Рецензии в цифрах
всего рецензий64
суммарный рейтинг2210 / 852
первая6 сентября 2014
последняя3 января 2022
в среднем в месяц3
Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Если вы смотрели в своё время быковское «Чучело», и у вас ныло до боли внизу живота, приготовьтесь: на фоне истории Лены Чеховой мучения героини юной Кристины Орбакайте покажутся вам неумелой детской страшилкой про гробик на колесиках. Режиссёр Иван Твердовский, дебютировавший в полном метре фильмом «Класс коррекции», вернул в кино о детях/подростках жанр, называвшийся в далёкие 80-90-е годы грубым словом «чернуха». Но раскрывает он тему несколько иначе, чем нашумевшая в свое время Валерия Гай Германика («Все умрут, а я останусь»). Он ужасает нас бездушием и жестокостью младого поколения не для того, чтобы напугать. Иван Твердовский хочет сказать что-то ещё.

«Класс коррекции» — не метафорическое название. Речь в фильме действительно идёт о классе коррекции для нестандартизированных подростков в обычной школе явно не столичного города. В этот класс приходит с домашнего обучения Лена Чехова. Голова у нее ясная, но ноги почти не двигаются. В небольшом классе ее принимают хорошо, домашняя девочка обрастает компанией.

Режиссёр намеренно уходит в диалогах от театрального акцентирования к бытовой болтовне. Речь подростков и даже взрослых изобилует словами-паразитами, актеры запинаются. Словно они не учили роли, им лишь накидали общую канву: о чем говорить. Игровое кино у документалиста Твердовского тоже выходит весьма «документальным». Ясные реплики только у Лены. «Настоящность» происходящего создают декорации: мрачная школа, тусовочное место коррекционщиков у железнодорожных путей. Единственное, что выдает кино — это возраст актеров. Почти всем «школьникам» от 22 до 25 лет. Это чувствуется, хотя, играют ребята хорошо.

Я очень боялся, что кино будет либо об ужасах школьной системы, либо о жестокости «нормальных» подростков. В целом, оба тренда здесь присутствуют, но они не довлеют. Мне очень понравилось, как показали учителей: бесконечно усталых, в разной степени обозленных людей, у которых на запястьях звенят такие же рабские кандалы системы образования. Директор с именем Тереза Павловна, которое, кажется, с рождения обрекло женщину на судьбу училки, может говорить что угодно. Но любые издаваемые ею звуки складываются всегда в одно и то же сочетание: «Нелюбишколу! Здесьтебянелюбят!». А злые подростки показаны всего один раз и то, как будто, режиссер это для галочки сделал.

Коррекционщики легко живут в этом непривлекательном мире. Брезгливо отталкивающем их мире. Они привыкли, что их не любят. Они мусор. И ребята замкнулись в своем мирке, где идет внутренняя вполне человеческая жизнь. Класс сразу принимает Лену, несмотря на то, что она новичок. За нее заступаются, пацаны спорят за то, кто по утрам будет везти ее коляску в школу.

И слишком поздно я разглядел, что их доброта — это не доброта обычных людей. Это корпоративная солидарность жителей лепрозория. Необходимая для выживания в мире презрения. Доброта сама по себе у них атрофировалась. Или не было ее вообще. Ведь ей, доброте, надо тоже где-то у кого-то учиться. А кто любит их? В лучшем случае коррекционщиков считают браком. Во время просмотра я не придал значения сцене поминок умершего одноклассника. А там очень хорошо была показана эта общая черта их характеров.

Кульминация фильма жуткая. Не столько из-за ужасов деяния, сколько из-за безразличия, с которой творятся ужасы. Развязка трагична, а концовка — единственная моя претензия автору. Это даже не открытый финал, это какое-то движение безнадежности в бесконечность.

Уже после титров я понял, что намного страшнее последних двадцати минут фильма, полных боли и страдания, для меня была одна фраза, брошенная в учительской во время обсуждения несуществовавшего «совокупления» Лены и Антона. «Да их кастрировать надо!». Сказано без ненависти, без ярости. Просто и буднично. Но в этой реплике воплощена сила, рождающая чудовищ. Кем ты станешь, если всё детство тебя равнодушно хотят кастрировать? Если тебя держат в отдельном аппендиксе школы за решеткой? Если в тебе не видят человека?

И мне вдруг показалось, что эта история не про «неполноценных» детей, которых даже уборщица считает генетическим мусором. Эту же проблему гораздо красивее можно было показать на более экзотическом фоне. Например, мир победившего гитлеровского фашизма. Огромные генерал-губернаторства на территории Польши, Украины, России, полные «неполноценных» людей. Которых отделяет от прекрасного арийского мира неправильные параметры черепа и отсутствие справки о том, что ты человек. Генетический мусор, который внутри своей мусорной кучи может пытаться жить как люди, любить, находить какое-то свое маленькое недочеловеческое счастье. Но стоит только подойти к забору из колючей проволоки, чтобы почувствовать холодное или яростное презрение с той стороны. От «настоящих людей».

Класс коррекции — это гетто. И эти гетто создаются не из заборов, а в наших головах. Элиты городов, отделяющие себя колючкой от рабочих кварталов. Столицы, возводящие стены, защищаясь от провинции, лимиты, гастеров. Ватники, не считающие людьми укропов. И наоборот. Кругом гетто. Которые питаются нашей ненавистью. И в которых растут люди, пропитанные нелюбовью.

25 сентября фильм выйдет в прокат. Вам может не понравиться. Но всё же подумайте.

15 сентября 2014 | 03:31
Комментарии

Новый комментарий...

Заголовок:
Текст:
подписаться на новые комментарии