• афиша & тв
  • тексты
  • медиа
  • общение
  • рейтинги
  • DVD & Blu-Ray
  • играть!
Войти на сайтРегистрациязачем?
всё о любом фильме:
Венцеслава
Краснодар, 35 лет, 18 апреля 1982, Ж
Добавить в друзья

 заходила больше года назад

Регистрация: 20 ноября 2012 Рейтинг комментариев: 33 (54 - 21) Обновления сайта: 0

«Христос воскресе!»

 

Оценки пользователя

все оценки (152)

 


Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Рецензии на фильмы: 35

Рождество повсюду. Крепко прижатая к кобуре плюшевая игрушка. Постеры с полуобнаженным «снегурочками» леса алюминиевого профиля на недостроенных этажах Накатоми-плаза. Рождественский рэп из проигрывателя в лимузине (еее, это же Калифорния, детка!) и пьяные гетеросексуальные мужчины, лезущие к тебе с поцелуями и праздничными пожеланиями (черрртова Калифорния!). Подходя к офису своей бывшей и, даст Бог, будущей, Джон Маклейн, коп из Нью-Йорка, приехавший реанимировать впавший в кому брак, рассеянно насвистывает «джингл-беллз». Последние минуты покоя перед долгой дорогой по битому стеклу, ведь когда, если не в Рождество, сбываться мечтам, а что американцу — глинтвейн с горящим камином, то немцу — пулеметная очередь и коды от сейфа.

Смертоносные прятки в захваченном псевдотеррористами офисном здании стали одним из эталонов жанра чуть ли не с момента своего выхода на экраны. На первый взгляд, сыграла харизма актеров, бесстрастный акулий взгляд и капризный изгиб рта Рикмана, незабываемая улыбка молодого Уиллиса: гремучая смесь иронии, гордости, смущения, отчаянья, нежности на сложенных точно для поцелуя губах. И все-таки у обоих случались более сильные работы, а здесь скорее держит сюжет и то тщательно выстроенное двоемирие, которое за ним стоит. Упавшие решетки системы безопасности словно ставят предел атмосфере здания, консервируют ее, запирают внутри. В сверкающем водовороте сочельника нет места взрывам, ограблениям, операциям с заложниками. Диспетчер службы спасения вяло переругивается с матерящимся по рации информатором, у монитора мерцает огнями елочка. Телеведущие пытаются вспомнить, в какой стране находится Стокгольм, чтобы ввернуть умное словцо. Полицейские дежурно делают глупости, с тоской думая об остывающем дома праздничном ужине. Все понарошку. Не взаправду. Пинг-понг по рации: отчаяние и страдание на одном конце волны, беззаботное праздничное равнодушие на другом. Зритель же — как тот мяч: туда и обратно, по крутой дуге между криками умирающих и комично-циничным энтузиазмом фэбээровцев-однофамильцев.

Если нас, что называется, выпускают наружу подышать, разведать обстановку, то упорный Маклейн — всегда внутри, непонятый, преследуемый, израненный и измотанный, но не сдающийся. Бездонные шахты, вентиляционные колодцы, помещения, заваленные какими-то трубами и проводами: Джон МакТирнан последовательно визуализирует озвученную вначале метафору о палке, случайно попавшей в колесо чужого плана, камешке, затерявшемся в недрах сложного просчитанного механизма. И если судьба колеса/механизма заложена в самой идиоме — вон, уже одна за другой ломаются спицы, рушатся выверенные схемы — то кого, спрашивается, волнует участь палки? Разве что она начнет кровоточить. Русский перевод названия фильма на редкость неудачен. Чтобы добраться до нутра крепкого орешка, достаточно взять молоток: разбей скорлупу — и ешь. Герой же Уиллиса, напротив, сравнительно легко отбрасывает мягкую кожуру, обнажая ядро, о которое впору сломать зубы. Первые «цивилизованные» планы: привлечь внимание, вызвать полицию, спрятаться и наблюдать. Первые «цивилизованные» убийства: подними руки и положи оружие, иначе я причиню тебе вред. И быстро пришедшее понимание, что никто не поможет, и нет никаких правил. Только тридцать жизней, которые угаснут, если ты не сумеешь сделать невозможное. Хоу-хоу-хоу, ублюдки, теперь у меня есть автомат.

И, конечно, Рождество наступит для каждого (кроме тех, кто сгорел заживо и упал замертво), пусть и с опозданием длиной в ночь. Ворвется, взорвется, полыхнет бумажной метелью. А что ты просил у Санты, малыш? Прижать к груди ту, с которой давно не получалось даже поговорить? Передать последний привет родителям перед тем, как их прихлопнут сердитые арийцы? Отжечь в лимузине с плюшевым медведем или, быть может, восстановить былые навыки человекоубийства? Гляди, сейчас откроется мешок. Хэппи-энд, почерневший от порохового дыма (совсем как обязательная к упоминанию в рецензиях на «Die Hard» майка Уиллиса), выглядит не данью традициям жанра, но тем, чем и должен — чудом. Улыбкой жизни посреди привычных несовершенств и ужасов этого привычного несовершенного и отчасти ужасного мира. Миллионы долларов кружатся в воздухе, и никто не поднимает головы. Все правильно, let it snow.

8 из 10

8 января 2014 | 21:15

Радий визжит, ревет, стонет. Пульсирует, точно сердце в развороченной груди, и все мироздание содрогается в такт. Обиженно гудят, с перебоями выбрасывая порции мертвенного света, электрические лампы. Ало, жадно целуют беззащитную кожу альфа-частицы. Разбегается по коврам и портьерам неугасимое адское пламя. Прошли те счастливые времена, когда Пьер Кюри из научного интереса носил в жилетном кармане пробирку с радиоактивными опилками, в 1955 радий токсичен, горюч, взрывоопасен — апокалиптичен. Детектив Майк Хаммер может сколько угодно кататься с обреченными блондинками в кабриолете или мериться злобными взглядами у прозрачного бассейна. Тепло обманчиво, если кто-то зябко поводит плечами — это страх, это суровый декабрь Холодной войны.

Между нами, книгоманами, говоря, плохо экранизировать романы Спиллейна о Майке Хаммере не легче, чем загубить салат «Оливье»: всего-то дел — руби да бросай в миску. Но и деликатеса их этого продукта не получится. Художественных мир серии на удивление беден. Это мир мегалломаньяка с магнумом 45-го калибра, детектива, который, крайне редко что-нибудь detect, зато стреляет, не раздумывая, и плюс к тому способен полромана описывать, насколько он, Майк, хладнокровен и бессовестен, как его хотят все встречные женщины, как боятся враги, и в каких страшных муках погибнут все, кто дерзнет косо посмотреть в его сторону (к слову, умирают здесь исключительно от пули в живот). Казалось бы, достаточно сохранить присущую этим историям приятно щекочущую нервишки чернушность, выкинуть пару тонн самолюбования — и вуаля, годный дешевый и сердитый нуар готов. Не шедевр, конечно, но так ведь и материал не располагает.

Олдрич же идет даже дальше. По мановению руки, Декстер образца 50-х становится бизнесменом, под прикрытием лицензии детектива промышляющим сутенерством и шантажом. Там, где Майк-книжный с пеной у рта рвался наделать дыр в кишках ублюдков, убивших таинственную незнакомку в плаще на голое тело и тем нанесших рану его самолюбию, Майк-киношный раздумывает, не удастся ли здесь что-нибудь урвать. Ведь, если девушек убивают, значит, это кому-нибудь нужно. Ральф Микер — один из тех мужчин, что лучше всего выглядят в шляпе и с ухмылкой, воплощает этот образ идеально, и поначалу метаморфоза персонажа многообещает, суля нечто более интригующее и пикантное, чем пресловутый «Оливье».

Жаль только, что подтвердить эти обещания режиссеру и сценаристам решительно нечем, и причина очевидна — бессюжетность, выпадение за границы жанра. Пусть крутость у Стиллейна и била по сусалам детективную составляющую, но последней все же случалось явить себя ближе к финалу истории. В фильме все происходит ровно наоборот, завязка сопряжена с погоней по кровавому следу, но чем дальше — тем меньше улик и ответов, тем скромнее усилия по их поиску. Детектив словно выдыхается, а героем овладевает престранная беспечность: можно поставить под удар беззащитного друга, попросив его разузнать кое-что, но спросить о том же самом человека, подкравшегося к тебе в переулке в ножом и, конечно, изрядно отхватившего — нет, ни за что, подождем другого случая узнать, кто же все-таки открыл на тебя охоту. Если он вообще представится до титров, этот случай.

Причины культовости «Целуй меня страстно» определить не сложно. Актуальный радий вместо вездесущих наркотиков из романа-оригинала, и вот уже картина оказывается в нужном месте в нужное время. Взрывы в Хиросиме и Нагасаки облучили не только девочек, мастерящих журавлики: опыленная ими культура еще долгое время рождала причудливо мутирующие статьи, книги, спектакли, фильмы. Выросшие из затаенного страха масс, они отдавали пугающим и притягательным холодом могилы, устремлялись в области не историй, но мифов. В этом ценность фильма, но в этом и его слабость: приключения сундучка с радием обесценивают старательно собранные нуароусловности, вытравляют из ленты Олдрича последние капли сюжета, вплоть до признания несущественными судьбы жертвы и личностей преступников. Откуда и куда двигался этот груз? Чей он и для кого он? Каким образом была к нему причастна блондинка убитая, и что хотела получить от него блондинка живая? Неважно. Главное — не оказаться поблизости, когда черт покинет свою табакерку, и мир скорчится в судорогах.

2 ноября 2013 | 20:50

«Цензуры нет, зато есть гребаный формат» (Кирпичи)

Познакомьтесь с Корой Смит. Вежливо кивните ее скупому старому мужу и вновь нанятому симпатичному работнику. Делайте выводы, но не забывайте, что, когда супруг выбывает из игры слишком рано, история может оказаться более затейливой, чем кажется. Правосудие дремлет. Рок — нет. И не из того ли корня растет «рокировка»? На троих героев здесь две разбитые машины, два суда, две отнятые насильно жизни. Почтальон поднимает руку для второго звонка.

Есть время разбрасывать камни и время собирать их, время писать книги и их экранизировать. И есть аномальные зоны, где дает сбои гравитация и здравый смысл. Крутой детектив с его угрюмым шармом, романтизированной неустроенностью, металлическим привкусом пистолетного дула во рту лег на душу целому поколению. Но если в старой Европе, давно изжившей свои иллюзии, камни исправно падали вниз, то все еще цеплявшийся за былое пуританство Голливуд осваивал новый жанр с переменным успехом. Нуар со своей тягой к трагическим финалам, несчастливым влюбленностям и неудавшимся преступлениям подыгрывал скованным по рукам и ногам «кодексом Хейса» режиссерам как только мог. Виновных ждала расплата. Блуд выходил боком. Не героичные герои делали все возможное, чтобы не снискать симпатии. И все-таки само существование формата приводило к тому, что одни произведения попадали в него и не требовали прокрустовой кастрации, а другие нет. «Двойной страховке» Джеймса Кейна повезло, а вот с самым известным его романом дела пошли хуже. И здесь нет ничьей вины. Просто — не то время, не то место и, как парящий камень преткновения, два несерьезных на первый взгляд различия. В «Страховке» речь шла об убийстве ради денег и манипулировании мужчиной. В «Почтальоне» убивают ради маленького кафе и любят вполне искренне.

Глядя на триумфальное появление в кадре Ланы Тернер, невольно вспоминаешь монолог прокурора из романа: «Не говорите глупостей, я ее видел. Я бы влез к ней в постель, даже если бы пришлось взломать дверь и быть повешенным за изнасилование». Правда, Кейн-то имел ввиду соски, призывно торчащие из под разорванной рубашки, кошачью повадку и кошачью же похоть, тот тип обманчиво покорной сексуальности, что будит в любом самце насильника, которому так легко шепнуть: «возьми!», — так легко сказать: «убей!». Могла ли семикратно разведенная Тернер сыграть все это? Вероятно, да. Мог ли такой фильм выйти на экраны Америки в 1946-м? Несомненно, нет. И вот среди дешевых деревянных стульев и старых автопокрышек, бродягу Фрэнка Чамберса встречает не женщина, но икона, образчик секс-символов тех лет, соединявших вызывающую откровенность облика с некоторой наивностью и даже целомудрием «содержимого». Норма Джин еще только превращается в Мэрилин, но все уже здесь: дерзкие белокурые кудряшки, помада-фетиш, длинный мужской пиджак поверх мини-шорт. Да, да, познакомьтесь с удивительной Корой Смит. Она «хочет стать кем-то в этой жизни», подразумевая под «кем-то»… хозяйку (и обслугу) закусочной. Она готова убить, чтобы потом всю жизнь стоять на вот этих ногах у плиты, переворачивать бифштексы вот этими пальчиками, и не готова бежать со своим возлюбленным, ибо на улице пятнающая белоснежные туфли грязь, и вообще «а как же кафе?!». Фантасмагория.

Видимо, чувствуя вопиющую неправдоподобность этой ситуации, создатели придумывают дополнительные мотивы, но только запутываются еще больше. Вот уже Ник Смит сулит жене светлое будущее сиделки при своей парализованной сестре, а Кора прячет на груди нож, не то подумывая о самоубийстве, не то угрожая. Вот уже назавтра назначен отъезд в Канаду, и жестокие, эгоистичные, жадные герои Кейна в одночасье превращаются в типичную любовную пару, конечно, совершающую ошибку, но только чтобы остаться вместе. А ведь впереди еще вторая половина сюжета с ее блестящими твистами, неожиданными поворотами и глубоким психологизмом. Нет, все твисты на месте. Нет, Тернер и Гарфилд играют превосходно, и детективная составляющая на высоте. Но сложные и противоречивые отношения героев, их безмолвный поединок, где жажда плоти соседствует с подозрительностью и обидой, выливается в единственную возможную в предложенных условиях форму — мелодраматическую. Ту, что под конец обелит одну, а другому позволит с просветленным лицом вещать о вселенской справедливости, приведшей его, теперь невинного, на скамью подсудимых… «Помолитесь о нас, святой отец, мы встретимся за гробом». И гораздо раньше, еще до пролитой крови: «Мы сделали все возможное, у нас просто нет выбора». Жалкая ложь, уступка, условность. Кора могла просто уйти от мужа. Фрэнк мог увести ее. Но не судьба, ведь это история не о любви, а о кафе. Помолитесь о нас, святой отец, мы обретем его за гробом.

21 сентября 2013 | 17:52
Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Поиск друзей на КиноПоиске

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...