всё о любом фильме:
Danse avec le diable
Россия, Новоуральск, 24 года, 22 декабря 1992, М
Добавить в друзья

 заходил 4 дня назад

Регистрация: 29 июля 2011 Рейтинг комментариев: 15094 (22096 - 7002) Обновления сайта: -2 (5 - 7)

«Свежие тексты здесь - https://vk.com/the_alexander_gofman

Немного об оценочной системе...
10 - шедевр
9/9,5 - выдающиеся
8,5 - 8 - отлично
7,5 - 7 - хорошо
6,5-6 - нормально/приемлемо
5,5 - 5 - средне/не фонтан
4,5 - 4 - плохо
3,5 - 3 - отвратительно
2,5 - 2 - откровенная дрянь
1,5 - 0,5»

 

Оценки пользователя

все оценки (4792)

 


Фильмы, которые ждёт

Danse avec le diable

все ожидаемые фильмы (163)

Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Рецензии на фильмы: 403

Постарайтесь забыть всё, что вы слышали о «Бёрдмэне» за последние месяцев семь: выкиньте из головы примелькавшейся термин «лучший фильм года» и не обращайте внимание на галдеж вокруг «Оскаров» — его стоит смотреть с чистой головой и, простите, открытым сердцем. Чем меньше вы о нём знаете, тем лучше.

Идеальный зритель в данном случае — это тот, кто просто придет увидеть очередной фильм Алехандро Гонсалеса Иньяритту, уже довольно давно поскучневшего и отошедшего от роберт-олтменовской структуры ещё во время работы над «Бьютифолом». «Бёрдмэна» можно прагматично расчленить на составляющие, но в совокупности все эти элементы дают результат даже не сногсшибательный, а…. ну не знаю. Это как пролететь головой вниз с самого высокого здания Таймс-сквер и проснуться. Подобного эффекта не давал ни один американский фильм 2014-го (при всем уважении к Финчеру) — и конечно, видя рядом с ним в главной номинации какого-нибудь «Американского снайпера», сами собой напрашиваются параллели с полкой в запущенном книжном магазине, на которой можно увидеть томик Достоевского, зажатый между детективами Александра Бушкова.

Всё выверено, отмерено добрые семьдесят семь раз и подогнано друг под друга с точностью до миллиметра. Изобразительный ряд, где всё подчинено главной идее контраста между миром реальным и воображаемым, персонажи, списанные с актеров, их играющих: Китона преследует точно такой же парень в резиновом костюме и остроконечными ушами, что взял его имидж в заложники пару десятков лет назад. Замени крылья на плащ, и мог бы получиться материал, максимально приближенный к автобиографии (и в некотором отношении, это она и есть). Все знают не понаслышке, что Нортон сумасшедший перфекционист, и что он прибавляет веса любому проекту, в котором появляется. Даже Уоттс в Той Самой Совместной Сцене с Розберо выдает практически саму себя малхолланд-драйвового периода. Вообще, это тот самый случай, когда все выпуклые, живые и настоящие, и суть даже не в том, что и сам Майкл, и его персонаж играют роль всей своей жизни. Просто театр уже неотделим от судьбы артиста, кино — от реальных фактов, биография превращается в игру, а сама жизнь — в Бродвейскую постановку.

Но если это и театр, то ни в коем случае, не моноспектакль. Блестяще выступила и Стоун, каждым своим выходом демонстрирующая плавный переход в сторону серьезной драматической актрисы, удивил комик Галифианакис — оказывается, чтобы сменить амплуа, ему вовсе не обязательно брить бороду и садиться на диету. Опять-таки, Нортон — однозначно, лучшая роль второго плана за год, после Симмонса, чей выступ на педьестале косится где-то там, особняком. И в таком духе можно продолжать очень долго — практически в адрес каждого из участников съемочной группы применительно громкое слово performance, будь то актер, режиссер, композитор или человек, благодаря которому появилась возможность снять это всё одним планом.

Переходя к сценарию, опять-таки, очень не хочется его конструктивно анализировать: да, кое-где в лоб. Да, Иньяритту важничает. Да, концепт подозрительно напоминает «Черного лебедя» — ближе к финалу более или менее насмотренному зрителю никуда не деться от навязчивого ощущения дежа вю. И Как выполнено презентабельнее того, Ради Чего — но нет, форма не превалирует над содержанием. Это начинаешь осознавать, царапаясь о горький сарказм, и изо всех сил стараясь не захлебнуться в этом непрекращающемся потоке из хлестких, но в то же время, емких образов, одинаково хорошо проецирующихся и на театральную, и на урбанистическую повседневность кажущегося здесь таким тесным Нью-Йорка. Диалоги, с ходу выстреливающие пулеметной очередью, достойны отдельного упоминания. Из уст Риггана в первые десять минут вырвется что-то вроде — «Блять, они и его запихали в «Мстителей»?! (разговор, на секундочку, о Джереми Реннере). Вам еще нужны какие-то рекомендации?

Так вот, по сути, в 21 веке как никогда актуальна тема звезд, не актеров — может ли вообще один человек совмещать в себе эти на первый взгляд взаимоисключающие качества. Копни поглубже, и станет понятно, что за этим прячется размышление о сути бытия или одиночества человеческого индивидуума в парадигме социального вакуума. Не смотря на балансирование на стыке жанров, автор наделяет историю в первую очередь трагическим, а затем и комическим оттенками. Что важнее — репутация или амбиции? Миллиард долларов или свобода самовыражения? Сочетается ли между собой любовь к искусству, к своей семье, самому себе? И что из этого, в конечном итоге, имеет первостепенное значение? Китон небрежно отыгрывает весь спектр вышеперечисленных эмоций, не забывая о том, что это ведь и рассказ о помешательстве в том числе: нервное напряжение, которое испытывает главный герой — заложник супергеройского образа, и в то же время, бродвейский дебютант — ощущаешь столь отчетливо, что, кажется, еще чуть-чуть, и сам падешь жертвой стихийной обструкции коры головного мозга.

Рожденный ползать летать не может. Или все-таки может? Кажется, в эффектном финале Иньяритту убирает отсюда знак вопроса, не забыв подчеркнуть красным самое важное — цену признания, например — тем самым, стерев грань между арт-хаусом и мейнстримом, искусством массовым и элитарным, городским блокбастером и театральной постановкой. Его, конечно, будут упрекать в позерстве — например, из-за того, что здесь вытворяет совершенно гениальный оператор Эммануэль Любецки, сведший количество монтажных склеек на два часа экранного действия к абсолютному минимуму. Но это не самолюбование, за формальным приемом — каменное спокойствие постановщика и его же сокрушительная внутренняя сила, если хотите, стержень, не позволяющий «Бёрдмэну» превратиться в заурядный набор технических достижений. Если это и аттракцион, то в высшей степени интеллектуальный, как бы алогично это сейчас не прозвучало. Например, проход Риггана в одних трусах и последовавшая за ним импровизация — сплошной бесконечный нереальный ураган эмоций.

И все-таки главная заслуга Иньяритту во всём этом как раз то, что он вернул нам эту обалделую кинематографическую радость, когда прёт от самого процесса. По итогу, это не просто самое лихое, язвительное и сексуальное зрелище сезона. Резюмируя впечатления, можно сказать, что «Бердмэн» — одна большая затаенная фантазия «с месседжем», которую вы захотите пересматривать снова и снова — просто ради своего удовольствия.

22 января 2015 | 16:44

Сантехник Никитин вроде бы живет обычной жизнью обычного провинциального сантехника. То есть в тесной квартирке, вместе с супругой, ребенком и пожилыми родителями. Но что-то всё равно сразу выделяет его из серой массы. Попытки повысить квалификацию, твердолобость, доставшаяся ему по наследству от рохли-папаши, и, конечно, непонятная окружающим привычка ремонтировать старенькую скамейку у подъезда, подвергавшуюся регулярным массированным атакам со стороны агрессивно настроенной местной шпаны.

Но вот однажды он приехал на важный вызов в общежитие — где, ясное дело, что не жилец, то алкоголик, время от времени поколачивающий свою несчастную семью — и понимает, что дом долго не простоит. И идет прямиком к мэру. А у мэра — торжество, пятидесятилетний юбилей. Что, понятное дело, Никитина не останавливает, совсем напротив, воодушевляет даже еще больше. И вот по обе стороны от стола сидят все самые важные люди этого насквозь прогнившего городишки — и принимается думу думать, как же это они дошли до жизни такой, и куда девать восемьсот никому не нужных людей…

Конечно, рецензируя «Дурака», можно было ограничиться очень краткой формулировкой в духе «Преданным зрителям НТВ посвящается…» или еще чем похлеще. И тогда сразу станет понятна целевая аудитория, нахваливающая фильмы Юрия Быкова вдоль и поперек: взять хоть прошлогоднего «Майора». Действительно, очень хорошего в первые полчаса, но совершенно беззубого все остальное время. Почему? Да потому, что Быков не умеет рассказывать истории. Возможно, работать с актерами, с цветом и светом, в конце концов, сам неплохо смотрится в кадре, но когда он начинает резать пресловутую правду-матку, то это больше напоминает выступление какого-нибудь особенно упертого политического активиста, бьющего себя в грудь и обещающего свергнуть ненавистный режим, но уже через мгновение охотно идущего на компромисс с этим самым режимом.

Вот даже образ главного героя. Не человек, а ходячий набор стереотипов народного мстителя, борца за справедливость: он не взвешивает никаких «за» и «против», ему плевать на своих жену, сына, да и, в общем, на папу с мамой тоже. Он робот с четко запрограммированной сверхзадачей «спасти всех, во что бы то ни стало». Это даже не идеализм — элементарная глупость. Но если перейти к гражданам начальникам или, на худой конец, жильцам, тут начинается такой мрак, что постсоветскому агитационному кино и не снилось. И от этого вдвойне жаль актеров, которые честно стараются придать своим плоским персонажам хоть какой-то объем.

А всё потому, что здесь нет людей, и нет характеров — в быковском сценарии нашлось место лишь для функций, регулярно объясняющих самих себя. То мэр (тетенька бальзаковского возраста) начинает биться в истерике и выкладывать все карты на стол перед «виновником торжества», то вдруг все вместе принимаются подсчитывать, кто и чего больше наворовал, а то и всерьез обдумывают, не пустить ли дело на самотек. Это так нелепо, что при определенном настроении, от этого даже можно получить удовольствие. Правда, ровно до того момента, как разговор перейдет в русло «Напомнить, откуда у тебя твои загородные дома?» — не диалоги, а мечта диванного оппозиционера.

В связи с «Дураком» будет уместно вспомнить «Левиафана» Звягинцева, с триумфом прошедшего на Западе — еще один фильм о коррупции, проникнувшей на все уровни инфраструктуры, но развивающий эту мысль диаметрально противоположным образом. По ряду причин, он вполне себе может оставить массового зрителя равнодушным — «Дурак» же беззастенчиво апеллирует к нашим самым постыдным чувствам, начиная поговоркой про одного в поле воина и заканчивая позой «все плохие, один я хороший». Не оставляя при этом маневров для интерпретации: самым убедительным примером тому может послужить подлый и глупый финал, который так и стремится угодить решительно всем и сразу. А это, как известно, уже никакое не искусство, а самая настоящая профанация. Власть плохая, однако в быковском видении народ еще хуже: и не окажется ничего удивительного в том, если весь проект в целом очередной госзаказ, коих и выходит на большие экраны подавляющее большинство. И вот этот крик «Я вас всех ненавижу!» участь рядового обывателя ничем не облегчит — максимум, заставит пересмотреть поздние фильмы Алексея Балабанова, на которые так сильно хочет быть похожим «Дурак». Ну, что же. Редкий случай амбиций по возможностям — быть может, так даже лучше.

12 января 2015 | 14:35

«Мистер Тёрнер» Майка Ли, с триумфом прошедший где угодно (но только не у нас) — как минимум, один из самых необычных байопиков, с которыми мне довелось столкнуться. И даже при моем ничтожном опыте с режиссерской фильмографией, его почерк узнается моментально: а зная биографию художника и его собственную, можно предположить, что в каком-то смысле у англичанина получилось кино исповедального толка.

И дело даже не в том, что здесь рассказывается и о муках творчества в том числе (куда без этого), но в схожести характеров художника и постановщика. Возможно, поэтому Тёрнер в его видении предстал перед нами человекообразным стихийным бедствием. При этом здесь нет ни малейшего приукрашивания во всей этой деконструкции пролетарского быта, соседствующего с дымом колечками, вырывающимся из проезжающего мимо паровоза и потрясающими, подчеркнуто тёрнеровскими пейзажами.

У Тимоти Сполла, известного массовому зрителю по образу крысы из «Гарри Поттера» — роль шекспировского репертуара, и, похоже, что все-таки в историю он войдет свиньей, у которой чувство прекрасного развито лучше любого человека. Хрюкающий, рычащий, скалящий гнилые зубы, он даже в отношениях с женщинами уподобляется животному. В итоге на наших глазах формируется характер чудовища, которое не в силах выдержать красоты этого мира, но способное выразить его, харкая в собственное полотно и привязывая себя к мачте корабля, оказавшегося в эпицентре бури — но самое главное, автор не навешивает на своего героя ярлык, вскрывая и выворачивая наизнанку самые неприглядные стороны его жизни. Скорее, рисует живописный портрет на контрасте низкого и высокого, декоративного и дегенеративного — зрелище величественное, остроумное, и неминуемо завораживающее.

2 января 2015 | 20:09
Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пят