всё о любом фильме:

Enjia > Рецензии

 

Рецензии в цифрах
всего рецензий106
суммарный рейтинг643 / 268
первая10 июня 2012
последняя26 мая 2017
в среднем в месяц2
Рейтинг рецензий


 




Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Все рецензии (106)

Что подкупает в этом фильме? Его близость к жизни, высокий уровень достоверности — привлечение документальных видео, маленькие интервью с героями. Его фрагментарность — из микроэлементов, хорошо подобранных и скомпонованных, складывается целостная картина. Его атмосферность и соответствие характеру и духу центрального персонажа. Его эстетичность в выстроенных кадрах, от медитативного первого до мистического последнего. Его неподдельное преклонение перед балетом — пожалуй, тяжелейшим и мучительнейшим из искусств. Детство, лондонское прошлое Сергея Полунина, непростые взаимоотношения в его семье — всё это я узнавала с интересом, но куда больше — человек эгоистичен — волновали моменты, отчасти пережитые и мной. Фрагменты из «Большого балета», где Полунин участвовал и победил в 2012 году. И, конечно, отрывки из «Спартака» в нашем Новосибирском оперном театре. Он танцевал не только в этом балете, мы видели его в «Щелкунчике», «Баядерке», «Корсаре», и всегда это было настоящим событием. В каждой постановке у него были блестящие сольные партии, где он мог продемонстрировать и свою выносливость, и гимнастическое прошлое, и грацию. Увы, связь его с нашим театром прервалась, и нам остаётся лишь наблюдать Полунина на экране, где, возможно, ему скоро предстоит блистать уже в иной ипостаси. Но энергетику и мощь балетов, в которых он принимал участие, невозможно передать и повторить нигде и никак.

На их фоне — отчасти промелькнувших в фильме, отчасти навеянных фильмом — несколько поблек для меня «прощальный танец» в идиллических американских декорациях. Символика этого номера вроде бы прозрачна, но постановка, как мне показалось, не раскрыла всю полноту возможностей Полунина — и душевных, и физических. Она выглядит слишком декоративной. И это странно, ведь он, судя по его словам, таким образом рассказывал свою историю, буквально проживал эту постановку. Вспоминается где-то прочитанная театральная байка об актёре, который как-то раз по-настоящему заснул на сцене, а потом услышал от коллег, что момент «был сыгран неестественно». И потом, непривычным для моего глаза показалось сочетание элементов современной и классической хореографии в этом мини-спектакле. Перетекание одного в другое, на мой взгляд, рождало порой немного искусственные мизансцены. Ещё показалось, что, духом тяготея к современному танцу, Полунин видит возможность проявить себя наиболее полно только в классическом. А для классического балета рамки этого видео слишком узки, он вырывается за их пределы. Во всём этом, конечно, тоже можно усмотреть концепцию. Есть в видео очень красивые моменты, абсолютно живые и правдивые для меня как зрителя. Но некий американизированный драматический налёт давал о себе знать, как бы кричал сквозь танец. И это мне было чуждо. А по всему миру этот ролик собрал миллионы восторженных отзывов. Что ж, очередной его успех. Его посыл услышан людьми, и это прекрасно.

Однако я продолжу о своём. Именно потому, что личность Сергея Полунина мне крайне интересна, не хватило мне его жизни и мыслей вне балета, помимо балета. Линия жертвы (его родителей, его собственной), быстрого взлёта, быстрого выгорания, поиска себя выдержана очень тщательно, скрупулёзно. Сценарий крепко сбит, завязан лишь на этой теме и потому как бы отсекает всё остальное. Были моменты запечатлённой реальности, но их хотелось больше. Больше разговоров, больше непосредственных зарисовок. Больше. Но требовать этого нельзя, а в целом фильм получился интересным, и, разумеется, все поклонники этого действительно потрясающего танцовщика должны его посмотреть. Возможно, эту киноверсию жизни, пока что первую, однажды будет с чем сравнить.

26 мая 2017 | 20:19

Фильм полутонов — смутный, прерывистый. С трудом, не сразу вырисовывается сюжет. Наверное, это талантливая работа — как раз потому, что в ней, несмотря на изобилие двойных деталей (отец, пение, идущая старушка, судебная тяжба, недовольная женщина) нет слишком прямолинейного, чёткого посыла. Нет логического завершения, а есть только намёки. Может быть, в центре сюжета — простое совпадение. Может быть, нечто большее. Ничего нельзя сказать наверняка.

Почему-то мне по душе пришлась первая Вероника — возможно, именно из-за трагического происшествия, так рано оборвавшего её жизнь. Судьба второй сложилась явно счастливее. Но, может быть, так и было задумано? И действительно существовала некая связь, благодаря которой первая Вероника как бы передала свои мысли и чувства второй, незримо оставаясь рядом с ней. Идея вроде бы красивая, но катарсиса не ощущаешь. Слишком много красного и зелёного, слишком много теней и темноты вокруг героинь. Убогие подъезды, равнодушно спешащие мимо люди, странные незнакомцы, мрачные городские зарисовки. И даже дневные моменты в первой истории кажутся болезненными, изломанными. Случайные фрагменты историй попадающих в кадр знакомых почти ничего не проясняют, только запутывают. В результате возникает чувство, что происходящее, пусть даже оно чудесно, не поддаётся осмыслению и находится на поле запретного непознаваемого, а то, что нельзя познать, рождает тревогу, как вызывало беспокойство, например, странное пятно света, скользящее по комнате. Чудеса есть, но они существуют над реальностью, они за гранью человеческого понимания.

Беспокоит в этом фильме также одиночество, изолированность от мира, вроде бы присутствующего. Обе героини погружены в себя, всё остальное для них вторично. Но первая Вероника показалась мне, как ни парадоксально, более обращённой к реальности, более жизнерадостной и открытой. Её чистый голос, любовь к искусству вызвали у меня глубокую симпатию. Конечно, заслуживает уважения игра Ирен Жакоб, сумевшей сыграть двух очень похожих, но различающихся характерами людей. Потому параллель со сломанной запасной куклой показалась не очень приятной и правильной. С другой стороны, ситуация смерти обыгрывалась в кукольном спектакле, где танцовщица умерла и превратилась в бабочку, то есть конечность существования всё-таки отрицается.

Финал — пожалуй, единственный момент, не вызвавший у меня ни сомнения, ни удивления, ни тревоги. Он заставляет нас соотносить явления разного порядка — связь между двумя родственниками и связь между родственными душами, — но удивительно тонок и чист. Связи существуют, ими наполнен мир. Может быть, их смысл ускользает и трудно объяснить себе их причину. Остаётся только принимать их как данность.

Интересная картина. Она не вызвала у меня сильных эмоций, после просмотра я, пожалуй, испытывала даже лёгкий дискомфорт. Но по прошествии нескольких дней оказалось, что послевкусие — светлое, несмотря на всю неуловимую, невыразимую печаль этой работы.

11 мая 2017 | 17:41

Вряд ли многие смотрят этот фильм повторно, но один раз посмотреть его, наверное, стоит каждому, чтобы определиться со своим отношением к этой вещи. Опять-таки ситуация, когда разговоры вокруг фильма создают образ, не совсем оправдывающий ожидания при личном знакомстве. Нельзя сказать, что эта работа преобразила мою жизнь, изменила сознание и заставила рыдать от жалости и ужаса. Но нельзя сказать, что она вызвала отторжение и неодобрение. Нет, здесь почти всё понятно и уместно. Уместны рваные кадры и стиль «домашнего видео», уместны краткие малосодержательные реплики, уместна странная Сельма — женщина не от мира сего со своей блаженной улыбкой и чудаковатыми фантазиями. Поклонение ритму, который буквально вводит её в транс, и оторванность от реальности иногда делают её похожей на умственно неполноценную. А в другие моменты это вполне адекватный человек. Вынашиваемый многими годами план сочетается с неспособностью просчитать последствия поступков, а любовь к жизни — с равнодушием к её конкретным проявлениям. Она не находит радость в реальных вещах, только забытьё в ритме, мысли о танцах и пении помогают ей переносить тяготы существования.

Читала, что многие не принимают элементы мюзикла в этом фильме. Желаемого эффекта в моём случае они достигли: в самые острые моменты, когда реальность как будто сжималась вокруг героини, она начинала фантазировать о другом, лёгком и беззаботном мире, где люди говорят ужасные вещи, но не верят в них. Соседка поёт: «Я вызвала полицию, за тобой скоро приедут», и трагичный контраст её слов с мечтательным тоном, контраст этой мечты с реальностью мне кажется очень живым и гораздо более действенным способом достучаться до зрителя, чем заключительная часть фильма.

Сложный вопрос — естественно ли для Сельмы то, что она совершила? Мне кажется, что здесь нет противоречия. Её простота настолько безгранична, что она не знает другого способа бороться, кроме как идти напролом. У неё была цель. Она даже не думала о возмездии, она просто хотела вернуть свои деньги. На своеобразие её натуры можно списать многое. Например, легко объяснить, почему она отказалась играть в мюзикле, но не назвала настоящую причину: она боялась потерять работу. Сложнее понять, почему во время суда Сельма упорно придерживалась фальшивой версии, что ей двигало в этот момент? Зачем она продолжала исполнять просьбу умершего, какое значение это могло иметь? Какое-то время мне казалось, что ей просто стала безразлична собственная судьба — теперь, когда она больше не может зарабатывать, а накопленные деньги переданы. Но затем мы видим, что ей хочется получить отсрочку, что она смертельно боится приговора и отчаянно сопротивляется ему. Этот момент так и остался для меня неясным.

Для пущей жалости создатели кое-где поступились логикой. Когда Билли хлопнул дверью, а сам остался в комнате — неужели она этого не почувствовала? Странно и дико, что её друзья, так ревностно пекущиеся о ней, не могли самостоятельно собрать деньги для адвоката, а вместо этого заставляли её отказаться от собранных денег для сына. Но главной ошибкой фильма, на мой взгляд, была заключительная сцена, где переигрывали. Просто переигрывали, нагнетанием доведя ситуацию почти до абсурда. Условность, гиперболизация — всё слетело, как шелуха, и мне была как-то очевидна искусственность созданного момента. Желание заставить зрителя биться в истерике над этой сценой было слишком неприкрытым. Да, это однозначно фильм для Каннского фестиваля. Вот, например, сильная сцена, где Сельма стоит у вентиляционного отверстия и ловит звуки гимна. А её слова перед этим «Здесь так тихо» — предсказуемы, и выражение её лица предсказуемо. Предсказуемо, что этот фильм получил награду. Мне кажется, фильмы, созданные с расчётом на победу в подобных кинофестивалях, — самостоятельная категория. Они задевают, вызывают оторопь или шок, но чем-то удивительно похожи друг на друга.

7 мая 2017 | 09:58

Хотя фильм держал в напряжении, в итоге испытала разочарование. Немало наслышанная о его скандальной известности (сейчас, пожалуй, уже поблекшей), я всё же представляла его себе несколько иначе. Интересный, манящий, скрытый от посторонних глаз мир — театральное закулисье. Заявленные проблемы действительно значимы: да, станцевать две диаметрально противоположные партии непросто; да, тонко чувствующий человек, попавший в жернова амбиций и подковёрных игр, может сломаться. Особенно видно это в сцене представления новой примы попечителям: Нина слишком много думает о том, что происходит и почему, она перемалывает в себе впечатления и они жестоко её ранят. Опять-таки — да, раскрыть в себе сексуальность бывает сложно девушке, которая подсознательно всё ещё чувствует себя ребёнком и во многих вещах сохраняет детский стиль поведения, притом что мать не отпускает её от себя и буквально проникает во все сферы жизни. Да, конкуренция между людьми бывает очень жестокой (хотя в фильме, если говорить объективно, она вовсе не доведена до предела, а большинство ужасов происходит из-за нервического состояния Нины). Всё это так. И, в общем-то, есть смысл в том, что вечно испуганная героиня, загнанная в угол собственными страхами, давлением матери и насмешками балетмейстера, становится агрессивной и начинает всеми способами бороться за свою партию. Её жизнь наполнена только балетом. Поражение в балете означает поражение во всём, потому что альтернативы у неё нет.

Но триллер делает из этих здравых и острых проблем нечто невообразимое. Надо полагать, произошло следующее: правильная до кончиков ногтей, воспитанная в ключе академического танца балерина никогда (почему-то) не задумывалась о том, что партии могут быть разноплановыми и характерными. И вот, чтобы стать первой, ей надо станцевать характерную партию. У неё не выходит, и мэтр-хореограф, к которому она питает тайные возвышенно-платонические чувства, жестоко высмеивает её, обвиняя в бесчувственности. Она впервые глядит на себя чужими глазами и задумывается о своей холодности, возникает острое отвращение к себе — происходит раздвоение. Нина и сопротивляется стихийному «тёмному» началу в себе, боится его, и пытается постичь, потому что это требуется для освоения партии. В итоге светлое слабеет, тёмное побеждает, и Нина «достигает совершенства», овладев, наконец, обеими сторонами своей натуры. Или, правильнее сказать, подчинившись второй стороне своей натуры.

Но, если показано именно это, то что-то тут сильно недодумано. Кажется, что нарушен некий баланс между натурализмом, условностью и мистикой, и сделано это грубо. Во-первых, полноценное раздвоение личности (не конфликт чувств, не противоречивость, не психологическое, а именно психическое) — это безумие. Безумие должно иметь какое-то веское обоснование. Многие балерины спокойно танцуют Одетту и Одиллию, и с ума никто не сходит. Это вопрос профессионализма. Совместное психологическое третирование матерью и Лероем — недостаточная мотивация, ведь Нина сама заинтересована в роли, она сама хочет стать лучшей. Это не навязанное ей желание. Надо полагать, ей и раньше приходилось слышать неприятные замечания, которые могут подхлестнуть артиста, пробудить в нём спортивную злость. В нескольких моментах (например, в ночном клубе, где она рассказывает сюжет «Лебединого озера») явственно рисуется её тип романтической идеалистки, как бы не замечающей грубую изнанку балета и живущую в его воздушных образах, искренне увлечённую им. Да, можно допустить, что чрезмерное погружение в роль может губительно сказаться на психике. Но тогда, как мне это видится, и поведение безумного будет иным. Да и не заметно особенного её погружения в партию Одиллии. Мы часто видим, как она репетирует Одетту, но Одиллию — ни разу. Можно подумать, что она боится танцевать Одиллию, только думает и думает о ней. В общем, такую склонную к психозам натуру должны были разглядеть задолго до премьеры.

Кстати, попытка изобразить «плохую девочку» должна была дать Нине естественный материал для вживания в образ. Но никаких нужных негативных эмоций из этого она не извлекла, как не извлекла их из наблюдений за Лили, идеально подходящей на роль Чёрного Лебедя. Всё это подтверждает, что Нина, увы, далека от профессионализма. И опять-таки: почему же её сделали примой?

Вот что странно: на способности танцевать Одиллию раздвоение личности никак не отражается. Слова Лероя перед премьерой доказывают, что героине до последнего не удавалось вжиться в образ Чёрного Лебедя. То есть «тёмное я» выражает себя только в бытовой жизни — в галлюцинациях, в бешеном протесте против матери вплоть до физического насилия, в мании преследования и ревности. Почему «чёрный лебедь» возникает вне занятий, но никогда не возникает на занятиях? Это кажется мне нелогичным, как и нагромождение мазохистских и садистских галлюцинаций и провалов памяти, имеющих с раздвоением личности мало общего. Раздвоение личности и шизофрения — как бы не одно и то же. И потом — проросшие перья? Изломанные ноги? Создаётся ощущение, что «чёрный лебедь» — это дьявольская внешняя сила, играющая сознанием, телом героини и обстоятельствами её жизни, но никак не порождение этого сознания. Мистический компонент одерживает верх над здравым смыслом. Короче, о чём же этот фильм?

Прекрасная музыка немного сглаживает спорные моменты. Венсан Кассель дьявольски хорош, хотя и играет мутного и лицемерного типа. С удовольствием посмотрела-таки на свершившееся перерождение. После вечно испуганного и драматического лица Нины это было действительно интересно. Посмотреть, удивиться и поискать другие фильмы о балете, о его взлётах и падениях, к которым превращение девушки в чудовище, явленное здесь, практически никакого отношения не имеет.

6 мая 2017 | 18:06

И это не жизненные приоритеты Горлума, а два наиболее часто произносимых слова из мультфильма «Хранители снов» (не считая имени Кромешника). Я не являюсь горячим поклонником американских мультфильмов и весьма равнодушна к образам западной детской мифологии (а Песочный человек благодаря Гофману для меня вообще сродни демону), но, несмотря на огромное количество зубиков (да ещё с ошмётками дёсен), это произведение показалось мне фееричным, красочным и действительно добрым. Оно не даёт скучать из-за высокой концентрации действия и способно отлично поднять настроение.

В центре — классический, традиционно претендующий на глобальность конфликт добра и зла с крошечным ответвлением в виде загадки о прошлом Ледяного Джека. У взрослого зрителя это противостояние, поданное достаточно прямолинейно, вряд ли вызовет сильный эмоциональный отклик, но мультфильм-то и не для взрослых. Персонажи вызывают неоднозначное отношение. Они вроде бы симпатичны, но некоторых хочется видеть другими. Недобрый Кромешник, как оказалось, почти всем кого-нибудь напоминает — мне он своим вытянутым лицом и разрезом глаз напомнил на`ви, поменявшего окраску. Впрочем, он смотрелся убедительно. Санта-Клаус был странно одет и слишком мускулист. Пасхальный кролик тоже оказался чрезвычайно мускулист и чернобров (ощущение, что его рисовали с Саши Барона Коэна). Зубная фея была чересчур суматошна, а выглядела слишком приторно. Пузатая фантастическая мелочь (американцы считают, что она умиляет, но мне это чуждо) привычно разбавляла взаимоотношения взрослых. Расстановка сил и характеров понятна, каждый отвечает за свой коммуникативный сегмент: боевой весёлый Санта-Клаус, трогательная до абсурда Зубная фея, добродушный, находящийся в абсолютной гармонии с миром Песочный человек, саркастичный и брутальный Пасхальный Кролик и независимый хулиган с нежной душой Ледяной Джек. Из этого набора действительно оригинальными и цепляющими мне показались двое: невероятный Песочник (правда, у меня он ассоциировался с пряниками, а не с песком) с его очаровательной мимикой доброго клоуна и сам Ледяной Джек — обаятельный и интересный персонаж, несмотря на то, что этимология образа расплывчата и как-то невнятна. Кроме того, каждый раз радовали йети с их неразборчивыми воплями.

Благодаря бешеной, я бы сказала, динамике мультфильма комические моменты, вписанные в общее действие, разворачивающееся на огромной скорости, раскрывались особенно ярко. Очень забавна, например, сцена с Хранителями в доме Джейми. По всему мультфильму разбросаны мелкие реплики типа «Пристегнись! Это я образно сказал», «Не та крыша!», «Перекрась в красный!», «Теперь-то он меня видит. А где ты был час назад?», которые смешны именно тем, что на них не делался акцент. Выглядела комично сцена с покатушками, устроенными Ледяным Джеком для защиты от Кромешника. Если представить детей, которые просыпаются и видят Санта-Клауса, несущегося на ледяной горке и кричащего «Весёлого Рождества! И с Пасхой вас!»… это очень мило. Словом, мультик заряжен по-настоящему позитивной энергией. Мне не очень понравилось только драматическое вкрапление, связанное с прошлым Ледяного Джека. Была пара нелогичных моментов, но в целом — да, Рождество получилось весёлое. И породило волну мемов вроде «Мама, мне понравился мальчик, но он нарисованный».

8 января 2017 | 17:14

Книгу я не читала и не смотрела более ранние экранизации, поэтому сериал неожиданно не просто впечатлил — он меня поразил. Несмотря на то, что в нём с точки зрения правдоподобия не всё гладко и многое сделано ради красивого кадра, несмотря на то, что история, рассказанная в первой серии, заурядна, не обещает уникального развития событий и, казалось бы, знакома по тысяче романов, — это берёт за сердце чем дальше, тем сильнее. Думаю, события в сериале переданы довольно тщательно, так что большинство оваций должно по праву достаться первоисточнику — полагаю, это сложная и неоднозначная книга.

Больше всего захватывает то, что в этой истории нет явно положительных персонажей. Нельзя говорить о том, что Алек — мерзавец (ладно, он мерзавец), а Энджел, в противовес ему, — благородный рыцарь. В какие-то редкие моменты то доброе, что ещё оставалось в Алеке, брало верх. Обуреваемый слепой страстью, он в то же время был способен сознавать, что Тэсс приходится тяжело, что она покинута и не заслуживает выпавших на её долю страданий. Именно Алек говорит о её чистоте, которая обратилась в крест для неё самой. Но поскольку ради себя Тэсс не согласилась бы принять его предложение, искра сострадания в извращённом сознании быстро переродилась в жестокий план манипулирования. Желание подчинить себе Тэсс переплелось с примитивным милосердием, как его понимал Алек. Он хотел убить даже не двух, а трёх зайцев: потешить своё эго, вытащить красивую женщину из тяжёлого положения и тем самым загладить свои прошлые грехи. Заботясь о собственной душе, он не считал возможным её присутствие у Тэсс, так что спасал исключительно её тело — к тому же способное послужить его прихотям. Однако никакие случайные добрые порывы не могут оправдать Алека. Вместо того чтобы каяться — не греши. А если раскаялся — не греши снова. Он получил то, что получил.

Но вот на пути героини встретился Энджел. Во всём противоположный Алеку — скромный, трудолюбивый, внимательный, утончённый и в то же время не избалованный. Он обещает понимать и поддерживать её, заверяет в своей любви. Терзаясь муками совести, Тэсс наконец решается рассказать ему о своей жизни — и получает совсем не ту реакцию, на которую надеялась. Неспособность Энджела простить и его решение отдалиться повлекло за собой все дальнейшие несчастья, которые в конце концов захлестнули героиню, как бы долго она ни сопротивлялась. Благородный Энджел оказывается беспомощен перед серьёзным испытанием его любви. Религия довлеет над ним; воспитанный в условностях, он не может отказаться от них ради любимой женщины. И хотя он долгое время остаётся путеводной звездой для Тэсс и самим фактом своего существования даёт ей надежду, возвращается он действительно слишком поздно. Может быть, лучше было и не возвращаться. В моём восприятии он сохранил светлый ореол только из-за сравнения с Алеком.

Вся эта история — непрерывная череда чудовищных ошибок, в которых погрязают главные герои, но в особенности — Тэсс. На протяжении сериала её собственные проступки кажутся незначительными (кроме последнего), но выходит так, что она расплачивается за них втройне, словно над ней тяготеет страшный рок. Нельзя изменить то, что уже совершилось, мы можем выбрать только один раз, и это делает каждый шаг — решающим. Если бы Энджел выбрал её в танце. Если бы она не погубила лошадь. Если бы она не согласилась работать у матери Алека. Если бы она рассказала Энджелу раньше — всё могло закончиться совсем иначе. Но Тэсс словно незримая рука ведёт по пути промахов и страданий. Изначально правдивая и наивная, она оказывается в тисках двойных стандартов: она пострадала безвинно, но её осуждают; родители не позаботились предупредить её — и её же упрекают; мать велит молчать ей о прошлом — но совесть говорит другое. В этих сетях она запутывается, как бабочка. И от гибельного пути не спасает даже случайное заступничество друзей: ведь Энджел ещё до отъезда в Бразилию услышал, как сильно он нужен Тэсс, — но остался глух. Складывается ощущение, что, ступив на путь горя, Тэсс теряет право быть счастливой. И об этом поминутно говорят зловещие знаки. В дни помолвки она встречает омерзительного человека из прошлого. День замужества совпадает с попыткой самоубийства Ретти, муж ради забавы привозит её в ненавистный замок Д`Арбервиллей, над которым кружат вороны. Кольцо вокруг неё сжимается всё туже и туже.

Но и сама Тэсс, особенно ближе к финалу, тоже приобретает неоднозначные черты. В этом плане меня впечатлила игра Джеммы Артертон. Гармоничная и открытая в минуты счастья, Тэсс постепенно меняется, и её отстранённый, как бы невидящий взгляд начинает производить почти жуткое впечатление. Она словно предвидит свою судьбу. В конце в ней как будто умирают все чувства, кроме любви к Энджелу. Она начинает напоминать безумную, в ней остаётся всё меньше земного. Действительно поражает, с какой лёгкостью она совершает убийство (не менее, чем лёгкость, с которой Энджел принимает это известие) — да, можно довести человека до той степени отчаяния, когда он перестаёт контролировать себя. Она перестала верить, что Энджел вернётся. Но он вернулся, и это сломало её окончательно. Хорошо, допустим. Но зачем же было прощаться с ним, а через полчаса снова бежать вслед за ним? Не проще ли было бежать сразу вдвоём? Есть что-то странное, нелогичное в заключительном повороте сюжета, но остранение кажется мне даже естественным. В этом произведении много символов, а символичность в переводе на язык реальности всегда выглядит нелепо. Блуждание по Стоунхенджу, поза Тэсс, лежащей на камне, словно во время жертвоприношения (кстати, это перекликается со словами Энджела о человеческих жертвоприношениях в самом начале), — это странно вписывается в общую канву, но исполнено смысла. Тэсс действительно словно избрана свыше для принесения жертвы.

Сериал снят красиво, с умелым нагнетанием напряжения, с выстроенными кадрами — всё призвано удерживать внимание зрителя. Есть напряжённые и даже страшные моменты. Мне очень понравился момент после рассказа Тэсс о прошлом, когда в полной тишине зеркало отражает лицо Энджела. Интрига сохраняется и в ситуации с нераспечатанным письмом, а особенно — в финале, где долгое время мы следим за Энджелом и вместе с ним проделываем путь к Тэсс, судьба которой неизвестна. Финальные кадры с несбывшимся танцем двоих в ничем не осквернённом, навсегда ушедшем прошлом, мне кажется, должны просто уничтожить впечатлительного зрителя. Нет, эта история не о том, что все беды из-за мужчин. Но показательно, что Рок — тоже мужского рода.

7 января 2017 | 09:15

Романтику в этом сериале, представляющем гремучую смесь из кабаков, распущенных женщин и бурных выяснений отношений с редкими эпизодами созидательного труда, надо ещё поискать. Члены Братства прерафаэлитов не были идеальны и обладали недостатками и странностями, как все люди, но они создавали прекрасные картины с глубоким содержанием, говорящие о живом интересе к истории и культуре, и я не желаю верить, что люди без духовного ядра способны на это. Допустим, Джон Милле представлен трогательным молодым семьянином, Уильям Хант — яростно обуздывающим свои страсти аскетом, их вымышленный друг, собирательный персонаж Фред Уолтерс — нерешительным, но милым джентльменом и только Данте Габриэль Россетти стяжал все лавры распутства в этой компании, но похождений и нелицеприятных поступков последнего вполне достаточно для того, чтобы от романтики остались здесь рожки да ножки. К сожалению, искусство не преобладает и в жизни остальных, оно не доминирует и вырождается в постоянные разговоры о деньгах, славе и натурщицах. Пикантные сцены и полутёмные виды злачных мест не прибавляют ничего ценного к портрету этих людей, и лишь изредка на экране мелькают знаменитые полотна, которые создаются будто играючи, в случайно образовавшихся между увеселениями паузах. Созданная атмосфера не показалась мне привлекательной и отвечающей духу романтизма. Упор слишком явно сделан на земные пороки художников, а не на возвышенность их творческих исканий. Их не преподнесли как подлинно талантливых личностей, их практически не показывали за работой, а если и показывали, то большей частью в комическом ключе. Я весьма разочарована такой подачей.

Характер Россетти в сериале, как мне кажется, подвергся особенному переосмыслению и вызывает оторопь. Несмотря на актёрское обаяние Эйдана Тёрнера, его персонажа довольно быстро перестаёшь уважать, а в какой-то момент начинаешь и ненавидеть. За шесть серий его Россетти совершил поразительное количество мелких подлостей и предстал не лишённым таланта, но хвастливым, трусливым и насквозь фальшивым человеком. Он легко льёт слёзы и даёт клятвы, беспечно крутит интрижки с несколькими женщинами при живой жене и быстро приходит в себя после её смерти. Он завидует товарищам и не скрывает этого, но слишком ленив, чтобы усердной работой добиваться признания, и поэтому поощряет написание Фредом скандальных заметок о себе и других членах Братства. Согласно же источникам, Россетти являлся идейным лидером движения, перед ним преклонялись, он был центром, вокруг которого вращалось всё Братство. Он был, безусловно, странным человеком, но никак не лишённым способности чувствовать. Противоречия его натуры и борьба в ней тёмного и светлого никак не отражены. На мой взгляд, показаны практически только негативные стороны его личности. Непонятно, к кому следует предъявлять здесь претензии — к актёру, изобразившему недостаточную способность любить, или к сценаристу, ничего такого вообще не предусматривавшему.

В сериале перемешаны правдивые детали и искажения, так что изучать жизнь Братства прерафаэлитов по нему, пожалуй, не рекомендуется. Энни Миллер не была проституткой, а познакомилась с Хантом, работая в баре. Джон Милле и Эффи Рёскин сблизились не во время написания картины, а впоследствии во время совместной поездки, в которой принимал участие сам Рёскин. Картина «Мыльные пузыри», эскиз которой юный Джон Милле показывает своим друзьям, была написана аж в 1886 году и изображён на ней внук самого художника. Весьма недолгой представлена совместная жизнь Россетти и Элизабет Сиддал, хотя длилась она около десяти лет. Шокирующая сцена раскопки могилы Элизабет Сиддал из-за брошенных туда стихов имела место, но не через несколько дней после похорон, как можно предположить по сериалу, а через несколько лет. И лишь в 1870 году, то есть через восемь лет после смерти Элизабет, Россетти была закончена картина «Beata Beatrix», начатая в 1864 году. Уильям Моррис женился на Джейн Бёрден ещё при жизни Элизабет, которая принимала участие в росписи их семейного гнезда вместе с Россетти. И так далее.

Из плюсов я могу отметить точные внешние данные актёров (но Данте всё-таки представлен слишком необузданным), подобранных на главные роли, несколько удачных шуток, чудесным образом не связанных с борделями, правдоподобную сцену написания «Офелии» и поразительно точный образ Элизабет Сиддал, не противоречащий сохранившимся свидетельствам. Симпатичными мне показались также бедный Хант и баловень судьбы Милле, но Элизабет в сериале словно воплотила в себе все идеи членов Братства, их преданность работе, горячую заинтересованность в искусстве — не считая личных нравственных качеств. Её образ вместил в себя то, что должно было быть раскрыто, как мне кажется, на примере каждого. Хотелось бы посмотреть другую работу на эту тему — только очищенную от плотского сора, более одухотворённую, пусть и неоднозначную. Ведь, что бы ни происходило в действительности, всё зависит от угла зрения. Оставшиеся миру полотна, как мне кажется, должны объяснять и оправдывать, по меньшей мере, уважительное отношение к их создателям.

6 января 2017 | 11:12

Прекрасное миниатюрное произведение, о котором хочется говорить. Не знаю, как воспринимают его дети, но взрослый человек не может не оценить нестандартность этого мультфильма. Он настолько поэтичен, что даже неловко анализировать его и раскладывать по полочкам, но взрослое сознание поневоле пытается структурировать увиденное. Симпатичны различные стили рисовки, подобранные для современных кадров и собственно истории Русалочки. Невесомость, лёгкость, красочность центральной части действительно создают ощущение воды, её текучести. Очень своеобразны и интересны рисовка волн, смена узорных пейзажей, меняющихся, как в калейдоскопе, угловатость принца и плавность очертаний Русалочки. Условность создаёт ощущение сказочности, нереальности. И красиво оформлено превращение «живой» Русалочки в скульптуру.

Персонажами произнесено совсем немного слов, но очень трогает диалог Русалочки и сестёр и её: «Ничего я не видела. Только его!» Русалочка здесь — духовно совершенный персонаж. Её холодная застывшая красота, в которой нет и следа человеческих страстей, — абсолютная чистота. Принц и принцесса — уже люди, это видно. А придворные — разношёрстная толпа, одолеваемая завистью, ревностью, тщеславием и прочими крупными и мелкими пороками. Как выяснилось, некоторые считают принца неблагодарным человеком, поскольку он не оценил любовь Русалочки. Мне кажется, никто не виноват в этой ситуации. Если принц выбрал принцессу — значит, Русалочку он не смог полюбить, и тут уж ничего не поделаешь. И, как бы ей ни было больно, сама она не винила принца. Такой расклад ей описала ведьма, и она ответила: «Пусть!»

Не очень понравилась мне, правда, преамбула с туристами и особенно рыбками. Этот несколько ёрнический маневр сбивал с толку и снижал возвышенный настрой основной части. Если уж непременно надо было изображать туристов и рыб, то можно было это сделать в каком-то другом ключе и подвести к истории Русалочки более бережно. Любопытным был ход с сокрытием принцессы и очень позабавила сама рисовка принцессы — судя по обрамлению, это была весьма коварная юная особа. То есть создатели противопоставили Русалочку человеческой принцессе явно не в пользу второй. Это, по-моему, пристрастное решение. Мне кажется, более тонко было бы изобразить принцессу прекрасной и юной безо всяких подтекстов — в конце концов, она тоже не была виновата в том, что принц влюбился в неё. Правда, на её совести была истина — ведь она не спасала принца из воды, а только нашла его на берегу. Но в каком-то смысле тоже спасла. И, конечно, ключевое расхождение со сказкой — финал. Финал неоправданно драматичный и даже, я бы сказала, жестокий по отношению к героине — для тех, кто его понял, потому что он несколько скрашивается песней и яркой картинкой. Андерсен сделал конец неоднозначным. Можно было так поступить и здесь. Тем непонятнее выглядит весёлое обрамление с экскурсоводом и рыбками. Так или иначе, мультфильм интересный, передающий атмосферу и особенно неземную сущность Русалочки. Это сделано замечательно. Жаль, что она не танцевала. Но она любила, и это видишь.

3 января 2017 | 21:03

Всё познаётся в сравнении. После просмотра оного сериала английский проект 2000 года кажется шедевром, потому что в отечественной версии градус фальши перевалил допустимые пределы. Удручило вот что: всегда ждёшь в иностранных интерпретациях явления «а-ля рюсс» с традиционными балалайками, плясками, водкой и медведями. Но никак не ожидаешь в современном российском кино увидеть то же самое. Медвежонок на катке, чучело медведя в прихожей Облонских — это насмешка, или поклон в сторону заграничного зрителя, или авторы искренне разделяют убеждение — где Россия, там неизбежно и медведи? В фильме плачевно представлены обе стороны императорской России — и светская Каренинская, и сельская Левинская. И если салонные разговоры худо-бедно изобразить ещё смогли, то несчастный Левин лишился и брата, и помощников, и ежедневных забот, и размышлений о земле и крестьянах — то есть всего, без чего этот характер не может быть раскрыт. Деревня в подаче режиссёра сводится к нескольким картинам: веранде на даче Облонских, паре лесных видов, псевдонародной песне, раскалыванию дров и варке варенья. И от этого веет такой беспомощностью, таким откровенным незнанием, и так стыдливо они маскируются шаблонами в духе худших зарубежных экранизаций, что становится и грустно, и страшно.

Да и светская жизнь представлена не в лучшем виде. Современные интонации и неровная актёрская игра вылезают на первый план. Сценарист не смог придумать по-настоящему умные диалоги или хотя бы перенести их в фильм из книги, а актёры не смогли выдержать хороший тон, говоря свои скучные реплики. Дешёвая манерность била ключом. Вспоминались сериалы на исторические темы с их картонными эмоциями, ненатуральными улыбками статистов и аляповатыми интерьерами.

Сергей Гармаш и Марина Аниканова — немыслимая пара, при взгляде на которую становится жутко от мысли: неужели они будут изображать влюблённость и семью? К счастью, создатели не жаждали изображать идиллию таких Левина и Кити, поэтому ограничились зарисовками, не дающими ничего ни уму, ни сердцу. Две минуты беременная Кити ходит по комнатам и безо всякого выражения повторяет: «Костя! Костя! Костя». Ещё были пресловутое варенье и гроза в лесу. Сергей Гармаш, может быть, хороший актёр. Но он не имеет ничего общего с Левиным. А Марина Аниканова показала одинаковый характер в начале фильма и в конце. Никакой эволюции образа. Была барышней и осталась барышней. Но только не книжной Кити.

Александр Абдулов играет Стиву, состаренного лет на двадцать, и в первых сценах такая трактовка мне не была симпатична. Усталость от жизни, равнодушие, скука — вот что сквозит в голосе Стивы. Потом дело несколько налаживается. Но это также не книжный Стива. Знакомиться с чужой камеристкой прямо на вокзале — мне кажется, чересчур даже для такого бонвивана, как Облонский. Долли безобразно вопит в первой сцене, а дальше говорит прерывающимся неприятным голоском, характер её невыразителен и не совсем точно отражён. Женственность Долли должна проявляться в материнстве, в постоянных заботах. Она не идеальна, но обычно пробуждает сопереживание. Здесь этого нет. Именно Долли, приехав к Анне, чувствует искусственность её быта при видимом лоске. Эпизод сохранён в фильме, но восприятие Долли потеряно.

Олег Янковский сыграл хорошо, разве что Каренин у него получился более проницательным и интеллектуальным, чем выходит по книге. Потому нелепо звучат его слова о собственной значимости для России. Такое может сказать о себе только тщеславный и не очень далёкий человек. Та же проблема: при явном уме героя непонятно, что толкает его в объятия злобной и расчётливой старухи Лидии Ивановны. К слову, здесь она не восторженная фанатичка, искренне верящая в еретическую чушь, а мегера с далеко идущими намерениями. В некоторых сценах с Карениным, как мне показалось, были осечки. Жалко и неприглядно выглядело его согласие на развод, а агрессия при последующем упоминании о разводе смотрелась странно. Притом в начале была показана искренняя привязанность к жене с замахом на истинное благородство. Всё это постепенно скукожилось и свелось к вечеру с Ландо, на который зачем-то привели ребёнка. Характер вроде получился, но книге не соответствующий и со скрытыми логическими промахами.

Дальше самое прекрасное. Анна Каренина — бледная, жеманная, глупенькая женщина. Нет в ней никакой жажды жизни. Не умеет она очаровать, привлечь, покорить здравостью суждений и тонким обходительным разговором. Татьяна Друбич пару раз удачно смотрелась в середине фильма, где легкомыслие и жеманность оправданы сюжетом, и в конце, где она трезво рассуждает о своём положении. Истерики ей тоже удались, только она переигрывала. Режиссёр, вероятно, запамятовал, что Анна Каренина жила в позапрошлом веке и получила соответствующее воспитание, что ею с молоком матери были впитаны определённые нормы и потому не могла она ляпнуть «У меня в животе шевельнулось», а также ползать по полу и бить по нему кулаком в приступе болезненной экзальтации. И, признаться, раздражало вечное придыхание в её бесконечных «Что там, ах, что там такое».

Вронский оказался плотным, неповоротливым, не особо красивым мужчиной в расцвете сил. В нём нет лоска и утончённости. Любовь оба играли как могли, наблюдать это было неинтересно, но порой очень смешно — особенно в «итальянских» сценах, где закадровый голос расписывает, как необыкновенно они были счастливы, а в кадре минут пять показывают измождённые, уставшие лица двух людей, которые как будто спрашивают себя: «Чего ради? Как же осточертела эта бессмысленная жизнь!» После такого вполне объяснимы радостные крики Вронского «Голенищев! Как я рад тебя встретить здесь!». Кстати, так же угождает закадровый голос и Левину с Кити, уверяя, как счастлив был Левин в предсвадебный период, при том, что выражение лица Левина ясно говорит: «Что происходит? Я слишком стар для этого».

Екатерина Васильева в роли матери Левина не очень мне понравилась своей истеричностью и моветонным поведением. Сносна была Бетси Тверская в исполнении Евгении Крюковой, хотя я не поняла намёки на линию Бетси-Вронский. Вообще сложилось впечатление, что вторая половина сериала склеена из случайно подвернувшихся нарезок. И это печально, учитывая, что масса проходных моментов в первой половине подана очень тщательно, без сокращений, да ещё разбавлялась синими экскурсами в подсознание героев. Персонажи часто не знали, чем занять свои руки, и потому имели особенное пристрастие к закрыванию дверей. Художественности и вкуса в этом сериале очень мало. Блуждания Анны среди поездов, душераздирающие вопли и зачем-то растянутый над её телом навес довершили убийственное впечатление. Ярким пятном для меня стала только опера, которую посетила отверженная Анна. Пение звучало приятно для слуха, актриса и впрямь походила на Аделину Патти, я даже почитала биографию этой выдающейся певицы. Весьма интересная личность. Патти не фальшивила в этом фильме. Браво, Патти.

2 января 2017 | 11:25

Мрачная и тяжёлая экранизация — несмотря на то, что смотрела я её в несколько приёмов. Поначалу всё шло хорошо: первые сцены казались интересными и оригинально снятыми, в них были задействованы наиболее яркие персонажи фильма, и типично британская атмосфера своеобразно наложилась на сюжет, не противореча ему. Но довольно скоро происходящее на экране стало угнетать из-за тёмных красок, медлительности действия, повторяющегося приёма «пьяная камера» при передаче особенно сильных эмоций героев и изобилия лишних моментов, не содержащих ничего ценного. Сериал показался мне не слишком эстетичным, на изображении глаз не отдыхал, и с середины я всё чаще задавалась вопросом — а досмотрел ли его до конца, при всех имеющихся достоинствах, кто-нибудь из британцев?

Главным же образом, испортили впечатление от просмотра актёры, выбранные на роль Анны и Вронского. Первое появление Анны в фильме производит ещё приятное впечатление: пусть её внешность специфична и вкупе с манерами вряд ли способна породить бешеную страсть, но кротость и чинность говорят о внутренней гармонии, она соотносится с ролью верной жены и заботливой матери. Однако дальнейшее её поведение образ мало-помалу разрушает. В разговоре с Кити она ведёт себя самодовольно, и в жестах, походке её сквозит что-то вульгарное. На балу она пускается в двусмысленные разговоры с Вронским, что само по себе невозможно, и в лице её начинают совершенно явственно просматриваться жёсткость натуры, скрываемая порочность и задатки будущей истерички — словом, она духовно деградирует в фильме значительно быстрее, чем предполагал Лев Толстой. После этих преобразований сопереживать ей значительно сложнее, и сочувствие она вызывает только в паре эпизодов в финале, где случайно хорошо переданы уязвимость и беспомощность Анны. В целом же характер создан более грубый и бескомпромиссный. Только эта Анна из пяти увиденных признаётся мужу в измене, с откровенной ненавистью глядя ему в лицо, так что начинаешь бояться — как бы она его вместо перипетий с разводом попросту не отравила.

Идеального Вронского сыграл Василий Лановой, и создать лучший образ, как мне кажется, нельзя. Кевин МакКидд далёк от идеала даже не потому, что он бесцветный блондин с нахальными глазами, — он играет другой характер. Это легкомысленный человек, практически не показанный в своём изначальном окружении, с неясными целями в жизни, с неясным отношением к собственной карьере. Всё в этом Вронском неясно. Как и у Анны, ищешь у него двойное дно, не чувствуешь в нём подлинной верности. Неприятно поражали их слишком развязно показанные отношения, хотя это уже претензия скорее к сценаристу. Наблюдать за этой парой было скучно, и сочувствовать ей не хотелось. Возможно, таков и был замысел режиссёра?

Потому что одно из достоинств сериала — добротная, выдержанная линия Левина. Наконец повезло и этому персонажу! Мало что, правда, уцелело от его философских исканий, но отношения с Кити и их семейная жизнь явно противопоставляются быту Анны и Вронского. Образ Левина раскрыт на удивление удачно, а для иностранной экранизации — вдвойне. Актёр в этой роли обаятелен, точен, а главное — искренен, и благодаря этому удерживает внимание. Могло бы быть больше характерности, но не буду придираться. На мой взгляд, ему удались и комические моменты, и серьёзные сцены, но особенно очаровательна была, на мой взгляд, игра в «секретаря» — ни секунды не сомневаешься, что этот Левин по-настоящему влюблен в Кити. Уделили внимание и Кити. Мало раскрыв её характер до помолвки, сделали акцент на её взрослении и вхождении в роль хозяйки имения. В этом плане очень уместна была линия Николая Левина. Образ Николая, конечно, не очень соответствовал книге, но попытка передать его раздражающий, болезненно разрушительный характер была сделана.

Противоречивые чувства вызвал у меня Каренин. Слишком молодой и красивый, что же здесь не так? — думала я. Постепенно вырисовался образ — и надо сказать, любопытный образ вечно усталого, ироничного и замкнутого человека — одного из тех, которые не умеют пробудить к себе любовь из-за внешней холодности, какие бы бури и страсти ни клокотали в их душе. Он искренне любит Анну, он готов ей прощать и быть опорой, но все эти добрые поступки расточаются в никуда, она не воспринимает их, считая его чёрствым и не способным на глубокое чувство (хотя отчасти это просто самооправдание). Но при том великодушии, которое продемонстрировал герой в фильме, не совсем понятно столь резкое обращение его в веру графини Лидии Ивановны, сделавшее его бесчувственным. Подчиниться чужой воле до отречения от себя — признак слабости и определённой ограниченности, но Каренин здесь вовсе не выглядел ни слабым, ни тем более ограниченным. Для изображённого характера этот поворот показался мне нелогичным.

Стоит отметить Стиву Облонского, в котором поразительно слились стопроцентная британскость и неожиданное попадание в книжный образ. Получился колоритный персонаж — добродушный, жизнерадостный делец. Правда, вписывающийся не во все интерьеры: в московских гостиных он смотрелся естественно, а вот в деревенском антураже уже выглядел нелепо. Понятно, что представлен не оригинальный Стива, определяющими словами которого я бы сделала слова «сибарит» и «баловень». В этом Облонском чувствовалась именно деловая хватка обитателя лондонского Сити, и ни капли русской души. Впрочем, характер занимательный.

Трудно выделить какие-либо запоминающиеся сцены в фильме, кроме очень понравившейся мне игры в «секретаря», и это печально, так как роман предлагает множество вариантов. Не удивили меня ни бал Анны и Вронского, ни скачки, ни сцена в театре — к слову, заменённая на вечер у Бетси. Что, конечно, выглядит фантастикой: не решилась бы Анна отправиться в одиночестве туда, где нужно не просто пассивно смотреть на сцену, а разговаривать со множеством людей. Были и другие незначительные переделки сюжета, но всё же следует отметить старательную передачу материала и большое внимание к первоисточнику. Неплохо, но свою литературу британцы снимают всё-таки лучше.

28 декабря 2016 | 20:13

Смотрите также:

Все рецензии на фильмы >>
Форум на КиноПоиске >>




 

Поиск друзей на КиноПоиске

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...