едва отгремела первая мировая война. Потерявшие на фронте своего сына Франца доктор и фрау Хоффмайстеры носят траур вместе с его невестой Анной, оставшейся у них в доме и принятой ими как родной. В один прекрасный день у могилы Франца Анна видит молодого человека, француза, представившегося близким довоенным другом её жениха.

Франсуа Озон достаточно разноплановый режиссёр, чтобы из такой завязки получилось всё, что угодно — от чёрной комедии до сексуальной драмы. Но «Франц» оказывается очень по-французски утончённым и по-немецки точным во всех отношениях фильмом. Его вернее было бы назвать не «картиной», как принято именовать кинофильмы, а, скорее, карандашным рисунком, тем более, и снят он в соответствующей чёрно-белой гамме. Повествование в фильме разворачивается неторопливо, по сути лишь раз взрываясь мощной сценой спора доктора Хоффмайстера со своими приятелями в пивной. Но уже одна эта сцена делает «Франца» фильмом, в высшей степени достойным просмотра. В остальном каждый штрих повествования точен и реалистичен. И лёгкая растушёвка наиболее конфликтных мест не скрывает их, а лишь не даёт отдельным деталям привлечь к себе слишком много внимания, упустив из виду картину в целом. Фильм не оправдывает несбыточные надежды и не сгущает краски сверх допустимого, но не оставляет сомнений в содержании художественного высказывания его автора.

Исполнители главных ролей Пьер Нинэ и Паула Бир двигаются в пространстве фильма медленно и осторожно, при каждом неловком движении норовя налететь на острые углы, тут и там возникающие в сгустившемся сумраке межвоенной атмосферы. Глубоко проникновенны Эрнст Штёцнер и Мария Грубер, играющие родителей Франца, показавших истинную человеческую силу, стремление уничтожить не врага, но свою ненависть, делающую его врагом, и принять любого просто как человека.

Чтобы рана зажила и не превратилась в хроническую гниющую язву, её в первую очередь нужно прекратить расчёсывать. К ранам душевным это относится в той же степени, что и к физическим. А за любой, даже «вражеской» униформой всегда скрывается человек, живой, ранимый, такой же, как ты сам. И, как сказал доктор Хоффмайстер, за детей, погибших на войне, в первую очередь отвечают отцы, пославшие их на эту войну.

24 марта 2017 | 21:19

«Скрытые фигуры», ещё один финалист «оскаровского» конкурса этого года, затрагивают сразу две важнейшие темы, пришедшиеся на один исторический период: участие США в «космической гонке» с СССР и движение за гражданские права чернокожих. Кроме того, фильм создан на материале биографий реальных женщин, что делает заявленную тему ещё более интересной. Но то ли, имея на руках столько козырей, создатели фильма решили, что всё остальное получится само собой, и расслабились, то ли ещё что, но в результате на свет появился продукт, пышущий каким-то совершенно пионерским оптимизмом и отличающийся такой же глубиной проработки тем.

Главная проблема, как обычно, в сценарии. Сценарий «Скрытых фигур» относится к категории «борьба хорошего с лучшим». Едва в сюжете обозначается какая-то проблема (раздельные туалеты и библиотеки для белых и цветных, существование учебных заведений «только для белых» и пр.), как тут же находится её решение. Героини фильма идут по нему парадным маршем, и у них с лёту получается абсолютно всё — от поиска подходящих математических методов для расчёта траектории возвращения корабля с орбиты до получения (впервые в истории, т. е. без прецедентов) судебных решений, преодолевающих сегрегационные препоны. Возможно, в жизнях реальных Кэтрин Джонсон, Дороти Вон и Мэри Джексон всё так и было, в таком случае можно за них только порадоваться (хотя сомнительно), но при чём тут фильм?

А ведь борьба против сегрегации была очень драматичной и кровавой, и на 1961-62 годы, к которым относится действие фильма, приходится как раз её самый разгар. Уже были Роза Паркс и «Девятка из Литл-Рока», уже начались сидячие забастовки и «рейды свободы», но ещё впереди были Джеймс Мередит, марш на Вашингтон и «У меня есть мечта», не говоря уже о законе о гражданских. Обо всём этом в фильме нет ни слова. Сегрегация в «Скрытых фигурах» больше всего напоминает игру, в которую играют не только дети, но и взрослые. Игра, конечно, довольно грустная, но ничего серьёзного. Если не нравится, можно всегда нарушить правила, и ничего за это не будет.

В фильме нет ни одного сильного антагониста, который обострял бы конфликт и создавал напряжение. В отличие от начала 1960-х, проявление расизма даже в рамках роли, видимо, настолько пугает актёров, что персонажи Кевина Костнера,

Кирстен Данст и остальных белых только и ждут повода избавиться от любых проявлений расовой сегрегации. На позицию главного расиста, вероятно, предполагался персонаж Джима Парсонса, но, если это так, то актёр совершенно провалил свою роль, сыграв нечто, более всего похожее на Шелдона Купера, наглотавшегося транквилизаторов.

Дольше всего длится история с решением проблемы героини Октавии Спенсер — видимо за это ей и дали номинацию на «Оскар», потому что больше ничем эта плюшевая роль не примечательна. Героиня Тараджи П. Хенсон смотрится гораздо интереснее, хотя и она «идёт по жизни, смеясь», причём, в отличие от героини песни, и ночами у неё тоже всё в порядке. Жанель Моне гораздо интереснее, чем в «Скрытых фигурах», сыграла в «Лунном свете», даром, что там у неё совсем небольшая роль. Даже Махершала Али засветился в эпизодической роли, хотя и сказать-то о ней ровным счётом нечего.

В итоге главным вызовом для всех героев фильма становится подготовка и запуск пилотируемого корабля в космос. Перед этой задачей забывают различия и объединяются и белые, и чёрные, так же, как на противоположной стороне Земного шара ради той же цели объединились узники «шарашек»и посадившие их туда чекисты.

Официальный слоган фильма звучит так: «У гениальности нет расы. У силы нет пола. У мужества нет границ». И это очень соответствует фильму — говорить о том, чего в нём нет. У сюжета нет конфликта. У персонажей нет антагонистов. А у зрителей нет понимания, чего же в этом фильме хорошего, кроме действительно очень красивой картинки и того приятного лёгкого чувства, которое возникает при просмотре детских фильмов для младшего возраста. Разве что космос. Космос — это хорошо. Но в космосе первым был Гагарин.

13 марта 2017 | 09:24

Фильм «Тони Эрдманн» настолько понравился в Голливуде, что уже объявлено о запуске в производство его ремейка с Джеком Николсоном в главной роли. «Оскара» за лучший фильм на иностранном языке, однако, ему не дали. Эта случайная двойственность неожиданно оказалась вполне наглядной характеристикой самого фильма: местами он просто шедеврален и вызывает искреннее восхищение, в иных случаях вызывает больше вопросов, но в любом случае заслуживает внимания.

Одна из главных тем фильма, как бы это, возможно, ни показалось странным, конфликт культур — та же тема, которая в наибольшей степени волнует сейчас европейский кинематограф и проявляется в том или ином виде во всех наиболее заметных последних лентах.

Если немецкое общество волнует проблема пришельцев из других стран, несущих своё понимание жизни, то Марен Аде показывает зеркальную ситуацию, когда немецкие экспаты устанавливают свои законы жизни в жившей до этого по собственным правилам Румынии. Они с высокомерным пренебрежением относятся к местным жителям, их образу жизни и законам, бесцеремонно врываются в их дела и быт — совсем как беженцы из мусульманских стран дома, только экспаты защищают свою автономию деньгами, а беженцы — грубой силой.

Темы взаимопроникновения культур и конфликта поколений роднят Винфрида/Тони Эрдманна с его северным соседом по имени Уве — демографические изменения и слом культурных стереотипов на континенте серьёзно волнуют европейских кинематографистов. Важно отметить, что герой Питера Симонишека и сам по себе не очень-то похож на консервативного немца — в начале фильма он беззастенчиво манипулирует своими учениками, чтобы потроллить директора школы, да и в остальных сценах никак не сдерживает себя в выборе средств. Но за всей его клоунадой, так же как за показной суровостью Уве, скрывается глубокая рана, которую каждый из персонажей пытается срыть от откружающих. Винфрид не относится к типу людей, которые считают, что все (и в первую очередь дети) им что-то должны по жизни. Если дочь не едет к отцу, отец сам отправляется к дочери и как будто пытается вписаться в её мир, хотя на самом деле пытается вернуть их обоих в другой мир, где дурачества, смешные костюмы и совместные нелепые поступки не злили и отталкивали, а сближали и вызывали тёплые чувства. В мир, где каждый из них был лет на двадцать пять моложе и который безвозвратно исчез так же, как исчезает ленивый патриархальный уклад Румынии под воздействием энергичных западных менеджеров. Соответствующие эпизоды фильма глубоко трагикомичны, наблюдать за некоторыми из них так же неловко, как случайно подслушать чей-то интимный разговор. И честь и хвала режиссёру и актёрам, что они сумели добиться такого эффекта.

Дочь Винфрида Инес — это тот самый мигрант, оторвавшийся от своей родной почвы, но так и не нашедший под ногами никакой новой, и от этого пускающийся во все тяжкие. Сандра Хюллер играет прожжённую офисную крысу настолько точно, как будто всю жизнь охмуряла клиентов, интриговала против коллег и унижала подчинённых. Сатира на корпоративное закулисье получилась в «Тони Эрдманне» просто блестящей, Марен Аде безжалостно выставляет своих героев на всеобщее обозрение в самом разоблачительном виде во всех смыслах этого слова.

Однако эти яркие и эмоционально заряженные сцены периодически перемежаются с откровенно проходными, в которых действие подвисает, конфликт не развивается, действия героев повторяются, и это главный упрёк, который можно предъявить фильму. И виноват здесь не столько неудачный монтаж, сколько недостаточно проработанный сценарий, за написание которого режиссёр взялась сама.

«Тони Эрдманн» свободен от моралей и скорее ставит вопросы, чем снимает их. Вероятнее всего, американский ремейк будет более лобовым и однозначным. И всё-таки очень хочется увидеть, какую фишку выберет Джек Николсон для своего героя. Неужели так же ограничится вставными зубами?

10 марта 2017 | 23:53

Уве — ворчливый шведский пенсионер, живущий одинокой жизнью в маленьком посёлке, огороженном забором и увешанном табличками со всевозможными ограничениями и правилами, за соблюдением которых Уве строго следит.

Уве — прекрасный работник, мастер, один из тех, кто своим трудом сделал Швецию экономически процветающей, комфортабельной, чистой и красивой страной, которую мы знаем, и в которую стремятся попасть люди с разных уголков Земли.

Наконец, Уве — совсем не тот, за кого мы его принимаем с первого и даже со второго взгляда.

Многие наиболее заметные европейские фильмы этого года, включая финалистов «оскаровской» номинации «Лучший фильм на иностранном языке» или одного из лидеров Берлинале «Обратную сторону надежды» Аки Каурисмяки, так или иначе посвящены теме контакта и взаимного проникновения различных культур. На фоне различных проблем, связанных с интеграцией новой волны переселяющихся в Европу народов, эта тема и остра, и очень далека от исчерпания.

Шведский режиссёр Ханнес Холм снял в этой же традиции глубокое и невероятно трогательное кино «Человек по имени Уве», в русском переводе приобретшее достаточно спорное упоминание о «второй жизни», проблематика которого, впрочем, гораздо шире взаимоотношений коренных шведов с иммигрантами.

Фактически, Уве — это, конечно же, и есть сама старая Швеция, педантичная, аккуратная, скаредная и верящая в силу и незыблемость установленных правил и порядков, даже тогда, когда они нарушаются у неё на глазах.

Старая, привычная жизнь Швеции заканчивается. Мы встречаем Уве уже вдовцом, на первых минутах фильма он теряет работу — такие люди, как он, становятся не нужны, как ненужной стала любимая им и некогда славная марка «Сааб», промыкавшаяся несколько лет между разными владельцами и окончательно прекратившая своё существование в 2014 году.

Окружающий Уве мир меняется на глазах — вот и в посёлке, который он своими руками окружал предупредительными и запретительными надписями и в котором каждое утро совершает дежурный обход, появляются новые люди, игнорирующие старые запреты и вообще ведущие жизнь по каким-то своим, чуждым и непонятным законам.

Но фильм повествует не только о второй, но и о первой жизни героя, и оказывается, что это на самом деле одна и та же жизнь: окружающая среда постоянно меняется, за какими заборами не прячься, за свои идеалы приходится бороться, а разницу культур можно найти, и не выезжая за пределы Швеции, а проехав буквально пару станций в обычной электричке. И, в полном соответствии со старой поговоркой, противоположности притягиваются, а различия в «серьёзных» ценностях оказываются намного менее значимыми и легче преодолимыми, чем контрастно и юмористически показанное противоборство между поклонниками «Сааба» и «Вольво». А граница между достойными и недостойными людьми проходит где угодно, только не по графе «национальность».

Но какими бы ни были различия между целыми народами или отдельными людьми (и даже не только людьми), у всех находится что-то общее. И первое и главное — это, конечно, любовь, которая, как оказывается, может быть не просто «до гроба», но и даже дальше.

Фильм Ханнеса Холма, несмотря на серьёзность проблем и поступков героев, очень лёгкий. Даже трагические моменты показаны в нём как будто через специальный мягкий фильтр, и это заслуга не только оператора Йорана Халльберга. В первую очередь, конечно же, это прекрасная история Фредрика Бакмана, и ироничная, но при этом очень точная игра Рольфа Лассгорда, Бахар Парс и остальных актёров.

Жизнь продолжается даже тогда, когда кажется, что она кончена, более того, бывает, что именно в этот момент она раскрывает перед человеком невиданные доселе свои сокровища. И для того, чтобы вместить в себя всё её разнообразие и богатство, человек должен обладать воистину большим сердцем. А чтобы в полной мере осознать и насладиться всем этим, и двух жизней может оказаться мало.

6 марта 2017 | 20:57

За второго в своей режиссёрской карьере «Оскара» (сеьёзное достижение для иностранца) Асгар Фархади должен был бы поблагодарить, в первую очередь, Трампа. Если бы не дискриминационный указ об ограничении въезда из семи арабских стран, под каток которого попали и граждане Ирана, судьба приза за лучший фильм на иностранном языке, вполне вероятно была бы иной. Ведь в финал вместе с «Коммивояжёром» попали, как минимум, и сложный психологичный «Тони Эрдманн» (о голливудском ремейке которого уже объявлено), и тонкая философско-лиричная «Вторая жизнь Уве», каждый из которых достоин награды не меньше картины иранца, и каждый из которых показывает своё национальное видение мира. Но утверждать, что победа «Коммивояжёра» — это только политика, было бы не менее неправильно.

Если остальные фильмы-номинанты сняты всё-таки в традиционной для нас системе ценностей (назовём её западной и не будем притворяться, что не принадлежим к ней), то ценность «Коммивояжёра» — именно в фундаментальном отличии жизненной парадигмы его персонажей от всего, к чему мы привыкли. Или, как минимум, в отличии набора допустимых драматических приёмов при отображении жизненных реалий, если принять во внимание иранские цензурные ограничения.

При просмотре «Коммивояжёра» попадаешь в совершенно другой мир, где живут внешне такие же люди, но подчиняются совсем другим правилам и законам. Первое впечатление, которое возникает от наблюдения поведения героев в некоторых сценах — какие же они мутные! — проблема, которая в нашей культуре решается если не легко, то, во всяком случае, быстро, для иранцев превращается в сверхзадачу. Но это первое впечатление, которое нужно преодолеть и научиться смотреть на происходящее в кадре глазами гражданина мира, для которого нет «правильного» и «неправильного», но есть разное и непохожее. Сказанное совершенно не означает, что нужно так же спокойно воспринимать ИГИЛовские «документальные фильмы» с записями публичных казней — при всех культурных различиях между народами существуют общечеловеческие ценности, что бы там ни утверждали апологеты суверенных форм правления. Но в рамках системы этих ценностей возможно широчайшее разнообразие взглядов и форм поведения, в том числе непривычных и неожиданных.

Собственно, сюжет фильма Фархади прост и незатейлив. Молодая пара переезжает в квартиру, которая, как выясняется, обладает нехорошей репутацией. Дальше происходит чрезвычайное происшествие, расследованию которого посвящено основное экранное время.

Мировоззренческий и культурный контраст подчёркивается параллельным сюжетом — историей постановки пьесы Артура Миллера «Смерть коммивояжёра» труппой тегеранского театра, где основные роли исполняют главные герои фильма. Не только они — почти у каждого из персонажей основного сюжета есть роль в «Смерти коммивояжёра», и то, какими глазами иранские актёры видят перипетии взаимоотношений героев американской пьесы, зеркально отражает впечатление, какое на западных зрителей производит их обычная, заурядная, совершенно нормальная иранская жизнь.

Но если фабула зависит от национальных особенностей, то режиссура, операторская работа и качество актёрской игры — вещи абсолютные. Какие бы странные для неподготовленного зрителя действия не совершал в кадре актёр, он может их совершать либо естественно и правдоподобно, либо нет. По своей режиссёрской манере Фархади чем-то напоминает Ульриха Зайдля — та же ненавязчивая псевдодокументальность повествования, послушное следование за героями скорее чем выстраивание кадров, отсутствие монтажных изысков, что органично смотрится в такой бытовой истории. Аналогичное впечатление производит игра актёров — она натуральна, реакции сдержанны, но при этом драматизм повествования ни капли не страдает. Вот у кого бы поучиться «тонкому» Кейси Аффлеку.

«Коммивояжёр» интересен не историей, но той неожиданной проекцией, в которой через линзы Оссейна Джафарьяна открылись перед зрителями взаимоотношения его героев. Понимание того, что для каждой культуры драмой может оказаться что-то совершенно особенное, своё, — это большая ценность. «Оскара» оно, пожалуй, стоит.

1 марта 2017 | 00:03

Всё-таки ничто не может заменить хорошую драматургию. Как бы ни были сложно и необычно выстроены кадры, какой бы красивой ни была картинка и новаторской — техника съёмки, как бы ни старались актёры, но если в сценарии пустота, то фильм отразит её каждым своим длинным или коротким кадром, и она же будет зиять в глазах актёров хоть на крупных, хоть на общих планах.

И напротив — если в основе фильма лежит мощная история, блестящая работа талантливого драматурга, то на таком фундаменте, как на базальтовой плите, можно строить какие угодно кадры, хоть со со сложнейшими спецэффектами, хоть с декорациями из папье-маше, снимать это с любого ракурса (лишь бы лица актёров оставались в фокусе), под музыку или в тишине — и всё равно перед зрителем развернётся живая, берущая за душу, вызывающая сопереживание история. И актёры, произнося свои реплики, заживут жизнью своих персонажей, будут радоваться и страдать, плакать и смеяться искренне и натурально, а если эти актёры по-настоящему талантливы, то и зритель сам не заметит, как погрузится вместе с ними в мир фильма и растворится в нём.

Именно таков фильм «Ограды», поставленный Дензелом Вашингтоном по одноимённой пьесе Огаста Уилсона, получившей в 1987 году Пулитцеровскую премию и премию «Тони» за лучшую пьесу. Уилсон значится в титрах единственным автором сценария; умерший ещё в 2005 году, он успел закончить свою работу, впрочем, минимально отличающуюся от его же сценической версии.

Именно этот факт многие критики ставят в упрёк фильму, а я, наоборот, отнёс бы к числу его наибольших достоинств. Самый лучший способ перенести на киноэкран гениальную вещь (а пьеса «Ограды», на мой взгляд, достойна такого определения) — это перенести её на экран побуквенно, без постановочных художеств и переделок в стиле «я художник, я так вижу», загубивших не одну экранизацию. В этом смысле большую положительную роль сыграл тот факт, что постановщиком фильма выступил актёр, исполнивший в нём и главную роль. Кроме того, Дензел Вашингтон играл Троя Макссона на Бродвее в постановке 2010 года и заработал «Тони», так что бережное и уважительное отношение к первоисточнику с его стороны объяснимо и понятно.

Трой — человек жёсткий и суровый, такой же, как его жизнь. Выросший у отца, который обращал внимание на сына, только когда тот ему мешался под ногами, прошедший через суму и тюрьму, испытавший на себе крушение всех надежд своей юности, он твёрдо усвоил правило: нельзя желать слишком многого, но нужно брать то, до чего можешь дотянуться. Вся жизнь для него — борьба с соперником, заведомо превосходящим его по силам, у которого можно только выиграть несколько боёв, но конечное поражение неизбежно. Страхи, вколоченные в него в прямом и переносном смыле, настолько сильны, что он предпочитает сломать жизнь близкому человеку, лишь бы не дать ему испытать той боли, которая не утихает в нём самом. Дензел Вашингтон играет эту роль уже в который раз в своей жизни, но делает это с полной самоотдачей, «на разрыв аорты», его сильный, но одновременно мятущийся и охваченный непреходящим страхом и чувством вины, которое он стремится заглушить и растравить одновременно, по праву приковывает к себе основное внимание на протяжении всего фильма.

Экранной партнёршей Вашингтона в киноверсии «Оград» стала Виола Дэвис, игравшая Роуз вместе с ним на сцене, и, как и он, награждённая за эту роль «Тони» и номинированная на «Оскар». Образцовая жена, единожды сделавшая свой выбор и верная ему вопреки всему, она изо всех сил собирает вокруг себя и удерживает свой собственный маленький мирок, готовый взорваться каждую секунду, пытается отгородить его от невзгод и треволнение окружающего большого мира, она носит свои чувства в себе, и лишь чрезвычайные обстоятельства заставляют её даже не раскрыть, а разорвать на части свою душу и выплеснуть их наружу.

В «Оградах» хочется похвалить всех и каждого исполнителя. Здесь нет никого, кто сыграл бы свою роль хуже, чем на «отлично». То ли это Вашингтон-режиссёр подобрал для своего фильма такой выдающийся актёрский состав, то ли текст обладает столь большой силой, что сам выстраивает актёра под себя и помогает играть. Я бы принял во внимание оба фактора.

В «Оградах» много говорят, что, опять же, неудивительно, учитывая театральное происхождение фильма. Долгие диалоги и пространные монологи героев составляют основу экранного действия. Но в этих словах, в этих репликах, разнящихся от умоляющего шёпота до надрывного вопля, раскрываются не только характеры персонажей, но и вся многоплановая и глубокая проблематика пьесы. По мне уж лучше много и с выражением говорить, чем два часа ходить перед камерой с кислой рожей без цели и смысла. Кроме того, в тексте «Оград» поднимается такое количество разнообразных проблем, от семейных и детско-родительских взаимоотношений до личного жизненного выбора, судьбы и свободы, что никак иначе их не раскроешь.

Что касается визуального ряда фильма, то он прост. Действительно, во многом экранизация «Оград» похожа на запись театральной постановки. Львиная доля действия происходит на заднем дворе дома Макссонов или в их маленькой гостиной. Много крупных и средних статичных планов, в которых герои разговаривают, спорят, смеются и ссорятся, проживая кадр за кадром свою нелёгкую жизнь.

Очень хорошо, что на экран нет-нет, да и выходят подобные фильмы. «Ограды» — это большая драматургия, без потерь перенесённая на большой экран, глубокое погружение в сокровенные закоулки человеческой души. Смотреть его — серьёзная работа для зрителя. А для тех, кому такая задача не по плечу, кому тяжело слушать длинные монологи и хочется песен и плясок, есть «Ла-Ла Ленд».

24 февраля 2017 | 21:10

Широн — сын матери-одиночки, которая добывает средства к существованию, торгуя своим телом и расходует их на вещества, которые убивают её разум. Маленький и тщедушный, он становится постоянным объектом преследования со стороны соседских ребят, тем более, что за него некому постоять и некому научить его самому стоять за себя.

Такая завязка очевидно предполагает историю преображения аутсайдера или драму преодоления, и режиссёр Барри Дженкинс не обманывает ожиданий. Однако привлекательность «Лунного света» в том, что драма преодоления внезапно поворачивается совершенно новой стороной, обнаруживая в себе более глубокие вопросы и сложные задачи, чем просто формирование бойцовских навыков и умение взглянуть врагу в лицо.

Преодоление внешних препятствий — это всегда прежде всего преодоление самого себя. Но что именно в себе преодолеть, какую часть себя подчинить своей воле, и действительно ли эта воля — своя собственная, а не навязанная со стороны? В каждом человеке сильна потребность в социализации, и он тянется к обществу себе подобных. Но любое такое общество устанавливает свои законы, главная цель которых — встраивание человека в существующую иерархию, её поддержание и воспроизводство. И этим оно вступает в конфликт с природой человека как индивидуально уникальной личности, гнёт и ломает её под себя, потому что, только заставив человека пойти против своей природы, можно подчинить его законам социума. Наградой за подчинение является возможность продвижения вверх по иерархии и использования ресурсов, контролируемых социумом.

Выбор между социально одобряемым и этически допустимым поведением встаёт перед всеми ключевыми персонажами «Лунного света», и проблема гомосексуальности — лишь одна из тех, которые раскрываются в сюжете. У каждого из героев есть возможность встроиться в систему или попытаться сохранить себя, и каждый раскрывает один из возможных вариантов этого выбора.

Мать Широна — пример раздвоения личности, когда человек пытается формально быть в системе, но при этом сохранить себя внутри, в глубине своего существа. Её слишком слабая для такой борьбы психика не выдерживает этого конфликта, поддерживать созданную ей иллюзию становится возможно только средствами искажения реальности. Но даже из изломанного наркотиками сознания и из изношенного потасканного тела прорывается искренняя материнская любовь, которую невозможно уничтожить. Прекрасная роль Наоми Харрис.

Друг детства Широна, Кенни (Джейден Паймер, Джаррель Джером, Андре Холланд), в отличие от главного героя фильма, не является аутсайдером. Он входит в главную школьную компанию и очень дорожит этой принадлежностью, но не в меньшей степени дорожит и теми отношениями, которые связывают его с Широном. Ему приходится делать, возможно, самый жестокий во всех смыслах выбор между требованиями социума и этики в этом фильме, и он ломается. И этот внутренний надлом определяет всю его дальнейшую жизнь.

Сам главный герой фильма, самым непосредственным образом сталкиваясь с этими выборами и их последствиями, делает свои выводы и прокладывает свой путь в жизни. Ему приходится заплатить высокую цену, но, в конечном итоге он оказывается единственным, кто сохранил свой внутренний стержень. Его оборона от внешнего мира оказывается самой прочной. Это проявляется и в актёрской игре. Широн говорит, кажется, меньше, чем любой из остальных персонажей, что сильно усложняет задачу каждому из троих актёров, его играющих (Алекс Хибберт, Эштон Сандерс и Треванте Родес). Все трое справляются на «отлично», передавая в некоторых кадрах весь спектр эмоций одними только выражениями лиц, и при этом ни в одной сцене не злоупотребляя мимикой.

Действие фильма происходит в бедном эмигрантском районе, а речь персонажей пересыпана афроамериканским жаргоном со всеми их «Привет, ниггер!», «Чё как?», «Ну что, чёрный?» и «Давай, брат!», но при всём этом режиссёру удаётся сохранить реалистический баланс и не свалиться ни в блексплотейшн, ни в фарсовую комедию. Режиссёрски «Лунный свет» очень точен, что весьма непросто при заявленной теме.

Сценарий фильма является адаптацией пьесы Тарелла Элвина МакКрейни «В лунном свете чёрные парни выглядят голубыми», причём автор пьесы является и соавтором сценария. Это сразу чувствуется по драматургии фильма, которая не в пример лучше того, что представлено в номинации «Лучший оригинальный сценарий» этого года. «Лунный свет» очень точен в дозировании эмоций и действия в каждом кадре, он и не кричит, не давит на зрителя, но и не бормочет несвязно и еле слышно как зимняя сонная муха. Те, кто считает, что фильм удостоен повышенного внимания и «оскаровских» номинаций исключительно из-за провокационности темы и афроамериканского состава актёров, неправы. Это действительно серьёзная психологическая драма, затрагивающая намного более общие темы, чем сексуальная амбивалентность. Ведь кто знает, каким каждый из нас покажется в лунном свете?

23 февраля 2017 | 13:07

Одним из номинантов на премию «Оскар» этого года (причём сразу в 6 категориях, включая самые главные) является фильм «Манчестер у моря». И этот факт заставляет серьёзно задуматься. Не о фильме — хотя и о нём тоже — но о том, до чего дошёл, а точнее докатился «оскаровский» конкурс, и какие картины претендуют на то, чтобы встать в один ряд с шедеврами кино минувших лет.

Начнём с главного, то есть со сценария. Сценарий «Манчестера» состоит из банальщины и бессмыслицы в пропорции 50/50. Если в начале сюжета и предполагался какой-то конфликт, то за два с четвертью часа экранного времени он не был не то, что разрешён, но даже мало-мальски развит. Персонажи с ничего не выражающими лицами произносят ничего не значащие реплики и совершают действия, никоим образом не продвигающие сюжет вперёд. Герои либо отказываются от решения проблем, возникших перед ними, либо их решение появляется перед ними в виде такого рояля в кустах, за который сценариста нужно гнать в шею из профессии.

Кстати о сценаристе. В «Манчестере», как и во многих фильмах последнего времени, автором сценария является сам режиссёр. И снова лажа. Такое впечатление, что сценария у фильма толком и не было, потому что режиссёр счёл, что свой выдающийся творческий замысел он реализует из без помощи профессионала. В итоге на свет родилось несвязное нечто, и то, что это нечто номинировано на «Оскар» в категории «лучший оригинальный сценарий» — это просто откровенный плевок в профессию сценариста.

Теперь о персонажах и актёрской игре. Главный герой «Манчестера» — конченый придурок. Я бы выразился ещё более цветисто, но правила хорошего тона и цензура не позволяют. Собственно говоря, в этом не было бы большой беды — есть немало фильмов, где герой начинает в аналогичном статусе и по ходу действия преображается. Но проблема в том, что Ли Чандлер не то, что не преображается, но даже не меняется ни на йоту. В начале фильма он работает на тупой низкооплачиваемой работе, пьёт, по пьяни лезет в драку, где стабильно огребает, ведёт совершенно безответственную жизнь и тупит. В конце фильма он делает всё то же самое. Режиссёр даже заботливо показывает его зрителю во всех перечисленных ипостасях, чтобы тот смог убедиться — Ли Чандлер как был дебилом, так им и остался. Он не решает ни одной задачи, возникшей перед ним по ходу сюжета, не налаживает отношений ни с одним человеком, не меняет свою жизнь ни в чём.

Кейси Аффлек, которого считают едва ли не главным фаворитом в номинации «Лучшая мужская роль первого плана» весь фильм ходит с одним и тем же выражением лица, для описания которого современный язык имеет аббревиатуру УГ, и разговаривает, как человек в состоянии тяжёлого хронического похмелья. Два главных выражения, которые Аффлек произносит на протяжении всего действия — «Похер» и «Насрать», и они наилучшим образом отражают отношение актёра к своей роли, и отношение зрителя, которое возникает к герою в процессе просмотра.

Получившая номинацию за роль второго плана Мишель Уильямс появляется в фильме в трёх сценах: в первой она лежит больная в кровати и ворчит, во второй — орёт на пьяных гостей своего мужа, в третьей — льёт слёзы раскаяния, за то, что слишком грубо обошлась со своим мужем. И если вопросы по поводу логики такого поведения следует задать сценаристу, то вопросы по достоверности исполнения целиком относятся к Уильямс.

Единственный человек, который действительно убедительно играет, вызывает сопереживание и симпатию, — это Лукас Хеджес в роли Патрика, племянника главного героя. Он хотя бы живёт реальной жизнью подростка-старшеклассника с соответствующими интересами, проблемами и поступками. Искренне переживает случившуюся с ним большую трагедию и мелкие неприятности, искренне радуется успехам. Единственная заслуженная номинация фильма.

Отдельных комментариев заслуживают музыкальное оформление фильма и монтаж. Судя по тому, что в фильме используется исключительно классика с истекшими авторскими правами, у создателей тупо не хватило бюджета на оригинальный саундтрек. При этом аккомпанемент подходит кадрам, в которых он звучит, как корове седло, особенно ужасна в этом отношении вся последовательность сцен, где звучит «Адажио» Альбиони. Да и остальные не лучше.

Монтаж фильма только усиливает впечатление дефицита бюджета на его создание. То есть в принципе назвать эту неуклюжую нарезку и хаотичную склейку кадров монтажом можно только при большом желании. Не удивился бы, если бы оказалось, что и монтажом режиссёр сам занимался (но это не так). Хорошо хоть номинаций на «Оскар» не дали, и на том спасибо.

Манчестер у моря» — тоскливое, однообразное и такое же безнадёжное зрелище, как тупость его главного героя. Один из самых неудачных способов потратить два с четвертью часа своей жизни. Не растрачивайте её понапрасну — не уподобляйтесь Ли Чандлеру.

18 февраля 2017 | 22:10

Если бы «Молчание» было снято тогда же, когда задумано, то есть 30 лет назад, это был бы большой успех со всеми сопутствующими номинациями и наградами. Но за прошедшие годы кинематографический ландшафт сильно изменился, и формат полнометражного фильма перестал соответствовать сюжету «Молчания». Скорсезе задумал и снял глубокую религиозно-философскую драму с неспешно развивающимся сюжетом и характерами, которые рисуются штрих за штрихом на протяжении всего сюжета. «Молчание» мало смотреть — над ним надо размышлять, анализировать слова и поступки, тем более, темп фильма почти позволяет это делать в реальном времени.

Для современного кино это совершенно неподходящий формат. Кино — если мы говорим не о попкорновом зрелище — должно удивлять, формой ли подачи материала, экзотичностью происходящего на экране, шокирующими подробностями — не суть важно. Важно, что с точки зрения действия полнометражный фильм не позволяет полноценно рассказать сколько-нибудь продолжительную историю, тем более историю длиною в жизнь. Судя по его последним работам в кино (клипово-кичевый «Волк с Уолл-стрит», детская сказка «Хранитель времени», сжатый во времени и пространстве «Остров проклятых») Скорсезе прекрасно понимает ситуацию, но желание реализовать старую мечту оказалось слишком сильным, и режиссёр попытался выплыть против течения. Течение, к сожалению, оказалось сильнее. Отсюда более чем прохладный приём молчания и в кассовом, и в призовом плане, тем более досадный, что фильм сделан мастерски во всех смыслах.

Эндрю Гарфилд сыграл вторую за год блестящую главную роль, потребовавшую от актёра проявить весь эмоциональный диапазон от игры на полутонах до мощных взрывов. Что важнее — символ веры или сама вера, и возможно ли существование последнего без первого? Скорсезе противопоставляет религию ритуалов, формы, внешней обрядовости религии, в которой общение верующего со своим божеством происходит на нематериальном уровне и в материальном не нуждается. Неудивительно, что католики приняли фильм в штыки, хотя именно для них, кажется, Скорсезе больше всего и старался.

Экранный партнёр Гарфилда Адам Драйвер смотрится не в пример бледнее, но режиссёр милосердно избавляет его от необходимости конкурировать в заведомо неравных условиях. Лиам Нисон, хоть и имеет совсем немного экранного времени, появляется так, как будто именно его всю дорогу и ждали (тем более, что, в общем-то так оно и есть).

Таданобу Асано просто прекрасен в роли японского Джека Воробья, живущего по принципу «Не согрешишь — не покаешься, не покаешься — спасения не обретёшь». Он абсолютно верно трактует все формальные постулаты проповедуемого ему вероучения, чётко их соблюдает, но начисто игнорирует их внутренний смысл. За счёт этого ему удаётся раз за разом проходить по лезвию ножа и в итоге сыграть важнейшую роль в сюжете. Мне кажется, из него получился бы намного лучший иезуит, чем из всех изображённых в фильме европейцев.

Не менее колоритен Иссэй Огата, сыгравший японского великого инквизитора. Он выдаёт на экране чистого императора Палпатина как по форме, так и по духу (как тут не вспомнить, что сюжет «Звёздных войн» пришёл Лукасу под впечатлением от японского фильма «Три негодяя в скрытой крепости»), но добивается своих целей значительно более эффективно. И снова мы видим конфликт формы и сути, и на этот раз форма безоговорочно побеждает по форме, но в итоге проигрывает сути по сути (если сразу не получилось, не пытайтесь это понять).

Режиссёрская и операторская работы в фильме превосходны. Один только кадр спуска трёх монахов по лестнице заслуживает восхищения, а подобных там много. Вообще, «Молчание» относится к числу тех лент, в которых всё так профессионально и качественно сделано, что придраться просто не к чему. У фильма есть только один, но зато критичный недостаток — он снят как фильм. Был бы сериалом — цены бы ему не было.

16 февраля 2017 | 00:42

Патерсон — это и город, и, судя по всему, название автобусной компании, и совершенно точно фамилия главного героя фильма, носящего — сюрприз! — то же название. Патерсон живёт в Патерсоне и работает водителем автобуса Патерсона (поскольку стать креативным директором с такими данными шансов у него было бы мало), но, в полном соответствии со словами великой Ахматовой, именно он каждую свободную от работы минуту посвящает сочинению стихов.

Современное искусство не стесняет творцов формальными ограничениями и требованиями: в моде живопись без образов, фильмы без сюжета, стихи без рифмы. Ретрограды назвали бы это заниженной планкой, но мы не будем к ним присоединяться. Тем более, что в фильме «Патерсон» находится и драматический сюжет, и привлекательный герой, нужно только посмотреть на происходящее под правильным углом.

Главным героем фильма являются, конечно же, сами стихи, написанные специально для фильма американским поэтом Роном Паджеттом. Именно они проходят в течение экранного времени полноценный путь героя, от рождения на страницах блокнота Патерсона, через зов к подвигу в исполнении его подруги, проверку на прочность (встреча с девочкой-поэтессой), смертельную схватку и перерождение. Когда осознаёшь этот факт, становится очень интересно наблюдать за перипетиями их существования и ждать, в какую сторону повернётся колесо их судьбы в следующий момент. Возможно, именно это обстоятельство оценило каннское жюри, наградившее фильм «Золотой пальмовой ветвью».

К сожалению, того же самого нельзя сказать обо всех остальных персонажах фильма. Из живых существ в актёрском ансамбле убедительнее всех смотрится бульдог, который начисто переигрывает и Адама Драйвера (что, в принципе, несложно), и остальных исполнителей. Что касается сюжета, то события, происходящие с героями, относятся к тому самому ахматовскому сору, который ценен лишь тем, что из него произрастает. Большинство персонажей и диалогов шаблонны, а сюжетные линии — тоскливо скучны. Немного весёлого безумия привносит в картинку только подруга Патерсона в исполнении Голшифте Фарахани, весьма убедительно изображающая классический истероидный тип, наиболее гармонично, как учит психология, сочетающийся с шизоидом-Патерсоном. Ну и, опять же, не будем забывать бульдога. Именно ему (на самом деле, ей — Марвина в жизни звали Нелли) суждено сыграть одну из главных и по-настоящему важных ролей в фильме.

В «Патерсоне» можно искать (а кто ищет, тот всегда найдёт) поэзию повседневности, тонкую актёрскую игру, мастерскую режиссуру или что угодно другое. Но поэзия повседневности — не то же самое, что поэзия из повседневности. Для меня в этом фильме есть, главным образом, стихи, неловкие, ранимые, трогательные со всеми перипетиями их непростой судьбы, и в них его главная ценность.

Об остальном сказала Ахматова.

14 февраля 2017 | 23:01

Смотрите также:

Все рецензии на фильмы >>
Форум на КиноПоиске >>




 

Поиск друзей на КиноПоиске

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...