всё о любом фильме:

candylin > Рецензии

 

Рецензии в цифрах
всего рецензий26
суммарный рейтинг677 / 90
первая22 сентября 2008
последняя9 февраля 2015
в среднем в месяц1
Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Все рецензии (26)

Под осень, накануне ледостава,
Рыбачий бот, уйдя на промысла,
Найдет кусок его бессмертной славы -
Обломок обгоревшего крыла.
(К. Симонов, Старик *памяти Амундсена*)


«Отличный командир» Нобиле не может уснуть. Газеты продолжают бередить старые раны. Бок за боком он ворочается, ночь за ночью ведет безмолвный для постороннего наблюдателя спор, с совестью и с жертвами его ошибок.

Нобиле в исполнении Питера Финча столь по-генеральски сухощав, а квартира, в которой раз за разом уже сорок лет собираются призраки прошлого, столь просторна, что места в ней хватит и для судей, и для свидетелей, и для обвиняемого. Один за другим появляются участники трагической экспедиции разбившегося дирижабля «Италия», их спасатели и прочие неравнодушные — довольно разношерстная компания. Последний избранный «прокурор» — беспринципный летчик Лундборг. Присяжные — разгневанная эриния местного разлива Валерия и ее возлюбленный Мальмгрен, надменный помощник Нобиле капитан Цаппи, положительный Бьяджи и рафинированный капитан Романья со вспомогательного парохода «Читта ди Милано». Особняком держатся советские спасатели с «Красина» Самойлович и Чухновский. Начинается суд, который мог бы составить конкуренцию двенадцати разгневанным американцам.

Главной неоднозначностью плеяды персонажей является, конечно, сам Нобиле — измученный, он и в 83 года все еще не дает себе спокойно спать в пижаме. На воображаемом суде он появляется энергичной 43-летней версией себя, в военной форме. Сорок лет прошло со времени трагедии «Италии», а он все еще не в состоянии вынести себе приговор и продолжает беспокоить живых и мертвых для новых и новых заседаний. На фоне столь драматичного персонажа есть и герои, окрашенные наивной однотонностью — «белый» в насыщенном мученичестве, а на деле «серый» и скучный Мальмгрен, «черный» скалящийся Цаппи, который не только в кино, но и в реальности вызвал у своих спасателей лишь негативные эмоции.

Руководящая роль Амундсена, давнего соперника Нобиле и воображаемого судьи, его божественная недосягаемость и человеческая снисходительность упорно чувствуются даже не с первого его появления на экране, но с первого упоминания его имени. И, увы, эти качества, навязанные сценарием, приходится принимать на веру, потому что моложавый Шон Коннери производит впечатление джентльмена с незапачканными руками, но никак не сурового путешественника, героя, командира, повидавшего мир от юга до севера и обратно. В то же время определенное внешнее сходство, медвежья невозмутимость и знакомый прищур, особенно с фотографий Амундсена в последние годы его жизни, обнаруживаются как раз у Питера Финча. И каким бы правдоподобным ни вышел неподходящий ему по возрасту Нобиле, удивительно, что создатели фильма проглядели это. Правда, их решение подарило нам богатый, по-итальянски утонченный, образ Нобиле, воспринимаемого одновременно правым и смущающимся своей правоты. С обмотанной шарфом головой и благородными чертами лица — эдакий Лоуренс Аравийский ледяной пустыни.

Как часто бывает с фильмами, основанными на реальных событиях, объем вымысла и расхождения с историей нельзя недооценивать. Аварии терпят или не терпят совсем не те, кто исторически разбивался. Для пущего драматического эффекта порядочные семейные военные становятся жадными до женского тела (ибо кто бы не стал — с Кардинале в роли Валерии) авантюристами-одиночками. Знаменитые исследователи получают додуманные детали своей судьбы, которые по сей день являются тайной. Подобные сценарные ходы весьма ожидаемы: la femme fatale является популярным атрибутом кинорассказа для масс, а яркая, полная приключений и опасностей биография Амундсена не страдает от небольшого вымысла, включенного в фильм. Можно только догадываться, что чувствовал Нобиле в свои 84 года на премьере «Красной палатки» в Риме, пусть даже не под пронзительную музыку Зацепина, а под более естественные для Европы переливы земляка Морриконе. Но скорее всего расхождения в фактах не имели для него такого значения, как боль от реальности киноотражения эмоций и переживаний, возрожденных каждым, кто участвовал в создании картины.

Субординация организовывает посреди хаоса и неизвестности, но сковывает человеческую волю, когда от решительности одних зависит жизнь других. Рассказанная в фильме история оставляет вопрос, в ком же большее зло — в милитаристском тиране или в командире, «который не командует, который позволяет каждому поступать, как ему вздумается»? Когда ответственность является глупостью и упрямством, а отказ от нее превращает рассудительность в трусость? Если бы только мы умели всегда правильно выбирать место, время, поступки, компаньонов, мы бы не были людьми.

За два с лишним часа разворачивается собственный небольшой суд над фильмом. И судить его можно разве только за теплое чувство причастности к истории, советскую кинематографическую искренность и наивность, европейский лоск, изумительную музыку, прекрасные решения операторской работы, причудливую смесь актерских школ, красоту Клаудии Кардинале.

Присяжные зрители, точнее, зритель вынес вердикт — фильм виновен по всем пунктам.

И да, пускай Зацепин является композитором, а не режиссером, это отзыв именно на его, «советскую» версию «Красной палатки». С пронизывающей до последней прожилки, до самого жалкого капилляра в сердце музыкой.

9 февраля 2015 | 22:43

Мой добрый католик,
Иди помолись костру,
На котором сгорела твоя сестра!
Иди, поклонись
Той виселице поутру,
На которой был вздернут твой брат!
К досаде твоей, нераскаянным я умру,
У ангела выменяв Рай
На твой огненный Ад.

(Канцлер Ги)

«Я больше не хочу ее видеть. Так будет лучше для нее. Но ни краю света, ни спустя столетия она никогда не встретит того, кто любил бы ее больше чем я», — Сетцуна потерянно бродил по улицам под дождем.

Каждый человек в ответе за свой собственный рай. Как компас, Ангел лишь подсказывал, где прячется ваш идеальный мир- в шелке волос сестры-близнеца и нежности ее кожи, в понимании отца и его любви к тому, кто лишь играл роль сына, погибшего одиннадцать лет назад — вы ведь не хотите, чтобы старику позволили страдать в одиночестве? А еще просто необходимо помочь маленькому демону, чье княжество было уничтожено. И освободить людей от привязанности к традиционной морали, ведь единственно приемлемая толпой мораль — травля тех, кто идет отличной от одобренной большинством дорогой.

Грешники поневоле, они создают новые миры, лишь бы обмануть своего Бога и карающий перст судьбы. Подсознательный эскапизм толкает людей на странные поступки — они стремятся отрицать очевидное и сбегают от искренности своих чувств, не понимая, что их страдания и раскаяние уже искупили нарушение запрета.

Свободу, с которой мысль толкует религию, можно было бы счесть греховностью. А то, что мы принимаем свободу за греховность — инфантилизмом. Люди верят в необходимость самовыражения, и все-таки отвергают чересчур смелые трактовки Высшего Разума. Например, демоны в Angel Sanctuary достойны жалости, ведь их истребляют без снисхождения — стариков и детей, а ангелы вышли далеко за рамки образа карателей, превратившись в орду беспощадных убийц-садистов, и перестали ханжески прикрываться верой для истребления неугодных.

В представленном мире сестер любят далеко не братской любовью, а отношения между мужчинами и женщинами настораживают, ибо практически невозможно верно определить пол некоторых героев по вторичным половым признакам. Это странное незаконченное аниме-хамелеон, гибкое и изворотливое, своим пафосом безжалостно громит каменные стены стереотипов и заводит зрителя в лабиринт совершенных иллюзий, позволяя сбежать от вины, отягощающей душу так же, как сбегают от нее главные герои. Ложь идеального мира настолько притягательна, что незаметно замещает горькую правду, оставляя привкус незащищенности и искусственности.

Лицо Карающего Ангела перед последними мгновениями одной из жизней мира удивительно спокойно и отрешенно-печально. Ни следа гнева, боли потери. Будущее диктует свои правила, и не всегда суть человека заключается в отведенной ему с рождения роли. Ведь у людей есть ценный подарок Истинных Небес — выбор того, кем ты хочешь быть. С кем ты хочешь быть. Возможно поэтому и падшие ангелы, и демоны, познавшие человеческую жизнь, так цеплялись за земную оболочку своего образа.

Смерть можно изобразить тяжелой поступью старушки с косой или легкими колокольчиками, перезвон которых похож на весеннюю капель крови. А крови здесь достаточно, ибо белые перья, парящие в воздухе (будто и не ангел повел крылом, а кто-то встряхнул рваную подушку), несут лишь разрушение. Этот мир, созданный чьим-то больным воображением, обманул всех. И восставшие ангелы словно говорят: «Ведь нам так больно, очень больно. Мы истекаем кровью на дорогах, а люди слепы, они не могут нам помочь, да и не хотят. Почему же именно им дарована свобода неверия, а мы закованы в кандалы собственных перьев?»

Нездоровому фантазеру могла приесться привычная людская приверженность образам Безгрешных Идельных Созданий. Возможно, он решил подарить Им выбор. В результате странный женоподобный ангел-садист Росиэль жаждет вернуть свою возлюбленную сестру, возродившуюся в теле парня, в то время как сама революционерка Алексиэль, обитающая в теле Сецуны, разделяет любовь последнего к его сестре-близнецу Саре. Довольно специфичный клубок извращений.

Раны, нанесенные греховной любовью, не залечить. Может ли тогда она превратиться из благословения в проклятье? Даже если и может, жизнь без любви не вернет одобрение небес. Да и кому оно нужно?

Сецуна в отчаянии кричал, что Бога не существует на свете.

«Брат. Я безнадежна. Наверно, такая неуклюжая, как я, не заслуживает счастья», — шептала в ответ Сара.

9 ноября 2010 | 05:00

Воздух дрожит, снег, лёд, мгла. Снова идёт зима. Жизнь, жизнь проходит — с этим ничего не поделаешь. Что тебя ждёт? — Когда-нибудь, может быть, узнаешь. Но знаешь — снова придёт день, и знаешь — снова наступит время, когда солнце согреет море, птицы вернутся сюда.

(Barbara Brylska — Co Cie Czeka)


В нашем мире есть волшебник. Макото Синкай. Он уже успел показать самую суть одиночества — пять минут сладкой ноющей боли там, где должно биться сердце.

Почему душа так настойчиво тянется к непонятному, далекому и наверняка теплому лучу за толщей снежинок? За стеной дождя?

Так хорошо было сидеть, обняв колени, в своей маленькой квартирке. Воспоминания. Наверно, когда-то вокруг было много людей, но мы не замечали их. Выросли. Остались одни. Забыли, как тепло звучит приветствие любимых и родных. Остался только последний телефонный звонок в гулкой тишине стен — и слезы, ручьи слез по щекам, просьба о помощи, которую они не услышат, эти самодостаточные окружающие. Но услышит он — та маленькая и крепкая нить, связывающая душу с этим миром. Твой кот. В его вселенной ты — центр. И это ответственность.

Становится немного легче, когда знаешь — всегда есть к кому вернуться. Тишина пугливо отступит, а кот замурлычет и прижмется к тебе, такой теплый и пушистый. Маленькая квартирка на двоих и серые будни. «Почему же Синкай волшебник?»- спрашиваете вы. Он успел показать за пять минут истину, до сих пор сокрытую от многих — душа не останется одна, если она любима и любит. Жизнь не станет от этого насыщенной и красочной, но смешанные серые тона начнут сдавать позиции. И, кажется, мы с ним простим и полюбим этот мир.

12 октября 2010 | 02:08

Как-то одна женщина убила одного мужчину, содрала кожу как в старой монгольской пытке — ее еще описывал Харуки Мураками в Хрониках заводной птицы, и разрезала плоть на художественные куски. А потом она вернулась домой, чтобы обнять мужа и поцеловать близнецов в макушку перед сном. Все мы люди, все мы умеем любить, и это очень мило.

Люси, Ню, как бы ее ни звали, в общем, дьяволице с настоящими рогами и красными волосами, ножи были ни к чему, хватало своих многочисленных рук-векторов, чтобы рвать мясо и ломать со сладким хрустом кости. Она была всего лишь бедным взрослым ребенком, познавшим жестокость улыбчивых людей, дружбу маленького мальчика и горечь предательства. И еще такую серьезную концепцию про уничтожение тех, кто имеет несчастье отличаться от большинства.

До чего странная жизнь складывается! Они дышат, ходят, влюбляются, разочаровываются, умирают, но упорно отказываются открывать глаза. Кто сказал, что мир Эльфийской песни так далек от настоящей жизни? Наполнен бессмысленной кровью и насилием? Смешным фансервисом, доходящим до разврата, от которого нужно прятать невинность детей? Реальный мир куда страшнее красотки Люси, разрывающей детишек ради мести, простые семьи ради ночлега, охранников ради свободы. Люди поощряют войны и наживу, припудривая их борьбой за справедливость, так почему бы не одобрить то, что творят маньяки, добиваясь свободы своих наклонностей? Ах да, потому что это заденет интересы большинства. Лицемерие, с которым это самое большинство превращает добродетель в отступников из-за отличия во внешних характеристиках, и впускает на свою территорию маньяков и извращенцев — оно ведь куда страшнее сиропной крови, по пятам следующей за диклониусами в Эльфийской песне. Сам черт ногу сломит в пороках людей из повседневной жизни, которые могут улыбаться вам на работе и насиловать свою падчерицу за дверями спальни, пока мамочка не смотрит.

Может об этом Пинк Флойд пели в Childhood’s end? Что когда-то все без исключения вырастут из невинных младенцев — в какое-нибудь привлекательное и уважаемое отродье или во внешне подозрительного субъекта с чистыми помыслами. Но человеческое племя камня на камне не оставит от планеты просто потому что взахлеб увязло в разрушениях.

Прелесть Эльфийской песни в чем-то сродни умилению тому ребенку, который никак не мог поверить, что его любимый пес умер, и все лежал рядом и обнимал его. Или тому, как незнакомый ребенок простирает к тебе руки, а ты не узнаешь в этом залитом кровью чудовище собственную дочь. Все равно, что неизвестный человек без конечностей ползет к тебе, моля забрать его из ада. Такой выглядела малютка Марико.

Папа, я так хотела увидеть тебя. Знаешь, я всегда так ждала в темной комнате, всегда-всегда, когда родители придут и заберут меня. Придут и заберут меня оттуда. И тогда мы счастливо заживем вместе, втроем. Поэтому… Наконец-то я увидела тебя, папа!

А ведь любовь лечит. Мы же все умеем любить, хоть кого-нибудь — мозоль на пятке, в крайнем случае глубокого маразматического одиночества. Тогда почему мы строим мир и программируем его на саморазрушение? Если взять конкретно постапокалиптическую модель Песни, то почему мы вынуждаем родителей говорить такие страшные вещи как «Я не должен был позволять своей дочери жить». Или позволяем девушке уходить от того, кого она любит?

Насилие — это плохо. Любовь — хорошо. Все что нужно, чтобы остаться в здравом уме — это почувствовать немного тепла. Чуточку заботы. Грешная помойка, именуемая миром, все еще держится только потому, что один человек обнимает другого и чувствует биение его сердца. И даже серый убогий злодей с детонатором из последней серии извиняется, прежде чем нажать на кнопку.

В таком случае, главной убийце тоже можно извиниться.

Порыв обьятий, лилии нежней,
И сладкой дымкой ускользает сон.
О, мне прощаться навсегда больней,
Чем рвать куски и слышать чей-то стон.
И сердце билось тысячей цикад,
И плакало над отблеском любви,
Ему всего-то надо сделать шаг,
Вернуть меня и снова сжечь мосты.
Ты был моей любовью, сновиденьем,
Но я проснулась и вернулась в ад.
Благодарю за взлеты и паденья,
За то, что жизнь мне не вернуть назад.


Прощать и прощаться — в этом так много сходства, и, может, когда люди прощаются, они зарубцовываются в сердцах друг друга как отпущенный грех. Ведь все мы мечтаем, как заживем нормальной жизнью. А не будем заперты в одиночных камерах без права на помилование.

18 сентября 2010 | 11:11

Просто так иногда бывает, что любят. Не за какие-то определенные качества, привлекательную внешность, карьерные перспективы и идеальное совпадение. Самое крепкое чувство возникает вопреки всему — несхожести и несдержанности, скандалам и ссорам, разлукам и встречам с другими, может более подходящими. Вопреки общественному мнению, которое может сыграть роковую роль, или позиции семьи, которая исключит тебя из клана. Такую любовь стараются предать огню еще ребенком, чтобы она не пустила опасные корни в сердце — так убивали младенцев по приказу фараона. И так же как в истории Моисея, здесь это преступление не удалось.

Где-то в мире аниме не впервой родилась любовь брата, который нарек сестру своей невестой. Это всегда очень страшно, захватывающе, и в то же время вызывает отвращение, ибо Господь не разрешил рождаться такому чувству. Сладок тот плод, который нам запрещено срывать, и за сладость его приходится платить немалую цену.

Дороже всего на свете для Йори были слезы Ику, но по иронии судьбы лишь он заставлял ее плакать навзрыд. Он хотел подарить ей счастье, но зачем-то принес в их хрупкий уютный мирок пошлость и страсть, разрушая то немногое, что еще осталось от братской любви. Грешен ли инцест? Используя казуистику, можно строить любые умозаключения — вроде того, что все люди на земле произошли от одной пары, Адама и Евы, значит, Священная Библия одобряла его. И все же наверно даже у неверующих людей возникнут неприятные ощущения от подобного противоестественного чувства, отринутого обществом.

Знаком не только сюжет. Снова эти огромные глаза, в которых дрожат блестящие капли слез — их всегда так трогательно прорисовывают. Или чуть светящиеся дорожки на щеках, в которых угадывается желание плакать молча, тая боль — и словно выбрасывая ее в лицо зрителю. Еще один популярный прием — «дождь, который скрывает слезы». Почему люди так любят его? Потому что можно плакать в унисон с небом, чувствуя, как разрывающая душу любовь — безнадежного человека, облетевшей листвы или даже одинокого ботинка без пары — становится частью всеобщих слез миллионов других страдальцев. Были даже такие знакомые персонажи подруги-разлучницы и всевидящего чуть равнодушного друга.

И все же… Что-то мешает повернуться спиной. Он думал о ней, а Она так не хотела оставаться одна. Ведь «любовь — это небо», как писал Виктор Гюго, и, может, мы еще слишком малы, чтобы понять это. Там, где появляется вечность, две души могут быть друг с другом, несмотря на все преграды.

Довольная улыбка обладания и слезы. Первое неминуемо приведет к последнему, ибо даже самая неземная воздушная любовь не обойдется без ответственности. За то, что привязал. За то, что забрал ее душу и старался убежать с наименьшими потерями, поджав хвост.

Не плачь. Хоть я и сказал, ты наверно все равно плачешь. Когда я представляю это… Мне самому хочется плакать.

Пятьдесят минут — слишком мало для такой сложной истории, но почему-то сквозь стереотипы, веру, цинизм, в сердце чувствуется еле заметный отклик. Похоже, все-таки не нам судить тех, кто любит и любим. Ведь вмешательство циников в любовь, это… Словно назвать все розы мира сорняками. Просто так иногда бывает, что ждут. Просто иногда разлучаются навсегда.

11 сентября 2010 | 03:39

2 AM and she calls me cause I`m still awake,
«Can you help me unravel my latest mistake?
I don`t love him. Winter just wasn`t my season»
Yeah we walk through the doors, so accusing their eyes
Like they have any right at all to criticize,
Hypocrites. You`re all here for the very same reason


Откровения Мицуки Хаясе

Сегодня она смотрела на водную гладь, в бассейне было так спокойно, уютно, а ностальгия не давала отчаянию утопить сознание. Сладко потянувшись, Мицуки вспоминала все, что когда-то было — плавание, победы, надежды, русоволосого Такаюки. Сначала друг, а потом… Потом просто смысл жизни. Ну как так могло произойти в ее маленьком мирке, где Наруми было отведено скромное место парня ее лучшей подруги?

Я наверно очень часто выбирала неправильные дороги, плохо поступала с близкими из своего прошлого и предала всех — себя, Такаюки, Харуку, даже Синдзи, ослабела в вечной схватке за счастье в любви. Но сегодня в который раз подумала — кончено, я так не могу. Нет, наверно не в который раз — наконец в голове оформилась четкая мысль «Я не вещь. И ты мне больше не нужен». Мне все равно, поверит он или нет, остановит или как всегда спокойно проводит взглядом. Я ведь не маленькая уже, и наше с ним будущее не игрушка, мне не нужна слабая безвольная рыба вместо возлюбленного.

3 года назад. Это случилось словно вчера для Хару и так давно для нас. Он думал лишь о ее страданиях, своей вине и совершенно не замечал меня, то калеча душу бурной депрессией, то вылечивая всплесками любви. Харука — она сильная, мы никогда не знали всей ее силы. Она быстро оправится от любых потрясений, и, легонько смущаясь, добьется своей цели. А я не такая. Была когда-то — еще в школе, но теперь поменялась местами с той вечно краснеющей девчонкой Хару, которая теперь отрастила красивые рыжие волосы. А я свой длинный синий хвост остригла, и храбрость словно ушла вместе с ним, доверие же вместе с сердцем навеки перекочевали к Такаюки.

Он до сих пор живет в мире своих грез, но прошлое не вернуть, с его счастьем и болью, и не искупить нашу вину перед Харукой. Моя драгоценная подруга, бывшая девушка Такаюки — она потеряла время, но я тоже пострадала — смотрела на человека, которого люблю всем сердцем, страдающего у больничной койки Харуки, которая мне дороже сестры, и ничего не могла поделать. Может я эгоистка, но я слишком много дала Такаюки, чтобы ничего не желать взамен. А понять его характер можно было еще раньше — когда он бросал свою «официально провозглашенную» девушку, чтобы побыть со мной, послушать те смешные бредни на нашем холме. Я не провидица и по незнанию отнимала Такаюки у той, что имела свои права на него. Мы ведь с ним и с Синдзи были просто веселой троицей друзей, и я не виновата, что хотела постоянно видеть своего друга, быть с ним, рассказывать и слушать. Мне так долго удавалось обманывать себя.

Если он вернется к Харуке, то пусть даст ей ту любовь и заботу, которую так жаждала я в своем замкнутом одиночестве. Ведь тот, кого я люблю, такой невнимательный и жестокий — совсем как ребенок. Это дети обычно слепы к эмоциям другим. Тогда в кинотеатре… Он поступил с Судзумией так же как и поступал потом со мной каждый день нашей совместной жизни. Ее полные боли слова, я никогда не забуду.

Я не хочу слушать. Я не хочу слушать это. Я не хочу, чтобы опять было плохо. Неважно, если все кончено, не важно, если ты меня не любишь, но если ты мне это скажешь, я…

Бойкая Акане, сестричка Харуки, хотела быть во всем на меня похожей — а я не оправдала надежд. Да и Синдзи — кажется, он меня любил? Я тоже была слепа и никого не замечала кроме Такаюки Наруми, он был мне очень нужен, а его доброта почему-то причиняла боль. Может быть, если я начну новую жизнь, сменю работу, выброшу оставшиеся проспекты — нам ведь так больше не снять себе квартиры — то смогу выкинуть три года из памяти, эти ночи, его отстраненность или нежность. Не думаю, что он когда-нибудь осознает, что вместе со мной потерял часть своей души. Он все такой же слепец, как и в детстве, этот Такаюки. Но я наверно еще долго не смогу забыть и буду по привычке ждать — судьба, смеясь, поменяла нас с Харукой местами. Если он выберет ее, то пожелаю им счастья, она заслужила. Если меня… Даже гипотетически призрачная надежда причиняет мне боль и мешает рассуждать холодно и здраво, хоть я всегда была вспыльчивой и порывистой.

Пока я так и не смогла ответить на вопрос, каков должен быть окончательный выбор между порядочностью и долгом на одной чаше весов и любовью на другой. Но мое плачевное состояние, полнейшая слабость служат доказательством неприглядной правды. Любовь, увы, не все оправдывает, особенно если ты не чувствуешь взаимности — страшней всего мысль, что Такаюки все равно с кем быть, так же как и нет разницы, поступать ли в престижный университет или идти работать официантом. Правильный или неправильный, но выбор всегда причиняет боль, и с уже израненной в молодости душой нам нужно идти дальше. Мне всегда хотелось встряхнуть его, докричаться, как-то доказать, что я живой человек, а не его обнаженная кукла под покрывалом. Я никогда не скажу ему, что истинным счастьем для меня было бы стать его единственной.

Если боль неизбежна, я сейчас возьму это письмо, сожгу его и выпью стакан виски за наше призрачное счастье. Никто никогда не узнает, что я написала ему в день цветения сакуры. А потом я, тихонько захлопнув дверь, уйду, оставив на память кружку с дельфином, улыбнусь за дверью и соберу остаток воли, чтобы не разрыдаться. Но вот слезы уже бегут по щекам, и так странно ломит сердце. Новые туфли жмут, но я так же забуду Такаюки, мой сладкий несбывшийся сон, как тот отломанный каблук, не зная, то ли он в этот момент, там в комнате, хочет догнать меня, то ли вздохнул сейчас с облегчением. Я устала выбирать. Теперь поворот сюжета нашей жизни за ним. Ведь, если наши беспокойные сердца всегда бились вместе, он поймет.

2 AM and I`m still awake, writing a song.
If I get it all down on paper, it`s no longer inside of me,
Threatening the life it belongs to…

14 июля 2010 | 02:46

Многие сказки можно цинично назвать банальными — весь сюжет затерт до дыр, настоящая жизнь занавешена мягким кружевом волшебства, и кажется, что будни принцев и принцесс везде одинаковы. Но когда теряешь сказку, понимаешь — как дорога она на самом деле.

Синопсис показался мне многообещающим, да и давно хотелось посмотреть на милую девочку Кристину Риччи — любимицу Кэт, подарившую дружбу привидению Касперу. Но герои не вырастают — их коверкают и увечат в погоне за зрителем и прибылью. Темой фильма Тыковка должна была стать трагическая любовь между избалованной роскошной жизнью богачкой и калекой, проникшемся ее таким же богатым как кошелек духовным миром. Банально? Да. Но испортить подобную слезовыжимательную мелодрамку трудно.

Тем не менее в нашем мире возможно все.

События разворачиваются на фоне университета, где все внимание «интеллигентных», «высокообразованных» девушек направлено не на образование, а на конкурсы общежития. Тут и случился камень преткновения — что же выбрать студенточкам для благотворительной деятельности, чтобы судьи оценили? Может они коллективно подстригут газоны, испортив свои наманикюренные пальчики? Нет, ведь есть более эффективный и менее затратный способ — они проведут часик вместе с людьми с ограниченными умственными и физическими возможностями. Беспроигрышный вариант — судьи довольны, зритель растроган. Так наверно думали и заботливые студентки, и гениальные сценаристы, отрабатывающие свое скромное жалование. Если бы не год создания фильма, я бы пребывала в абсолютной уверенности, что сюжет был придуман во время ВЗС — Великой Забастовки Сценаристов — и его клепали на скорую руку труженницы-уборщицы.

Высшее образование превратили в балаган и соломенные юбки, но это — всего лишь неудачные декорации. А что там с романтической линией?

Добряк Тыковка влюбляется в свою наставницу лишь только увидев ее крысиное личико и выбеленные волосы на фотографии и, чтобы повзрослеть для своей принцессы, внимательно изучает порножурналы покойного отца.

Его идеал Кэролайн абсолютно беспринципна и для того, чтобы поступать согласно своим жалким этическим соображениям, готова менять и сводить друзей, лгать своему парню, даже переспать с несчастным умственно и физически отсталым Тыковкой — полагаю тоже из сострадания, не зря ведь малец так упорно постигал искусство любви. В голову приходит одно слово — насилие.

Он ведь и так жизнью обижен — не может нормально передвигаться, говорить, страдает под гиперопекой своей активной мамаши. Бедолагу действительно очень жаль, но если главную героиню так привлек внутренний мир калеки как заявляет она сама, может стоило его и зрителю показать? Все, что мы видим — взбалмошную девицу, которая «испытывает боль от разбитого сердца» (у нее трагедия — не хочет своего крутого бойфренда в постели), и явно нездорового умом паренька, который может только бормотать ее имя и соглашаться со всем. Скорее всего девчушка Кэролайн просто нашла себе фон, который поможет оттенить ее собственную ущербность. Прежде чем отправляться в дальние странствия на поиски понимающих людей, ей стоило бы присмотреться к себе и ко всему, что она натворила. Оревуар, Кэролайн, тебе бы стоило поучиться у чистой девочки Кэт. Ты ее изуродованная карикатура, пугало, которое с успехом может отпугивать ворон, но никак не потянуть к себе зрителя.

Ведь Тыква так и не превратится в Карету, и можно до посинения ждать, когда ужас на экране сменится обещанной сказкой. Полночь уже пробила, а превращаться нечему. Урок, который навязывают зрителю — покалечь себя, если хочешь, чтобы люди узрели твою доброту. Фильм о трагической любви (который в слогане почему-то обозвали комедией) оказался абсурдной хроникой все тех же «девочек с помпонами».

14 июня 2010 | 09:33

Вечный покой сердце вряд ли обрадует. Вечный покой для седых пирамид. А для звезды, что сорвалась и падает, есть только миг — ослепительный миг.

(Дербенев Л. П.)

Нетерпеливо срываться от одного подарка к другому, разворачивать обертки и бросать на полпути — обычное занятие для молодости. Жизнь — блюдо, которое подают горячим, и которым надо наслаждаться, пока оно не остыло.

Может когда-то в этом мире не было потерь и сожалений. Все люди находились в состоянии утопического равновесия — не метались, не сдирали костяшки пальцев о стену. Не скучали, не волновались. Не любили.

Этот чудесный мир потерял сладость чувств, отрекся от возможности подарить сердце тому, кто нуждается в нем. Кажется, что утопия много значит для человеческого разума, но залечивать раны любовью — это нечто вроде кислорода для молодых и пылких душ, возраст которых не зависит от возраста тела.

Присмотритесь к Тайлеру — я бы не сказала, что он типичный киногерой красавчик, но это наверно плюс не фильма, а того, что я терпеть не могу Паттинсона. Взрослые и те, кто под них маскируется, так любят лелеять предубеждения — Маленький Принц наверняка посмеялся бы над нами, и чтобы не разочаровывать его, я взяла себя в руки и ПОСМОТРЕЛА.

Мальчик сказал: «Как это больно». И мальчика очень жаль… Еще так недавно он был довольным и только слыхал про печаль. А теперь он знает все не хуже мудрых и старых вас. Потускнели и, кажется, стали уже зрачки ослепительных глаз. (А. А. Ахматова)

В фильме Помни меня, пожалуй, удается немного забыться. Герой столь нелюбимого мной актера не умница Диггори из четвертой части ГП, поражающий своей приторной, но подходящей обстановке идеальностью, не ледяная глыба Эдвард, в чью возможность испытывать какие-либо чувства верится с трудом. И даже не сам Роб с его туповатой ухмылкой и выходками. Тайлер — простой парнишка интроверт, замкнувшийся в себе после гибели брата. Как и многие «бунтари» в его возрасте, он пошел по дороге саморазрушения — курит, умеренно пьет. Цитируя Ганди пытается разобраться в клубке собственных противоречивых эмоций и отношений с окружающими. Не герой и не легенда — просто живой человек, и тем он может быть притягателен. Образ не портит даже предвзятость в отношении актера. Налет рыцарства, за который он загремел в тюрьму, вполне объясним — это не яркая харизматичность и положительность характера, а всего лишь бунт гормонов в крови и излишняя экзальтированность.

Помни меня сначала не удалось избежать сравнений с моим любимым Спеши любить. Если последний отличался какой-то теплой атмосферой перерождения и самоотверженности, то фильм Култера выигрывает в яркости и динамичности. И еще в одном — в настоящей дружбе.

Заслуга ли это режиссера, или сценаристов, но в этом фильме нашлось время для прорисовки еще одного персонажа (кроме сладкой главной парочки). Живые реплики Айдена, эмоции Тейта Эллингтона вызывают слабую улыбку и поощрение, на фоне книжной мрачности Тайлера. Кто не встречал в жизни подобных экземпляров — балагуров, неспособных на серьезность, но в душе крепких и верных? Таково первое впечатление. Несмотря на свой легкомысленный характер, Айден именно тот, кто видит своего друга насквозь, обнажает одной только фразой «комплексы и детский нигилизм».

Его персонаж для меня был важнее, чем возлюбленная Тайлера Элли, ведь некая преемственность дружбы позволяет почувствовать, что в этом мире человек оставляет свой след. И лишь от него зависит, насколько стойкой будет выжившая память. Может это имел в виду Ганди?

Что бы ты ни делал в жизни, это будет незначительно. Но очень важно, чтобы ты это сделал.

Из мелочей складывается жизнь, из мелких песчинок — безумные по красоте пляжи, из крошечных клеток — тело Элли, которую так любил Тайлер. Ее образ — призрачный и неуловимый — позволяет разуму зацепиться за главное, именно доброту.

Помни меня мог бы стать обыкновенной мелодрамой о том, как двое калек, в широком смысле слова, нашли друг друга в суровом мире, об их взаимопомощи и поддержке, искре, которую можно именовать любовью. Вот только мирок так называемых главных героев, даже всей их семьи вторичен.

Главной героиней с полным правом именуется боль. Фильм пронизан ею. Начиная от рыцаря-переростка, его принцессы, излучающей трагическое прошлое, и заканчивая проблемами младшей сестрички, делового отца и старшего брата, сломленного ангела за кадром. Но если боль вездесуща, то зачем мы живем? Зачем мы храним память о людях, которых не можем простить?

Как когда-то за лисой гонялся быстрый кречет, так и ныне он свою добычу сторожит. Hе «прощайте» говорю я вам — «до скорой встречи», все вернется, а вернется, значит, будем жить. (А. Я. Розенбаум)

Еще немного, и правда скоротечности жизни останется незаживающими рубцами на сердце, так много нужно успеть и так мало отпущено времени. Хотелось бы терпеть как можно меньше боли, но наверно она, разлучница-гадюка, расставляет приоритеты нерадивых детей жизни. Страх перед смертью заставляет нас торопиться, использовать каждое мгновение, чтобы не пропасть, не сгнить в земле со временем — что, в общем-то, неизбежно — а светлой душой взлететь туда, куда позовет ветер.

Робкая попытка фильма радует своей ненавязчивостью и одновременно шоковой терапией. И пока я печатаю эти строки, уходит драгоценное время, которое можно было бы потратить на несложное «Я люблю тебя» близкому человеку. Я задержалась — ведь хотела сказать, что люблю всех, кто есть в моей жизни, кто близок мне, и всегда буду любить. Даже если растворюсь в ветре и дожде. Это и есть многоточие в дневнике Тайлера, мелькания поездов метро, из которых вырисовываются лица давно покинувших нас.

Жизнь — прекрасное времяпрепровождение. А любовь — венчающее его сладкое великолепие, созданное искусным шеф-поваром. И, быть может, начинать с десерта, если времени мало — не такая уж плохая идея.

Посвящаю этот отзыв моей любимой подруге под ником самой настоящей Музы, которая помогла мне преодолеть предубеждение и многое осознать. Света, могу сказать только, что твое имя идеально подходит такому доброму, светлому человеку как ты.

13 июня 2010 | 11:13

Сегодня я случайно встретила одного замечательного человека — Питера Эплтона. Мы познакомились… Три года назад? Возможно. И Питер поведал мне свою историю сценариста, который сочинял жизни в ободранной комнатенке, а потом и свою жизнь заместил случайно чьей-то внешне похожей. По своей журналисткой привычке я начала копаться в откровениях этого странного человека. Человека из другого мира, не на своем месте.

Иногда бывает так, что прошлое охотится за невиновным. Иногда невиновный преследует свое прошлое. Только вот Питера преследовала жизнь совершенно незнакомого человека. Труса и неудачника приняли за героя войны, бравого американского парня с Конституцией США в сердце. Идеального сына, жениха, гражданина — Люка Тримбла.

Питер и сам не смог толком объяснить, как это произошло.

Город «для всех», в котором он вырос, не был похож на открытку. Да, это все заблуждение, что Голливуд — какое-то райское местечко, где слава и удача спят и видят, как бы схватить тебя за рукав и отдаться. Они продажные дешевки, которые как ни странно стоят очень дорого. В их городе люди стали сыпаться как фотокарточки на столе. А сценарии превращаются из искусства в какое-то голосование по типу «зритель больше растрогается от больного ребенка или покалеченного пса».

Я мало помню прошлую жизнь случайного знакомого — он снимал какие-то удивительные неизвестные фильмы, и думал, что счастлив. Его постель занимала смазливая начинающая актриса. Как, впрочем, и главную роль в фильме по его сценарию, который должны были расхватывать как горячие пирожки на рынке — просто второй Эд Вуд. Таков он, всепоглощающий город мечты. Много мотыльков обожгло об него крылья — гораздо больше чем взлетело.

Питер поначалу показался мне ребенком, умело скрывающим свою улыбку под обликом взрослого. Его выдавала дикая плюшевая обезьяна — вечный спутник, которого он таскал за собой даже в бар.

У всех бывают неудачные периоды в жизни, и в эти моменты необходимо найти людей, которые в тебя поверят. А он попал под подозрение в связи с коммунистами, потерял работу и начинающую актрису, потому что ей больше не выпало роли в его сценариях. Он приложился к бутылке. Он, он, он… Кто он такой на самом деле? Неужели его дешевое существование, подкрепленное лишь печатной машинкой и словами, на самом деле вне границ этого фильма? Может этот парень кто-то другой — чья-то надежда — а он тратит время впустую?

Питер просто упал в собственных глазах в этой фабрике грез, где даже бармен отказывается наливать лишнюю рюмку. Какого черта он лезет не в свое дело, будто Сухой закон бедняге навязывает?

Когда ты улыбаешься окружающим, словно плюшевая обезьяна, а некое подобие прошлой жизни танцует на твоих костях и ухмыляется, трудно найти дорогу в спокойный мир. Питер смотрел на меня удивительными щенячьи-умиляющими глазами Джима Керри — и еще раз, как и три года назад, переживал ту ночь, которая все изменила. Он вспомнил месяц в небе — безликое подобие луны за тучей, обезьяну на пассажирском месте и себя за рулем, уговаривающего то ли дождь, то ли игрушку, то ли боль в том месте, где когда-то была душа.

Ангел явился в виде собаки — она привела его к новой жизни, пусть чужой, но полной уважения, любви и гордости. Он не помнил, были ли они раньше, но девушка из прошлого все изменила — прекрасная золотоволосая Адель. Хотя ее он тоже не помнил.

У истоков возрожденного сознания стоял разрушенный кинотеатр, мертвый и пустой, как и мир, в котором до поры до времени жил неизвестный. Святые небеса дождем привели его туда, где талант принес бы свои плоды и не пропал впустую. А может он сам был ангелом, которого послали отчаявшемуся одинокому отцу и застывшему городу. Сердца жителей омертвели от горя — 62 парня, здоровых и крепких, у которых вся жизнь была впереди. Такой маленький город и столько смертей.

Лоусон нашел своего героя, который пока не отыскал свой дом. Он смотрел на меня и выглядел таким потерянным, а в незамысловатом, неуклюжем рассказе его было столько неприкрытого пафоса. Но я в этом отношении не брезглива. За вечными американскими истинами о всеобщей демократии, свободе выбора, слова, вероисповедания и прочего, что так страстно внушал Мажестик и жители стойкого городка, мне удалось почувствовать истинную гордость и счастье. Не размытое благополучие миллионов, купленное кровью, а будущее человека, ставшего частичкой моей жизни за последние три года — Питера Эплтона, смотревшего такими знакомыми глазами Трумана и Джоэля.

Драгоценное время. Недооцененная память. Бесценная честь.

Огни Мажестика зажглись, и я купила билет, чтобы окунуться в счастье прошлого. А в ушах звенели слова старика Гарри:

Где аудитория? Где магия? Я скажу тебе, в таком месте волшебство всегда рядом.

20 мая 2010 | 06:01

Country roads take me home
To the place I belong.
West Virginia mountain momma
Take me home country roads.

Знакомое имя… Точно, здесь я его видела. И здесь он. Все перечитал раньше меня.

Подкованный в чувствах романтик с легкостью подсчитает: «человек сам кузнец своей любви» плюс «любовь — истинное счастье» равно «человек сам кузнец своего счастья». А задача Шепота сердца как и других творений Миядзаки показать эту вечную истину во всей ее первозданной красоте и чистоте. Так рождается первая любовь. Так родилось чувство, способное идти в ногу с мечтой под прекрасную музыку Юри Ному.

Белье на балконе и вся эта милая школьная жизнь. Засыпать в одежде с книгой, а просыпаться с отпечатком страницы на щеке. Собирать в дорогу маму или старшую сестру, которые вечно забывают вещи. Чувствовать мир несколько острее других, видеть в нем солнечные блики на воде или сквозь нежную листву и радоваться как безумная. Искать принца под стать себе самой, пусть даже по старым записям в библиотеке, потому что жестокость обманутых надежд еще не успела выветрить чудо из души. Так знакомо каждой школьнице. Чудо — оно хрупкое. Оно как фея — рождается от первого смеха и умирает от первого «Не верю».

Сидзуку такая наивная, увидит хороший знак даже в корабле, проплывающем по небу. А я такой уже несколько дней не видела.

Сидзуку, ты в кого-нибудь влюблена? Правда здорово, когда есть кто-нибудь? И к экзаменам можно готовиться вместе.

Если судьбе вознамерилось вбить кому-нибудь в голову мысли о предназначении, она изобретет на досуге тысячу презабавнейших способов. Например, познакомит и сразу поссорит двух людей, которые еще до встречи хотели быть вместе. Она такая избалованная, эта судьба, и ей скучно. Погостив в Токио, она привезла с собой добрую и нежную мелодию, скорее просьбу о любви — верни меня домой, просто возьми за руку и приведи, потому что сама я запуталась и потеряла дорогу.

Миядзаки не устает удивлять каждой новой аксиомой чувства, которую мы когда-то забыли, повзрослев. Шедевры, созданные кропотливым трудом и любовью, настолько гармонично объединяют в себе серые жжужащие будни и возвышенные мечты, что составляют резкий контраст даже с лучшими мелодрамами о любви скучных взрослых. У них все поцелуи да постельные сцены, даже у несовершеннолетних. А в сказках Миядзаки и Ко любовь вся — олицетворение души, не тела.

Вот и маленькая Сидзуку находит себе много важных дел и не забивает голову вещами, которые все равно не понять. Легкими сценарными изысками судьбы. Тем неожиданней становится каждая новая страница книги о ее жизни. Она вдруг стала похожа на те старинные часы, которые показал дедушка из лавочки с антиквариатом.

Под мелодию хрупких звуков с балкона выглянула прекрасная принцесса, эльфийка, с прозрачными крылышками и полузакрытыми глазами. А на нее смотрел король гномов. Они живут в разных мирах, и любовь для них — трагедия, ведь они могут быть вместе только когда часы бьют двенадцать. И каждый раз он появляется и ждет ее. Наверно часовщик был сам безнадежно влюблен.

Как часть ее мечты — слова, стихи, переводы песен, повесть. И итог — перевод песни Country roads на японский язык. Немного странно, но мелодично. Девочка зарывалась с головой в книги и музыку, чтобы не думать над тем, что старит душу и мешает жить. Она любила высоту и то, как падал на Токио солнечный свет. Нашла свой маленький рай, куда могла возвращаться, а потом поняла, что может навеки остаться в нем с любимым.

Интересно — сваливать ли все на чувствительную и восприимчивую натуру, но людям склада Сидзуку наверно и не нужна иная любовь. Очень опасно доверять обстоятельствам, крайне нежелательно — скажут скептики родители. Но теплится еще слабая улыбка выживших чудес, которая тянет за собой подобно путеводной нити. Мы наверно все знаем сами, но не верим. Главная героиня закалила свой характер в вечных пререканиях со старшей сестрой и борьбе за свою неуемную тягу к чтению. Изначально меньше всего она походила на романтически настроенную дурочку. Но тонны прочитанных книг сделали свое дело — если о принцах писали, значит она дождется.

Самое удивительное ощущение от Шепота сердца дает многогранность созданного мира. Главная героиня — не его центр, вокруг нее автономно разворачиваются из своих скромных оберток истории обычных людей, без нашего вмешательства и даже без вмешательства создателей. Они все кружат в плавном танце как облака на небе или страницы рукописи, подхваченные ветром. И ни одна не может забрать себе лавры первенства.

Но неокрепшим юным голосом девочка споет песню через призму собственного дождя:

Не взяв ничего, я покинула свой город. Я пыталась забыть печаль и поверить в себя. Я пытаюсь быть сильной.

«Хочешь знать и не хочешь. На душе и радостно, и тревожно»,- одноклассницы могут подшучивать над ней, но может и вправду лучше не знать? Жить со сказочной мечтой, что король гномов ровно в полночь стоит под ее окном и так будет всегда. Но странный голос беспокоит во сне. Будто сердце в тоске шепчет — вернись, а мир вокруг — что так нельзя. Но Сидзуку и Сейдзи сильные, когда-нибудь они почувствуют правильный путь. Может даже до того, как медленно исчезнут за горизонтом подаренные Песками Времени 111 минут.

1 мая 2010 | 12:32

Смотрите также:

Все рецензии на фильмы >>
Форум на КиноПоиске >>




 

Поиск друзей на КиноПоиске

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...