всё о любом фильме:

Loky_ > Друзья

 

Друзья в цифрах
всего друзей39
в друзьях у39
рецензии друзей2711
записи в блогах-
Друзья (39):

В друзьях у (39):

Лента друзей

Оценки друзей

Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Когда дело касается описания процесса криминального анализа, или расписывания профиля маньяка, который составляет опытный агент, то Томас Харрис очень изворотливо трансформирует такие обыденные для FBR вещи в литературное повествование. Однако, когда нужно дать ход собственной, самостоятельной истории, то перед автором встает ряд проблем и очерк становится немного скомканным, неразборчивым в некоторых отдельных эпизодах. Поэтому «Ганнибал: Восхождение» даже как самостоятельное литературное произведение, слабее своих предшественников, так как опытный в криминалистике Томас Харрис, не совсем опытен в художественной литературе. Но чтобы быть до конца честными стоит отметить: вся боль юного Ганнибала, его страдания и становление, а также начало кровавого пути, переданы сполна, очень доходчиво и вразумительно, а кинокартина, снятая в 2007-ом году закрепляет информацию и сюжетную нагрузку, полученную от книги, что само по себе несет в себе полезное действие. Вдобавок не стоит винить автора, ведь с любимыми персонажами нелегко прощаться, многие писатели до сих пор этим грешны. А кинолента? Такое не в новинку, по книгам фильмов не счесть.

Фильм Питера Веббера показывает три временных ветви: Когда Ганнибал был маленьким мальчиком, подростком, а также путь его обучения в мединституте Франции, когда начинающий маньяк-убийца уже имел на своем счету пару трупов. Тут нужно брать во внимание первый «росток», так как монстрами не рождаются — ими становятся. И детство Ганнибала сделало его тем, кто он есть на самом деле, хладнокровным убийцей, способным на ужасные дела. Зачастую можно задать себе вопрос «Дело правда в его сестре?», или же будь Ганнибал единственным ребенком, то все равно волею судьбы стал бы убийцей-гурманом, и Миша ли триггер становления? Итак, в первой ветви обстоятельства и война, забравшая много жизней (ставшая причиной скорби бесчисленных отцов и матерей), сделала первый толчок, превратив Лектера из сына аристократа в молчаливого сироту. Во второй ветви начала проявляться его жестокость, ну знаете, как бывает у депрессивных, они навязывают свои грусть и тоску на других, желают быть услышанными. В нашем случае, Ганнибал Лектер навязывал не грусть и тоску, а боль и собственные страдания, кидая эту ношу на других. И наконец, ветвь третья — обучение в медицинском институте, когда Ганнибал явственно осознал, что одной только местью дело вряд ли ограничится. Такой вот рассказ о мальчике, который выжил и эволюционировал.

Собственно да, трех временных ветвей вполне хватает, чтобы логично показать становление «Сорокопута», только вот Питеру Вебберу не хватило толики драмы посередине фильма. Собственно драму заменили на пейзажи лесов, замков, в серо-зеленых тонах экранного повествования вкупе с местью Ганнибала Лектера. Минусом такую подачу событий назвать нельзя, ведь такого видение режиссера. Просто самое отношение к книге изначально было полно скепсиса, и лента тоже попала под удар.

Стоит отметить актеров, ведь в свое время все наивно кричали «Где Хопкинс» и только позднее догадались, что будучи в зрелом возрасте сэр Энтони не смог бы сыграть подростка. Роль каннибала исполнил Гаспар Ульель, временами молодой актер явно переигрывал, но не до такой степени, чтобы послать фильм и всю историю к чертям. Нет, просто актер одновременно копировал (старался копировать) Энтони Хопкинса, плюс хотел внести в персонажа своизарисовки манеры и поведения, поэтому получилась легкая путаница, что немного дезориентировало его игру. Гун Ли сыгравшая леди Мурасаки дополнила молодого Гаспара Уельельа, а вместе они дополнили и сам образ Ганнибала, к тому же без леди Мурасаки не было бы столь приятной отсылки в виде маски, напоминающей нам о «Красном Драконе» и «Молчании ягнят». И конечно же Рис Иванс, отлично воплотивший злодея (хотя есть ли в подобных историях герои? Есть эмоции, характеры и трагедии).

Фильм «Ганнибал: Восхождение» такой, каким и должен быть, ни больше, ни меньше, чем дополняющий историю, многие сочтут ее скучной и затянутой, а другие прочтут это «дело». Фильм номинировался на две «Золотые малины», но весомым провалом этот факт назвать нельзя, ведь если Оскар не все фильмы заслуженно получают, то о номинации «Малины» и вовсе говорить не следует — призы и критика вещи не стабильные, личное мнение главнее. На сим закончим рецензию, а история Ганнибала только начинается, Лектер взрослеет, а Джейма Гамба уже начали травить в школе, мы знаем, к чему это приведет.

24 мая 2017 | 00:27

Бытует мнение, что в душе мужчина всегда остается ребенком. Кто-то из достойных личностей, известных крутым нравом и бескомпромиссностью, наверняка оспорил бы этот тезис, но, если вдуматься, ничего обидного в нем нет. Разумеется, никакому мужику не понравится, если супруга станет величать его «дитем» или, чего доброго, «недорослем». Однако увлекаться мы не прекращаем, меняются только игрушки и, само собой, повышается цена ошибки. Оставьте мужчину наедине с тем, что ему особенно дорого, и вы увидите его настоящего. Принимать или осуждать — дело другое, но почва для размолвки чаще всего сдобрена обычным нетерпением. Обида, недопонимание, придирки, и вот человек уже лишается последнего барьера перед соблазном, которому в силу простоты характера и без того открыт. Только у игры в роман на стороне обычно плохой конец — кто-то остается несчастным.

Набив руку на раскалывании сердец москвичек, Меньшов очень кстати обратился к самым русским корням — сибирскому селу. Нравы простые, страсти естественные, а любовь преданная. Курортный роман тюфяка Васи с интеллектуалкой Раисой Захаровной — характерный пример мужской слабости, давшей о себе знать при подходящих обстоятельствах. Под саркастичные замечания звезд и фаталистические умозаключения медноволосой обольстительницы взрослый ребенок сам себя ставит в угол. Мама из него вызволять не придет, строгих наказов никто не объявит, но просветление приходит так же внезапно, как и помрачение. Воздух родной деревни не менее действенен, чем железная хватка Кати Тихомировой. Когда человек оказывается наедине со своей проблемой, слезы и горечь уступают место действию. Меньшов когда-то и сам не сидел, сложа руки, набивая актерские шишки, перед тем как пожать режиссерскую славу. И вполне естественно, лирики в его картине ровно столько, чтобы не обеднять главный смысл: способность родных людей услышать друг друга, как если бы они были голубями, в чьем распоряжении небо.

Кинолента несет в себе отмирающий дух славной эпохи, заковыристыми путями дошедшей до Перестройки. Меньшову пришлось потрудиться в выборе села, чтобы обойтись без приукрашивания действительности и не акцентировать внимание на скудости быта. Изначально театральная постановка прекрасно подошла к натуре, а вхождение актеров в свои образы оказалось столь органичным, что городская сущность той же Натальи Теняковой не проявилась ни разу. Звучит как штамп, но люди действительно прожили по маленькой жизни на съемочной площадке, да и нужно ли зазубривать текст в ситуации супружеской измены? Дело, как говорится, житейское, злость натуральна, а последствия осязаемы. Вопрос лишь в том, что дальше? У Меньшова, как известно, особый взгляд на семейные ценности. Беспечных и увертливых он наказывает, верных и раскаявшихся — награждает. Талантливому постановщику удалось оставить в зрительской памяти судьбы совсем разных пар, каждой было не отказать в самобытности, но Вася и Надя, вне всякого сомнения, самая русская чета. Они наивные и эмоциональные, энергичные и преданные — такой союз способна разбить лишь настоящая трагедия. Ее-то в фильме и нет, а есть понятная каждому ситуация и небанальное ее преподнесение, обеспечившее народную любовь и «прижизненное» цитирование.

Зрелость неизбежно приходит — никто из нас не может быть молодым вечно. «Любовь и голуби» по задумке автора должна была быть двухсерийным фильмом, а многие эпизоды Меньшову приходилось отстаивать чуть ли не как пограничнику с АК-47 в руках. Вдохновенные труды даром не прошли, лента не потеряла ни кадра своей естественности. Простая, оптимистичная и остроумная картина восхищает меткостью диалогов, выразительностью лиц и качеством исполнения. В отличие от «Москвы слезам не верит», здесь нет настоящего драматизма, у каждого отметившегося есть шанс провести работу над ошибками. При помощи легкого гротеска Меньшов создал отчасти карикатурные образы селян, позволяющие всем глядеться в свое внутреннее зеркало. В треугольнике Михайлов — Дорошина — Гурченко нет однозначно (не)правой стороны, но пересечение по воле курортной судьбы раскрыло их характеры гораздо лучше рутины, в которую скатывается жизнь, лишенная понимания и поддержки. Где-то родственная душа однажды находится, особенно если сердца не заперты на амбарный замок. Разгильдяйство и безрассудство высмеивать легко, а Меньшов заставил всю страну поверить в мудрость и незлобивость русского человека. Судя по тому, что «Любовь и голуби» прекрасно смотрится и сейчас, методика оказалась самой верной.

23 мая 2017 | 09:28

Можно долго оставаться в плену иллюзий и объятиях заблуждений, но прозрение неизбежно настает. «Все кончено» — произнесены ли эти слова заговорщицки тихо или истошно громко, но они знаменуют крушение мира, личный апокалипсис. Это значит, что Бога больше нет, он прогневался на детей своих и заставил их надеяться на случай, словно в нем спасение. По открытому пути отправились два безумца — истеричка-жена и ревнивец-муж — каждый по своему, пытаясь обрести веру. Либо извергнуть ее из собственного нутра, либо найти ее в светлой противоположности хорошо знакомого, но ставшего в одночасье чужим человека. Сумасшествие подчиняется своим законам, следует определенному ритму, и так будет происходить до тех пор, пока на умытом кровью женском лице не появится удовлетворенная улыбка, а белки глаз не пронзятся алыми трещинками. Низвержение морали, опустошение воли, порубленные в мясной ряд тела не вовремя полюбопытствовавших — такова цена мучительного катарсиса, воздающего людям по их вере.

В оболочку хаотического мракобесия, исполосованного шизофреническими припадками и успешно предстающего иносказательным сюром, Анджей Жулавски схоронил нереализованные надежды познать безмятежную жизнь. Когда не имеющие выхода личные переживания множатся на уязвленное самолюбие католической страны, случается легко объяснимая переоценка ценностей. Поляки своеобразно воспринимают религию, в идеологическом отношении она — давний и самый надежный рычаг влияния на умы. Традиции таковы, что признание Бога подобно открытию совершенно новых горизонтов. И это было бы прекрасно, если бы не сочеталось с высвобождением демонических инстинктов, зачатых от обычной неудовлетворенности и грустного осознания, что суженый оказался далек от идеала. Жулавски расчетливо играется со своими героями. Он долго выдерживает их в теле привычного семейного разлада, и лишь в кульминационный момент с женской мастурбацией перед высоко возвышающимся распятием он заставляет принять рукотворную разновидность веры.

Бешено кружащаяся камера точно норовит проникнуть в голову обезумевшим супругам. Являясь абсолютно разными людьми, в нарастании своего умопомрачения они подобны ожившим картинкам из средневековых книг об инквизиции. Весь ужас, однако, в том, что палач отсутствует — люди управляются самостоятельно, благо атмосфера подозрительности активно способствует бурлению ярости. Кажется, смерть была бы для обоих самым милосердным избавлением от страданий, и наличие маленького сына только добавило бы жестокости такой развязки, но Жулавски избирает другой путь. Во всех подробностях, с прописыванием фанатических диалогов и абсурдных признаний, он рисует современную фреску, на которой взъерошенная женщина в синем платье провозглашает себя беззащитной. Ее вера убивает любых несогласных, хранится как проклятье в ящике Пандоры, но парадоксальным образом открывает ей тот мир, к которому она неосознанно стремилась. Ощущение того, что кругом враги, а главный из них сидит глубоко внутри, дополняется нервным заламыванием рук, экзальтированными воплями и бесконечной ложью. Точно отравленной стрелой женщина пронзена непонятно откуда взявшимся убеждением, что ее переназначение в совершении долга, являющегося одновременно супружеским и материнским.

Несмотря на обилие психопатических эпизодов, нельзя сказать, что Жулавски ими упивается. В отличие от земляка Полански и его «Отвращения», пан Анджей предпочитает иметь дело не со следствием, а с причиной. Бесовство в картине носит подчеркнуто оправданный характер, приобретая форму защитной реакции. Сама природа заложила в женщин агрессию, с которой те способны оборонять сокровенное, и потому игра Изабель Аджани вызывает ассоциацию с хищной птицей, чье гнездо явились разорять. Не принципиально, сколь правдивы эти опасения, важно, что по-своему они естественны, как и желание человека обрести Господнее покровительство. Другое дело, что достичь этого невозможно, если считать Бога болезнью, а Жулавски так и делает. Реплики Сэма Нила нередко отдают декларативностью, что выдает в его герое голодного зверя, слишком долго блуждавшего в одиночестве. Ревнивый характер, очевидное стремление найти любому событию рациональное объяснение безжалостно пресекается режиссером, как фарисейство. Не осчастливив яростных страдальцев пророком, Жулавски предлагает им самим побыть в этом качестве. Возможность их несогласия, видимо, держалась поляком в голове изначально, для чего ему и потребовалась тема двойничества. Люди не обладают божественными силами, но у них всегда остаются воля и ненависть. Как выясняется, этого может оказаться достаточно, чтобы отрешиться от прошлого и попытаться приблизить будущее.

Эпатаж не может существовать оторванным от надежной основы, вот и «Одержимая» только маскируется под гротескный фильм ужасов. Мистическая кинопритча с налетом показного дурновкусия не перестает повергать в трепет открытостью своего стиля, и вслед за Достоевским Жулавски извлек на свет божий собственных бесов. И страшны они не яростными пробежками по французским улицам с ножами наперевес, а постоянным мельтешением в мыслях людей, отчаявшихся от собственного безверия. Языком метафор польский классик говорит о неизбежности расплаты за все нажитые прегрешения. Выбравшийся из женского чрева осьминогоподобный монстр — метафизическое вырождение всех мыслимых пороков, гиперболизированное олицетворение победившего мрака, который присутствует в человеческой душе и терпеливо ждет своего часа. Такое явление сродни неизлечимому заболеванию, но это не значит, что оно уже победило своего носителя. Жулавски не приемлет предсказуемость, с долей черного юмора он открытым текстом предвещает амбивалентность исхода, заставляя людей быть хозяевами положения и сбросить рабские оковы. Это разумный выбор, ведь вера по-прежнему эффективное средство в умелых руках. Всего-то и нужно, что найти того, кто сможет правильно ее применить.

20 мая 2017 | 12:12

«Цветы для Элджернона» — один из самых известных текстов, относимых к научной фантастике. Фантастично в нем само допущение, что путем хирургического вмешательства можно изменить «настройки» мозга, и это приведет к быстрой интеллектуальной эволюции даже умственно отсталого человека. Однако главное достоинство этого произведения не в фабуле, но в стиле, что как раз редкость для подобной литературы, интересной всем, кроме художественных достоинств. Дневниковые записи героя сами по себе демонстрируют, как он меняется, от безграмотности первых заметок до акмэ суперинтеллектуала и обратно.

Экранизация Анжело опирается больше на театральную версию, нежели на книгу. Подозреваю, что из нее взят ряд решений, но это не важно, потому что фильм у Анжело получился не режиссерский, но операторский. Немудрено, ведь операторство — исторически основная профессия режиссера, и суть визуальных решений призвана оттенить некоторое однообразие главного и единственного приема в ленте — монолога от первого лица. Кроме Шарли изображенных героев больше нет, они могут быть только воображаемы через рассказ героя. И кажется, это решение не очень верное, ведь то, что естественно в театре одного актера, выглядит отсутствием художественного решения в кинематографе. Театр гораздо ближе к литературе, только звучащий текст в нем вполне самодостаточен. А кино (вспомним штамп) призвано не рассказывать. а показывать, за некоторыми исключениями этот фактор представляется дисквалифицирующим.

Более того, если уж оставлять актера перед камерой, надо, чтобы он стал конгениален своему герою. Гадебуа — актер хороший, но смотрится он скорее в амплуа добродушного толстяка, и ему невозможно доверять до конца. Произведение Киза катарсично, но именно этого почти нет в экранизации. Видимо, камень преткновения в самом претексте. Необычайно сложно придумать другое адекватное решение представить эволюцию и контрэволюцию Шарли через изменение языка его записей. В их озвучивании теряется львиная доля эффекта, соответственно, минимализируется и катарсичность.

Но в целом, фильм получился весьма достойным. Пускай в нем нет особых каких-то выдающихся решений, но и достоинства оригинала не затерялись в монологичности не изображаемого, но объясняемого устно и заочно.

19 мая 2017 | 19:10

Действие этого фильма происходит во Франции, хотя, как мне кажется, отношения хозяев и слуг гораздо больше напоминают Англию с ее перфекционизмом заведенных порядков в частном доме, где все элементы должны быть плотно пригнанными и на своих местах, а зависит это гораздо больше от слуг, страшащихся даже не гнева хозяев, а собственных душевных угрызений. Старшая сестра олицетворяет как раз такой тип, вовлеченный и отстраненный одновременно, но в сестре младшей гораздо больше жизни, несмотря на монастырское прошлое обеих.

Фильм опирается на существенный психологически материал, но, кажется, в нем не реализована и половина возможностей. Скорее всего это связано с самой режиссером, для нее это дебют, и она упустила сразу несколько аспектов. Если отталкиваться от гипернатуралистического крещендо финала, то переход к нему скомкан. Создается впечатления, что отношения в доме, как и сам его топос не совсем детализированы. Дело даже не в деталях, а скорее лейтмотивах. Сам переход от бытового перфекционизма к полнейшей апатии показан какими-то урывками. Для раскрытия психологических движений, например, часто требуется внешняя деталь, которая опредмечивает неявные душевные движения. В фильме же служанки постепенно и слабо мотивированно теряют интерес к своей работе, хотя трудно сказать, что тому виной именно их хозяйка, а получается ровно так, что выглядит подменой темы. Она чопорна и высокомерна не более, чем другие, подобные ей. Гораздо интереснее было бы подробнее объяснить обстоятельства прошлого героинь: почему они так несхожи, как повлияло на них религиозное воспитание, как их сформировали отношения с матерью и т. п. 

Но в результате фильм претендует на психоаналитический анализ, хотя он скорее подменяется натуралистической патологичностью инцестуальных мотивов, и потому к финалу становится больше похожим на квазифрейдистский триллер, нежели на авторское кино, хоть и начинался он именно с такой заявки.

18 мая 2017 | 23:19

Есть две бесконечные вещи — Вселенная и человеческая глупость. Впрочем, насчёт Вселенной я не уверен. (Альберт Эйнштейн)

Здравствуй, Ридли. Хотел написать тебе ещё со времён «Прометея», но как-то не сложилось, да и я наивно полагал, что твой «Чужой» вернётся к истокам, в плане захватывающего и интересного сюжета, разумеется, а не банального самокопирования. Впрочем, я и Спилбергу как-то раз писал, но, к сожалению, никто не услышал меня. И всё же я напишу тебе, выскажусь, как есть, но ты не думай, что я твой ненавистник, наоборот, в детстве я обожал «Гладиатора», помню классную «Тельму и Луизу», да и чего ж таить-то, люблю я твоего «Чужого», как и сиквел Кэмерона. Финчер и Жёне не смогли вернуть франшизе былое величие, а тебе так хотелось это сделать, что ностальгии ради ты выпустил «Прометей» с патологическими идиотами в команде. Что-то пошло у тебя не так… Картины стали откровенно плохими: «Советник», «Исход», лишь «Марсианин» более-менее удался — и то по большому счёту благодаря первоисточнику и Годдарду. Но вернёмся к новой главе «Чужого»…

Объясни-ка ты, вот для чего нужен был грёбаный «Завет»?! Что ты хотел этим сказать? Что можно сделать скачок в сравнении с «Прометеем» по уровню глупости? Ну, тебе это отлично удалось. Но критики-то в основном будут хвалить пережёванный в энный раз сюжет, будут говорить о фантастическом экшене с элементами хоррора, о мрачной атмосфере и красиво поставленных жестоких сценах, о Вагнере в качестве саундтрека и библейских отсылках, однако на кой чёрт всё это нужно без сколь-нибудь вменяемого сюжета, расширяющего вселенную «Чужого», а не топчущегося на пустом месте?! Очередная важная экспедиция, очередная тупая команда любителей подышать свежим воздухом на неизведанной планете, где, само собой, позволительно трогать всё подряд, ну и, конечно же, очередной провал, куда ж без него. Мистер Скотт, да вы сама непредсказуемость! Интересно, что же случится в третьей части приквел-серии «Чужого»… Хм!

Но давай разберёмся с персонажами. Поговорим о твоей любви к женским героиням — или в какой-то степени — к андрогинным женщинам, о том, как Уотерстон старается походить на твою любимицу Уивер. Кстати, а чем насолил тебе Франко? И почему твои обученные исследователи и спасители, в чьих руках жизни тысяч колонистов, ни во что не ставят свои собственные, и без всяких шлемов и скафандров бродят по незнакомой для них местности, откуда они получили странный сигнал от некого призрака. Чёртовы экстремалы! А ведь приняв необходимые меры безопасности, масштабной катастрофы можно было бы избежать. Но таких клинических идиотов даже не жалко отдать на ужин ксеноморфу. Впрочем, мотивация андроида Дэвида, единственного жителя неисследованного райского места, становится понятной, ведь люди в твоём изображении, Ридли, ничтожны и безрассудны, раз решаются совершенно легко отказаться от важной миссии по переселению тысяч колонистов на определённую планету. Конечно, вместо этого они предпочтут обустроиться на первой попавшейся планете, лишь бы вновь не погружаться в гиперсон. Сюжетные ходы в «Завете» одни лучше других — в плане маразма, безусловно.

Эксплуатируя собственное творение, благо ты не забываешь применять ультранасилие, правда, и тут повторяешься со сценой разрыва груди из оригинального фильма. Помню, о своём новом детище ты говорил, что это «очень жестокий и умный (!) фильм», также я наслышан и о твоей большой любви ко вселенной «Чужого», что ты бы «хоть вечность снимал» эти картины. Но что такого необычного можно найти в последних лентах, помимо красивой визуальной составляющей? Да, снова этот извечный вопрос о создании людей, откуда мы, чёрт побери, взялись — вот, что тревожит тебя, настолько, что этот вопрос рефреном повторяется из фильма в фильм, будто бы оправдывая все действия героев. И ксеноморф в очередной раз устраивает пиршество. А к концу кто-то и вовсе занимается нелепым скорбным сексом. Ридли, чёрт возьми, ты же практически во всём копируешь себя, вплоть до способа избавления от Чужого, и ты ожидаемо предсказуем — вплоть до финального твиста.

Быть может, Финчер и Жёне поставили далеко не идеальные картины этой франшизы, но, по крайней мере, они хотя бы пытались привнести в неё что-то своё, сделать «Чужого» другим, в отличие от того, что ты делаешь сейчас. Ридли, старина, уж лучше бы ты уступил место молодым, может, Бломкамп вдохнул бы новую жизнь в твою бесконечную вселенную. На самом деле, я мог и не разглагольствовать столько, а ограничиться одним маленьким стихотворением, ведь твой «Завет» никак не предрасполагает к интересным размышлениям и, собственно, не привносит толком ничего такого, чего мы не видели раньше.

Повторяешь, Скотт, себя,
Чужие вновь людей едят.
Силён твой старческий маразм,
Ты налажал в который раз!

18 мая 2017 | 19:10

Когда меня, мой рыцарь верный,
Ты любишь так, как говоришь,
Ты мне перчатку возвратишь.


Принцесса снимает трусики

Селина кокетливыми телодвижениями обнажает свою паховую область, и кидает трусики в клетку с тигром, оставшись без своей хлопковой защиты от непредсказуемых, маленьких ветерков, которые подобно слащавым бабникам любят гулять там, где гулять не следует. Так начинается основная завязка фильма, и поверьте, что режиссер Марк Сэлмон не показывая ни единой порнографической сцены, демонстрирует притчу с моралью, где в одной короткой истории показаны взаимоотношения двух людей — Селины и ее парня Альфонса. Оказались они, мягко говоря, в странном положении. А как парочка пришла к такой, столь щекотливой ситуации? Очень просто, любовники колесили по трассе и вуаля! Перед ними самая настоящая клетка на колесах, с самым настоящим тигром внутри. Режиссер, почти ничего не меняя в оригинальном стихотворении, показывает аналогичную историю, грамотно адаптировав ее под реалии современного социума. Таким образом, не подвергая основную мыслительную нить стихотворения деконструкции. В кинематографе стих превращается в двенадцати минутную короткометражную ленту, сохранив главные особенности литературного прототипа.

Поэты и режиссеры

И не было бы стихотворения, не снимали бы короткометражки, будь женщины предсказуемы. Глупо думать, что прекрасный пол можно подвергнуть прогнозу. Прекрасные женщины, и временами коварные. Женщины — мечтали о них писатели, снимали о них фильмы режиссеры. Но не будем отвлекаться.

Вот и Альфонс не ведал, какую именно типологию событий проигрывает у себя в голове сексуальная, до чертиков желанная Селин, чтобы в конченом итоге заявить: «Если ты меня любишь, то давай, полезай в клетку за трусиками». И глуповато-улыбчивое лицо Альфонса сменяется на тревожную мину, сознание прокручивает все возможные сценарии, чтобы хоть как-то сохранить жизнь, однако это лишь полбеды, ведь надо не ударить в грязь лицом и достать эти долбанные «лифчики» для паха. Повезет, если полосатый пленник стальных прутьев не окажется фетишистом, ох, как повезет. Да, Селин ту еще кашу заварила.

Ирония

Как и незатейливый стих, на первый взгляд незатейливый, наша короткометражная кинолента затрагивает больную тему любви, которая неоднозначна, трагикомична как у поэтов, амбивалентна у режиссеров. И опять в центре внимания человеческая психология, которая частенько становится темой добрых, а временами и злых повествований.

Не обошлось и без толики иронии на тему, когда герой Федерика Джаллиарда вспоминает поэта и его произведение, ирония также заключена в том, что имея пример храброго рыцаря, Альфонс — герой киноленты, все равно не делает выводы, позволив своей спутнице помыкать собой. Вопрос лишь в том, поумнеет ли персонаж в конце истории. Может тогда в пору будет вспомнить известного русского классика, любителя женских ножек и неоспоримо талантливого мастера пера.

Чем меньше женщину мы любим…

17 мая 2017 | 00:11

В их происхождении не было ничего потустороннего. Поломанная личная жизнь и обилие разочарований обезличивают и опустошают. Впрочем, не каждая женщина, увязшая в трясине переживаний, способна выглядеть так ярко и обольстительно, как это удается темноволосой скромнице и белокурой хищнице. Они не искали себе подобной участи, сама судьба в надменном лице властного мерзавца, мужа для одной и любовника для другой, определила красавицам роли суккубов. И противились ей дамы недолго — страсть сексуальная буднично перетекла в убийственную. Так предписало им великое французское наследие, только времена круто изменились. Трагедия утратила главенствующее значение, а эротические полутона и намеки оказались на вершине востребованности.

В неказистом легионе ремейков всея кинематографа «Дьявольщина» занимает гордо обособленное срединное место. Прежде специализировавшийся на развлекательном жанре Джеримайя Чечик, быть может, и хотел бы пропитаться изнурительно притягательной стилистикой оригинальной картины Клузо, да не смог. Эра «Основного инстинкта» ему не позволила, а насколько она могущественна — Шэрон Стоун без особого восторга способна поведать кому угодно. Вот и скромняга-режиссер поддался «похотливому» тренду, без лишних слов и пояснений заставив Изабель Аджани полностью оголиться в первой же сцене. К чему пробуждать сопереживание несчастной жене деспота, обладающей слабым сердцем, если можно сделать акцент на великолепии ее грудей и округлости ягодиц? В ту же корзину — сцены жаркого секса новоявленного узурпатора с обеими красавицами по очереди. И акцента на вожделенных чулках, облегающих ножки госпожи Стоун, режиссер сделать не забыл. Чудесная вышла прелюдия, современная. Все бы ничего, но название портит дело. Скорее чертовщина творится на экране — нет ничего феноменального в женском заговоре, однако сомнения в крепости мотивов предательски проглядывают через каждые пять минут фильма.

Опять же в соответствии с тогдашней модой на эротические триллеры, картина обзавелась лесбийским подтекстом, что, видимо, должно было сработать на раскрытие образов, но чрезмерный лоск обеих актрис выступил против. Наружный блеск Стоун и Аджани помешал раскрытию характеров, и, хоть в искренность дружбы по несчастью верится без труда, слишком халтурно приклеены отношения к «телу» триллера. Разбираясь по примеру незадачливой крыловской мартышки с классическим сюжетом, режиссер упустил самую важную его часть: скуки и нереализованности в поступках героинь значительно больше, чем обид, боли и унижения. Убивают в наше время, впрочем, и за меньшее. И не родился еще умник, способный разобраться в хитросплетениях женской логики. Чечик предлагает все принять на веру, то ли уповая на знакомство зрителя с картиной Клузо, то ли на шарм исполнения. В стиле и красочности «Дьявольщине» не откажешь, лента получилась яркой и изысканной. Впечатления пустышки она после себя не оставляет. Скомканность сюжета, неправильные пропорции втягивающего начала и интригующей середины, по всей видимости, оказались обоснованной платой за очарование обеих страдалиц, вынужденных распутывать собственные сети. Напряжение по ходу интриги частенько сменяется нудной ватой, а детективное суденышко плывет скорее по инерции.

Если с полицейской решительностью относить «Дьявольщину» к женскому кино и забыть о выдающихся «прародительницах», то ремейк можно считать худо-бедно состоявшимся. Но сильный актерский состав, интересные нововведения — наподобие Кэти Бейтс в непривычном амплуа сыщика — и уровень оснащения благоволили большему, чем положению еще одной дамы в колоде типичных триллеров девяностых. Судьбу картины определил недостаток режиссерского замаха. Чечику пришлось нервно совмещать классические ходы с постмодернистской раскрепощенностью и старательно избегать чересчур навязчивого ассоциирования своих актрис с Симоной Синьоре и Верой Клузо. Удалось в лучшем случае наполовину, а Шэрон Стоун и Изабель Аджани не встали вровень с предшественницами. Сам фильм получился излишне сглаживающим и обходящим острые ситуативные углы. Режиссер в какой-то момент словно бы испугался собственной удали в раскрытии соблазнительных особенностей героинь и обнаружил бесхитростный набор детективных средств. Пришедшая на смену открытому финалу Клузо шаблонная развязка подвела черту под переосмыслением. Еще одного блестящего сочетания эротики с парализующим напряжением и мощной интригой не случилось, что и понятно — Верхувен один такой. Но хотя бы ради эпизода с женским поцелуем в щечку соучастницы «Дьявольщину» стоило задумывать и воплощать. Коварство оставляет именно такой след: алеющий, элегантный и провокационный.

15 мая 2017 | 23:15

Есть много хороших боевиков, которые на стадии производства планировались как отличные и первоклассные — в них вкладывались очень большие средства, привлекался высококвалифицированный персонал, были приглашены голливудские звезды первой величины. И вроде бы все честно исполняют свою работу, усердно и кропотливо трудятся над созданием картины, отвечая за каждый миллиметр кинопленки. В итоге имеются все составляющие сверхуспешного фильма — динамика, неприхотливый, но интригующий сюжет, прекрасная актерская игра… Однако при просмотре ловишь себя на мысли — не хватает какой-то малости, но малости решающей все — ибо в фильме нет чего-то неуловимого, эфемерного, мистического. Картина предстает неким существом при всем богатстве внешних атрибутов, лишенным внутренней субстанции (не путать с душой, ибо она-то у него тоже есть). Но при этом фильм все равно отличный, кое-где великолепный, а во многих отношениях и вовсе образцово-показательный.

«Шакал» являет собой пример превосходства по части визуального наполнения, но терпит кардинальный провал в содержательном плане. И начать, пожалуй, нужно именно с последнего.

Номинальной завязкой фильма является противостояние русской мафии и американских спецслужб. Глава преступной диаспоры нанимает гениального «охотника на людей» по кличке «Шакал», который обещает за семьдесят миллионов долларов убить высокопоставленной лицо американского правительства. Агенты ФБР и сотрудники МВД, забыв былые обиды, сплачивают усилия, чтобы поймать «Шакала», однако понимают, что им все-таки не обойтись без посторонней помощи в лице бывшего напарника суперкиллера Деклана, который мотает на зоне второй десяток из пяти. Деклан выходит на тропу войны с радостью, ибо мечтает отомстить бывшему коллеге за старые обиды, в числе которых предательство и убийство его ребенка. На этом нарративное наполнение исчерпывает себя полностью, ибо все остальное время хронометража будет отведено под непрекращающуюся смену масок Шакала и отчаянных попыток размышления Деклана.

В идеале, осью сюжетной конструкции фильма должно являться ментальное противостояние Шакала и Деклана — ему назначено раскрывать характеры и личности персонажей и являть зрителю столь трагическую глубину взаимоотношений, что впору цепенеть от ужаса. По факту же, остается только поражаться тому, насколько бесхитростно и банально представлена встреча героев — сцены, долженствующие раскалять экран добела от напряжения могут вызвать только недоумение, ибо ограничиваются минутными гляделками, перемежающимися стрельбой. Проблема не просто в том, что между Шакалом и Декланам попросту не предусмотрены диалоги, но и в том, что в существование хоть каких-либо контактов между ними попросту невозможно поверить. Не возникает даже мысли о том, что прямо сейчас, в жестоком противостоянии схлестываются две судьбы с загадочным прошлым, ведь преподнесенный зрителю небогатый набор сухих фактов о героях вызывает разве что отчаяние. Однако стоит отметить, что вина здесь относится исключительно к сценаристам, постановке Кейтона-Джонса и актерской игре Ричарда Гира, но никак не к сверххаризматичному амплуа Брюса Уиллиса, который отрабатывает на сто десять процентов! Проблема, судя по всему, в том, что образ «Шакала» очень хрупкая и эфемерная вещь, которую режиссер решил от греха не трогать, предоставив разбираться с ней Уиллису. И тот не подкачал, в отличие от остальных.

Давно замечено, что отрицательные персонажи всегда куда как более выразительны и занимательны, нежели положительные. «Шакал» является тому прямым доказательством — весь фильм работает на создание потрясающего образа антигероя. Чтобы набрать для него хоть какой-то перевес довольно невыразительному Гиру помогают актерский ансамбль из Сидни Пуатье, Джека Блэка и старины Дж. К. Симмонса. Однако переиграть короля бала все равно не удается — Уиллис создает неподражаемого персонажа, похожего на черную дыру, т. е. уничтожающего любого, кто входит в его орбиту без всякой эмоциональности, движимого некоей хаотической, смертельной волей, поддерживаемой тончайшим расчетом разума. Это человек-призрак, фигура абсолютно мистическая и притягивающая, без прошлого и будущего, без потребностей и запросов, вне порока и добродетели. Однако, уделяя столько внимания этому персонажу, режиссер в итоге полностью нарушает и без того неустойчивое моральное равновесие голливудских боевиков. Зритель, после дотошной демонстрации всех его злоключений и профессионального мастерства, воспринимает его сквозь призму презрения и уважения как фигуру грозную, но некоторым образом величественную. На этом фоне финальная битва Декланда и Шакала, в которой последний репрезентируется в качестве подонка и труса выглядит довольно странно, если не сказать фальшиво.

В визуальном же плане, стиля у картины хоть отбавляй. В ущерб всякой повествовательной логике, Кейтон-Джонс организует зрителю чуть не кругосветное путешествие вместе с Шакалом, который планомерно и последовательно движется к намеченной цели, попутно избавляясь от угонщиков, свидетелей и друзей, то и дело меняя костюмы, прически и средства передвижения. Наблюдать за его действиями интересно и захватывающе, но вот есть ли во всем этом смысл?

Тут никак нельзя избежать упоминания о том факте, что сам по себе «Шакал» является очередным ремейком классического европейского фильма Фреда Циннемана, который являлся чуть ли не документальным. Все действия суперпрофессионального киллера в той картине имели под собой реальные основания, по сути лента являлась наглядным пособием по «нейтрализации верхов». Шакал же как раз являет собой полную противоположность детищу Циннемана — ему не хватает ни реалистичности, ни целостности повествования, его просмотр сродни листанию глянцевого журнала, поверхность которого приятно блестит, но лишена идеологической и информативной составляющей. Фильм небезуспешно стремится к зрелищности, но не трогает чувства, выглядит броско, но с трудом отпечатывается в сознании. Единственное, что унаследовала лента Кейтона-Джонса от оригинала — это беспросветная серьезность эмоционального фона. Однако в ленте Циннемана она была как никогда уместна, здесь же она придает картине излишнюю тяжеловесность. Фильм начисто лишен не только юмора, но и самоиронии. При всех претензиях на лавры первоклассного боевика, это ни что иное как отлично скроенный голливудский ремейк, который имеет центр тяжести в безукоризненно реализованном Уиллисом образе «ангела смерти», стильного как сам царь преисподней.

Спасает «Шакала» неуловимое присутствие духа боевика девяностых — сцены перестрелок и погонь сняты в натуральном ключе с минимальной примесью компьютерных спецэффектов при сопровождении восхитительного саундтрека и актеров, бегающих не по зеленому экрану, а по донельзя реальным локациями Монреаля или Лос-Анжелеса. Интересно, что сегодня фильм уже воспринимается не иначе как классика и входит в когорту тех самых боевиков с Брюсом Уиллисом из девяностых. Все же ему удалось разгадать шифр к сердцу зрителя, оставив в памяти несколько зрелищных сцен и чисто номинальный актерский тандем, который на самом деле не работает. Пусть фильм местами нелогичен и ориентирован на абсурдную зрелищность, пусть он утратил моральную целостность и не несет в себе никакого положительного посыла, но при этом он все-таки чем-то притягивает, заставляет возвращаться к себе и уважать себя, не смотря ни на что. В этом и есть секрет «Шакала».

15 мая 2017 | 20:17

Грабеж

Сценарий Адама Дэвидсона переносит немолодую женщину на вокзал, где на нее обрушиваются самые разные приключения. Она — немолодая дама, очень спешит и времени ни на что не хватает, вот и приходится все делать в ускоренном темпе, а подобное действие не всегда доводит до добра. персонаж оказывается в мирке — точнее в суровой реальности станций метро, вдобавок ко всему, она опаздывает на свой поезд, да еще и грабеж… Кто? Зачем? Почему ее ограбили? И вот Адам Дэвидсон погружает свою героиню в молчаливые размышления, позволяя ей рефлексировать и не загружая зрителя потоком новых, быстротечных событий, которые могли бы не запомниться.

Мир режиссера

Режиссер короткометражной ленты погружает зрительские массы в страну повседневности, которая свойственна обычному гражданину, реальность, где любое событие до боли нам знакомо, территория короткого путешествия одинокой мадам, и мы вместе с ней в этом путешествии, а мир окружающий ее не такой уж безобидный, можно сказать закаляющий.

Этот мир также и видение режиссера, со своеобразной операторской работой, где глаз камеры ловит одну основную точку и остается на этой точке энное количество времени, пока не будет надобности сменить локацию.

Наконец-то

Только на первый взгляд кинолента примитивна — все несколько иначе. Тут больше эмоций, там где нет слов, есть ощущения и чувства, есть одобрительные кивки, ваши кивки, так как все что показано на протяжении десяти минут до боли реально и попытка продемонстрировать короткий жизненный эпизод одного человека оправдывает себя полностью. Сюжетной определенности нет, трактовать фильм можно свободно, а затронуты в хронометраже те вопросы, которые вы сами увидите и прочувствуете.

И очень красиво показан последний эпизод, когда даже пустяку, но долгожданному, впору обрадоваться, и вздохнуть с облегчением.

15 мая 2017 | 03:08

Поиск друзей на КиноПоиске

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...



Друзья по интересам (294)
они ставят похожие оценки фильмам

имя близость

mstick

73.0285% (66)

Ramses11111

68.8615% (59)

kasserm

68.2548% (60)

QWERTY_KVI

67.1609% (76)

Rongol

66.4057% (87)

Demon78Rus

66.1406% (74)

Ивашка

65.8948% (79)

gunterwand

65.5659% (95)

Giu_Luna

64.259% (79)

Renat Safiulin

64.0329% (99)

artemius-caesar

63.8821% (68)

thisisflight

63.3137% (89)

Хензел

63.2118% (84)

k-roman

62.9043% (104)

tatsiana-aina

62.8648% (70)

overlans

62.8161% (81)

Snaffy

62.7335% (70)

mao1387

62.672% (73)

Leon Carry

62.4906% (72)

Ne lgi mne

62.4131% (76)

Savl_Norvegov

62.2506% (81)

Samvel Martirosyan

62.2145% (78)

John(RU)

62.0517% (72)

qwerty347

62.019% (82)

visa_linnytska

61.8685% (78)

Ichimoku Ran

61.8357% (171)

transcendent

61.727% (79)

Кинематографист

61.4839% (80)

MaKiaVelli

61.3317% (165)

Dasha_kirei

61.2827% (96)