всё о любом фильме:

Andrey Krupnov > Рецензии

 

Рецензии в цифрах
всего рецензий73
суммарный рейтинг2102 / 2642
первая26 августа 2013
последняя2 мая 2017
в среднем в месяц3
Рейтинг рецензий


 




Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Все рецензии (73)

Биография этой женщины настолько незаурядна, что она удостоилась за последние 2 года сразу двух экранизаций. Первой был французский фильм «Маргарита» 2015 года, снятый не строго по биографии, но, скорее по её мотивам, вторым — картина 2016 года, название и сюжет которой претендуют на достоверную биографичность.

Что же такого выдающегося было в мисс Дженкинс? Формально она является одной из первых представительниц «маргинальной» музыки, т. е. исполнения музыкальных произведений при полном отсутствии слуха, голоса и чувства ритма. Людям, выросшим на российских попсе и шансоне и слышавшим пьяного Лепса и Киркорова без фонограммы, трудно понять, что в этом особенного, поэтому имеет смысл сделать более развёрнутое пояснение.

Споры о том, что важнее для успеха в выбранной (особенно творческой) профессии — упорный труд или талант — ведутся, наверное, столько же, сколько существуют все перечисленные понятия. В наше время, с расцветом политкорректности, преобладающим стало мнение, что для успеха нужен 1 процент таланта и 99 процентов труда. Что неявно, но и недвусмысленно подразумевает возможность достигнуть вершины для каждого человека, кто будет прилагать достаточно усилий в заданном направлении. Ты не можешь повернуть в проходе супермаркета, чтобы задницей не снести пару стеллажей, но ты хочешь танцевать балет? У тебя такие руки, что ты не можешь провести ни одной ровной линии, но видишь себя художником? Не в состоянии удержать свою мысль дольше десяти секунд, но считаешь себя писателем? Вперёд, главное упорство и стремление к цели! И, конечно, практика, практика, практика!

Всегда находятся люди, согласные поддержать этот самообман. Кто-то из корысти, кто-то из жалости, кто-то из ложно понятых любви и заботы. И человек продолжает жить в иллюзии своей одарённости, всё глубже погружаясь в омут бездарности. Картина мира в его голове настолько расходится с истиной, что впору уже задуматься о медикаментозном лечении, но нет — если обычный человек всерьёз считает себя Наполеоном, мы готовы упрятать его в жёлтый дом, а если бездарь убеждена в своём таланте — можем даже похлопать из уважения к усердию, особенно если у исполнителя есть достаточно денег, чтобы подогреть наш энтузиазм.

К счастью зрителей, создатели фильма обладали не только деньгами, но и талантом, в результате чего история Флоренс Дженкинс ожила и, несмотря на стопроцентную «костюмность» экранизации, оказалась вполне актуальной.

Игре Мерил Стрип в этом фильме предъявляли претензии в том, что актриса «клоунничает». Но это было бы верно только в том случае, если рассматривать «Флоренс Фостер Дженкинс» как драму страдающего непонятного героя, каковой она ни в коем случае не является. Это острая сатира, причём её объектом является не «героиня» музыкальных залов Америки вековой давности, а наши современники, утратившие представление о границе между талантом и бездарностью и заодно — адекватность восприятия мира в принципе. Стрип показывает сумасшедшую как она есть, и это самый добрый портрет, который можно было изобразить.

Самообман главной героини не мог бы продолжаться долго, если бы его не поддерживали искусственно. Её супруг Сент-Клер Бейфилд (Хью Грант) и нанятый им аккомпаниатор Косме МакМун (Саймон Хелберг) имеют на то множество причин. Если МакМун, которого только пригласили аккомпанировать «певице», ещё думает о своей репутации, и готов сбежать даже несмотря на предложенную ему увесистую пачку денег (понадобилась ещё более увесистая, чтобы он остался), то Бейфилд уже настолько давно и задорого продал свою совесть, что врёт с убедительностью посыпанного радиоактивным пеплом ведущего теленовостей, тем более, и работа у него похожая.

Как в своё время выжившему из ума диктатору приносили каждое утро отпечатанную лично для него в одном экземпляре газету «Правда», так и от Флоренс заботливо прячут всё, что может вернуть её из «матрицы» в реальную действительность. Но реальность всё равно заявляет свои права и сурово наказывает тех, кто её игнорирует.

Примечателен персонаж вульгарной, но искренней в своих чувствах жены одного богача, который регулярно посещает «концерты» Флоренс Дженкинс. Впервые столкнувшись с её «пением» даже она, не семи пядей во лбу, приходит в шок и хохочет до истерики над «певицей» и зрителями, которые с каменными лицами её слушают. Но сила убеждения (а ещё больше — угроза лишиться доступа к деньгам мужа) заставляют и её стать горячей поклонницей «таланта» и даже использовать свою лужёную глотку для того, чтобы затыкать рты новым скептикам. Какая уж тут костюмная драма — всё актуально до невозможности. Может быть, отчасти и поэтому фильм был довольно прохладно встречен критиками и не оценен Академией — смотреться в зеркало не всегда приятно.

Современный мир полон бездарными, но громогласно заявляющими о себе певцами, актёрами, режиссёрами, музыкантами, художниками (да-да, и кинокритиками тоже). Они придумывают своему «творчеству» красивые названия и иногда даже складное объяснение (хотя чаще ограничиваются высокомерным «я художник, я так вижу»). Они устраивают концерты, выставки и просмотры, восхищаются друг другом и поддерживают друг в друге иллюзию того, что всё создаваемое ими — действительно искусство. Сейчас это стало почти мейнстримом и, в отличие от времён Флоренс Фостер Дженкинс, смеяться над такими «творцами» стало признаком не здравого рассудка, а дурного воспитания. Рассудок нынче не в моде, а критерии его здравости расширились до полного исчезновения. Флоренс Дженкинс повезло немного меньше. Просто она была первой.

2 мая 2017 | 10:39

Как говорил старик Мюллер, «маленькая ложь рождает большое недоверие». Но это только в том случае, если ложь изобличена. А если нет? Ведь мы так привыкли жить во лжи, что перестали замечать те мелкие (и не очень) случаи, когда говорим неправду, искажаем её, недоговариваем или просто молчим, скрывая что-то важное.

Шкаф, хранящий все секреты человека (буквально — все), в наше время уменьшился до размеров маленькой коробочки с экраном и несколькими кнопками. Нажмёшь на одну из них — и эти скелеты дружными рядами начнут выбираться наружу, изменяя облик хозяина иногда до полной неузнаваемости.

Тема стопроцентной откровенности существует в человеческой культуре как разновидность экстремального развлечения. Известна игра «правда или желание», в которой рассказывание правды о себе ставится на одну доску с выполнением неприятных или опасных заданий оппонентов. В сериале «Теория лжи» персонаж Брендана П. Хайнса имел «патологию» — абсолютную неспособность ко лжи, что регулярно создавало напряжённые ситуации между ним и окружающими.

Ближе всего к сюжету «Идеальных незнакомцев» можно считать «Игру в правду», пьесу 2005 года француза Филиппа Лелюша, поставленную в 2007 в «Театре Ателье», а в 2013 вышедшую на экраны. Управляющая идея везде одна и та же — как поведут себя люди, узнав об окружающих правду, всю или хотя бы часть той, которая ранее оставалась скрытой? Разница по большей части в обстоятельствах раскрытия этой правды и, собственно, в тех тайнах, которые раскрываются в процессе «игры». Хотя набор этих тайн тоже стандартен: супружеская измена и другие формы предательства доверия, социально неодобряемое поведение, нарушение закона.

Весь этот набор всплывает на поверхность в «Идеальных незнакомцах», тем более, что большинство героев фильма — очень старые знакомые, и лишь один человек является новичком в их компании. Предательство как коньяк — чем дольше хранилось неоткупоренным, тем более сильное впечатление производит.

Команда аж из пяти сценаристов, словно проведя мозговой штурм, выдала такое разнообразие подлостей и гнусностей, совершаемых людьми в отношении своих близких, что их собственным родственникам и друзьям впору поволноваться. Как и положено, клубок разматывается постепенно, от невинных смс-ок в начале до откровенных мерзостей ближе к финалу.

«Идеальных незнакомцев» стоит посмотреть не ради самой идеи, но ради её воплощения. С каждой новой порцией сора, извлечённого из-под ковра, атмосфера в квартире становится всё более напряжённой, а узы, связывающие друзей, супругов и влюблённых, начинают натягиваться, как леска, на которой повисла слишком крупная и сильная рыба, грозящая утопить рыбаков вместе с лодкой. Режиссёр Паоло Дженовезе умело оркестрирует попарные столкновения, объединяя их в общую большую драму вскрывшейся лжи. Запас сюрпризов и откровений в фильме настолько велик, что их хватит до самого последнего кадра, так что, даже если в какой-то момент показалось, что «дальше всё понятно», стоит отказаться от этой мысли.

Впрочем, проблему — не значит решить её. Когда во все тёмные углы бьёт яркий свет, можно ли жить в такой обстановке, и, если можно, то как? Авторы фильма дают свой, в достаточной степени философский ответ на этот вопрос. Соглашаться с ним или нет — личное дело каждого, в той же самой степени, в какой личным делом является заполнение своего шкафа скелетами собственных постыдных тайн. После просмотра фильма у каждого зрителя будет возможность подумать, и над тем, и над другим. И даже, возможно, что-то предпринять. Как минимум, до тех пор, пока содержимое телефона спрятано от посторонних глаз.

21 апреля 2017 | 17:49

Сценарий «Времени первых» писали сразу пять человек, что лично меня сразу насторожило. Творчество — процесс интимный, индивидуальный, а артельным способом чаще всего можно произвести только какой-нибудь дрянной сериал про ментов и бандитов. Но в данном случае результат оказался на удивление удачным. В фильме есть история — не только в том смысле, что он основан на реальных событиях, а в том, что эти реальные события (и достроенные сценаристами сопровождающие сцены) составляют стройную драматургическую конструкцию с выстроенной интригой, выраженным конфликтом, понятной мотивацией, живыми и привлекательными персонажами. Во «Времени первых» есть, на что посмотреть, есть, кому и чему сопереживать, есть, о чём подумать после просмотра.

Если задаваться вопросом «О чём фильм «Время первых»?», то, с моей точки зрения, фильм о борьбе жизни и смерти, ведущейся на земле и в космосе, во внешнем мире и в голове каждого человека.

Генерал Каманин, с незатейливой прямотой сталинского мясника-командира, предлагает отправить двух космонавтов на смерть, лишь бы «наши космические секреты не достались врагу». Ему противостоит Сергей Павлович Королёв, чья и без того великая личность стараниями наших кинематографистов приобретает во всех смыслах космический масштаб. Для Генерального конструктора, прошедшего ад ГУЛАГа, человеческая жизнь была и остаётся высшей ценностью, ради сохранения которой не жалко никаких сил и средств.

Это же противостояние продолжается и на орбите, где аврал и штурмовщина, навязанные космической отрасли ради тщеславного желания нового генсека обогнать Америку, приводят к возникновению, кажется, всех нештатных ситуаций, какие только были возможны. И лишь находчивость и мужество космонавтов, вместе с изрядной долей везения, позволяют им выполнить задачу.

Наконец, на человеческом уровне смерть так и норовит проникнуть в сознание: вымуштрованный системой ветеран Беляев произносит слова «как родина прикажет» с фатализмом японского камикадзе, зато сын врага народа Леонов не готов сдаваться и умирать ни по приказу родины, ни без него.

Тема противостояния с Америкой заставляет вспомнить другой недавний фильм о космической гонке — «Скрытые фигуры». Американцы не скрывали, что соревнуются с Советским Союзом, но, в отличие от последнего, у них не было цели осуществить запуск первыми любой ценой, тем более, ценой человеческой жизни. Алан Шепард полетел вторым, но он полетел в полностью готовом и испытанном корабле (насколько первый в истории страны космический запуск вообще может быть «полностью» готовым). Советскому Союзу удалось, ценой сверхусилий и с большим везением, прийти первыми ещё в нескольких забегах (первая женщина в космосе, первый полёт автоматической станции на Луну, первый выход в открытый космос), но потом случилось неизбежное: системный подход победил штурмовщину, и лунную гонку СССР проиграл вчистую, сделав для приличия вид, что «не очень-то и хотелось». Да и вообще, если сравнить проблематику двух фильмов, то американцев соревнование с СССР волновало лишь как одна из проблем, тогда как для Советов «победа» над американцами была самоцелью. Генсек во «Времени первых» так и заявляет Королёву: повтори с живыми людьми то, что сделал на испытательном полёте — и получай звезду «героя». То, что испытательный полёт закончился катастрофой и уничтожением корабля, генсека не волновало. И это ещё одна проекция борьбы жизни со смертью, которой наполнен фильм.

Из актёрских работ в фильме самым живым, ярким и «цепляющим» стал как раз персонаж, созданный Владимиром Ильиным. Его Королёв живёт и работает на пределе человеческих возможностей, вкладывая частицу себя в каждую деталь каждого космического аппарата, соединяя свою нервную систему с каждым из находящихся на орбите. Его немного неуклюжая прихрамывающая походка в сочетании с упрямым взглядом исподлобья сделали образ Главного объёмным и очень по-человечески настоящим.

Что касается дуэта главных героев, то нужно заметить, что при всех выдающихся талантах как Миронова, так и Хабенского, играть им оказалось трудно. Дело, видимо, в том, что в российском кино так и не появилось жизнеспособного образа сильного мужчины. Наша традиция предполагает или ходячего сборника пафосных цитат и геройских афоризмов, высеченного из цельного куска то ли гранита, то ли картона, или трагического героя, который слишком хорош, чтобы дожить до конца фильма. Из относительных исключений вспоминается разве что Борис Галкин в дилогии «В зоне особого внимания» — «Ответный ход», но там в обоих случаях речь шла об учениях, а не «боевых» задачах. Сыграть человека, который преодолевает сложнейшие препятствия и приходит к своей цели, но не утрачивает при этом человечности и естественности, оказывается невероятно сложно. Во «Времени первых» задачу создания героического, но человечного образа решали двое из лучших актёров российского кино, и они с ней справились.

В недостатки фильму можно вменить картонность персонажей даже не второго, а третьего плана, в первую очередь членов семей главных героев. Но этот недостаток является следствием имеющихся у фильма достоинств — если становятся заметными огрехи третьего плана, значит на первом и втором всё достаточно хорошо.

Говоря о визуальном ряде фильма, нельзя не вспомнить «Гравитацию», которая мало того, что похожа по фабуле, так ещё и была вдохновлена теми событиями, которые легли в основу «Времени первых». С момента выхода фильма Куарона прошло уже 4 года, это огромный срок с точки зрения развития технологий визуализации, но картинка во «Времени первых» самое большее не сильно отстаёт от американского фильма. Особенно это заметно в сценах с самолётами, которые выглядят слишком «нарисованными» для современного кино.

Очень символичным оказался образ одинокого радиолюбителя, который сумел сделать то, на что оказалась неспособна вся государственная машина. Эпизод с ним настолько же хорош, насколько короток, и именно его морзянка ставит окончательную точку в споре о том, кто победит. И в космосе, и на земле человек и его жизнь были и будут сильнее смерти.

11 апреля 2017 | 14:04

Как легко вчерашним соседям и друзьям стать смертельными врагами. Для этого достаточно, чтобы кто-то, часто гораздо более чужой и далёкий, чем соседи, но наделённый самими же людьми абстрактным нечто под названием «власть» выразил желание, чтобы одни люди пошли убивать других. Чтобы ношение иного покроя и цвета одежды и разговор на ином языке стали достаточным основанием для того, чтобы убить человека. Чтобы в людей, с которыми раньше общались, торговали, ездили друг к другу в гости, теперь летели пули, в их дома — снаряды и бомбы. И то же самое произошло и с другой стороны того, что когда-то было просто границей, а стало вдруг линией фронта. А когда выпускается слишком много пуль и снарядов, некоторые из них обязательно в кого-нибудь попадают, раня, калеча, убивая. Вчерашние соседи, друзья, возлюбленные становятся убийцами, врагами, объектами самой жгучей ненависти. Сознание забывает, кто заставил их убивать друг друга, остаются только собственные физические раны и душевная боль за близких, эти раны получивших.

Едва отгремела первая мировая война. Потерявшие на фронте своего сына Франца доктор и фрау Хоффмайстеры носят траур вместе с его невестой Анной, оставшейся у них в доме и принятой ими как родной. В один прекрасный день у могилы Франца Анна видит молодого человека, француза, представившегося близким довоенным другом её жениха.

Франсуа Озон достаточно разноплановый режиссёр, чтобы из такой завязки получилось всё, что угодно — от чёрной комедии до сексуальной драмы. Но «Франц» оказывается очень по-французски утончённым и по-немецки точным во всех отношениях фильмом. Его вернее было бы назвать не «картиной», как принято именовать кинофильмы, а, скорее, карандашным рисунком, тем более, и снят он в соответствующей чёрно-белой гамме. Повествование в фильме разворачивается неторопливо, по сути лишь раз взрываясь мощной сценой спора доктора Хоффмайстера со своими приятелями в пивной. Но уже одна эта сцена делает «Франца» фильмом, в высшей степени достойным просмотра. В остальном каждый штрих повествования точен и реалистичен. И лёгкая растушёвка наиболее конфликтных мест не скрывает их, а лишь не даёт отдельным деталям привлечь к себе слишком много внимания, упустив из виду картину в целом. Фильм не оправдывает несбыточные надежды и не сгущает краски сверх допустимого, но не оставляет сомнений в содержании художественного высказывания его автора.

Исполнители главных ролей Пьер Нинэ и Паула Бир двигаются в пространстве фильма медленно и осторожно, при каждом неловком движении норовя налететь на острые углы, тут и там возникающие в сгустившемся сумраке межвоенной атмосферы. Глубоко проникновенны Эрнст Штёцнер и Мария Грубер, играющие родителей Франца, показавших истинную человеческую силу, стремление уничтожить не врага, но свою ненависть, делающую его врагом, и принять любого просто как человека.

Чтобы рана зажила и не превратилась в хроническую гниющую язву, её в первую очередь нужно прекратить расчёсывать. К ранам душевным это относится в той же степени, что и к физическим. А за любой, даже «вражеской» униформой всегда скрывается человек, живой, ранимый, такой же, как ты сам. И, как сказал доктор Хоффмайстер, за детей, погибших на войне, в первую очередь отвечают отцы, пославшие их на эту войну.

24 марта 2017 | 21:19

«Скрытые фигуры», ещё один финалист «оскаровского» конкурса этого года, затрагивают сразу две важнейшие темы, пришедшиеся на один исторический период: участие США в «космической гонке» с СССР и движение за гражданские права чернокожих. Кроме того, фильм создан на материале биографий реальных женщин, что делает заявленную тему ещё более интересной. Но то ли, имея на руках столько козырей, создатели фильма решили, что всё остальное получится само собой, и расслабились, то ли ещё что, но в результате на свет появился продукт, пышущий каким-то совершенно пионерским оптимизмом и отличающийся такой же глубиной проработки тем.

Главная проблема, как обычно, в сценарии. Сценарий «Скрытых фигур» относится к категории «борьба хорошего с лучшим». Едва в сюжете обозначается какая-то проблема (раздельные туалеты и библиотеки для белых и цветных, существование учебных заведений «только для белых» и пр.), как тут же находится её решение. Героини фильма идут по нему парадным маршем, и у них с лёту получается абсолютно всё — от поиска подходящих математических методов для расчёта траектории возвращения корабля с орбиты до получения (впервые в истории, т. е. без прецедентов) судебных решений, преодолевающих сегрегационные препоны. Возможно, в жизнях реальных Кэтрин Джонсон, Дороти Вон и Мэри Джексон всё так и было, в таком случае можно за них только порадоваться (хотя сомнительно), но при чём тут фильм?

А ведь борьба против сегрегации была очень драматичной и кровавой, и на 1961-62 годы, к которым относится действие фильма, приходится как раз её самый разгар. Уже были Роза Паркс и «Девятка из Литл-Рока», уже начались сидячие забастовки и «рейды свободы», но ещё впереди были Джеймс Мередит, марш на Вашингтон и «У меня есть мечта», не говоря уже о законе о гражданских. Обо всём этом в фильме нет ни слова. Сегрегация в «Скрытых фигурах» больше всего напоминает игру, в которую играют не только дети, но и взрослые. Игра, конечно, довольно грустная, но ничего серьёзного. Если не нравится, можно всегда нарушить правила, и ничего за это не будет.

В фильме нет ни одного сильного антагониста, который обострял бы конфликт и создавал напряжение. В отличие от начала 1960-х, проявление расизма даже в рамках роли, видимо, настолько пугает актёров, что персонажи Кевина Костнера,

Кирстен Данст и остальных белых только и ждут повода избавиться от любых проявлений расовой сегрегации. На позицию главного расиста, вероятно, предполагался персонаж Джима Парсонса, но, если это так, то актёр совершенно провалил свою роль, сыграв нечто, более всего похожее на Шелдона Купера, наглотавшегося транквилизаторов.

Дольше всего длится история с решением проблемы героини Октавии Спенсер — видимо за это ей и дали номинацию на «Оскар», потому что больше ничем эта плюшевая роль не примечательна. Героиня Тараджи П. Хенсон смотрится гораздо интереснее, хотя и она «идёт по жизни, смеясь», причём, в отличие от героини песни, и ночами у неё тоже всё в порядке. Жанель Моне гораздо интереснее, чем в «Скрытых фигурах», сыграла в «Лунном свете», даром, что там у неё совсем небольшая роль. Даже Махершала Али засветился в эпизодической роли, хотя и сказать-то о ней ровным счётом нечего.

В итоге главным вызовом для всех героев фильма становится подготовка и запуск пилотируемого корабля в космос. Перед этой задачей забывают различия и объединяются и белые, и чёрные, так же, как на противоположной стороне Земного шара ради той же цели объединились узники «шарашек»и посадившие их туда чекисты.

Официальный слоган фильма звучит так: «У гениальности нет расы. У силы нет пола. У мужества нет границ». И это очень соответствует фильму — говорить о том, чего в нём нет. У сюжета нет конфликта. У персонажей нет антагонистов. А у зрителей нет понимания, чего же в этом фильме хорошего, кроме действительно очень красивой картинки и того приятного лёгкого чувства, которое возникает при просмотре детских фильмов для младшего возраста. Разве что космос. Космос — это хорошо. Но в космосе первым был Гагарин.

13 марта 2017 | 09:24

Фильм «Тони Эрдманн» настолько понравился в Голливуде, что уже объявлено о запуске в производство его ремейка с Джеком Николсоном в главной роли. «Оскара» за лучший фильм на иностранном языке, однако, ему не дали. Эта случайная двойственность неожиданно оказалась вполне наглядной характеристикой самого фильма: местами он просто шедеврален и вызывает искреннее восхищение, в иных случаях вызывает больше вопросов, но в любом случае заслуживает внимания.

Одна из главных тем фильма, как бы это, возможно, ни показалось странным, конфликт культур — та же тема, которая в наибольшей степени волнует сейчас европейский кинематограф и проявляется в том или ином виде во всех наиболее заметных последних лентах.

Если немецкое общество волнует проблема пришельцев из других стран, несущих своё понимание жизни, то Марен Аде показывает зеркальную ситуацию, когда немецкие экспаты устанавливают свои законы жизни в жившей до этого по собственным правилам Румынии. Они с высокомерным пренебрежением относятся к местным жителям, их образу жизни и законам, бесцеремонно врываются в их дела и быт — совсем как беженцы из мусульманских стран дома, только экспаты защищают свою автономию деньгами, а беженцы — грубой силой.

Темы взаимопроникновения культур и конфликта поколений роднят Винфрида/Тони Эрдманна с его северным соседом по имени Уве — демографические изменения и слом культурных стереотипов на континенте серьёзно волнуют европейских кинематографистов. Важно отметить, что герой Питера Симонишека и сам по себе не очень-то похож на консервативного немца — в начале фильма он беззастенчиво манипулирует своими учениками, чтобы потроллить директора школы, да и в остальных сценах никак не сдерживает себя в выборе средств. Но за всей его клоунадой, так же как за показной суровостью Уве, скрывается глубокая рана, которую каждый из персонажей пытается срыть от откружающих. Винфрид не относится к типу людей, которые считают, что все (и в первую очередь дети) им что-то должны по жизни. Если дочь не едет к отцу, отец сам отправляется к дочери и как будто пытается вписаться в её мир, хотя на самом деле пытается вернуть их обоих в другой мир, где дурачества, смешные костюмы и совместные нелепые поступки не злили и отталкивали, а сближали и вызывали тёплые чувства. В мир, где каждый из них был лет на двадцать пять моложе и который безвозвратно исчез так же, как исчезает ленивый патриархальный уклад Румынии под воздействием энергичных западных менеджеров. Соответствующие эпизоды фильма глубоко трагикомичны, наблюдать за некоторыми из них так же неловко, как случайно подслушать чей-то интимный разговор. И честь и хвала режиссёру и актёрам, что они сумели добиться такого эффекта.

Дочь Винфрида Инес — это тот самый мигрант, оторвавшийся от своей родной почвы, но так и не нашедший под ногами никакой новой, и от этого пускающийся во все тяжкие. Сандра Хюллер играет прожжённую офисную крысу настолько точно, как будто всю жизнь охмуряла клиентов, интриговала против коллег и унижала подчинённых. Сатира на корпоративное закулисье получилась в «Тони Эрдманне» просто блестящей, Марен Аде безжалостно выставляет своих героев на всеобщее обозрение в самом разоблачительном виде во всех смыслах этого слова.

Однако эти яркие и эмоционально заряженные сцены периодически перемежаются с откровенно проходными, в которых действие подвисает, конфликт не развивается, действия героев повторяются, и это главный упрёк, который можно предъявить фильму. И виноват здесь не столько неудачный монтаж, сколько недостаточно проработанный сценарий, за написание которого режиссёр взялась сама.

«Тони Эрдманн» свободен от моралей и скорее ставит вопросы, чем снимает их. Вероятнее всего, американский ремейк будет более лобовым и однозначным. И всё-таки очень хочется увидеть, какую фишку выберет Джек Николсон для своего героя. Неужели так же ограничится вставными зубами?

10 марта 2017 | 23:53

Уве — ворчливый шведский пенсионер, живущий одинокой жизнью в маленьком посёлке, огороженном забором и увешанном табличками со всевозможными ограничениями и правилами, за соблюдением которых Уве строго следит.

Уве — прекрасный работник, мастер, один из тех, кто своим трудом сделал Швецию экономически процветающей, комфортабельной, чистой и красивой страной, которую мы знаем, и в которую стремятся попасть люди с разных уголков Земли.

Наконец, Уве — совсем не тот, за кого мы его принимаем с первого и даже со второго взгляда.

Многие наиболее заметные европейские фильмы этого года, включая финалистов «оскаровской» номинации «Лучший фильм на иностранном языке» или одного из лидеров Берлинале «Обратную сторону надежды» Аки Каурисмяки, так или иначе посвящены теме контакта и взаимного проникновения различных культур. На фоне различных проблем, связанных с интеграцией новой волны переселяющихся в Европу народов, эта тема и остра, и очень далека от исчерпания.

Шведский режиссёр Ханнес Холм снял в этой же традиции глубокое и невероятно трогательное кино «Человек по имени Уве», в русском переводе приобретшее достаточно спорное упоминание о «второй жизни», проблематика которого, впрочем, гораздо шире взаимоотношений коренных шведов с иммигрантами.

Фактически, Уве — это, конечно же, и есть сама старая Швеция, педантичная, аккуратная, скаредная и верящая в силу и незыблемость установленных правил и порядков, даже тогда, когда они нарушаются у неё на глазах.

Старая, привычная жизнь Швеции заканчивается. Мы встречаем Уве уже вдовцом, на первых минутах фильма он теряет работу — такие люди, как он, становятся не нужны, как ненужной стала любимая им и некогда славная марка «Сааб», промыкавшаяся несколько лет между разными владельцами и окончательно прекратившая своё существование в 2014 году.

Окружающий Уве мир меняется на глазах — вот и в посёлке, который он своими руками окружал предупредительными и запретительными надписями и в котором каждое утро совершает дежурный обход, появляются новые люди, игнорирующие старые запреты и вообще ведущие жизнь по каким-то своим, чуждым и непонятным законам.

Но фильм повествует не только о второй, но и о первой жизни героя, и оказывается, что это на самом деле одна и та же жизнь: окружающая среда постоянно меняется, за какими заборами не прячься, за свои идеалы приходится бороться, а разницу культур можно найти, и не выезжая за пределы Швеции, а проехав буквально пару станций в обычной электричке. И, в полном соответствии со старой поговоркой, противоположности притягиваются, а различия в «серьёзных» ценностях оказываются намного менее значимыми и легче преодолимыми, чем контрастно и юмористически показанное противоборство между поклонниками «Сааба» и «Вольво». А граница между достойными и недостойными людьми проходит где угодно, только не по графе «национальность».

Но какими бы ни были различия между целыми народами или отдельными людьми (и даже не только людьми), у всех находится что-то общее. И первое и главное — это, конечно, любовь, которая, как оказывается, может быть не просто «до гроба», но и даже дальше.

Фильм Ханнеса Холма, несмотря на серьёзность проблем и поступков героев, очень лёгкий. Даже трагические моменты показаны в нём как будто через специальный мягкий фильтр, и это заслуга не только оператора Йорана Халльберга. В первую очередь, конечно же, это прекрасная история Фредрика Бакмана, и ироничная, но при этом очень точная игра Рольфа Лассгорда, Бахар Парс и остальных актёров.

Жизнь продолжается даже тогда, когда кажется, что она кончена, более того, бывает, что именно в этот момент она раскрывает перед человеком невиданные доселе свои сокровища. И для того, чтобы вместить в себя всё её разнообразие и богатство, человек должен обладать воистину большим сердцем. А чтобы в полной мере осознать и насладиться всем этим, и двух жизней может оказаться мало.

6 марта 2017 | 20:57

За второго в своей режиссёрской карьере «Оскара» (сеьёзное достижение для иностранца) Асгар Фархади должен был бы поблагодарить, в первую очередь, Трампа. Если бы не дискриминационный указ об ограничении въезда из семи арабских стран, под каток которого попали и граждане Ирана, судьба приза за лучший фильм на иностранном языке, вполне вероятно была бы иной. Ведь в финал вместе с «Коммивояжёром» попали, как минимум, и сложный психологичный «Тони Эрдманн» (о голливудском ремейке которого уже объявлено), и тонкая философско-лиричная «Вторая жизнь Уве», каждый из которых достоин награды не меньше картины иранца, и каждый из которых показывает своё национальное видение мира. Но утверждать, что победа «Коммивояжёра» — это только политика, было бы не менее неправильно.

Если остальные фильмы-номинанты сняты всё-таки в традиционной для нас системе ценностей (назовём её западной и не будем притворяться, что не принадлежим к ней), то ценность «Коммивояжёра» — именно в фундаментальном отличии жизненной парадигмы его персонажей от всего, к чему мы привыкли. Или, как минимум, в отличии набора допустимых драматических приёмов при отображении жизненных реалий, если принять во внимание иранские цензурные ограничения.

При просмотре «Коммивояжёра» попадаешь в совершенно другой мир, где живут внешне такие же люди, но подчиняются совсем другим правилам и законам. Первое впечатление, которое возникает от наблюдения поведения героев в некоторых сценах — какие же они мутные! — проблема, которая в нашей культуре решается если не легко, то, во всяком случае, быстро, для иранцев превращается в сверхзадачу. Но это первое впечатление, которое нужно преодолеть и научиться смотреть на происходящее в кадре глазами гражданина мира, для которого нет «правильного» и «неправильного», но есть разное и непохожее. Сказанное совершенно не означает, что нужно так же спокойно воспринимать ИГИЛовские «документальные фильмы» с записями публичных казней — при всех культурных различиях между народами существуют общечеловеческие ценности, что бы там ни утверждали апологеты суверенных форм правления. Но в рамках системы этих ценностей возможно широчайшее разнообразие взглядов и форм поведения, в том числе непривычных и неожиданных.

Собственно, сюжет фильма Фархади прост и незатейлив. Молодая пара переезжает в квартиру, которая, как выясняется, обладает нехорошей репутацией. Дальше происходит чрезвычайное происшествие, расследованию которого посвящено основное экранное время.

Мировоззренческий и культурный контраст подчёркивается параллельным сюжетом — историей постановки пьесы Артура Миллера «Смерть коммивояжёра» труппой тегеранского театра, где основные роли исполняют главные герои фильма. Не только они — почти у каждого из персонажей основного сюжета есть роль в «Смерти коммивояжёра», и то, какими глазами иранские актёры видят перипетии взаимоотношений героев американской пьесы, зеркально отражает впечатление, какое на западных зрителей производит их обычная, заурядная, совершенно нормальная иранская жизнь.

Но если фабула зависит от национальных особенностей, то режиссура, операторская работа и качество актёрской игры — вещи абсолютные. Какие бы странные для неподготовленного зрителя действия не совершал в кадре актёр, он может их совершать либо естественно и правдоподобно, либо нет. По своей режиссёрской манере Фархади чем-то напоминает Ульриха Зайдля — та же ненавязчивая псевдодокументальность повествования, послушное следование за героями скорее чем выстраивание кадров, отсутствие монтажных изысков, что органично смотрится в такой бытовой истории. Аналогичное впечатление производит игра актёров — она натуральна, реакции сдержанны, но при этом драматизм повествования ни капли не страдает. Вот у кого бы поучиться «тонкому» Кейси Аффлеку.

«Коммивояжёр» интересен не историей, но той неожиданной проекцией, в которой через линзы Оссейна Джафарьяна открылись перед зрителями взаимоотношения его героев. Понимание того, что для каждой культуры драмой может оказаться что-то совершенно особенное, своё, — это большая ценность. «Оскара» оно, пожалуй, стоит.

1 марта 2017 | 00:03

Всё-таки ничто не может заменить хорошую драматургию. Как бы ни были сложно и необычно выстроены кадры, какой бы красивой ни была картинка и новаторской — техника съёмки, как бы ни старались актёры, но если в сценарии пустота, то фильм отразит её каждым своим длинным или коротким кадром, и она же будет зиять в глазах актёров хоть на крупных, хоть на общих планах.

И напротив — если в основе фильма лежит мощная история, блестящая работа талантливого драматурга, то на таком фундаменте, как на базальтовой плите, можно строить какие угодно кадры, хоть со со сложнейшими спецэффектами, хоть с декорациями из папье-маше, снимать это с любого ракурса (лишь бы лица актёров оставались в фокусе), под музыку или в тишине — и всё равно перед зрителем развернётся живая, берущая за душу, вызывающая сопереживание история. И актёры, произнося свои реплики, заживут жизнью своих персонажей, будут радоваться и страдать, плакать и смеяться искренне и натурально, а если эти актёры по-настоящему талантливы, то и зритель сам не заметит, как погрузится вместе с ними в мир фильма и растворится в нём.

Именно таков фильм «Ограды», поставленный Дензелом Вашингтоном по одноимённой пьесе Огаста Уилсона, получившей в 1987 году Пулитцеровскую премию и премию «Тони» за лучшую пьесу. Уилсон значится в титрах единственным автором сценария; умерший ещё в 2005 году, он успел закончить свою работу, впрочем, минимально отличающуюся от его же сценической версии.

Именно этот факт многие критики ставят в упрёк фильму, а я, наоборот, отнёс бы к числу его наибольших достоинств. Самый лучший способ перенести на киноэкран гениальную вещь (а пьеса «Ограды», на мой взгляд, достойна такого определения) — это перенести её на экран побуквенно, без постановочных художеств и переделок в стиле «я художник, я так вижу», загубивших не одну экранизацию. В этом смысле большую положительную роль сыграл тот факт, что постановщиком фильма выступил актёр, исполнивший в нём и главную роль. Кроме того, Дензел Вашингтон играл Троя Макссона на Бродвее в постановке 2010 года и заработал «Тони», так что бережное и уважительное отношение к первоисточнику с его стороны объяснимо и понятно.

Трой — человек жёсткий и суровый, такой же, как его жизнь. Выросший у отца, который обращал внимание на сына, только когда тот ему мешался под ногами, прошедший через суму и тюрьму, испытавший на себе крушение всех надежд своей юности, он твёрдо усвоил правило: нельзя желать слишком многого, но нужно брать то, до чего можешь дотянуться. Вся жизнь для него — борьба с соперником, заведомо превосходящим его по силам, у которого можно только выиграть несколько боёв, но конечное поражение неизбежно. Страхи, вколоченные в него в прямом и переносном смыле, настолько сильны, что он предпочитает сломать жизнь близкому человеку, лишь бы не дать ему испытать той боли, которая не утихает в нём самом. Дензел Вашингтон играет эту роль уже в который раз в своей жизни, но делает это с полной самоотдачей, «на разрыв аорты», его сильный, но одновременно мятущийся и охваченный непреходящим страхом и чувством вины, которое он стремится заглушить и растравить одновременно, по праву приковывает к себе основное внимание на протяжении всего фильма.

Экранной партнёршей Вашингтона в киноверсии «Оград» стала Виола Дэвис, игравшая Роуз вместе с ним на сцене, и, как и он, награждённая за эту роль «Тони» и номинированная на «Оскар». Образцовая жена, единожды сделавшая свой выбор и верная ему вопреки всему, она изо всех сил собирает вокруг себя и удерживает свой собственный маленький мирок, готовый взорваться каждую секунду, пытается отгородить его от невзгод и треволнение окружающего большого мира, она носит свои чувства в себе, и лишь чрезвычайные обстоятельства заставляют её даже не раскрыть, а разорвать на части свою душу и выплеснуть их наружу.

В «Оградах» хочется похвалить всех и каждого исполнителя. Здесь нет никого, кто сыграл бы свою роль хуже, чем на «отлично». То ли это Вашингтон-режиссёр подобрал для своего фильма такой выдающийся актёрский состав, то ли текст обладает столь большой силой, что сам выстраивает актёра под себя и помогает играть. Я бы принял во внимание оба фактора.

В «Оградах» много говорят, что, опять же, неудивительно, учитывая театральное происхождение фильма. Долгие диалоги и пространные монологи героев составляют основу экранного действия. Но в этих словах, в этих репликах, разнящихся от умоляющего шёпота до надрывного вопля, раскрываются не только характеры персонажей, но и вся многоплановая и глубокая проблематика пьесы. По мне уж лучше много и с выражением говорить, чем два часа ходить перед камерой с кислой рожей без цели и смысла. Кроме того, в тексте «Оград» поднимается такое количество разнообразных проблем, от семейных и детско-родительских взаимоотношений до личного жизненного выбора, судьбы и свободы, что никак иначе их не раскроешь.

Что касается визуального ряда фильма, то он прост. Действительно, во многом экранизация «Оград» похожа на запись театральной постановки. Львиная доля действия происходит на заднем дворе дома Макссонов или в их маленькой гостиной. Много крупных и средних статичных планов, в которых герои разговаривают, спорят, смеются и ссорятся, проживая кадр за кадром свою нелёгкую жизнь.

Очень хорошо, что на экран нет-нет, да и выходят подобные фильмы. «Ограды» — это большая драматургия, без потерь перенесённая на большой экран, глубокое погружение в сокровенные закоулки человеческой души. Смотреть его — серьёзная работа для зрителя. А для тех, кому такая задача не по плечу, кому тяжело слушать длинные монологи и хочется песен и плясок, есть «Ла-Ла Ленд».

24 февраля 2017 | 21:10

Широн — сын матери-одиночки, которая добывает средства к существованию, торгуя своим телом и расходует их на вещества, которые убивают её разум. Маленький и тщедушный, он становится постоянным объектом преследования со стороны соседских ребят, тем более, что за него некому постоять и некому научить его самому стоять за себя.

Такая завязка очевидно предполагает историю преображения аутсайдера или драму преодоления, и режиссёр Барри Дженкинс не обманывает ожиданий. Однако привлекательность «Лунного света» в том, что драма преодоления внезапно поворачивается совершенно новой стороной, обнаруживая в себе более глубокие вопросы и сложные задачи, чем просто формирование бойцовских навыков и умение взглянуть врагу в лицо.

Преодоление внешних препятствий — это всегда прежде всего преодоление самого себя. Но что именно в себе преодолеть, какую часть себя подчинить своей воле, и действительно ли эта воля — своя собственная, а не навязанная со стороны? В каждом человеке сильна потребность в социализации, и он тянется к обществу себе подобных. Но любое такое общество устанавливает свои законы, главная цель которых — встраивание человека в существующую иерархию, её поддержание и воспроизводство. И этим оно вступает в конфликт с природой человека как индивидуально уникальной личности, гнёт и ломает её под себя, потому что, только заставив человека пойти против своей природы, можно подчинить его законам социума. Наградой за подчинение является возможность продвижения вверх по иерархии и использования ресурсов, контролируемых социумом.

Выбор между социально одобряемым и этически допустимым поведением встаёт перед всеми ключевыми персонажами «Лунного света», и проблема гомосексуальности — лишь одна из тех, которые раскрываются в сюжете. У каждого из героев есть возможность встроиться в систему или попытаться сохранить себя, и каждый раскрывает один из возможных вариантов этого выбора.

Мать Широна — пример раздвоения личности, когда человек пытается формально быть в системе, но при этом сохранить себя внутри, в глубине своего существа. Её слишком слабая для такой борьбы психика не выдерживает этого конфликта, поддерживать созданную ей иллюзию становится возможно только средствами искажения реальности. Но даже из изломанного наркотиками сознания и из изношенного потасканного тела прорывается искренняя материнская любовь, которую невозможно уничтожить. Прекрасная роль Наоми Харрис.

Друг детства Широна, Кенни (Джейден Паймер, Джаррель Джером, Андре Холланд), в отличие от главного героя фильма, не является аутсайдером. Он входит в главную школьную компанию и очень дорожит этой принадлежностью, но не в меньшей степени дорожит и теми отношениями, которые связывают его с Широном. Ему приходится делать, возможно, самый жестокий во всех смыслах выбор между требованиями социума и этики в этом фильме, и он ломается. И этот внутренний надлом определяет всю его дальнейшую жизнь.

Сам главный герой фильма, самым непосредственным образом сталкиваясь с этими выборами и их последствиями, делает свои выводы и прокладывает свой путь в жизни. Ему приходится заплатить высокую цену, но, в конечном итоге он оказывается единственным, кто сохранил свой внутренний стержень. Его оборона от внешнего мира оказывается самой прочной. Это проявляется и в актёрской игре. Широн говорит, кажется, меньше, чем любой из остальных персонажей, что сильно усложняет задачу каждому из троих актёров, его играющих (Алекс Хибберт, Эштон Сандерс и Треванте Родес). Все трое справляются на «отлично», передавая в некоторых кадрах весь спектр эмоций одними только выражениями лиц, и при этом ни в одной сцене не злоупотребляя мимикой.

Действие фильма происходит в бедном эмигрантском районе, а речь персонажей пересыпана афроамериканским жаргоном со всеми их «Привет, ниггер!», «Чё как?», «Ну что, чёрный?» и «Давай, брат!», но при всём этом режиссёру удаётся сохранить реалистический баланс и не свалиться ни в блексплотейшн, ни в фарсовую комедию. Режиссёрски «Лунный свет» очень точен, что весьма непросто при заявленной теме.

Сценарий фильма является адаптацией пьесы Тарелла Элвина МакКрейни «В лунном свете чёрные парни выглядят голубыми», причём автор пьесы является и соавтором сценария. Это сразу чувствуется по драматургии фильма, которая не в пример лучше того, что представлено в номинации «Лучший оригинальный сценарий» этого года. «Лунный свет» очень точен в дозировании эмоций и действия в каждом кадре, он и не кричит, не давит на зрителя, но и не бормочет несвязно и еле слышно как зимняя сонная муха. Те, кто считает, что фильм удостоен повышенного внимания и «оскаровских» номинаций исключительно из-за провокационности темы и афроамериканского состава актёров, неправы. Это действительно серьёзная психологическая драма, затрагивающая намного более общие темы, чем сексуальная амбивалентность. Ведь кто знает, каким каждый из нас покажется в лунном свете?

23 февраля 2017 | 13:07

Смотрите также:

Все рецензии на фильмы >>
Форум на КиноПоиске >>




 

Поиск друзей на КиноПоиске

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...