всё о любом фильме:

Loky_ > Друзья

 

Друзья в цифрах
всего друзей38
в друзьях у38
рецензии друзей2730
записи в блогах-
Друзья (38):

В друзьях у (38):

Лента друзей

Оценки друзей

Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Основоположник большинства компьютерных поединков никогда не отличался хорошим сюжетом. Собственно, «Уличному бойцу» он и не был нужен, не за то его полюбили. Революционный файтинг брал другими вещами: горой классных персонажей, продуманной системой боя, яркой графикой и динамичным процессом. Как основа для экранизации игрушка подходила слабо, что и подтвердила неудача знаменитого боевика с Ван Даммом. А за год до премьеры провалившегося фильма ватага «стритфайтеровцев» умудрилась забраться сразу в две картины, обе гонконгского производства. И если уморительное «камео» в отличной джекичановской постановке — «Городской охотник» — спровоцировало всеобщий восторг, то фантастическая комедия «Полиция будущего» единодушного признания не снискала. Что, учитывая пиратский статус производства, вряд ли кого-то сильно удивило.

Исполненная в пародийном ключе кинолента сразу дает понять, что из себя представляет. Группа гавриков, различающихся лишь деталями внешности, гордо именуют себя футуристическими копами и противостоят аналогично нелепым плохишам. Схватываясь в курьезных боях, они используют хорошо знакомые спецприемы из Street Fighter, что, конечно, не делает их похожими на игровых прототипов. Еще теплится надежда, что драчливым почином фильм не обманет ожиданий, но вместо этого он предстает сборной солянкой из картин «Назад в будущее» и «Полицейской истории». Доблестные защитники отправляются на пятьдесят лет в прошлое, чтобы уберечь от подосланных убийц будущего судью, в их времени готового вынести смертный приговор криминальному лидеру. И так этой удалой троице нравится в новом времени, что их стараниями тихий Гонконг 93-го начинает походить на размашисто празднуемый день рождения, виновник которого до 28 лет не может закончить школу. Очевидно, в будущем все судьи имеют столь же выдающееся происхождение.

Поскольку авторы сумасбродной свистопляски не владели правами на персонажей игры, то фильм по духу резко отличается от прочих экранизаций «Стритфайтера». В качестве аналога на память снова приходит «Городской охотник», который так же являлся пародией на клишированные боевики. Впрочем, создатели «Полиции будущего» пошли дальше Джеки Чана и Ко — в их фильме обнаруживаются отсылки даже к чаплинской «Золотой лихорадке» и «Рыбке по имени Ванда». Не претендуя ни на грамм серьезности, кинолента ухитряется держать внимание на протяжении всех полутора часов, убеждая в справедливости истины, что «настолько плохое становится хорошим». При должном отношении и самоиронии разработчиков, естественно. Фильм пестрит шутками и гэгами ниже пояса и выше оного, попутно высмеивая кучу подростковых стереотипов. Всерьез озлобиться, кажется, здесь никто ни на кого не способен, благо и симпатичных стройных китаянок на всех желающих хватит. А когда запас остроумия грозится иссякнуть, на горизонте появляются зловредные преступники из будущего, с которыми так удачно можно провернуть парочку знакомых приемов, выстрелов «огненными шарами», «вертушки» и прочие радости.

Глупая экстравагантность фильма больше подходит, что неудивительно, самым безнадежным поклонникам игрушки. Художественная ценность этого творения лишь немногим больше нуля, но приснопамятной экранизации с ЖКВД она способна дать тысячу очков вперед в плане честного отношения к зрителю. Не раз и не два скромненькая картина способна заставить взяться за платок, чтобы смахнуть ностальгические слезы, и, видимо, для этого она дотянула до наших дней, тихонько ожидая интереса. Псевдобойцовский карнавал, стебущийся над нелепостью и бахвальством своей публики, демонстрирует недурной комедийный потенциал «Стритфайтера», который, однако, вряд ли еще когда-нибудь окажется востребованным. Что же, лента более чем отвечает духу своего времени — эпохе зарождения крутых файтингов, обеспечивших раздолье армии игроманов. Какими бы новинками в индустрии компьютерных развлечений не потрясала реклама, а родного духа тех самых, «ламповых» образцов для шестикнопочных джойстиков она не заменит.

22 июня 2017 | 19:50

Видимость

Про таких, как Майло, обычно говорят: «Родился под счастливой звездой». Привлекательная внешность, интеллект гения, надежные друзья, милая девушка и блестящие перспективы. Ничего удивительного, что кронпринц информационного престола с лицом Гейтса и эксцентричностью Джобса спешит привлечь самородка в свои ряды. Талантливой голове — соответствующий размах, и у Майло есть возможность впечатать свои инициалы в бинарную энциклопедию под номером один. Лишь слабый червь сомнений грызет парня — выбирая большое дело, он вынужден расстаться с малым. Карьера обесценивает дружбу, и теперь давний приятель становится конкурентом. Грустить, впрочем, нет времени — запуск новой сверхумной мультиспутниковой программы не за горами, и во имя него не жаль ночей за рабочим монитором.

РЕАЛЬНОСТЬ

Криминально-компьютерная драма с нотками триллера и щепоткой боевика в минимальной степени все-таки базируется на некогда крутых «Хакерах». Та картина зажгла звезду Анджелины Джоли, и кроме того, подсказала направление, по которому двигаться попсовому кино на кибертематику. Однако считать «Антитраст» идейном продолжением не совсем верно, так как структурой сюжета он тяготеет к «Адвокату дьявола» и «Шоу Трумана». Совершенно разные по духу, идее, масштабу и структуре фильмы объединены центральной фигурой обаятельного везунчика, который в один неприятный момент понимает обманчивость жизни и лицемерность окружения. Выдающиеся способности, к великому сожалению, не спасают от потрясений и неприятных сюрпризов. Не жизнь, а запущенный в безостановочном режиме ленточный конвейер несет Майло навстречу горькому осознанию уязвимости в грандиозном высокотехнологичном раскладе. Лишний шаг влево, ненужный поворот вправо ведут к непредсказуемым последствиям, принимать которые приходится с заведомым опозданием. Как выясняется, вопрос доверия с большим отрывом опережает в значимости грядущие миллионные гонорары.

Опьянение

Легко сказать: «Не доверяй никому». Блуждая подобно слепому котенку от одного вероятного союзника к другому, Майло неизбежно обнаруживает себя в углу. Большой бизнес не терпит сантиментов, выживает в нем сильнейший — но что если уникум, сыгранный Райаном Филиппом, тяготится ролью звезды? Скопировавший создателя Microsoft Тим Роббинс декларирует ценности современного общества, в котором жизни различаются лишь величиной денежного эквивалента. Господства монополий подчинили себе множества правил, без которых не могут обходиться люди, и каждый вступающий в круг избранных — господин для тех, кто ниже, и одновременно раб того, кто выше. Власть опьяняет и лишает контроля, но ее основной недостаток в том, что подходит она не всем и не для каждого. Скупой на эмоции Майло — на удивление эффективная попытка изобразить стереотипного сопротивленца могущественной системе. По-хорошему, свою благородную голову юноша должен был сложить сразу же после снятия розовых очков, но из Филиппа получилось и какое-то подобие экшн-героя. В его случае все работает по самому безупречному плану. А как иначе, ведь он же везунчик!

ПОХМЕЛЬЕ

То ли сказалась специфика темы, то ли именам исполнителей не хватило звучности, но «Антитраст» не сорвал всех покровов, хотя это было в его возможностях. Достаточно правдивая картина проржавевших ценностей цифрового века могла стать наглядным пособием под названием «Как не верить людям». Вместо этого создателям приходится довольствоваться статусом продолжения «Хакеров», который по чьему-то недогляду определил судьбу фильма. Странно, что накрепко связав свою жизнь с компьютером, людям в основной массе совершенно не интересен механизм устройства, от которого они настолько зависимы. Неслучайно персонаж Филиппа показан этаким альтруистом, готовым сутками пахать «за идею». В такое действительно поверить непросто, ведь креативный голод не имеет общего с голодом физиологическим. Точно так же крутая бизнес-модель создается с вполне прозаическими целями, а не ради «знания, открытого для всех». Изобретательный коллектив «антимонополистов» достойно справился со своей задачей, и не их это вина, что многим по-прежнему хорошо в мире грез. И осуждать за такую позицию, если уж по-честному, не представляется возможным. У каждого своя правда и похмелье от разрушенных надежд.

21 июня 2017 | 09:21

Это фильм не о воздухе, а о земле, хоть это и противоречит смыслу перифраза в его названии. Почему это так?

Начав с хрестоматийных экранизаций классики ("Медведь» и «Человек в футляре»), Исидор Анненский вынужден обратиться к современности, где жить все лучше и веселее. Именно вынужден, вряд ли это его личный выбор, тем более, что речь в фильме идет о Дальнем Востоке, а его образ появляется тогда в очень многих лентах как своеобразная таежная целина, которую нужно освоить. То есть это не пространство эскапизма, это продолжение индустриализации, экспансия освобожденного хотя бы в масштабах одной страны человечества. У Довженко в «Аэрограде» Дальний Восток вообще приобретает полумистические черты, начинает выглядеть коммунистическим Беловодьем, большевистским Ирием.

Но у Анненского это уже освоенный топос. Причем освоенный настолько, что главный герой фильма, типичный «простодушный» (если вспомнить такой типаж в литературе 18 века), появляясь эдаким «медведем» (опять медведь) из таежной глуши, совершенно лишен функции агента остранения. Фильм и не собирается выглядеть сатирическим, Советская страна построена весомо, грубо, зримо, и все в ней в полном порядке. Точнее, не совсем уже и грубо. Персонажи, имеющие определенный социальный вес, неслучайно показаны как своеобразные «красные» дворяне. Времена простоты ушли вместе с 1920-ми годами, новая культура все более ориентируется на старую, поэтому принцип коммуны постепенно заменяется постулированием новых элит, а летчики — одна из них. Так, и главный герой проходит свой путь из тайги в князи, сам становясь архетипом для остальных.

На другом уровне фильм выглядит типичной мелодраматической комедией с производственным оттенком по вкусу. Глядя на дату его создания, поневоле думаешь, должна же как-то в нем отразиться некая тревога, но нет, взгляд на войну все так же безмятежен. Конечно, где-то какие-то самураи ползут на берег и точат свой кинжал, но это все не проблема, это все легко решаемо. Анненскому гораздо интереснее подчас почти водевильные ситуации и интонации, и вот тут понимаешь, что в фильме все так же много от театра. Это пьеса из советской жизни, кисейная и легкая, а не тяжелое брезентовое полотно эпических кинолент. Так что фильм отчетливо демонстрирует неготовность на психологическом уровне к тому, что случится буквально через год, он очень симптоматичен в этом зловещем контексте.

20 июня 2017 | 23:25

В мире бы стало еще больше несправедливости, пройди Финчер мимо бестселлера Стига Ларссона. Многостраничная история женской ненависти к нетерпящим мужчинам идеально подходила наследнику перфекциониста-экстремала Жан-Пьера Мельвиля. Как и французский властитель детективных дум, Дэвид нутром ощущает тягучую бессмысленность жизни по распорядку. В отличие от сомнамбулического существования, подчиненного смертельной гонке с монструозным противником ради жалкого приза и туманных перспектив. Водруженное в событийное ядро дело, которым с одинаковой увлекательностью может быть преступление века и расследование сорокалетней выдержки, подчиняет себе задействованных исполнителей. Извлекает потайные страхи, застарелые комплексы и, как апофеоз, сталкивает с паскудной действительностью, от которой ноги беглецов сами уносят. «Это безумие, чертово безумие» — чуть не деря волосы, восклицает оплеванный журналист, ухвативший шанс взять реванш у обидчика на суде и циничных обстоятельств. Микаэль Блумквист еще не знает, какую извращенно-привлекательную форму способно принять умопомешательство, и какие секреты анорексичной хозяйки выдаст наколотый дракон.

В разумно выгороженном от сомнительных трендов микрокосме Финчера поднятая шведским детективом проблематика ранее была успешно апробирована. «Девушка» логически развивает визионерские ходы «Семи», «Бойцовского клуба» и «Зодиака», превознося безоговорочное господство стиля. Выходец из Колорадо вновь бросает вызов бездушной системе ценностей, в которой и серия убийств может считаться предметом гордости. По режиссерской традиции с обоснованием проблем нет: их обеспечит если не Данте, так книга Левит, а на вахту американских маньяков уже готовятся заступить скандинавские. Мытарства персонажей, вынужденных противостоять вольготно раскинувшемуся злу, привлекают внимание не к мотивации, а к природе создания. Для Финчера в порядке вещей, что распутывать страшные комбинации, зафиксированные протоколами, приходится нерешительному репортеру Блумквисту и безумной хакерше Лисбет. Кроме них и некому — в густо смазанном агрегате истеблишмента действуют нуарные законы Ланга, Хьюстона и Преминджера. О порядочности вспоминают лишь на смертном одре — если повезет. Другое дело — азарт расследования. Он интересен обеим сторонам, а благодаря безукоризненно выстроенному кадру гендерные различия стираются с той же легкостью, с какой по-разному трактуются поступки.

Одержимость режиссера к завлекающей мимикрии съемки создана не на пустом месте. Без оглядки на предыдущую экранизацию Финчер педантично следует тексту Ларссона, но расставляет акценты самостоятельно. Исключительно его заслугой является столь удачная рокировка обязанностей между лидером-мужчиной и исполнителем-женщиной. Движущиеся полфильма по параллельным дорогам судьбы Блумквиста и Лисбет сходятся в тот момент, когда каждый готов раскрыть душу партнеру. Дэвид обходится без напрашивающего взаимообогащения, предпочитая развивать отношения в русле рокового романтизма. Показательна сцена секса, в которой герою Крейга уготовано положение ведомого. Отказ сопротивляться подчеркивает необходимость принять чужие правила, если собственные доказали свою неэффективность. После такого поворота поиски начинают носить прикладной характер, на который не влияет и со смаком преподнесенная кульминация. Как и в предыдущих фильмах, Финчер увлекается игрой с уверенностью хозяина казино. Вожделение риска, удовольствие от чужого мандража и пика страстей подпитывает собственное существо, а психология жертвы оказывается в непосредственной близости от преступника, особенно когда становится известно о тяжелом детстве и нацистских идеалах. Все грешны и безумны, и после отправки грандиозного дела, неминуемо ощущение потери.

«Девушку с татуировкой дракона» от «Зодиака» и большинства нео-нуаров отличает горьковатое послевкусие законченности идеи. Заставив вникнуть в психологию персонажей и прочувствовать их непрекращающуюся рефлексию, режиссер не заигрывается. Напротив, образцовый монтаж помогает воспринимать фильм логичной историей, дающей возможность самостоятельно назначить всех виновных. Достаточно долгое кино на удивление динамично смотрится, а знаменитый финчеровский саспенс обозначается с признания старика-заказчика о неприглядных качествах своего семейства и заканчивается на финальных титрах. При этом картина отмечается зацикленностью на атмосферных изысках, а давящий психологизм и вовсе оказывает недобрую службу. Строгий шведский шарм в сочетании с черно-серой моралью не скрывает слегка чужеродного превращения Лисбет из дикой пантеры в одомашненную тигрицу. Безусловно, Финчер всего только следовал первоисточнику, но концовка вызывает ассоциацию с не озвученным параграфом на успешном сданном докладе.

При всей горделивости дракон остается мифическим существом. О его логике и даровитый постановщик может иметь лишь примерное представление. Впрочем, благодаря блестящему вхождению Руни Мары в сложный, готический образ, охотно признаешь за ее героиней право на любую непоследовательность. Совместными трудами фанатичного неофита режиссуры и способной молодой актрисы хакерское прозвище Оса обрело тонкий метафоричный смысл. Своим стальным жалом она пронзает тело тонущего в жиже предсказуемости общества и нагло бросает ему вызов. При этом очевидное желание извлечь из его недр самую ценную добычу приближает девушку с татуировкой дракона к более традиционному женскому типажу, и в этом ее главная трагедия. Гениальный интеллект тоже подчиняется законам, и установлены они извне. Если суждено им быть однажды разрушенными, то без возвращения за штурвал Дэвида Финчера обойтись едва ли получится.

17 июня 2017 | 15:51

Заманчиво представить данный фильм Лоузи — одного из самых крупных представителей режиссерского кино — компромиссом между талантом и требованиями продюсера. Тогда ход рассуждений будет обычен: у Лоузи еще нет настоящего имени, снимает, что дадут, к его настоящим лентам «Цыганка и джентльмен» не имеет никакого отношения. Заманчиво, но обманчиво. Нет, назвать фильм шедевром нельзя, но он только выглядит бесхитростной авантюрной мелодрамой в викторианских декорациях. На самом деле тут уже дан эскихз всех основных лейтмотивов творчества Лоузи.

Конечно, фильм настойчиво нарративен, что выглядит даже примитивным. Но эта настойчивость — проявление поистине готической необратимости, а в класической готике конца 18 века всегда доминирует простота, это вам не «Эликсиры сатаны» Гофмана, где сюжет запутан сам в себе не единожды. В мире Лоузи нет надежды на инверсию, события толпятся в преддверии катастрофы, но искусно растянуты во времени. То есть катастрофа как возможность присутствует во всех узловых моментах сюжета, но случается именно в финале, и это не тавтология, а именно логика подобного развертывания. Все дело в противоположностях, чья мнимость открывается лишь к финалу. Вспомним точную мысль Делеза по этому поводу: «Это «первозданное» неистовство, это импульсивное насилие, кроме того, постепенно пронизывает изображаемую среду, среду производную, которую оно буквально опустошает через долгую деградацию. Для этих целей Лоузи охотно выбирает «викторианскую» среду, викторианский город или дом, где развертывается драма и где первостепенное значение приобретают лестницы, так как они вычерчивают линию наиболее крутого уклона. Импульс заставляет персонажа переворошить всю среду, и герой утоляет его не иначе, как овладевая тем, что казалось для него запретным и по праву принадлежащим иной среде, расположенной на более высоком уровне. Отсюда у Лоузи тема извращенности, которая состоит сразу и в распространении деградации, и в выборе наиболее труднодоступного «куска»".

Таким образом, ложная антитеза упорядоченного викторианства и ризомной цыганщины нивелируется при самом поверхностном психоаналитическом подходе. Лоузи снимает фильм о столкновении аполлонического и дионисийского (это, кстати, генеральный сюжет исторического модерна), где аполлоническое неизбежно проигрывает. Его сила и есть его слабость. Кажется, незыблемо укорененное в в логике и социуме, аполлоническое имеет внутри себя самого искус дионисийства, как усадьба с античным ордером не может скрыть тайну павильона в китайском вкусе. В глубине рассудочного дремлет обреченность и неспособность к сопротивлению, где маргинальный персонаж (вспомним «Слугу») или захватчик (не забудем о «Месье Кляйне») властвует не просто физически, а скорее гипнотически (вот и «Посредник» пригодился). То есть отношения заглавных героев фильма становятся матрицей для многих других сюжетов. Герой обречен не силе извне, а постигает ее симптомы в себе. Цыганка суть «анима», вышедшая из повиновения, поднимающаяся из глубины подсознания, властная и разрушительная. А «суперэго» попадает в ловушку, как сестра главного героя заточена в китайском домике Конечно, замыслы героини тут остановлены чисто авантюрно, с помощью фабульно активных периферийных персонажей (закон авантюрности всегда связан с сюжетно необязательными персонажами, которые при этом и помогают завершить этот сюжет чисто технически). Однако к концу фильма тождество главных героев нерасторжимо Джентльмен не может победить свою цыганскую тень, но он может в свою очередь слиться с ней в последнем импульсе погружения совсем не на метафорическое дно. То есть поражение оборачивается не победой, но хотя бы исчезновением, буквально растворением (сравните с финалом «Месье Кляйна»). Так, хозяин не становится слугой, и наоборот. Их пара становится новой сущностью, но только в самом мгновении гибели, которое вопреки принципу растянутой во времени катастрофы, мгновением и является. Финал фильма восхитителен именно своей стремительностью, он исчезает сам в себе под аккомпанемент торопящегося последнего титра, но знаменует последующую скрупулезную разработку всей этой темы в по-настоящему прославленных лентах Лоузи.

16 июня 2017 | 23:04

Место встречи — заурядное кабаре, каких десятки в американском захолустье. Публика сомнительная, обслуга жуликоватая, концертная программа — отнюдь не бродвейская, но с этого заведения берет свое начало тандем гениального режиссера и выдающегося композитора. Для Дэвида Линча его верный Анджело Бадаламенти — не половина успеха, но солидная часть очарования «Синего бархата», «Твин Пикса» и «Диких сердцем». Музыка укрепила индивидуальность авангардных постановок, стала терпеливой спутницей петляющих по заковыристым режиссерским аллеям персонажей. Без роскошных партитур не было бы ни магии порочной любви, ни безмятежности перед ирреальным путешествием, ни обжигающей страсти. Творческий союз не заключался на небесах, но создал собственный рай внутри промышленного каземата, куда нет пути ангелам. Их крылья окутаны огнем, а слезы летят искрами — смерть неизбежна, но один чудом выжил. Для того чтобы заставить почувствовать боль, протереть глаза и забыться в мире снов. Джули Круз. Это ее тихий, мягкий, сказочно-нежный вокал позволяет вглядеться в каждый осколок разбитой женской мечты.

В раю Линча — Бадаламенти не сияет солнце, и не распускаются цветы. Творится насилие, льется кровь, полыхают пожары, а девушка исполняет свой последний танец. Многоголосьем разносится скупое «прощай», отправленное в телефонную трубку, и на темных подмостках загорается огонек. Более неподходящей обстановки для наслаждения искусством как будто не сыскать, но, окунувшись в гостеприимное озеро чарующего вокала, поневоле веришь в превосходство человеческого над механическим. Сюрреалистическое содержимое то ли активного сна, то ли предсмертных видений приглушает разочарование, притупляет боль потери и провоцирует осознание технократического ужаса, в котором люди увязли, точно в гнилой трясине. Все действо подчинено могущественному механизму, и ангел становится подобен марионеточной кукле, опускаясь по веревке. Из такого рая отчаянно хочется бежать, не разбирая дороги, но успокаивающее пение сохраняет лоскуток надежды, что окончание грез будет все же счастливым. В конце концов, обезлюдевшее место можно заселить, а разрушенное — восстановить. Знакомый по «Твин Пиксу» карлик, усердно орудующий ножовкой, вселяет веру.

Являясь идейным продолжателем и одновременно ниспровергателем «Диких сердцем», музыкальное творение выворачивает наизнанку идеализированные представления о любви, что оригинальным образом только подогревает к ней интерес. Написав слова к композициям, исполняемым Джули Круз, Линч охотно поиронизировал над святостью романтичных клятв, которые обычно мало весят после ударов жестокой жизни. Настоящая любовь по версии режиссера сочится кровью, толкает на безумства, наподобие проникновения в машину через заднее стекло, но остается при этом самым будоражащим чувством. Для Линча идиома «убийственная красота» отнюдь не эфемерная игра слов, а вполне натуральное изображение на импровизированной сцене. Сложно остаться равнодушным при виде извивающейся в чувственном танце девушки, на которой лишь открывающее восхитительные ноги платье, а рядом — очевидная угроза жизни. Пригодный больше для слащавых дамских романов «последний миг» в сферической киноленте растягивается на добрых полчаса, в течение которых доведется поволноваться, погрустить и улыбнуться. И все это с возбуждающе-лукавым музыкальным сопровождением. С таким и приближение смерти покажется восстанием ангелов, заново учащихся летать.

Переплетая характерные особенности своих картин, Линч собирает их в неповторимое целое, что приближает выдающийся этап творчества к логическому завершению. Огромный авангардистский пласт годен к изучению, пониманию и обдумыванию в любое время. Адепт сюрреализма постарался, чтобы грань между естественным и выдуманным в его произведениях просматривалась как можно менее четко. В раю с поющим белокурым экскурсоводом гармонично соседствуют ужасы и сатира, мистика и мелодрама. Немыслимое жанровое смузи в инструментальном стакане с соломинкой Джули Круз имеет особый терпко-сладкий вкус, который совсем не похож ни на букет вина, ни на горечь бурбона. Его хочется смаковать и попутно изумляться безграничности человеческой фантазии. Этот предел Линч не искал ни в 90-м, ни сейчас. Мастер метафор и пугающего великолепия был рожден экспериментировать. Как и любой человек, он боялся ошибиться, но всегда верил в здравый смысл, который и на рукотворных небесах не утратил силы. Как и раскованная импровизация всех причастных к индустриальному волшебству, прикоснуться к которому захочется еще не единожды.

15 июня 2017 | 15:56

Все стареет — люди, вещи, понятия, идеологии, страны и цивилизации, деревья и животные, души и тела. Почему же супергерои должны быть вечно молодыми и всесильными? Разве их суперспособности делают их могущественнее предвечной богини рока Ананки или дают им власть над Хроносом — властителем времени? Устойчивый стереотип о легендарных, но нестареющих персонажах давно был развеян в мультсерилах и комиксах, своей очереди ждал только главный медийный транслятор супергеройства — кинематограф. Период упоения зрителем облегающими латексными костюмами, молодыми и изящными телами, шутками ниже пояса, нагромождением спецэффектов подходит к своему логическому завершению — об этой горькой истине всерьез задумались боссы студии «Марвел», решившие сделать финальной аккорд своей лучшей франшизы в совершенно нетипичном ключе. Стоит заметить, что на столь нетривиальный шаг не в малой степени повлияли готовые предпосылки — не только ужасающее качество стомиллионных блокбастеров, но и тот факт, что фанаты серии, смотревшие первую часть легендарной франшизы в далеком двухтысячном году изрядно повзрослели, возмужали, обзавелись семьями и детьми. Именно для этой целевой аудитории, которая хорошо помнит свои первые подростковые впечатления от фильма и создана данная картина. Учитывая совершенно нехарактерный для комикс-фильмов рейтинг R становится понятно, что вся основная масса ценителей поп-корн искусства осталась за дверями кинозалов, а продюсеры решились на отчаянные и крайне рискованные меры. За что им большое спасибо, ибо данный фильм, наконец разрушающий заезженные шаблоны супергеройского кинематографа, попросту не смог бы возникнуть если бы боссы «Марвел» в очередной раз предпочли искусству погоню за долларом.

Итак, главное достоинство фильма прежде всего в том, что он с ног на голову переворачивает традиционные концепты. Стилистика комикса уступает место крайнему реализму, детские фантазии развеиваются перед палящими лучами действительности, а разнузданное и беспечное поведение сменяется ответственностью. Проще говоря, за один-единственный фильм франшиза о мутантах прошла все возрастные стадии — от возмужания до смерти и глубокой старости. Режиссеру Джеймсу Менголду, по факту, необходимо было резко, и где-то даже жестоко, разбивать закосневшие скрижали и прямо перед смертью «бессмертных» переосмыслять весь пройденный ими путь под совершенно иным углом. Со своей задачей он справился может и не с отличием, но уж точно на отлично.

На первый взгляд лента Мэнголды не выделяется ничем примечательным — по сути это ничто иное как вполне типичный среднестатистический приключенческий боевик с элементами драмы (на девяносто процентов повторяющий «Идеальный мир» с Кевином Костнером), но замешанный на фоне богатой супергеройской предыстории, отчего даже самые незначительные и проходные эпизоды предстают в необычном и уникальном ракурсе. Действительно, если отделить одно от другого и воспринимать «Логана» как драматический боевик или последнюю часть франшизы, то он потянет на уровень чуть выше среднего. Но нужно ясно понимать, что их синтетическое единство есть уникальная и аутентичная смесь особого рода, создать которую стоит колоссальных трудов. Из чего же она собственно состоит.

Самой слабой ее составляющей является во многом номинальный и малоинтригующий сюжет. Вновь мы видим привычную и заезженную дихотомию хороших и плохих парней, никчемных правительственных агентов, подопытных и (пока) неповинных детей-мутантов, типичнейшего злодея, его подчиненного и главного злодея, которые должны будут умереть именно в такой последовательности. Сюжетные повороты можно предвидеть за два километра, кто умрет, а кто выживет, а также как именно это произойдет, ясно априори уже к концу первой трети фильма. Действие развивается по стандартному лекалу голливудского драматического боевика, которое было в ходу еще в золотой век кинематографа (хотя отдадим должное авторам, которые и сами понимают эту проблему, вставляя ссылки на легендарные старые картины и слегка иронично высмеивая собственные диалоги и ситуации — см. последнюю сцену). Нельзя сказать, что это хорошо, но это и не так плохо, ведь сюжет как бы выруливает на единственно правильную в данном случае колею, одновременно избегая как тривиальности, так и заумных выходок в стиле Зака Снайдера.

Куда более мощный реагент предстает в виде визуально-стилистического решения фильма. Колористика кадра, построение мизансцен, потрясающая минималистская (точно предсмертная) музыка Марко Белтрами ткут уникальную атмосферу, придают фильму ярко-выраженную, собственную индивидуальность, одаривают его сиянием экзистенциально-апокалиптического заката, идеально выражающего сам смысл появления данной картины. Все логические неувязки, сюжетные дыры и нестыковки сметает вихрем, когда ты чувствуешь, что фильму удалось создать магическую ауру, зацепиться за твою фантазию и бессознательно увлечь за собой.

Еще более интересно выглядят боевые сцены и ориентировка ленты в сторону крайне степени натурализма и жестокости. Смерть в «Логане» предстает как смерть — где-то ужасающе просто и до абсурдного логично, где-то слишком кроваво и отвратительно. В очередной раз стоит отдать должное Менголду — не меньше нескольких десятков кровожаднейших, сумасшедших смертей остаются на совести детей-мутантов. Однако режиссеру удается удержаться в границах эстетического своеобразия и стиля ленты — даже такое насилие выглядит эффектно, зрелищно, кинематографично, но не отвратительно или отталкивающе. Менголд блюдет четкий эмоциональный баланс зрителя в отношении к происходящему — основным фоном фильма является все та же психологическая драма, а экшн идет на закуску.

Наконец, главной составляющей ленты, ее абсолютным апогеем является психологическая проработка и духовные трансформации персонажей. Увы, отрицательные герои актерского ансамбля выглядя крайне блекло и невразумительно, а по большей части просто глупо и карикатурно (хотя может так и планировалось). Однако трио главных действующих персонажей в лице девочки, впервые входящей в мир, профессора Ксавьера на пороге ухода из оного и самого Логана, который не может решиться остаться либо уходить — это… восхитительно! Актерская игра Патрика Стюарта создает вокруг профессора некий микрокосм, загадкам и тайнам которого можно удивляться бесконечно. Но больше всех остальных постарался «старина» Хью Джекман. Этот адамантиевый стержень не только «Логана», «Расомахи», но и всей франшизы полосует свою субъективность на куски, выуживает невиданные вещи из сокровенных глубин, словно высекает своего персонажа из камня, стирая руки в кровь, чтобы уйти достойно, увековечить «Вулверина» и не краснеть перед фанатами. Удивительны трансформации Джекмана не только в психологическом, но даже больше в физическом плане — стокилограммовый громила с пылающим взором на глазах превращается в хромающего калеку на последнем дыхании — по факту, все это следствия каждодневных, упорнейших тренировок актера в четыре утра, а учитывая тяжелый онкологический диагноз Джекмана его страсть и упорство могут вызвать только восхищение.

В итоге, фильм «Логан» на сто десять процентов является тем, чем должен быть — сильным, достойным, необычным, честным, жестоким и все же трогательно-наивным завершением легендарной франшизы. Можно сказать, что смерть самой этой франшизы оказалась даже достойнее, чем ее жизнь. Чего нельзя сказать о «Расомахе», а точнее Джеймсе Логане.

14 июня 2017 | 21:20

Все стареет — люди, вещи, понятия, идеологии, страны и цивилизации, деревья и животные, души и тела. Почему же супергерои должны быть вечно молодыми и всесильными? Разве их суперспособности делают их могущественнее предвечной богини рока Ананки или дают им власть над Хроносом — властителем времени? Устойчивый стереотип о легендарных, но нестареющих персонажах давно был развеян в мультсерилах и комиксах, своей очереди ждал только главный медийный транслятор супергеройства — кинематограф. Период упоения зрителем облегающими латексными костюмами, молодыми и изящными телами, шутками ниже пояса, нагромождением спецэффектов подходит к своему логическому завершению — об этой горькой истине всерьез задумались боссы студии «Марвел», решившие сделать финальной аккорд своей лучшей франшизы в совершенно нетипичном ключе. Стоит заметить, что на столь нетривиальный шаг не в малой степени повлияли готовые предпосылки — не только ужасающее качество стомиллионных блокбастеров, но и тот факт, что фанаты серии, смотревшие первую часть легендарной франшизы в далеком двухтысячном году изрядно повзрослели, возмужали, обзавелись семьями и детьми. Именно для этой целевой аудитории, которая хорошо помнит свои первые подростковые впечатления от фильма и создана данная картина. Учитывая совершенно нехарактерный для комикс-фильмов рейтинг R становится понятно, что вся основная масса ценителей поп-корн искусства осталась за дверями кинозалов, а продюсеры решились на отчаянные и крайне рискованные меры. За что им большое спасибо, ибо данный фильм, наконец разрушающий заезженные шаблоны супергеройского кинематографа, попросту не смог бы возникнуть если бы боссы «Марвел» в очередной раз предпочли искусству погоню за долларом.

Итак, главное достоинство фильма прежде всего в том, что он с ног на голову переворачивает традиционные концепты. Стилистика комикса уступает место крайнему реализму, детские фантазии развеиваются перед палящими лучами действительности, а разнузданное и беспечное поведение сменяется ответственностью. Проще говоря, за один-единственный фильм франшиза о мутантах прошла все возрастные стадии — от возмужания до смерти и глубокой старости. Режиссеру Джеймсу Менголду, по факту, необходимо было резко, и где-то даже жестоко, разбивать закосневшие скрижали и прямо перед смертью «бессмертных» переосмыслять весь пройденный ими путь под совершенно иным углом. Со своей задачей он справился может и не с отличием, но уж точно на отлично.

На первый взгляд лента Мэнголды не выделяется ничем примечательным — по сути это ничто иное как вполне типичный среднестатистический приключенческий боевик с элементами драмы (на девяносто процентов повторяющий «Идеальный мир» с Кевином Костнером), но замешанный на фоне богатой супергеройской предыстории, отчего даже самые незначительные и проходные эпизоды предстают в необычном и уникальном ракурсе. Действительно, если отделить одно от другого и воспринимать «Логана» как драматический боевик или последнюю часть франшизы, то он потянет на уровень чуть выше среднего. Но нужно ясно понимать, что их синтетическое единство есть уникальная и аутентичная смесь особого рода, создать которую стоит колоссальных трудов. Из чего же она собственно состоит.

Самой слабой ее составляющей является во многом номинальный и малоинтригующий сюжет. Вновь мы видим привычную и заезженную дихотомию хороших и плохих парней, никчемных правительственных агентов, подопытных и (пока) неповинных детей-мутантов, типичнейшего злодея, его подчиненного и главного злодея, которые должны будут умереть именно в такой последовательности. Сюжетные повороты можно предвидеть за два километра, кто умрет, а кто выживет, а также как именно это произойдет, ясно априори уже к концу первой трети фильма. Действие развивается по стандартному лекалу голливудского драматического боевика, которое было в ходу еще в золотой век кинематографа (хотя отдадим должное авторам, которые и сами понимают эту проблему, вставляя ссылки на легендарные старые картины и слегка иронично высмеивая собственные диалоги и ситуации — см. последнюю сцену). Нельзя сказать, что это хорошо, но это и не так плохо, ведь сюжет как бы выруливает на единственно правильную в данном случае колею, одновременно избегая как тривиальности, так и заумных выходок в стиле Зака Снайдера.

Куда более мощный реагент предстает в виде визуально-стилистического решения фильма. Колористика кадра, построение мизансцен, потрясающая минималистская (точно предсмертная) музыка Марко Белтрами ткут уникальную атмосферу, придают фильму ярко-выраженную, собственную индивидуальность, одаривают его сиянием экзистенциально-апокалиптического заката, идеально выражающего сам смысл появления данной картины. Все логические неувязки, сюжетные дыры и нестыковки сметает вихрем, когда ты чувствуешь, что фильму удалось создать магическую ауру, зацепиться за твою фантазию и бессознательно увлечь за собой.

Еще более интересно выглядят боевые сцены и ориентировка ленты в сторону крайне степени натурализма и жестокости. Смерть в «Логане» предстает как смерть — где-то ужасающе просто и до абсурдного логично, где-то слишком кроваво и отвратительно. В очередной раз стоит отдать должное Менголду — не меньше нескольких десятков кровожаднейших, сумасшедших смертей остаются на совести десятилетней девочки-мутанта, а также ее малолетних друзей. Однако режиссеру удается удержаться в границах эстетического своеобразия и стиля ленты — даже такое насилие выглядит эффектно, зрелищно, кинематографично, но не отвратительно или отталкивающе. Менголд блюдет четкий эмоциональный баланс зрителя в отношении к происходящему — основным фоном фильма является все та же психологическая драма, а экшн идет на закуску.

Наконец, главной составляющей ленты, ее абсолютным апогеем является психологическая проработка и духовные трансформации персонажей. Увы, отрицательные герои актерского ансамбля выглядя крайне блекло и невразумительно, а по большей части просто глупо и карикатурно (хотя может так и планировалось). Однако трио главных действующих персонажей в лице девочки, впервые входящей в мир, профессора Ксавьера на пороге ухода из оного и самого Логана, который не может решиться остаться либо уходить — это… восхитительно! Актерская игра Патрика Стюарта создает вокруг профессора некий микрокосм, загадкам и тайнам которого можно удивляться бесконечно. Но больше всех остальных постарался «старина» Хью Джекман. Этот адамантиевый стержень не только «Логана», «Расомахи», но и всей франшизы полосует свою субъективность на куски, выуживает невиданные вещи из сокровенных глубин, словно высекает своего персонажа из камня, стирая руки в кровь, чтобы уйти достойно, увековечить «Вулверина» и не краснеть перед фанатами. Удивительны трансформации Джекмана не только в психологическом, но даже больше в физическом плане — стокилограммовый громила с пылающим взором на глазах превращается в хромающего калеку на последнем дыхании — по факту, все это следствия каждодневных, упорнейших тренировок актера в четыре утра, а учитывая тяжелый онкологический диагноз Джекмана его страсть и упорство могут вызвать только восхищение.

В итоге, фильм «Логан» на сто десять процентов является тем, чем должен быть — сильным, достойным, необычным, честным, жестоким и все же трогательно-наивным завершением легендарной франшизы. Можно сказать, что смерть самой этой франшизы оказалась даже достойнее, чем ее жизнь. Чего нельзя сказать о «Расомахе», а точнее Джеймсе Логане.

  • Полезная рецензия?
  • Да / Нет
  • 0 / 0
14 июня 2017 | 20:51

Что бы ни делали философы и мудрецы всех времен, к каким бы изощренным и неопровержимым выводам они не прибегали стремясь утвердить одну-единственную концепцию идеализма или его заклятого соперника материализма, мир все так же стоит на двух ногах, одна из которых является физикой, а вторая метафизикой. Обыденность, логика, разум парадоксальнейшим образом соседствуют с вселенским хаосом, безумием, откровением, высшей, непознаваемой, необъяснимой трансцендентностью, которую можно назвать Богом или духом или как-нибудь иначе, отчего смысл данной сущности нисколько не изменится. Несчастный человек же обречен на бесплодной скитание и одиночество на границе двух миров, ни один из которых ему до конца не понятен. Ситуация осложняется тем фактом, что нельзя смотреть в две стороны одновременно — если обращать взор свой к метафизическому началу, то реальный мир начинает блекнуть и едва просматриваться как сквозь тусклое стекло и, наоборот, врастая в повседневность, с головой погружаясь в материю, весь идеализм представляется туманной иллюзией не вполне здорового сознания. Но так или иначе, человеку приходится выбирать свою позицию и приспосабливаться к обстоятельствам в меру своих возможностей, хотя кому-то не везет, и он утрачивает разум бродя по широтам фантазии, а другой никогда не сомневается в правильности своего обыденного существования, пока перед самой смертью его не поражает шокирующая истина о капитальной ошибке, которой являлась вся его сверхправильная жизнь.

Ингмар Бергман — один из последних величайших исследователей и художников, ловко умеющих балансировать между двумя мирами и раскрывать их тайны непосвященному зрителю. В одном из фильмов наиболее зрелого и плодотворного периода с метафорическим и очень точным названием «Сквозь тусклое стекло,» он отважно пускается в погоню за «трансцендентным началом», ныряет к самим глубинам нашего, не вполне нормального, существования, дабы выудить истину, какой бы она ни оказалась. Данная экспедиция режиссера растянулась на целую трилогию, а отголоски ее результатов будут слышаться в его работах даже спустя сорок лет.

Можно сказать, что рассматриваемая лента является его первой действительно гениальной и эпохальной психологической драмой, которая подготовила плацдарм для «Персоны», «Причастия» и, особенно, «Осенней сонаты». В привычной для себя манере, Бергман создает фундамент картины на немыслимо глубоко проработанных персонажах, создавая уникальную и неповторимую галерею образов. В данному случае, он подготавливает камерный, чисто театральный вариант постановки, фактически впервые ограничиваясь одной локацией замкнутого пространства, создавая у зрителя ощущение клаустрофобии, несмотря на близость беспредельного моря и неохватных небес.

Сами по себе персонажи также герметично замкнуты в границах собственного существования. На момент создания картины, тема экзистенциального одиночества превалировала в культурной среде, что не могло не отразиться и на фильмах шведского режиссера. Каждое действующее лицо решительным образом оторвано не только от своих самых близких людей, но также от мира, от природы, и, что самое главное, от Бога и истины (если последние существуют, что Бергманом отнюдь не утверждается). Герои напоминают слепых кротов, не видящих солнца, не знающих, что оно существует и вынужденных продвигаться на ощупь сквозь многотрудные дороги жизни. У каждого из них есть что-то, мешающее им увидеть истинную реальность.

Например, вот один из главных героев ленты — стареющий писатель Дэвид. Некогда реальность слишком сильно ударила по нему — любимая супруга умерла от шизофренического расстройства мозга, а любимая дочь унаследовала болезнь матери. Чтобы справиться с натиском жизни Дэвид решает перефокусировать свой взгляд на действительность — теперь она для него ни более чем эстетический феномен, тема для творчества, кладезь идей. Однако сквозь призму творчества становятся все менее различимыми и тусклыми не только жизненные проблемы, но и «образы» собственных детей, а также смысл существования. Замечательная театральная реприза в фильме образно живописует истину о том, что сама истина находится за гранью художества и соседствует не с ним, а со смертью и безумием. В фильме Бергмана творчество, обыкновенно считающееся путем к Богу, приобретает противоположные коннотации и становится тем самым «тусклым стеклом», которое защищает, но и искажает реальность. Выходом для Дэвида оказывается только экзистенциальная ситуация — лишь на границе смерти он сознает свою истинную любовь к детям, которую как потом окажется попросту невозможно проявить.

Сын Дэвида Минас — типичный плод многолетних духовных странствий отца. Несмотря на внешнюю беззаботность в общении, какие-либо точки взаимодействия между ними, кажется, утрачены навсегда. Минас старается быть похожим на отца, сочиняя пьесы и оперы, но в то же время его сжигают всевозможные страсти подросткового возраста, он словно теряется в них, будучи слишком невинным и неопытным, а они, в свою очередь, также плотной стеной отгораживают его от близких и истины.

Антитезой Минасу в фильме является Мартин — зять Дэвида, врач приблизительно его возраста. Для него защитной стеной служит наука, интеллект, само познание и не в малой степени «ослепляющая», но совершенно безответная любовь к дочери Дэвида — молодой и прекрасной девушке Карин. Именно последняя и является истинным двигателем и сердцем фильма.

Развившаяся позднее любовь Бергмана к цельным, полнокровным и таинственным женским образам уже в данной картине достигает апогея. Режиссер сполна использует могучую женскую иррациональность, чувственность, интуицию и некую эзотерическую и куда более тесную, чем у мужчин, связь с метафизическим бытием (заметим, что в снятом позже «Часе Волка» герой фон Сюдова, также угодивший в лапы безумия, пропадает в нем безвозвратно, в то время как у Карин хватает силы вернуться в реальность). Помешательство героини носит сакральный характер, а чтобы понять его нужно учитывать, что сам по себе безумец на протяжении веков считался либо оракулом, либо святым, либо человеком, чьей души как минимум коснулась божья десница. В отличие от остальных героев Карин сбрасывает шоры разумы, чувственности, рациональности и как никогда близко подходит к откровению и видению Бога…Но только кто сказал, что истина должна облагораживать и утешать, что правда равноположена благодати? Что если надмирная реальность тысячекратно хуже окружающей нас? Что если за границей обитают лишь злые голоса, агония хаоса и смерти, а высшее существо и вовсе может оказаться огромным пауком, чей лик подобен каменной маске. Именно такой опыт встречи с истиной и Богом и переживает героиня.

Но что же делать, если твой ближний — «вещь в себе», истина безумнее реальности, а фундамент веры в высшие сущности размалывается в пепел? Ответ Бергмана таков — ищи надежду в себе, создавай любовь из себя, верь вопреки всему — и последняя сцена фильма гениально дает понять, что именно наши незаметные, зачастую бессознательные поступки словно части мозаики органично вплетаются в бытие других, создавая и формируя судьбы ближних. Каждое наше слово отзывается в вечности. А раз так, то еще есть шанс. Пока есть.

14 июня 2017 | 20:45

Когда день сменяется ночью, и зов природы (который в ментальном мире маньяка-психопата олицетворяет собой ужасную фантазию безумца) просыпается в кровожадном убийце, то следует ждать беды, ведь как известно эти душегубы не способны остановится, обычно для этого нужна помощь бравых блюстителей закона. А иногда дело заканчивается тем, что преступника шпигуют свинцом без жалости и не экономят на драгоценном ammo, но в ленте Брэда Андерсона все несколько иначе.

В центре внимания, простой оператор службы 911 Джордан Тернер, она справляется со своей работой хорошо, можно даже сказать отлично, пока в один «прекрасный» день, из-за оплошности Джордан, не погибает Леа Темплтон (Тернер во всем винит себя), ставшая жертвой неизвестного мужчины. Но работа в 911 требует немалой доли хладнокровности и воли, поэтому мисс Джордан Тернер возвращается на работу, но в качестве преподавателя. И вот однажды поступает звонок, а голос на той стороне провода так напоминает голос Леи Темплтон. Чувство ответственности в руках женщины — мощное оружие.

Разумеется, в руках Брэта Рэттнера или Джонатана Демме, у ленты была бы претензия на то, чтобы стать культовой, однако и у Андерсона в кои-то веки получилось снять интересный в своем роде триллер, не имеющий литературного первоисточника. Что у Брэд Андерсон смог реализовать? Ладно, давайте по порядку. Несмотря на эффект «Ей, мы такое уже видели, об этом где-то слышали», «Тревожный вызов» все еще способен держать своего зрителя в напряжении, используя с умом шаблонные скримеры, а также швыряя персонажей кинокартины в нестандартные, полные опасностей эпизоды, когда реально возникает переживание за героев. Во всяком случае, довольно радостно (не сочтите за каламбур), что роль похищенной сыграла Эбигейл Бреслин, а не актриса из труппы Уве Бола или Александра Невского. Что же до Холли Берри, то ей несомненно идут роли сильных женщин, в том случае когда сценарий уместный и лента не называется «Женщина кошка».

Актеры третьего и вторых планов особо не выделились (а их образы были безликими), но на них не было сконцентрировано индивидуального внимания, однако была в меру реализованная попытка раскрыть серийного убийцу, обрывочно рассказывая о его прошлом на протяжении недолгого хронометража. Да, эта линия не получила развития, так как о ней не поведали флэшбеками или своеобразным прологом, как например делают в тематическом сериале, «Мыслить как преступнике», но фотографии из детства Майкла должным образом дают осознать, что такому человеку не суждено изменится. Таким образом, задумано следующее: Оставляя палача несчастных блондинок довольно несговорчивым, картина сама говорит за персонажа Майкла Эклунда, причем довольно доступным методом, ведь гениальное — на деле тривиально, и особой смекалки для создания профиля экранного маньяка зрителю не потребуется. Аллегорично выражаясь, то в загоне с другими тематическими триллерами «Тревожный вызов» даже не посмел бы оскалиться, но всплывает другой логичный вопрос и одновременно ответ, а зачем данной ленте подобная клетка? Поэтому в своей стихии детище Андерсона показывает то, что хотело, без намека на повторный просмотр.

Ну, разве что в поисках пасхалок, которых мало, можно вернутся к twice просмотру.

А теперь немного о минусах. У ленты слегка долгая завязка и тратить почти двадцать минут на экспозицию в киноленте длительностью в полтора часа не то чтобы непростительно, однако раздражающе, увы, музыка не запоминается, а ведь с мелодиями, способствующими напряженной атмосфере проект Брэда Андеросна однозначно получил бы еще один плюсик. Временами раздражающие персонажи, и диалоги о бицепсах двух полицейских (накаченных), способны вызвать facepalm, а может сразу два таких. И еще один минус, точнее запоздавшее пожелание: Было бы хорошо, если бы в кресле главного продюсера восседал Марк Гордон, который и по сей день курирует съемочные группы, работающие над некоторыми детективными сериалами. Под крылом Гордона наверное из-за его любви к деталям, у кинофильма прибавилось бы хронометража, но что поделать, нет, так нет и имеем то, что есть, ну или Майкла Холла в роли маньяка, хотя это уже чересчур круто. Еще на руку героям играют постоянные роковые случайности, типа двойных телефонов и неожиданных просветов в памяти.

Все лишь мелочи, главный посыл — нужно быть готовым к любой чрезвычайной ситуации (а также иметь силу духа и верно использовать смекалку), передан с достатком, а героине приходится спасать жизнь, не отходя от телефона, что не ново, но все еще интересно.

14 июня 2017 | 00:46

Поиск друзей на КиноПоиске

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...



Друзья по интересам (292)
они ставят похожие оценки фильмам

имя близость

mstick

73.0285% (66)

Ramses11111

68.8615% (59)

kasserm

68.2548% (60)

QWERTY_KVI

67.1609% (76)

Rongol

66.4057% (87)

Demon78Rus

66.1406% (74)

Ивашка

65.8948% (79)

gunterwand

65.5659% (95)

overlans

65.3584% (81)

Giu_Luna

64.259% (79)

Renat Safiulin

64.0329% (99)

artemius-caesar

63.8821% (68)

thisisflight

63.3137% (89)

Хензел

63.2118% (84)

k-roman

62.9043% (104)

tatsiana-aina

62.8648% (70)

Savl_Norvegov

62.773% (84)

Snaffy

62.7335% (70)

mao1387

62.672% (73)

Leon Carry

62.4906% (72)

Ne lgi mne

62.4131% (76)

Samvel Martirosyan

62.2145% (78)

John(RU)

62.0517% (72)

qwerty347

62.019% (82)

visa_linnytska

61.8685% (78)

Ichimoku Ran

61.7901% (172)

transcendent

61.727% (79)

MaKiaVelli

61.3633% (166)

Dasha_kirei

61.2827% (96)

closez

61.126% (99)