всё о любом фильме:

ArmiturA > Рецензии

 

Рецензии в цифрах
всего рецензий144
суммарный рейтинг4552 / 1030
первая11 декабря 2008
последняя26 марта 2017
в среднем в месяц2
Рейтинг рецензий


 




Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Все рецензии (144)

Я всегда знал, что в этих пансионах благородных девиц творится какая-то чертовщина. Вдвойне — если подобное учреждение находится в Японии и из стен его выходят самые образованные, самые умные, самые лучшие дамы. Эдакая школа для гейш в мире биржевых трейдеров, агентов по продажам и коммерческих директоров. Жестокая муштра, зубрежка, а в конце — финальное испытание, которое позволит лишь одной ученице, лучшей из лучших возвыситься над безликой серой массой ничего не значащих пустышек. После того, как отзвенит последний звонок, лишь самые успешные девочки останутся для дополнительного задания. И если в процессе его выполнения что-то пойдет не так, что ж… Кто сказал, что жизнь будет легкой?.. Хана Ития не хватает звезд с неба, у нее нет даже престижного белого бантика прилежной ученицы. Но так получилось, что ей пришлось зайти в школу после закрытия за забытым телефоном. Она увидела то, что не должна была видеть, и теперь она тоже в игре. Первый раунд — клетка. На мобильный телефон приходит задание: не выполнишь, получай выстрел в голову. Потом будет второй раунд, третий… Извращенный квест, цель которого — оставить лишь одну победительницу. Пожалуй, никогда еще борьба за красный диплом не была столь ожесточенной.

Собственно, данный сюжет плюс характерная визуальная стилистика намекают, что ноги «Девушки, взрывающей мозг», растут из манги, патентованного японского комикса. Оттуда родом и стимпанковские девайсы игровых надзирателей, и огромные бутафорские пистолеты, и костюмы, и даже композиция отдельных кадров выстроена так, что зритель словно читает графический роман. И пусть здесь нет стилистической игры «Города грехов», создателям фильма операторскими приемами и прекрасно поставленными мизансценами удалось воплотить комиксовый рисунок на экране. И именно этот подход работает там, где надо сгладить мягко говоря притянутый за уши сюжет и традиционно гиперболизированную японскую эмоциональность. Мол, ребята, у нас тут чуваки в костюмах лондонских денди 19 века из огромных пушек творят хэдшоты в кавайных девочек с кукольными лицами. Камон, где вы еще такое увидите? И вообще, школьникам в Японии всегда было непросто, вспомните, например, «Королевскую битву» или «Вороны: Начало». Так что мы лишь продолжаем славные традиции страны восходящего солнца, и право слово, вы соврете, если скажите, что вам это не нравится.

В какой-то момент, когда участницы игр перестают разгадывать головоломки и начинают взаимодействовать друг с другом, в фильме начинают проскальзывать социальные нотки. Режиссер не делает на них акцент, более того, их можно и не заметить, ибо проговариваются они во время эффектной макабрической пляски зомбированных учениц. Но все же: Япония — страна идеальных работников. Здесь принято засиживаться на работе допоздна, отпуска принципиально не используются, и вечернее метро переполнено вымотанными спящими белыми воротничками. Официальная религия в стране — синтоизм, а фактическая — работа до полной отключки мозга. Японцы — безотказные винтики гигантского механизма, который, в частности, выжимая максимум из стремительно изнашивающегося механизма, сделал возможным экономическое чудо середины двадцатого века. А на смену отработанным шестеренкам придут новые, которые выковывают в таких вот школах трудолюбивые японские учителя. И лишь немногие, победители, доказавшие не только свои выдающиеся умственные способности, но и, когда надо, умение идти по головам, выбиваются из системы. Становятся не винтиками, а операторами машин, чьим словам и жестам подчиняются миллионы. Надо лишь доказать, что ты лучше других. И суметь взять на себя ответственность. Такая мелочь, но…

«Девушка, взрывающая мозг», безусловно, далека от того, чтобы стать истинной жемчужиной в кинематографическом потоке. Визуальное здесь вытесняет логическое, являя зрителю сюжет, чрезмерно притянутый за уши даже для столь анимешной стилистики. Уровень допущения столь высок, что критическое восприятие необходимо отключать сразу. Но что с того? Квест подходит к концу, предоставляя зрелище, мимолетно отражая картину японского общества, вскрывая, пусть и в крайне метафоричном ключе, систему обучения новых членов общества. И финал неизбежно поставит моральную дилемму. Хочешь выжить — перешагни через единственного человека, которым восхищаешься, которого считаешь другом. Покажи, что достоин быть первым, несмотря ни на что. Какие еще опции? Сдайся, будь как все, как ничтожные зомби, курсирующие из дома на работу и наоборот, выполняющие любые прихоти начальства. Либо попытайся сломать систему, но помни, что когда делаешь шаг за грань, то оказываешься вне общества с его законами и правилами. Хана Ития делает свой выбор. No more Mrs. Nice Girl! Да здравствует девушка, взрывающая мозг!

26 марта 2017 | 16:36

Все мы знаем, что случится через семь дней. Иосиф Бродский был прав, не стоило выходить из комнаты. Но он забыл добавить: не стоит поднимать телефонную трубку. Настойчивый звонок не предвещает ничего хорошего. На экране смартфона хотя бы видно, кто на линии. Телефон без подобного идентификатора — всегда лотерея. Кто знает, что находится по ту сторону телефонного провода. Может быть, любимый человек, родители, лучший друг, адвокат, собирающийся сообщить о внезапном наследстве. А может, военкомат, маньяк, коллекторы, злобные бывшие или хрипловатый, прерывистый голос, с бесстрастностью робота уведомляющий, что жить вам осталось семь дней. Поднимая трубку домашнего телефона вы словно крутите барабан револьвера, в который вложен один патрон. Беспощадная и милосердная русская рулетка. Страшное видео. Звонок. Семь дней.

Новому веку новые, технологичные хорроры. Призраки цепляются не за предметы, они вгрызаются в цифровое пространство, материализуются из нулей и единиц двоичного кода, их жуткие образы, хранящиеся в ноосфере, попадают к вам через экран телевизора, монитора; голос людей, умерших много лет назад, прорывается сквозь белый шум, идет по кабелям, распространяется с Wi-Fi. Страх, передаваемый беспроводными сетями, ежесекундно у вас в голове, только вы его не чувствуете. Он живет тихо и незаметно, как паразит, пока однажды не принимает материальную форму. Сверхъестественное живет в ногу с цифровыми технологиями, от него стало страшнее скрыться. Не обязательно идти в проклятый дом, дабы нажить неприятностей на свою голову. Достаточно посмотреть видео, кликнуть на ссылку, открыть неведомое приложение. И единственный шанс спастись — «поделиться с друзьями», которые, конечно, с радостью откликнуться на вашу просьбу. Расшаривание информационного мусора — такая обыденность, правда? Вы уже чувствуете, как ваш мир становится все менее безопасным.

Неудивительно, что японцам с их продвинутыми технологиями, так близка эта тема современного хоррора. Своеобразный мэш-ап классического кайдана и современных (на момент выхода фильма, все же прогресс не стоит на месте) технических возможностей. Сначала писатель Кодзи Сузуки, а потом и режиссер Хидео Наката смогли поймать ту интонацию, которая позволила населить ужасом окружающий нас цифровой мир. Ощущение тревожности усиливается опцией «передай другому», получаются эдакие салочки в игре со смертью, жестокий квест без единого стоп-слова. Журналистка Рэйко Асакава проходит этот квест до самого конца, до того самого колодца в котором лежит материальное воплощение ее диджитального кошмара. Удивительно удачная интеграция древней символики и японского мифа об умерших в современное перенасыщенное шумом пространство. Бездумное жонглирование информацией, которое втягивает героев в бездну. Своеобразные «Письма (не)счастья». Традиционная минималистичность японского фильма идеально играет на концепт, воссоздавая ужас в чистом виде. От маленькой мертвой Садако в мире пустоглазых мониторов не убежать. Нужно только идти ей навстречу.

16 марта 2017 | 13:33

Зомби не зря оседлали тренд хорроров, потеснив таких некроперсонажей как призраки и вампиры. Страх перед зомби — это страх перед толпой. Естественное следствие глобализации — чужие приходят в твой город, собираются стаями, говорят на непонятном языке, плюют на твои обычаи и не морочат себе голову ненужным экзистенциализмом. Терраформируют окружающую среду под себя. Их становится все больше, и вот уже добропорядочные буржуа начинают чувствовать себя неуютно на своей земле, в своем доме, который, кажется, почти буквально начинают осаждать толпы кровожадных чужаков. Куда там аристократичным вампирам тягаться с этой волной. Разорвут на части и побредут дальше пугать обывателей своей безликой серой массой.

При этом любопытно, что хороший зомби-продукт никогда не пугает одними лишь ходячими мертвецами. Куда интереснее те изменения, которые они привносят в мир: одичание остатков выживших, нивелирование базисных человеческих ценностей, военные и политические заговоры, человек человеку волк и так далее. Мир никогда не будет прежним, живые позавидуют мертвым и прочие расхожие клише, которые в руках талантливых людей оживают и заставляют проникнуться. В этом, собственно, и кроется главный успех «Ходячих мертвецов» — в том, как ловко человеческая драма маскируется под кровавый зомби-хоррор. А, ну и в охренительной работе гримеров, конечно.

Не самый сногсшибательный сюжет повествует о том, как небольшая группа выживших плутает в трех соснах, уворачиваясь от зомби, от людей, уничтожая зомби, людей, умирая от зубов зомби и от рук людей. Вот уже седьмой сезон кружится этот макабрический хоровод, увлекая в свою бездну все новые и новые жертвы. И если сначала шорох в кустах заставлял напрячься, ведь там может притаиться ходячий, то сейчас опасаешься, что там может быть человек. В конце концов, глупо делать зомби главным пугалом для зрителя. Они медлительны, неповоротливы, тупы и намерения их очевидны. Любой здоровый и не загнанный в глухой угол человек с ай-кью чуть повыше собаки способен худо-бедно уберечь свою тушку от гниющих зубов и обломанных когтей восставших из мертвых. А вот что придет в голову такому же homo sapiens как ты сам — вопрос. Возможно, ему нужны твоя одежда и мотоцикл. Возможно, ему нужна защита. Или компания. Или твое вкусное сладковатое мясцо, или раб, или секс-игрушка, или еще черт знает что. Это и есть самым страшным. Даже в этом полуразложившемся мире люди остаются главным хищником.

Авторы серии комиксов про «Ходячих» создали целую галерею персонажей, один другого колоритней и ярче. Нарциссичные тираны, добропорядочные хозяева, безумные маньяки, отчаянные домохозяйки, трусливые лгунишки, постаревшие детишки и прочая, и прочая. Имея на руках практически готовую раскадровку (комикс же!), предприимчивые продюсеры собрали внушительный каст и в высшей степени профессионально подошли к производству. Сюжетные линии неторопливы и вдумчивы, зомби реалистичны и внушают отвращение, актеры лицедействуют от Бога, а густую вязкую атмосферу постапокалипсиса хоть ложкой ешь. В этом мертвом мире есть лишь одна цель — выжить. Даже если для этого придется убить. Всякое отсутствие надежды превращает любое действие героев в бег в колесе, с ужасающей скоростью несущемся прямо в ад, в барахтанье человека, пойманного в сеть: хочешь высвободиться, а на деле все больше запутываешься. Нет никакой дорожки из желтого кирпича — только из скользких от крови потрохов да расколотых черепов. Куда она приведет? Шоу-раннеры намерены снимать до 2022 года, так что запасаемся терпением. Если, конечно, до того не случится настоящий зомбо-апокалипсис — реальный или метафорический…

28 ноября 2016 | 15:51

Все началось с того, что DC Comics катастрофически отстали от поезда, набитого баксами. Пока они на все стороны склоняли Бэтмена и сооружали шапито с Зеленым фонарем, Марвел воплотили в жизнь одно из самых гениальных маркетинговых решений в истории кинематографа, уподобившись тому самому Мидасу, превращавшему в золото все, что под руку подвернется. Попытка догнать ушедший состав напоминает салочки с Флэшем: слишком много препятствий стоят на пути киноделов от DC. Нужно скопировать шаблон, поменяв в нем все составляющие, и прежде всего атмосферу (благо, большинству комиксов ДиСи и без того присущ пресловутый темный стиль и подача на самых серьезных щах). Когда громоздкий бэтмобиль вырулил на трассу, Марвел уже успел забрать себе самых кассовых актеров, насытить рынок и даже слегка надоесть. С учетом всего этого бэкграунда, «Бэтмену против Супермена» пришлось решать слишком много задач сразу, дабы хоть слегка нагнать конкурента. Естественно, конечный результат получился громоздким, неловким и подчас смехотворно топорным в плане отдельных сюжетных решений. И многочисленные плюсы проекта теряются на общем фоне катастрофического провала старта DCU.

Изложив синопсис в названии фильма и придумав какую-никакую (в основном, конечно, никакую) мотивацию героям, создатели «БпС» начинают затяжной проект знакомства. Брюса Уэйна представляют Кларку Кенту, нам представляют будущую Лигу, Диана никому не представляется, но, как та Мэри Поппинс, приходит с переменившимся ветром, и когда все фигуры, наконец, расставлены на доске, оказывается, что прошло полтора часа (иные фильмы уже закончится успевают), а тут в плане общего сюжета конь не валялся. В итоге Снайдер пытается в безумной гонке рассказать то, на что у него банально не хватает времени. Конфликты решаются словом МАРТА, друзья познаются по плащу за спиной, выброшенные копья вновь извлекаются на свет божий, и те редкие моменты, когда понимаешь, что происходит на экране, не оставляют ничего, кроме недоумения. Бэтмен с Суперменом в определенный момент выглядят клоунами, лупящими друг друга по головам большими надувными молотками, и только Чудо-Женщина сохраняет остатки адекватности — и то лишь потому, что на нее не завязано ни одной сюжетной линии. Она так, мимо проходила.

Зак Снайдер может триста раз быть крутым визионером, но он откровенно тонет в той сценарной каше, которую развели сценаристы. Он, конечно, делает, что может: постановка кадра безупречна, отлично выдержана цветовая гамма, иные планы словно сошли со страниц комиксов. Даже с детства всем знакомая предыстория Бэтмена захватывает дух — теми самыми разлетающимися бусинками, например. Но кому нужен этот прекрасный фасад, если конфликты персонажей прописывал школьник между физрой и ланчем, а уровень пафоса столь опасно высок, что псевдофилософские метания между двумя кораблями в «Темном рыцаре» кажутся на фоне «БпС» детской считалочкой про «эники-беники (ели вареники)".

На выходе единственным плюсом фильма оказывается образ Супермена — канонический, максимально приближенный к комиксам. Не та неубиваемая машина, плевком ломающая хребты противникам, а живой человек, наделенный возможностями Бога. Страдания Человека-паука на тему силы и ответственности в случае Супермена стоит умножить на миллион. Он может сделать все, что угодно. Но есть ли у него право судить? Возможность отличить оправданную жестокость от банального бандитизма? Есть ли возможность избежать превращения в пешку в руках политических манипуляторов? Один из самых концептуально сложных и драматичных комиксовых персонажей, наконец, перестал быть ряженым в красных турах поверх трико — и хотя бы этим создатели фильма немного почистили свою карму. Но хотелось-то куда большего.

Сможет ли DC выбраться из той ямы, в которую они сами себя загнали по пояс? Тут вопрос не только качества последующих фильмов, но еще и лояльности зрителей. Возможно, в маркетинговых отделах студии сидят не дураки, они проанализируют результаты проката «БпС» и в последующих фильмах подлатают наиболее кривые промахи. И если аудитория к тому времени еще будет готова воспринимать супергеройское кино в принципе, возможно, компания войдет в колею и будет радовать нас как количеством, так и качеством выпускаемого продукта. Но на данный момент шансы подобного исхода выглядят достаточно призрачными.

12 июля 2016 | 16:17

Недалекое будущее, Россия. Страна с передовыми технологиями и выдающимися учеными, и вместе с тем — коррупционная яма, на дне которой живет большая часть обнищавшего населения. Порядок поддерживается методом кнута и пряника. Жесткий контроль полиции представляет силовой метод решения проблем, а возведенная в статус культа похоть стала легальным наркотиком, удерживающим людей в сладком гедонистическом тумане. Словом, имеем более-менее современную Россию, минус Милонов-Мизулина и умножить на утрированность фантастического боевичка категории «В». И в сердце этой страны ищет мести единожды убитый, но воскрешенный Уэйд. Его путь пролегает через разлагающиеся останки бывшего СССР, Большой театр, публичные дома и застенки КГБ. Как говорят Грейджои, «то, что мертво, умереть не может», а значит, предатель и убийца будет покаран, будь он хоть сто раз Марком Дакаскасом.

Безусловно, как и всякий уважающий себя режиссер трэша, Тибор Такач является фетишистом чуть более, чем полностью. Его настолько увлекает антураж полуразрушенной, киберпанковой России, что этим сложно не проникнуться. Внушающая величие советская символика на ветшающих стенах, Большой театр, превратившийся в виртуальный бордель, нудистские дискотеки в Доме культуры, смахивающий на помесь Берии и Антона Павловича Чехова Генеральный Прокурор, и, как венец фантазии автора, красивая девушка в мини-юбке, бюстгальтере и небрежно накинутом плаще, палящая из автомата на фоне красной звезды. Даже личность калибра Рутгера Хауэра кажется немного растерянной во всем этом эклектичном СССРоссийском безумстве. К счастью, потерянную в лабиринте товарищей кинозвезду уверенно ведет за собой очаровательная итальянская актриса Ивонн Шио, которая половину экранного времени проводит голой, а вторую половину — раздавая люлей всем, несогласным с линией партии.

Само собой, к таким фильмам следует относиться по-особому. Помимо стандартных родовых травм B-movie, «Красный след» обладает и собственными уникальными недостатками. Понятно желание Такача разнообразить до скрежета зубовного надоевшую историю парня, мстящего бывшему напарнику, в определенный момент ставшему предателем. Он всеми способами пытается избежать протоптанных троп. Нет, Уэйд вовсе не хочет свести счеты с противником, ему всего лишь нужны деньги — его доля в последнем дельце, из-за которой он и получил пулю в голову. Умный мужик понимает, где личное, а где бизнес. Также режиссер не чурается легкой психоделики — как в виртуальных грезах персонажей, так и в сюжетной линии собственного сценария. В частности, Ариадну, ведущую героя по закоулкам Москвы, проститутку по имени Марину К. играет та же актриса, что и девушку Уэйда Катю, убитую в самом начале фильма. При этом сам воскрешенный Уэйд девицу не узнает, а в его эротических видениях фигурируют они обе. Это сильно сбивает с толку. Можно было бы вообразить, что бюджет фильма столь мал, что Такач физически не смог пригласить двух актрис, довольствуясь одной Шио и десятком париков, но нет… Внимательных зрителей в конце фильма ждет тоненький намек, едва заметный сюжетный твист, уводящий львиную долю хронометража куда-то во Внутреннюю Монголию, галлюцинацию между последним вздохом и небытием. Удобный сюжетный ход, позволяющий городить любые благоглупости, но режиссер, к счастью, им не злоупотребляет.

На выходе имеем добротный малобюджетный фантастический экшен с закосом куда-то под Филипа Дика, с приличным актерским составом, богатым и хорошо реализованным [пост]советским антуражем. И пусть под финальные титры режиссер самолично стирает большую часть фильма, превращая ее в очередную матрицу, всего лишь сон, но в конце концов, кто-то из великих говорил, что вся наша жизнь — лишь воспоминание, которое проносится перед глазами за мгновение до смерти, так что какая в конечном счете разница? Поезд уносит Уэйда и Марину то ли в Рио, то ли в рай. Впрочем, возможно, это одно и то же.

25 июня 2016 | 12:35

5 Вся наша жизнь — обратный отсчет. Часики тикают, секунды сбегают, минуты растворяются, прошлое понемногу забывается. Тик-так, тик-так. Но никто не знает, когда на таймере наступит ноль, когда раздастся звоночек и стрелки остановят свой бег. А до тех пор люди поднимают бокалы с шампанским, отсчитывая последние мгновения перед Новым годом, утирают пот со лба, ожидая, когда поднимутся в воздух космические корабли, заглядывают в окошко микроволновки, со скучающим видом смотрят на отсчитывающий этажи индикатор лифта… приставляют пистолет к виску, обозначая, сколько осталось жить жертве: «Стреляю через три… два… один…» Вся наша жизнь — один сплошной обратный отсчет.

4 Несколько тайских подростков с темным прошлым и беззаботным настоящим, оказавшись в городе Большого яблока, Желтого Дьявола, в Столице мира, грандиозном Нью-Йорке, решают весело провести Новый год. Почему бы и нет? Покурить травки от лучшего дилера города, пообжиматься, робко лелея надежду на то, что «как встретишь Новый год, так его и проведешь». Вожделенный номер найден, место встречи изменить нельзя. Чудаковатый наркоторговец позвонит в дверь через три… две… одну секунду. И все завертится.

3 Он сказал, его зовут Хесус. Это как мексиканский Клевый Иисус из Обновленной Церкви. Только вместо вина и хлеба у него самокрутки, вместо ризы — модный прикид, а терновый венец заменяют причудливые темные очки. Он не лишен чувства юмора, ярок, саркастичен и беспощаден. Он пришел принимать исповеди — вне зависимости от того, хочет ли этого его паства. И он не будет прощать грехи. Хесус карающим ангелом пришел нести Возмездие.

2 Вечеринка планокуров плавно переходит в игру «Правда или действие». Правды будет много. Нелицеприятной, грязной правды. Той, которую мы предпочитаем скрывать, ибо, высказывая ее, мы потихоньку убиваем людей рядом с собой, попутно сгорая сами. Впрочем, об этом беспокоиться не стоит. Хесус не настроен ждать, пока горький яд истины сделает свое дело. В конце концов, в его списке, должно быть, еще много грешников. Тем временем безумие нарастает. В ход идут ножи, кухонная утварь, пистолеты и гвоздеметы. Подростки понимают, что их обратный отсчет вот-вот закончится, и всюду их издевательски преследуют неумолимые секунды. Время невозможно остановить, у Хесуса пощады тоже не вымолить. Жуткий обряд Обновленной церкви подходит к концу. То, что начиналось как причастие и продолжилось исповедью понемногу превращается в поминки.

1 Кто-то пытается сбежать, но в кабинке лифта видит все тот же неумолимый обратный отсчет. Здесь нет выхода — это спираль. Ничего не попишешь — по ней нужно дойти до конца. Невозможно избежать цифры ноль. То, что лежит за ней — пугает свой неизвестностью. Небытие или новый виток спирали? Ад за все грехи, реинкарнация, великое ничто? Кажется, скоро узнаем. Пистолет уже направлен в голову и Хесус с улыбкой говорит: «Три… Два… Один…»

0

10 июня 2016 | 11:31

«Скажите, зачем вам это нужно? Почему вы идете в горы?», — спрашивает журналист и альпинист Джон Кракауэр перед финальным броском на Эверест. Остальные переглядываются и кто-то начинает нести обычную душеспасительную пургу, мол я иду потому, что могу, приплетает сюда даже каких-то детишек, вдохновляющих его на восхождение. Красивые и правильные слова, все хлопают. Только вот никто ничего не сказал о животворящей адреналиновой игле, гормональном наркотике, на который все они давно и прочно подсели. Без которого просто не способны существовать. Никто ничего не сказал о неизбывной гордыне, толкающей вверх, к небу, к наивысшей точке планеты, к смеющемуся Богу поближе. У нас нет Вавилонской башни, но есть Эверест. Есть ледники, лавины, бури, снежная слепота и собачий холод, преграждающие путь к вершине. Альпинисты смеются, у них хорошее настроение. Они собираются приручить великана. Спустя сутки часть команды будет мертва, а их тела так и останутся лежать в снегах великой горы, словно безмолвные памятники людской силе, отваге, взаимопомощи… а еще человеческой глупости и тщеславию.

Удивительным образом фильм, посвященный покорению вершины мира смог избежать практически обязательной в таком случае духоподъемности и эдакой героичности того момента, когда все против тебя, но ты как бы из последних сил. Наоборот, «Эверест», как и Эверест по большей части состоит из холода и снега, а подъем наверх — это тяжелая, кропотливая работа. Медленное, шаг за шагом, продвижение наверх — это монотонный труд, состоящий из вбивания крепежей, щелчков карабина и бесконечных рывков вверх по отвесной стене. Те, кто сходят с пути, остаются лежать на обочине, мутным взглядом провожая фигурки тех, кто продолжает идти. Альпинисты, укутанные в куртки, капюшоны, скрывающие глаза темными очками, практически неотличимы, эдакие муравьи на могучем теле горы. А снежная буря и вовсе превращает людей в смутные силуэты, потерявшиеся в белом мареве. Вот кто-то не выдержал и упал, кто-то кого-то подхватил и из последних сил потащил дальше. Ревущая стихия стирает эмоции, глушит и отупляет. Это потом, когда ветер уймется и солнце осветит лежащие на снегу тела, начинаешь осознавать ужас произошедшего. Ледяное равнодушие очень выразительно подчеркивает безжизненную пустоту смерти, навеки поселившейся посреди этого белого безмолвия.

Фильм был снят по реальным событиям, причем снят фактически с документальной точностью. Трагические события весны 1996 года, когда мощнейшая буря настигла группу альпинистов на вершине горы, были подробнейшим образом освещены в книгах людей, которые смогли выжить. Безусловно, у каждого автора была своя точка зрения, что отражено даже в названиях книг. Сильный и волевой советский альпинист Анатолий Букреев написал «Восхождение. Трагические амбиции на Эвересте», которое, пожалуй, наиболее профессионально разбирает ошибки инструкторов, приведшие к катастрофе. Джон Кракауэр издал воспоминания «В разреженном воздухе», в полной мере воссоздающие растерянность и бессилие человека перед силами природы, а название книги Лу Касишке говорит само за себя: «После ветра» — тот самый момент осознания свершившейся трагедии. Создатели фильма смогли учесть все точки зрения. Они тщательно изучили материал перед съемками. В «Эвересте» нашлось место и плохо отлаженной, излишне самонадеянной работе руководителей групп, ревущему шторму, бушующему на высоте восьми тысяч метров и гнетущей трагической тишине, установившейся после бури.

Чего греха таить, Бальтасар Кормакур скорее талантливый ремесленник, чем вдохновенный творец, создающий кино кровью сердца, парящий на крыльях фантазий и пьющий чай с музами. В его фильме хватает пресловутой «голливудщины». Там, где он отрывается от дословного цитирования воспоминаний альпинистов, переходя на шаткий мостик домыслов, картина стремительно теряет нерв и темп, спотыкаясь в штампованых диалогах и запутываясь в навязчивой сентиментальности. Но там, где нужно демонстрировать величие Эвереста, красоту Эвереста, сокрушительную силу Эвереста, Кормакур бесподобен. Там, где нужно прописывать взаимоотношения в коллективе, аккуратно развешивая ружья со взведенными курками, Кормакур очень хорош. Там, где нужно показать ничтожность амбиций человека в сравнении с равнодушной мощью горы, Кормакур безупречен. Эверест тут — грандиозный центр притяжения, местный культ и тотем, альфа и омега, символ человеческого желания покорить небо, совершить невозможное, и именно потому Эверест стоит смерти. Рожденные ползать пытаются взлететь. Рискуют всем, чтобы одну минуту постоять на голой, как коленка, вершине, побыть ближе всех на свете к небу, чтобы протянуть руку и ухватить Бога за бороду.

28 сентября 2015 | 15:09

Дино Де Лаурентис был вне всякого сомнения выдающимся человеком и грандиозным продюсером, поспособствовавшим появлению многих знаковых картин. Однако это не отрицает того факта, что в космической фантастике он оказался полным лаптем. Идея снять свои «Звездные войны», конечно, похвальная (хотя никому и не покорившаяся). Но тут маэстро не догадался, что надо было брать побольше космических шлюх и усаживать их играть в космический блэк-джек, сиречь найти непритязательную историю с героическими подвигами, мегабластерами и галактическими империями, найти нормального ремесленника и готовить карманы для прибыли. Дино решил пойти сложным путем. Он взял для экранизации классику мировой научной фантастики и пригласил на пост режиссера тогда еще относительно успешно маскирующегося под человека Дэвида Линча, который на самом деле само собой инопланетянин. Впрочем, в середине восьмидесятых, об этом догадывались еще немногие. Однако с классикой — романом Фрэнка Герберта «Дюна» — все оказалось не так просто. На первом плане там бушевали политические интриги, рождался Избранный, присутствовали ковровые бомбардировки, дуэли с применениемсиловых щитов, предательства, амуры, предсказания и гигантские космические монстры, однако при прочтении текст внезапно раскрывал слой за слоем, проваливаясь в дебри социологических, философских, религиозных. евгенических и психологических размышлений автора. Почитаемая фанатами как непревзойденная вершина интеллектуальной фантастики, написанная в неуловимо восточной, арабской традиции, предвосхитившая самый термин «войны за ресурсы», насыщенная персонажами и нюансами 700-страничная «Дюна» в декабре 1984 года благополучно похоронила в своих песках небесспорное хотя и крайне любопытное киновоплощение.

Сюжет в «Дюне» Линча разглядеть не всегда просто (что не удивительного для данного режиссера), однако он есть. Далекая планета Арракис, на которой добывают драгоценный спайс, он же Пряность, он же меланж. Наркотик и вместе с тем жизненно необходимый для проведения межзвездных перелетов катализатор. Самый ценный элемент во Вселенной, добывающийся исключительно на Арракисе. Кто владеет Пряностью, тот владеет миром. Неудивительно, что за право поставлять меланж люди готовы грызть глотки. И вот в результате предательства погибает координатор потока Пряности герцог Лето Атрейдес, а его сын сбегает, дабы затеряться в пустыне Арракиса, найти там местное племя фрименов, примкнуть к ним, стать Мессией и пойти священной войной на того, кто убил его отца. Казалось бы, ничего сложного, бери да снимай. Однако проза Герберта напоминает зыбучие пески, там нет твердой дорожки, в тексте увязаешь обеими ногами, а перед глазами раскрывается вся мощь величественной пустыни. Дэвид Линч же виртуозно обращается с формой, мало интересуясь содержанием. Сюжетная линия, теряя нюансы, становится отвратительно двухмерной, сама же «Дюна» превращается в стильный эффектный фотоальбом по мотивам романа.

Режиссер отлично делает то, что умеет — видения героя сюрреалистичны, декорации продуманы до мельчайших деталей, персонажи хоть и чрезмерно гротескны, но весьма выразительны, многие сцены поставлены с высочайшим мастерством. Проблемы возникают там, где начинается сценарий. Ужать без малого тысячу страниц в два часа хронометража непросто, и в «Дюне» раз за разом возникают белые пятна в сюжете. Понятно, что любителей Линча белыми пятнами не напугать, иные его фильмы из них состоят чуть более, чем наполовину. Однако есть одна большая разница — в своих собственных сценариях он чувствует себя, как рыба в воде, на ходу выстраивая лабиринты, подобно Ариадне вручая зрителю путеводную нить кажется только для того, чтобы перерезать ее в самый ключевой момент. Но то, что хорошо для Линча, то гибельно для Герберта, для детальнейшей прозы которого важен каждый персонаж, каждый мотив героев. Режиссер полностью переписывает под себя программную НФ-вещь, однако если, скажем, Тарковскому это вполне удавалось за счет мощного личного посыла, то Линч в этом философском поле несколько теряется, ибо см. выше, форма для него важнее содержания. Кассы также не получилось, новых «Звездных войн» опять не сделали, ибо история совсем не про то, это все равно что пригласить Терри Гиллиама снимать экранизацию «Маятника Фуко» в попытке повторить успех «Ангелов и демонов». «Дюна» застряла в полупозиции между авторским кино и голливудским мейнстримом, и так до сих пор там и торчит причудливым памятником себе самому, Дэвиду Линчу и Дино Де Лаурентису.

20 сентября 2015 | 11:22

Бертран Бонелло упивается красотой. Он ест ее ложкой и она сочится у него изо всех пор. Бертран ищет ее во всем: в богатых интерьерах, винтажных платьях, в повороте головы, в совершенной обнаженности женского тела, в снах, в галлюцинациях. Сделав местом действия публичный дом, Бонелло не скупится на нелицеприятные подробности: сифилис, садисты-клиенты, наркомания, моральная изношенность жриц любви. Эдакая куприновская «Яма», в которую падают все новые и новые персонажи — женщины, продающие тело, и мужчины, покупающие его. Но вместе с тем режиссер далек от морализаторства. Он не судит, не разжигает страсти, не педалирует конфлиты. Он просто живописует утонченную, красивую belle epoque, рассматривая каждую деталь, каждую складочку платья, каждый завиток волос, смакуя с героями каждый бокал шампанского и вдыхая вместе с ними опиумный дым. Он погружается в фильм с головой, снимает этакую красоту по-французски, где в прекрасных салонах прекрасные дамы изображают европейских гейш (недаром в одной из сцен куртизанка наряжается в кимоно и говорит несколько фраз на японском), увеселяя мужчин не только телом, но манерами и разговором.

Бертран Бонелло одержим сексом. Вызывайте экзорциста, он грезит им в каждом своем фильме. Секс, наркотики и музыка в стиле соул — вот рецепт его кинематографа. Сексом упивался Ив Сен-Лоран, о сексе был «Порнограф», о «Доме терпимости» и вовсе говорить нечего. При этом секс Бонелло имеет мало общего с эротизмом. Это некий эстетский процесс, в котором зверь о двух спинах выглядит скорее статуэткой эпохи Возрождения, а не чувственным актом любви или похотливым удовлетворением страсти. Куртуазные беседы, ручные пантеры, ванны с шампанским, драпированные шелком интерьеры — все это режиссеру интереснее, чем люди и отношения между ними. Говорят, что для фильма «Стеклянное сердце» Вернер Херцог гипнотизировал актеров, пытаясь воссоздать ощущение сна наяву. Бонелло не столь радикален, но определенный отстраненно-гипнотический эффект от его погружения в мир парижского публичного дома начала двадцатого века ощущается.

Бертран Бонелло обожает ретро. Словно герой вудиалленовской «Полночи в Париже», он стремится сбежать в прошлое, дабы рисовать эскизы платьев с Сен-Лораном или развалиться на мягких подушках дома терпимости мадам Мари-Франс. В своем стремлении противопоставить красоту былого тлену современности Бертран даже идет на небольшое эмоциональное передергивание, выстраивая контраст между публичным домом 1900-х и ночными бабочками, ныне вылавливающими клиентов на обочинах оживленных трасс. Хотя в том же начале начале двадцатого века были не только элитные парижские заведения, но и портовые бордели Марселя, и, в общем, прекрасная эпоха была прекрасна лишь для тех, у кого есть деньги. Как, впрочем, и всегда. Однако Бонелло можно и простить это небольшое сиюминутное дурновкусие, ибо очевидно — он так любуется атмосферой, антуражем, женщинами, прическами, костюмами, аккуратно, словно Микеланджело, вылепливает каждый поворот шеи, каждое движение руки, так чувствует материал и так вдохновенно с ним работает, что с легкостью подминает все неловкие метафоры и сюжетные пустоты.

«Дом терпимости» — это эдакий музейный экспонат, серия картин о жизни представительниц древнейшей профессии. Каждый вечер девушки наряжаются, наносят макияж и выходят в салон, где ожидают гостей. Жизнь закольцована в бесконечный круг, праздник не кончается никогда, вечный карнавал любви в роскошных интерьерах. Даже страсти тут кипят приглушенно, словно их скрадывают бархатные портьеры и маски. Самира, Клотильда, Жюли, Леа, Мадлен, Полин — молодые, красивые, уставшие, перегоревшие птички в золотой клетке, задыхающиеся в душной атмосфере пресыщенной роскоши. В какой-то момент им удается выбраться на пикник, и это схоже с глотком чистого воздуха, мимолетной передышкой перед новым заточением. «Дом терпимости» — это красота застывших форм, барочная эстетика, услада для глаз на протяжении двух часов. И все же после просмотра так приятно вернуться в свой несовершенный, но такой привычный XXI век.

31 августа 2015 | 16:05

С этим фильмом мистики практически как с «Мастером и Маргаритой». Своеобразный, итоговый фильм Балабанова был выпущен всего за полгода до его кончины. Глубокое по посылу, очень личное по исполнению кино сделано нарочито неброско, коряво, словно бы наспех. Как будто режиссер отчаянно спешил, оставляя неподвязанные концы, утрированные сюжетные линии, сыроватые диалоги, исполненные запинающимися через слово непрофессиональными актерами. А ровно через сорок дней после ухода Алексея Балабанова рухнула та самая колоколенка, которая Счастье даровала — не всем, оставляя обиженных и умирающих, эдакая лестница в небо, по которой шагают лишь люди не от мира сего, дураки да юродивые, как это извечно заведено на Руси. И можно было бы проводить параллели со Стругацкими или там Тарковским, обвинять Балабанова в подражательстве и вторичности, но это было бы довольно недальновидно. Ибо снималось о другом, хоть и тоже о наболевшем, писалось кровью сердца, даром, что почерк получается корявеньким.

Итак, бандюган, музыкант, проститутка и алкаш (в принципе, стандартный балабановский набор) решили поехать за Счастьем. А Счастье то как водится внутри особой Зоны, и не каждому дойти дано, а если и дойдешь, то не факт, что с пустыми руками не останешься. Собственно, в этом и есть весь сюжет. Эдакий традиционный русский авось, на который надеются герои, отправляясь в последнее путешествие. Может, дадут то самое, сокровенное, которое непонятно еще, в чем заключается, а может, помрешь в дороге. А может, и нет никакой разницы, дадут ли, или помрешь. Балабанов создает не кино, а чистую метафору, квинтэссенцию поиска, воплощение жутковатой народной сказки, перенесенной в эпоху девяностых-нулевых: пойди туда не знаю куда, найди то не знаю что. Идут-бредут неприкаянные Иванушки-дурачки, архетипичные до скрежета зубовного, до карикатуры, нелепые, заблудившиеся во времени, в снегах бесконечной, нищей страны.

Все хотят быть счастливы. Но пикник на обочине закончен, остался лишь тлеющий костер, разбросанные остатки еды, пустые бутылки да вусмерть пьяные сталкеры, храпящие в кустах. Мощный гуманистический посыл Стругацких пропал втуне, звенящая нота их веры в человека растворилась в грохоте лихих девяностых, двухтысячных, две тысячи десятых. Двадцать первый век сожрал своих героев, двадцать первый век сожрал Алексея Балабанова, сожрал его героев, которые навеки остались то ли в бандитском прошлом, то ли во вневременье, которые уезжают на новеньком джипе из современного Петербурга в дремучую хтоническую Русь. «Я тоже хочу» — это не завещание, но реквием. Реквием по мечте. Реквием, раздающийся в абсолютной пустоте, так как зрители давно разошлись. Балабанов снял бесконечно несовременное, сырое, никому по большому счету не нужное, но вместе с тем самое свое важное и личное кино. И в этом главный парадокс, тот самый генератор случайных чисел счастья, который может поднимет тебя на небо, а может, прибьет к земле. В фильме режиссер отказал себе в праве на счастье, и это такая грустная исповедь. «Я тоже хочу» кричит Балбанов голосом своих героев, но все уже окончено, в зале загорается свет, одиссея окончилась ничем. Необъятная, древняя страна поглотила очередную душу. Молчаливая, страшная Зона ждет нового отчаявшегося сталкера, который осмелится заглянуть в глаза бездне в надежде обнаружить там хоть что-то.

18 августа 2015 | 21:46

Смотрите также:

Все рецензии на фильмы >>
Форум на КиноПоиске >>




 

Поиск друзей на КиноПоиске

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...