всё о любом фильме:
anvyder
Andrey Hessen, Россия, Москва, 87 лет, 26 июня 1929, М
Добавить в друзья

 заходил 2 часа назад

Регистрация: 20 августа 2011 Рейтинг комментариев: -680 (1188 - 1868) Обновления сайта: 21 (68 - 47)

«Топ режиссёров: Триер, Де Пальма, Линч, Тарантино, Хичкок, Кубрик, Финчер, Бёртон, Ханеке, Ардженто.
10 – На все времена; 9 – Почти гениально, субшедевр; 8 – Отличное кино; 7 – Хорошее, goodное кино; 6 – Неплохо; 5 – Средне; 4 – Хуже среднего; 3 – Плохо; 2 – Очень плохо; 1 – Ужасно»

 

Оценки пользователя

все оценки (2163)

 


Фильмы, которые ждёт

anvyder

все ожидаемые фильмы (7)

Любимые звёзды

anvyder

все любимые звёзды (8)

Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Рецензии на фильмы: 63

Адам (Джилленхол) — преподаватель истории в университете, живёт в роскошном стеклянном кондоминиуме в безликом районе бесконечного города со своей блондинкой-подругой (Лоран), ездит на старом Вольво и ходит по пустынным улицам Торонто с грустным лицом и потерянным взглядом. Энтони (Джилленхол) — третьесортный актёр на подработке, живёт в роскошном стеклянном кондоминиуме в безликом районе бесконечного города со своей беременной красавицей-женой (Гадон), ездит на мотоцикле и ходит в чёрной кожаной куртке. Один из них изменник, другой крутой. У обоих есть шрам на груди, и есть ещё одно немаловажное обстоятельство — они как две капли похожи друг на друга. Обескураживающая встреча оборачивается соперничеством.

Вильнёв («Пожары», «Пленницы») снял отличную кино-обманку, его «Враг» в основе своей на удивление простая история о трудностях семейной жизни. И не стоит обманываться, любимое занятие хороших режиссёров — заигрывать с публикой и делать неоднозначное кино, поддающееся множеству трактовок. Вот, например, образ паука — это и неразрывная связь с женой, выступающей в роли паучихи, опутывающей Адама своей паутиной, это и иносказательный символ надвигающихся перемен, а возможно и другой сущности, которая попытается захватить, обезвредить и устранить героя, заняв в конечном итоге его место. «Враг» — это и метафоричный рассказ о расщеплении сознания. Также фильм можно трактовать и как мрачное, тревожное путешествие по миру кино: Адам ввязывается в историю после того как посмотрел фильм, в котором нашёл себя самого из параллельного мира (мира кино, разумеется), место действия — Торонто — столица канадского кинопроизводства и крупнейший филиал Голливуда, тягучие коридоры, живая Изабелла Росселлини и в целом атмосферная ау(тен)тичность напоминают о Кубрике и Линче, в сценах слежки по городу видится Хичкок — в этом контексте «Враг» нечто большее, чем просто формальное упражнение в стиле, это уже чуть ли не энциклопедия о кино.

Кинотекстуально Enemy это вещь в себе. Несмотря на подражательную сущность многих сцен классическим лентам, общее впечатление картина производит положительное: здесь есть все составляющие «большого стиля» — визуальный язык преобладает над человеческим, статика довлеет над динамикой, а динамика если и есть — то в виде медленных проездов и пролётов камеры по улицам Миссиссоги и над Торонто. Слегка состаренные сепией впечатляющие городские панорамы сразу идут в вечность, виды сверху, снизу и с хайвэев — туда же. Вильнёв поступил как чистый формалист: вынул из фундамента киноздания почти весь сарамаговский контекст и хитроумно умолчал о смыслах, не вложив во «Врага» практически ничего, искусно зализал переходы из нереальности в жизнь, спрятал подсказки, рационально объясняющие всё происходящее на экране. В итоге получилась очень формальная и свободно трактуемая вещь обо всём на свете и ни о чём одновременно. И вот здесь кроется главная режиссёрская примочка: картину можно воспринимать так же, как и она сделана, — буквально и формально, и тогда Enemy превращается в банальненький рассказ о том, что человек человеку враг, и если ты когда-нибудь встретишь полностью идентичного тебе человека, ты не сможешь с ним подружиться, а вместо этого, скорей всего, попытаешься трахнуть его жену. Художественно избавивший от напускного тумана магического реализма, Вильнёв создал очень чистую, стерильную картинку, за сияющим и одновременно мрачным фасадом которой скрывается невнятная, мутная история о вроде бы как проникновении чужого и потустороннего в семейную жизнь — а мораль тут такова: в городском кондоминиуме счастливой семейной жизни не бывает и быть не может.

17 августа 2014 | 08:51

Протестантская рабочая этика гласит: «работай много и честно — и тебя полюбит Бог». Жан-Марк Валле переделал эту нехитрую мудрость в «покажи Богу, что можешь вертеться — и он тебя полюбит», и неважно, что ты там на самом деле делаешь — наркоту сбагриваешь блудницам или впервые в жизни в библиотеку идёшь книжонку почитать, чтоб хоть немного узнать о том, что ждёт человека, у которого в крови катастрофически мало CD4+ лимфоцитов; неважно и то, каким путём ты зарабатываешь деньги, главное — просто оторвать свою худощавую задницу от дивана и перестать бухать, заняться собой, избавиться от привычек, в известной степени свойственных всем ковбоям (тут фильм чудесным образом перекликается с «Горбатой горой», в которой также была зафиксирована уже давно не новая для западного кино идея смягчения морали по ту сторону Великих равнин), и, конечно же, полюбить всё сущее. Под всем сущим, разумеется, понимается ЛГБТ-сообщество. Рон Вудруф был ещё той сволочью и гомофобом, пока Бог не наградил бедняжку за все его сексуальные заслуги тем самым вирусом. И нет ничего удивительного в том, что повествование пляшет именно от той самой сцены, в которой герой МакКонахи лицом к лицу сталкивается с врачами, спрашивающими его, не занимался ли тот анальным сексом, что ввергает Вудруфа в настоящий шок. ВИЧ-инфекция — она ведь очень природна, в высшей степени натуральна, так и весь фильм мог бы стать отличным пособием по выживанию человека в не самых благоприятных социальных, экономических (каких угодно) условиях, если бы не этот пресловутый флёр мелодраматизма и героизма, которым окутаны, в общем-то, абсолютно заурядные, намеренно искаженные и гипертрофированные в угоду кинематографической реальности персонажи. Валле же лепит из своих героев настоящих страдальцев, обречённых на вымирание, но жадно сражающихся с жизнью, и, видимо, пытается доказать кому-то наверху, что они достойны влачить своё жалкое существование такими, какие они есть, со всеми их минусами и плюсами.

С другой же стороны, «Далласский клуб покупателей» удивительно понятное и доступное для широкого зрителя кино, посему вполне понятен и его успех в американской кинопрофессиональной среде. Снятый умышленно плоско, безынтересно, в кинематографическом плане неизобретательно, фильм смотрится как бытовая драма, а-ля американская чернуха, здесь и глазу-то не за что зацепиться, самыми эстетичными сценами здесь будут моменты с дикими страданиями героя Джареда Лето: в них и грим, и причёски, и платья, и физика, и лирика — всё прекрасно. По оскаровской же традиции в «Клубе» явно заметен рассинхрон между изначальной концепцией и конечным продуктом: вполне внятный, «натуральный» сценарий о борьбе за выживание искажается до безобразия при помощи некоторых вполне себе обыденных в Голливуде режиссерских и драматических манипуляций (странно, что они до сих пор срабатывают, как будто у зрителя каждый раз отшибает память) и полным актёрским «полётом» в никуда. Поскольку в фильме отмечать ровным счётом нечего, зритель замечает актёрскую игру МакКонахи и Лето: первый, безусловно, прогрессирует от фильма к фильму, но в данном случае переигрывает и идёт по самому простому пути, Лето же — как перелицованная Фелисити Хаффман — более органичен и естественен в образе безутешного трассексуала. Надрывной харизме обоих трудно противиться, что не мешает осознать тот факт, что старания эти бессмысленны и ни чем, кроме как погоней за «Оскаром», не оправданы. Несмотря на то, что «Клуб» по своей сути кино гомофобное и притом беспощадная агитка, максимально приближенная к ожиданиям невзыскательной публики, герой Лето станет, если уже не стал, иконной гей-комьюнити, ну а в остальном можно не сомневаться, что все манипулятивные приёмчики зритель проглотит с большой охотой, ибо что есть наша жизнь, как не смертельно скучная мелодрама.

5 марта 2014 | 21:59

В начале картины финансовый мир сравнивается с джунглями, мол, вот смотрите — здесь быки, а тут медведи (что звучит смехотворно, ибо биогеографическая ошибка). И те и другие всего лишь вписываются в кем-то заданные определённые ролевые модели и клише, Белфорт же, очевидно, был выше всего этого и всегда мог взглянуть на говно, в котором все живут, со стороны, он мыслил глобально, жил на широкую ногу, был щедр к своим друзьям и беспощаден к конкурентам, но что самое интересное (и, пожалуй, это именно то, что отличает таких людей как Белфорт от большинства богатеев) — деньги для него высшей целью никогда и не были (в фильме полным-полно прямых и косвенных подтверждений этого факта), а единственно важным для себя он считал просто жить, и в данном случае под глаголом «жить» подразумевая действие, а конкретно — сладости, крем и вишенки на торте этой самой жизни, что можно купить и достать (в том числе и незаконным путём) за деньги — оттого и кажется, что именно он, Белфорт, современное воплощение американской мечты о гедонистическом рае на земле, является не только олицетворением всего самого худшего и недалёкого, что есть в этой самой мечте (и, вероятно, именно поэтому так поверхностно и схематично прописан его характер), но ещё и отличной иллюстрацией того, как надо жить в таких случаях, когда ты богат настолько, что просто не знаешь, куда деть свои деньги и при этом прекрасно осознаёшь, что не вылезти тебе из этого кокаинового дерьма, даже если будет очень надо, ведь ты и не видишь ничего «за» и не можешь представить себе свою жизнь вне этой зоны комфорта, в которую ты сам же себя и загнал.

В этом, возможно, и главная трагедия Белфорта: как человек он по своей природе дикий, до предела материальный, с этой своей тягой к жизни он может существовать только вне границ, очерченных обществом и государством. Только в диком поле, только на свободе. В любой другой исторический период он мог бы стать отличным полководцем, отважным пионером, раздвигающим границы американской империи, в конце концов, разбойником на большой дороге или пиратом, о котором последующие поколения слагали бы легенды, но стал он биржевым брокером. В этом и выражается вся режиссёрская ирония — такому человеку и целого мира мало, а капитализм может предложить ему лишь стандартный набор материальных благ: Ламборгини, большой дом, роскошную яхту, жену на миллион долларов. И кокаин. Много кокаина. Потому что вот такой сейчас рок-н-ролл. И под рок-н-роллом понимается вовсе не то, о чём можно подумать, а некоторые базовые вещи, издревле толкавшие человечество вперёд, — мужество, отвага, неискоренимая вера в свои силы (а не в бога или кого бы там ни было ещё), дерзость, безрассудство. И подлинная трагедия Джордана Белфорта именно в том и заключается, что, создав вокруг себя иллюзорный мир, он потерял связь (надо сказать, очень прочную связь) с реальным миром, в котором он был не просто акулой, а подводным доисторическим монстром. По мнению Мартина Скорсезе, такой вот мегалодон не может существовать в ненастоящем мире, окружив себя предметами роскоши и достатка, рано или поздно он просто начнёт терять вкус к жизни, что, собственно, и произошло с Белфортом — и здесь же наглядная визуализация этой, по сути, основной проблемы картины: многочисленные сожаления о том, что организм всё слабее и слабее реагирует на действия всё новых и новых, а порой и старых, наркотиков.

Сожаление — это такая вещь, которая всегда направлена в прошлое, и неслучайно «Волк с Уолл-стрит» смотрится именно как серия последовательных и очень ярких флешбэков, зачастую снятых в карнавальной стилистике того же База Лурманна (правда, с меньшим вкусом, если эта категория вообще применима к гипертрофированному китчу его картины). И пусть с художественной точки зрения «Волк» существенно проигрывает «Гэтсби», а пижонские слоу-мо кадры вкупе с восьмидесятническими жёлто-чёрными постерами (как у Копполы) вызывают некоторое эстетическое отторжение, зато в идейной целостности и общей живости не только повествовательной, но и прежде всего людской фильм Скорсезе обставляет в два счёта не только картину Лурманна, но и, к примеру, абсолютно безжизненную поделку О. Расселла. И пусть эта живость лживая, а фонтанирующая через край сексуальная энергия персонажей слегка наиграна и предназначена только для внешнего потребления, зато, в чём не откажешь «Волку», так это в здоровом чувстве юмора и порой запредельной иронии постановщика, который вполне ясно и не без доли выдумки и сарказма преподносит зрителю сентиментальную легенду о трагедии не по здешним меркам действительно большого человека как пустотелую, пшиковую байку о законченном наркомане, преступнике и деграданте. Ведь это именно то, чего хочет зритель: увидеть, как этого засранца посадят за решётку, а случайное стечение обстоятельств и превратности судьбы приведут его к краху. Сарказм тут в том, что сам Скорсезе более высокого мнения о Белфорте, а то, что на экране — это всего лишь то, что на экране. За экраном — любовь и сострадание к своему герою.

2 февраля 2014 | 17:47
Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Поиск друзей на КиноПоиске

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...