всё о любом фильме:

glebKuznecov > Друзья

 

Друзья в цифрах
всего друзей4
в друзьях у5
рецензии друзей1300
записи в блогах-
Друзья (4):

В друзьях у (5):

Лента друзей

Оценки друзей

Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

5 случаев девиантного секса

Когда некто заикнулся о том, что каждая женщина должна непременно и, хуже того, регулярно испытывать оргазм, слабый пол будто сошёл с ума. С тех пор на женщине, дожившей до климакса и не испытавшей «маленькую смерть», можно было ставить крест, ибо жизнь такой женщины явно не удалась…

The Little Death — это пять поучительных историй о сексе, оргазме и отношениях любовных пар. Пол и Мэйв всячески пытаются разнообразить свою интимную жизнь, прибегая к достаточно жестким методам. Тайная фантазия девушки — быть изнасилованной, причём неожиданно — поначалу немного шокируют её парня. И хотя Пол старается не подавать виду, отныне он всячески стремится удовлетворить мазохистское желание подруги… В отношениях Дэна и Эви, которые обращаются за помощью к профессиональному консультанту, проблема некачественного минета перерастает во взаимные претензии и оскорбления. Поэтому сексолог рекомендует этой паре опробовать формат ролевых игр, которые на практике больше походят на фетишизм…

Ричард и Роуэн на протяжении некоторого времени пытаются зачать ребёнка, однако все их попытки уже давно превратились в чисто механические действия, не приносящие никакого удовольствия и не приводящие к беременности. Но однажды сообщение о смерти отца Ричарда приводит Роуэн в сильнейшее возбуждение, и теперь она начинает испытывать влечение исключительно к плачущему мужу. Так зрителю открывается одна из самых редких странностей вожделения — дакрифилия. Пара Фил и Морин представляет девиацию не менее экзотическую — сомнофилию: тягу заниматься сексом со спящим партнёром. Ну, а на десерт Моника и Сэм познакомят самых стойких с телефонной скаталогией (не путать со скотоложеством).

33-летний австралиец Джош Лоусон рассказывает пять диковатых, но при этом остроумных, историй на тему секса, и даже, скорее — оргазма, о чём недвусмысленно намекает в названии. Впрочем, называть оргазм «маленькой смертью» — La petite mort — сегодня отваживаются только французы. Все остальные просто кончают. Для них, ну, то есть тех, кто не в теме этого лингвистического оборота, режиссёр, на всякий случай, придумывает-таки один смертельный исход. Что ничуть не диссонирует с общим содержанием, ибо перед нами не просто комедия, а комедия с чёрным душком. Справедливости ради надо заметить, что семью годами раньше канадцы сняли похожую секс-солянку под названием Young People Fucking, с которой «Маленькая смерть» явно перекликается.

Там тоже было несколько историй девиантного характера. Тот фильм также остался на периферии зрительского внимания, но вот получил своеобразное продолжения на пятом континенте. А сам Лоусон поставил перед тем симпатичную короткометражку «После титров», где ошелушил всю любовную романтику с жанра мелодрамы. И уже в том своём маленьком дебюте дал понять, что склонен не просто иронизировать, но ниспровергать с пьедестала всё, набившее оскомину. Теперь он пять раз к ряду расправился со святая-святых — оплотом семейных отношений, которые зачастую, а у многих — и в первую очередь, держатся на удовольствии, получаемом именно в постели.

Надо признать, что предмет, о котором тут идёт речь, Лоусон знает на отлично, ибо сам же писал сценарий. Более того, он тут берёт на себя ещё и самую опасную роль — Пола. В общем, перед нами почти что авторское кино, которое вовсе не стесняется понравиться зрителю. Высоколобую публику это, возможно, смутит. Но, вставая на защиту фильма, скажу, что легковесность The Little Death обманчива. Ибо при желании нетрудно заметить, что режиссёр всё время держит в кармане крепко сжатую фигу. Казалось бы, пять историй могли охватить сразу несколько возрастных локаций, но здесь все они адресованы тем, кто недавно, как и сам Лоусон, перешагнули 30-летний рубеж.

Если быть более конкретным: «Маленькая смерть» адресована детям «американского пирога», которые когда-то, будучи подростками, хохмили над собственными пубертатными извращениями, а теперь, спустя полтора десятка лет, начали терять интерес к сексу, по крайней мере, тому сексу, который вписывается в общепринятые стандарты и ещё не мутировал в парафилии. А всё потому, что рациональное и прагматичное отношение к интимной жизни рано или поздно приводит к тому, что любовь и чувства выхолащиваются. Однако некоторые, обнаружив приемлемый, пусть и странный, способ получения удовольствия, начинают одержимо добиваться его снова и снова, вплоть до того, что он перерастает в зависимость.

С тех пор, как секс стал частью идеологии /практики потребления, варианты половых контактов начали множиться с такой же скоростью, как виды налогообложения. И с той поры тему парафилий можно эксплуатировать бесконечно — клизмофилия, плюшофилия, тройлизм… Количество перверсий исчисляется ныне десятками, если не сотнями вариаций. И я так полагаю, что тем, кто всерьёз этим заинтересуется и захочет попробовать всё, одной жизни едва ли хватит. И я как-то даже в этой связи переживаю за них. В отличие от Лоусона, который без работы точно не останется.

30 июня 2017 | 10:58

В Варшаве разрушают последний бастион

Снимать кино про человека, который посвятил свою жизнь популяризации секса, наверно, в разы приятнее, нежели экранизировать судьбу какого-нибудь военачальника. И уж тем более, воссоздавать на экране биографию женщины, которая лично — на себе — проверяла все ключевые тезисы собственных научных изысканий. История Вислоцкой берёт своё начало в 1970-м году, когда 49-летняя Михалина (для любовников и родных — просто Мишка) числящаяся гинекологом в варшавском институте планирования семьи, начинает работу над книжкой «Искусство любви», которой суждено будет стать «бомбой безнравственности» и одновременно литературным бестселлером N1 в родной Польше.

В этом научно-популярном труде, побившем все возможные рекорды продаж, были предложены полезные рекомендации на тему секса и гигиены интимных отношений, которые в социалистической Польше подавлялись как слева — коммунистической идеологией, так и справа — католической моралью. Эта книга, встреченная в штыки высокоморальной и высокомерной польской критикой, казалось бы, не имела никаких шансов быть изданной в стране, активно строящей коммунизм. Партийные цензоры за глаза называли автора сумасшедшей и 4 года не давали рукописи увидеть свет, в то самое время, когда её (по их словам) «дешёвое порно», как диссидентский самиздат, ходило по рукам членов польского ЦК в машинописных распечатках.

Но чем сильнее чиновники давили на автора, тем больше поддерживали её многочисленные поклонницы и клиентки, начавшие на себе опробовать революционные методы Вислоцкой. Она же пробивала своё творение с энергией и одержимостью «бешеной матки», аргументируя свою правоту чиновникам с сальными взглядами как провокативными вопросами, так и неоспоримыми хлёсткими доводами, типа:

- Скажите, Вы откуда?

- Ну, из Варшавы…

- Нет, Вы из влагалища!

И разве можно было удержаться перед натиском женщины, за которой стояли 30 миллионов полячек, жаждущих интимных знаний не меньше, чем самой любви.

Параллельно истории продвижения книжки к читателям фильм совершает регулярные экскурсы в прошлое главной героини, из чего мы узнаём, что она чудом избежала смерти во время войны, и тогда же начала серьёзно экспериментировать с личной жизнью, решив разделить на двоих со своей подругой одного мужчину. Однако вызов, брошенный морали прообразом шведской семьи, аукнется спустя годы личной трагедией, обесценившей все ранние гендерно-коммуникативные опыты под названием «жизнь втроём». И всё же главной целью Вислоцкой, как практикующего сексолога, было распространение методов гигиены и интимного наслаждения среди плохо информированного населения.

Она учила своих клиенток мастурбировать и расслабляться под любимую музыку, пользоваться контрацептивами и использовать по назначению клитор. В результате к ней в кабинет стали стягиваться не только нуждающиеся, но все прогрессивно-мыслящие варшавянки, краковянки и прочие славянки из мест весьма удалённых от столицы, образуя очередь в её кабинет не меньшую, чем в мавзолей Ленина.

Режиссёр Мария Садовска живенько, если не сказать задорно, лепит байопик о жизни Вислоцкой, порой переходящий чуть ли не в комедию положений. Похоже, что история автора «Искусства любви» вдохновляла создателя фильма ничуть не меньше, чем её героиню вдохновляло то дело, которому она всецело себя посвятила. Вислоцкая, судя по всему, не была наделена красотой чисто внешне, что почти подчёркивается приглашением на эту роль Магдалены Бочарской (я так и не смог определиться, на кого она похоже больше — на Малкольма Макдауэла или же на нашего Алексея Верткова?).

Однако страшненькой польской брюнетке, в отличие, например, от художницы Фриды Кало, не пришлось исключительно сублимировать свой сексуальный потенциал в творчество. Ибо всё это было выношено и выстрадано в бурных отношениях с женатым капитаном, в объятиях которого практикующий сексолог всякий раз получала тот самый вожделенный оргазм, которым ни за что не хотела жертвовать и поступаться, когда партийная цензура требовала убрать одноименную главу из рукописи в качестве последнего отступного. Так как именно в этой главе содержался главный смысл книжки и убеждений автора: нет никакого искусства любви без оргазма!

И поэтому есть основания полагать, что для самой Вислоцкой главным итогом её насыщенной любовью жизни был, скорее, сладкий вздох утомлённого любовника: «Ох, Мишка…», — нежели сухие, хоть и впечатляющие, цифры её писательского достижения. Вместо планируемых 10 тысяч копий, книга «Искусство любви» была распродана тиражом в 7 миллионов экземпляров и выдержала в последующие годы ещё 12 переизданий, став супер-пупер-мега-бестселлером.

28 июня 2017 | 12:57

А в кино Польши этого добра ещё больше

Помнится, на одном из московских фестивалей, кажется году в 1989-м, мне процитировали частушку: «Как кино Италии — так сплошные гениталии, / А как кино Польши — так их там ещё больше». Что ж, не врал остроумный охальник. Больше того, как теперь выясняется из фильма «Соединённые штаты любви», в Польше, в отличие от СССР, секс был не только в кино, но и в жизни. Причём в большом количестве. И видовом многообразии. Премия берлинского фестиваля за лучший сценарий выглядит вполне адекватной наградой 35-летнему Томашу Василевскому, сумевшему переплести четыре женских драмы в их отчаянных попытках найти свою любовь.

Фильм предлагает к рассмотрению именно женские истории, случившиеся в переломную эпоху — в самом начале 1990-х годов. В СССР — Перестройка, в Германии только что пала берлинская стена. В Польше то же самое — начало социальных преобразований. Мировоззрение, как и рухнувшая экономика, неустойчиво. Время, когда вроде бы следует как можно крепче держаться друг за друга и не рисковать. Однако каждой из четырёх героинь, что называется, неймётся. Все четверо мечутся между запретной любовью, узами брака и религиозными догмами, одиночеством и первертными страстями, мечтой о лучшей доле и осознанием её недосягаемости.

Агата, в чьих отношениях с мужем веет арктический холод, начинает неровно дышать на местного ксендза. Учительница русского языка Рената увлечена своей молодой соседкой Маженой — провинциальной королевой красоты, муж которой уехал в Германию на заработки. Сестра Мажены, Иза, работает директором школы и уже шестой год крутит роман с только что овдовевшим отцом одной из своих учениц. Решив, наконец-то, ускорить процесс, она переносит методику школьного управления в личные отношения, теряя вместе с этим самообладание и чувство реальности…

В третьем своём полнометражном фильме Василевский претендует на личный «кварталог». Он настолько аккуратно нейтрализует ту грань, что разделяет правду жизни и драматургические допущения, что всё происходящее принимаешь за чистый реализм, наследующий стиль Кесьлевского и принципы «кинематографа морального беспокойства». С той лишь разницей, что применительно к данному творению логичнее было бы сказать: «беспокойства аморального». Хотя, справедливости ради, следует отметить, что режиссёра интересует не столько секс, сколько телесность, в её антропологическом значении и понимании.

Следуя одному из ключевых трендов современного миропорядка, он активно эксплуатирует культ тела, но это не выглядит нарочитой спекуляцией. В отличие от нашей эпохи — оголтелого потребления, здесь через потребность в телесной близости персонажи пытаются компенсировать дефицит эмоционального тепла, особенно ощутимый в ситуации социальных перемен. Режиссёр выносит действие на заброшенные пустыри, мало отличимые от свалок, максимально приглушает цвета, но форсирует чувства. И это ещё больше усиливает ощущение тоски, а заодно обнаруживает связь с неистребимой традицией европейской кино — классикой отчуждённости.

11 мая 2017 | 13:59

Уик-энд обещал быть сальным

После шестилетнего перерыва датчанин Миккель Мунх-Фальс снова взялся за старое — тему, имеющую прямое отношение к сексу. Мало кто в наше время ассоциирует слово «свинг» с одноименным танцем. И не потому, что танец этот давно вышел из моды, а потому, что другое значение этого слова становится всё более популярным, особенно в странах Европы. Ныне мало какая немецкая деревня обходится без своего свингер-клуба, которые плодятся там, как грибы после дождя. Дания в этом смысле, видимо, чуть более целомудренна, и свинг там пока ещё не стал делом повсеместным и обычным. Однако это не повод, чтобы не снять про него фильм…

Дюжина датчан среднего возраста — от сорока и старше — собирается на загородной вилле, чтобы провести в своё удовольствие уик-энд. На этот раз к ним добавляется пара новичков, которые заметно младше всех остальных, и, похоже, не очень искушены в том, к чему должны присоединиться. Меж тем номинально главным героем этой загородной трёхдневной пати режиссёр делает Адама — блёклого и рябого мужичка с взглядом уже созревшего суицидника, работающего в компании по поставкам канализационного оборудования. Он прибывает на виллу вместе с женой, где большинство присутствующих — это именно семейные пары. Посредством обмена мужьями-женами они надеются внести некоторое разнообразие в приевшиеся супружеские отношения…

Миккель Мунх-Фальс в 2010-м снял драму «Красивые люди», в которой сексуальные отношения преимущественно перверсивного характера неожиданным образом заканчивались рождественским хэппи-эндом, символизирующим авторское умозаключение о том, что секс в современном мире стал, по сути, единственной коммуникацией, способной соединить вместе людей, казалось бы, уже окончательно выпавших из социума. Несколько живописных портретов первертов-интровертов убедили, что режиссёр разрабатывает тему со знанием дела и избегает дешёвых спекуляций, которыми можно было злоупотребить, что называется, «по самое не могу».

Положа руку на сердце, признаем, что новая работа не вышла столь эффектной и выглядит заметно слабее предыдущей. Наверно, потому, что датчанин изначально загнал себя в сильно ограниченное пространство — в прямом и переносном смысле слова. И дело не столько в том, что почти всё действие разворачивается в одном месте в течение короткого времени, а в том, что групповой секс по определению не претендует ни на какую философию, свидетельствуя о двух вещах — глубоком кризисе семейных отношений и (не постесняюсь некоторого пафоса) духовном упадке. Где-то здесь Мунх-Фальс и пытается спрятать мессидж.

А чтобы не показаться слишком нравоучительным, он рядит свою свингер-вечеринку в камуфляж комедии нравов, пытаясь, на сколько это возможно, усложнить характеры персонажей. И поэтому вместо законченных циников, собравшихся вместе всего лишь за тем чтобы потрахаться в условиях повышенной либидозности, в фильме предстают какие-то (как любят говорить психологи) «непроработанные» невротики. И это наверняка будет резать глаз и ухо даже тем, кто никогда не принимал участие в подобного рода мероприятиях. Отправляя своих героев (вслед за австрийцем Ульрихом Зайдлем) в подвал виллы, датчанин целомудренно облачил их в банные махровые халаты.

И хотя задействовал затем пару пикантных мизансцен сексуального характера, в целом же явно поскромничал, заставив героев разыграть что-то промежуточное между экранизацией Чехова и Островского, что обманчиво диссонировало с названием, обещавшим нечто куда более жаркое, сальное и солёное. Следуя традиции русских пьес, тут не хватило разве что ружья, которое бы выстрелило. Его, правда, предусмотрительно заменили неуклюжим мордобоем по-датски. И там где Зайдль, работавший, кстати, в документальном ключе, заставил волосы встать дыбом даже у видавших виды, Мунх-Фальс неожиданно нагнал в финале такую романтику, что впору устраиваться на просмотр «Свингера» всей семьёй.

И дело даже не в обманутых ожиданиях или отсутствии смелости, присущей его предыдущей работе, а в том, что такой компромисс (то есть когда тебя приглашают на групповуху, а вместо этого подсовывают мятную конфету) превращает полтора часа экранного действия в непонятно для кого снятую фальсификацию. Брутальные мужики, так же как и примерные домохозяйки, скорее всего, будут разочарованы, причём в равной степени. Поэтому, делая заключительный вывод, позволю себе быть крайне неоригинальным и кратким: «Тема сисек оказалась совершенно не раскрыта». Да… чуть не забыл сказать, что swinger в переводе с датского — это «жизнелюб».

22 апреля 2017 | 11:37

Нет, он не пенис, он — другой

Твердовский-джуниор снял кино, которое выпадает не только из сегодняшнего, но и в целом из российского контекста. Кино неоднозначное, одинаково притягательное и отталкивающее. Такое кино будет заметно дольше резонировать, нежели иные опусы, увенчанные фестивальными наградами или стяжавшие финансовый успех. У такого кино, остающегося вещью в себе, больше шансов постепенно обрести тот самый культовый статус, что с годами только увеличивает паству идолопоклонников.

Полагаю, что режиссёр сам до конца так и не осознал, что получилось у него в итоге. Идущий по стопам отца-документалиста, он в первых же своих короткометражках обозначил интерес к реальному кино, границы которого сам же и начал систематически размывать. Контроль власти над ситуацией, а с другой стороны, стремление запечатлеть некий спонтанный ход вещей не всегда приводили к желанному консенсусу, который можно было бы назвать в итоге творческим достижением.

Проблема с соблюдением данного баланса заключалась ещё и в том, что Твердовский тяготеет к провокативным ситуациям и темам, которые обычно вытесняются из сознания в виду их болезненности и травматичности, и становятся слепыми пятнами, куда человек боится, зачастую не может, а ещё чаще просто не хочет смотреть. Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на внушительную фильмографию короткометражек Ивана и смело поставить ему «неутешительный» диагноз.

Так, например, в «Болевых точках» (2010) он следует по пятам шебутной студентки столичного театрального вуза, будущей (на тот момент) актрисы Марии Шумаковой из Новосибирска (играющей отчасти саму себя) в тот наиважнейший период её жизни, когда девушка решает расстаться с невинностью. Понять однозначно, где там кончается реальность, а начинается некая ролевая игра, представляется делом весьма затруднительным…

Аналогичная проблема возникает и при просмотре опуса «Словно жду автобуса» (2009). Там девушку, ожидающую поздним вечером последний автобус, проезжающие мимо молодые люди уговаривают сесть в машину. И привозят её на «мальчишник», которые в маленьких провинциальных городах не отличаются особой выдумкой. Документальный стиль съёмки вынуждает зрителя стать свидетелем не просто реалити-шоу типа «Дом 2», а чего-то более серьёзного, на что по собственному желанию воспитанный человек не стал бы смотреть.

Тяга к продавливанию наиболее болезненных точек была продемонстрирована Твердовским и в дебютной полнометражной работе — «Класс коррекции», где первую любовь подростков пропускали через фильтры социальных стандартов с таким остервенением и эмоциональным накалом, что превращали главную героиню в агнца на заклание. Конечно, получилось это благодаря таланту постановщика, который сразу заявил о себе даже слишком громко.

И вот настало время испытания вторым фильмом. Или инициации на творческую состоятельность, которую обыкновенно бывает пройти куда труднее. Ибо на твой счёт уже есть некие ожидания, а авансы больше не выдают и вообще уже надо платить по счетам. В «Зоологии» Твердовский берётся рассказать историю о женщине с хвостом, и как режиссёр-квазидокументалист изначально ставит себя в ситуацию безвыигрышную.

Там, где Толстой (в «Холстомере») или Гоголь (в «Носе») уходили в пространство метафор и символики, где игра вербальных оборотов вынуждала читателя самостоятельно устанавливать границы между реальностью и вымыслом, в визуальной «Зоологии» выбор только один: принимать или не принимать режиссёрское видение. Лично меня оно не слишком убедило: априори присущая автору реалистическая подача материала начала конфликтовать с придуманным им же сюрреалистическим сюжетом.

А он вкратце таков: скромная служащая зоопарка по имени Наташа, засидевшаяся в девках до 50, живёт вдвоём с матерью в небольшом приморском городке. Жизнь её скучна, размерена и предсказуема. На работе Наташа давно стала объектом для постоянных насмешек коллег. Но однажды с ней происходит странная метаморфоза: буквально на глазах, у Наташи вырастает хвост весьма приличных размеров.

У тех, кто мало-мальски знаком с творчеством доктора Фрейда, велик соблазн увидеть в этой метаморфозе чуть ли не буквальное воплощение женской зависти к пенису. Но есть некоторые сомнения, что такая — психоаналитическая — тема вдохновила бы нашего Ивана, помнящего родство. И, написав сценарий, он, скорее всего, имел здесь в виду какой-то другой — иносказательный — смысл. Я вот не уверен, что он и сам знает, какой именно. Порой бывает, что замыслы уходят из-под контроля своих создателей и начинают жить по собственным законам.

Девочку-колясочницу из «Класса коррекции», персонажа вполне социального, тут сменила хвостатая женщина — образ, скорее, сказочный, нежели правдоподобный. Однако режиссёр погрузил её всё в ту же, хорошо знакомую ему, замшелую среду маленького периферийного городка, где всё мало-мальски необычное вызывает крайне обостренную и, как правило, сильно негативную, реакцию окружающих.

Не сумев найти объяснение появлению этого уродливого атавизма в поликлинике по месту жительства, Наташа, прямо там находит для себя вполне приемлемую моральную компенсацию — в лице обходительного мужчины-рентгенолога, который испытывает к ней не просто участие, но и нескрываемый интерес. Так Наташа помимо хвоста обретает ещё и смысл существования, вместе с которым у неё появляется блеск в глазах, новая прическа и молодёжный прикид. И это сразу же начинает раздражать всех её матрон-сослуживиц, категорически не желающих так запросто расставаться с гадким утёнком — постоянным объектом для их глумливых издевательств.

Пассивная фронда вечного изгоя по ходу могла обернуться осознанием себя не иначе как ведьмой, тем более что сарафанное радио тут же запускает в народ новость о том, что в городке появилась хвостатая женщина, которая творит с людьми дикие вещи… Однако жить в обществе и быть свободным от его предубеждений — удел сильных. Наташа к таковым явно не относится. Нарушить рамки этих ограничений у неё не хватает смелости, так же как и у режиссёра — выйти за границы трагикомического реализма.

Фарс не превращается в фантасмагорию или мистификацию. Видимо, современная русская провинция — слишком затхлая среда, чтобы однажды ночью в небе над ней можно было узреть летящую на шабаш Маргариту. Поэтому Наташа решает безжалостно избавиться от собственной уникальности, так и не отважившись принять новый образ. Нечто подобное происходит и с фильмом, который поначалу сулит так много, что дух захватывает, но потом как-то стремительно пикирует вниз, передавая почти буквально то разочарование, что настигает главную героиню во время столь много обещавшего прощания с фригидностью.

Тема сексуальности, красной нитью проходящая через ряд работ 27-летнего режиссёра, здесь выбирается на авансцену. Однако слишком прихотливая сценарная интрига, загоняет её в угол ринга, где, и наносит нокаутирующий удар самым последним кадром. СтоИт ли за этим авторский самоконтроль, финансовые ограничения или просто стремление обойти цензуру — бог весть. А нежелание превратить данную историю «хотя бы» в мелодраму о несчастной любви, лишило «Зоологию» ещё и потенциальных зрителей, невольно сделав самой невостребованной картиной года.

9 апреля 2017 | 13:51

Ролевые игры немецких бюргеров

Винфред, пожилой учитель музыки, во время очередного редкого визита на родину дочери Инес — успешного бизнес-консультанта в престижной консалтинговой фирме, решает, что пришло время наладить совсем расстроившиеся отношения с наследницей. В итоге папаша, склонный к маскарадным розыгрышам, отправляется вслед за Инес в Румынию, где она помогает местным нуворишам оптимизировать производство. Он же приезжает туда, чтобы поставить «авторское реалити-шоу» в условиях максимально приближенных к жизни. Нацепив идиотскую челюсть и дурацкий парик, Винфред в таком клоунском прикиде подсаживается к дочери за барный столик в тот самый момент, когда она как раз начала жаловаться подругам на свои проблемные отношения с отцом.

Представившись неким Тони Эрдманном, он с этого момента начинает повсюду следовать за Инес, создавая вокруг неё не просто неловкие ситуации, а настоящую взрывоопасную среду лёгкого, а порой и весьма тяжелого безумия. Дочь то подыгрывает папаше, то пытается сбежать прочь. Но с каждым визитом замаскированного отца это фрик-шоу всё больше захватывает её. И из холодного эгоистичного биоробота, каким ещё недавно Инес выглядела, теперь всё чаще прорываются наружу подавленные и глубоко спрятанные женские, да и просто человеческие эмоции…

В этом кратком анализе предлагаю взглянуть на фильм сквозь призму сексуальности. По большому счёту, всего лишь две сцены сексуального характера на 160 минут экранного времени — это, казалось бы, гомеопатическая доза для того, чтобы вообще рассмотреть здесь эротический контекст. Однако оба эпизода играют тут такую же важную роль, как и все попытки Винфреда очеловечить свою «корпоративную» дочку. В первой из этих сцен Инес приходит в номер к своему румынскому помощнику, но вместо того, чтобы получить причитающийся бонус — привычную сексуальную разрядку, как компенсацию за самозабвенный труд на благо фирмы, она вполне в духе времени, да и собственной деятельности, в буквальном смысле потребляет семя своего бойфренда.

Второй эпизод не столь откровенно-перверсивен, но так же метафоричен. Пригласив к себе на день рождения сослуживцев, Инес, намучившись с застежкой нового платья, в последний момент стягивает его с себя. Так, в полном обнажении она и встречает гостей, по ходу придумав концепцию «голой вечеринки». Это событие, ставшее началом кульминации фильма, не составит особого труда дешифровать. Все эти нелепые скетчи переодетого отца настолько разбередили душу дочери, что в свой очередной день рождения она решила в буквальном смысле родиться заново, сбросив с себя вместе с одеждой всё напускное и фальшивое. Больше того, решила не ограничиваться этим и теперь под стать папаше, сама начала создавать провокативную среду — для своих сослуживцев.

«Тони Эрдманн» — это фильм о преодолении отчуждения, что является одной из самых долгоиграющих тем европейского кино, которую ещё в середине прошлого века актуализировали и интегрировали Антониони и Бергман. И она до сих пор тревожит умы кинематографического истеблишмента, едва не отдавшего этой картине «Золотую пальмовую ветвь» на Каннском фестивале. Немецкая режиссёрша с немного пугающей фамилией и с немецким же педантизмом демонстрирует, как начинает, если не рушиться, то, по меньшей мере, серьёзно сбоить упорядоченная деятельность одной бизнес-леди. И лишь благодаря отцовскому вмешательству эта леди выпархивает из золотой клетки успешной жизни, платой за пребывание в которой должно было стать навсегда замороженное сердце…

3 апреля 2017 | 14:43

16-летняя провинциалка Джесси, едва окончив школу, отправляется покорять Лос-Анджелес, намереваясь стать супермоделью. Но, чтобы добраться до звёзд славы, ей надлежит пройти через тернии жестокой конкуренции. Конкуренцию ей составляют бесчувственные модели, одержимые той естественной красотой, которой они, в отличие от юной Джесси, не имеют.

И пока Джесси только-только начинает двигаться к манящему успеху, завистливые и ревнивые соискательницы уже плетут вокруг неё паутину. Попав в неё, юная выскочка даже не успеет осознать, что гламурная жизнь — это скопище вампиров, каннибалов и некрофилов. По наивности полагая, что попадёт из преисподней своей периферийной Джорджии в столицу райской жизни, Джесси меж тем прибывает прямёхонько в ад…

Датчанин Рефн сделал себе имя на эстетизации криминальных разборок наркодиллеров и мафиозных кланов, где его брутальные соотечественники пытались противостоять экспансии балканского насилия. И те и другие не ограничивали себя в методах и средствах, превращаясь в режиссуре интеллигентного с виду постановщика (в роговых очках с толстыми стёклами) из смешных братков в сущих демонов инфернального зла.

Взявшись за куда более эстетский проект и впервые сделав главной героиней женщину — субтильную девственницу, вздумавшую покорить модельный подиум своей непорочной красотой, он всё-таки не смог избавиться от тех рек крови, что текли бурным потоком через все его предыдущие работы. В «Неоновом демоне» Рефн не спеша, но методично раскачивает качели долгое время неочевидного конфликта. Раскачивает, пока они не начинают делать «солнышко».

И когда на очередном обороте вокруг оси замысла они вдруг зависают в вертикальном положении, главная героиня буквально падает вниз, оставляя место для неутешительного резюме: в мире, ориентированном на успех любой ценой, зло стало настолько притягательным, что дистанцироваться от него уже нет никакой возможности. По крайней мере, для тех, кто решил следовать этим путём. А если зло непотопляемо, так не лучше ли, вместо того, чтобы бороться с ним, сделать его объектом своей творческой рефлексии…

Рефн давно уже неровно дышит на всё, что связано со злом, будь то расчленёнка непуганых датских гопников или бескомпромиссное соперничество анорексичных моделей за место под прожекторами культового фотографа. Зло оккультно по своей сути, и свою задачу, как художника, соотечественник принца Гамлета, похоже, видит в том, чтобы окультурить его как явление.

Он не столько разоблачает, сколь завороженно взирает, почти упивается арсеналом феминной кровожадности, которая, в общем-то, руководствуется теми же самыми принципами, что и мужская. И сводится к интернациональной и долгоиграющей формуле: «Обладай и властвуй!». Только вот вместо чисто мужских костоломных приёмов пожирательницы красоты в буквальном смысле стремятся употребить внутрь всё то, что сулит им омоложение.

Сказать, что красота здесь это сама сексуальность — ничего не сказать. Рефн доводит до абсолюта этот обожаемый рекламной индустрией приём, ограничивая свою фантазию разве что более чем скромным по голливудским меркам бюджетом. Галлюциногенная эстетика сновидения априори исключает какие-то моральные оценки, обезоруживая и обескураживая зрителей, лишает их привычных табуированных защит, что основаны на противостоянии добра и зла.

Кроме того, в этот лабиринт гламурных нарядов и брутальных страстей нет-нет да проникают персонажи из чужих фильмов и параллельных миров. Как, например, дикая пума, что забирается в дешёвый номер Джесси, чтобы не столько напугать хозяйку, сколько озадачить публику, сбитую с толку таким рискованным экивоком, не иначе как в сторону Дэвида Линча, чья тень, видимо, ещё продолжает витать над городом ангелов и над Малхолланд Драйв….

31 марта 2017 | 15:13

Не так страшен чёрт, как его малютка

Состоятельная парижанка Мишель Леблан владеет крупной компанией по разработке видеоигр для взрослых. После развода с мужем и женитьбы сына она живёт одна в большом доме, который в её отсутствии охраняет ленивый домашний кот. Но охранник из кота, как вы наверно догадываетесь, не самый лучший. Вот почему однажды в дом Мишель вламывается непрошенный гость в маске, который бесцеремонно насилует хозяйку и вдобавок оставляет многочисленные следы побоев на теле. Однако это надругательство вроде как не оставляет глубокого следа в душе жертвы.

Припудрив носик, Мишель уже на следующий день отправляется, как ни в чем не бывало, на службу — руководить производством своей адской кухни, обслуживающей зависимость многочисленных геймеров, как раз ожидающих выпуска очередной брутально-порнографической игрушки. И всё же секс по принуждению пробуждает в Мишель давнюю психотравму, связанную с её детством и отцом — серийным убийцей, отбывающим пожизненное заключение. И кроме того теперь в каждом знакомом мужчине Мишель начинает видеть своего недавнего насильника. Она надеется вычислить его, но совсем не для того, чтобы отправить за решетку…

Эта кичево-трэшевая история после реализации вполне могла обернуться полным провалом для 78-летнего Верхувена, который после долгого периода простоя рисковал впасть в характерный старческий маразм, накрывающий в этом возрасте даже очень хороших в прошлом режиссёров, вдруг будто теряющих связь с реальностью. Однако голландец, несмотря на десятилетие полузабвения, восстал, аки Феникс из пепла. Как Бунюэль, он снял в преклонном возрасте не просто бодрое и искрометное, но ещё и по-хорошему злое кино — бескомпромиссную сатиру на нравы, царящие в современном обществе.

Многим казалось, что Верхувен уже давно исчерпал потенциал той творческой ярости, которая некогда вывела его в число лидеров мировой режиссуры. Он и так пребывал на авансцене достаточно долго, шумно заявив о себе страстными и безрассудными «Турецкими сладостями» ещё в 1973-м году, а затем, перебравшись в Голливуд, ещё два десятка лет наводил шорох на фабрике Грёз, заставляя тамошних толстосумов раскошеливаться на его всё более дорогие и амбициозные проекты. Пока не обжёгся на «Шоу-гёлз»…

Изабель Юппер в то же самое время стабильно гнула свою линию, оставаясь на виду в образе ведущей актрисы французского кино, которой лучше всего удавались роли девиантного характера. Чётко обозначив вектор своих творческих пристрастий в «Пианистке» Михаэля Ханеке, она одновременно сделала ту роль своей визитной карточкой, хотя не раз после этого пыталась либо кардинально поменять амплуа («8 женщин»), либо ещё более усилить парафилическую деструктивность своих героинь («Моя мать»).

Её труды не пропали напрасно: спустя 15 лет после роли преподавательницы музыки Венской консерватории заезжий голландец завлёк 63-летнюю француженку в проект, в котором талант актрисы заиграл новыми красками и неожиданными оттенками. Больше того, именно за эту роль Юппер получила едва ли не рекордное для себя количество призов и номинаций. Её Мишель (не побоюсь оккультного пафоса) — это посланница Ада. Она обслуживает потребности геймеров — анонимной массы потребителей, что предпочитают виртуальный мир миру реальному.

Сама она пребывает в мире, избавленном от стыда. В мире, где все молодятся, даже на пороге смерти, как, например, мать Мишель, собравшаяся замуж за любовника, вполне годящегося ей во внуки. В этой насквозь циничной среде, изнасилование предстаёт не патологией и извращением, а скорее приключением сексуального характера, которое Мишель не прочь продолжить. Главная геймерша относится ко всему происходящему с ней, как к подобию виртуальной игры, и пытается постичь правила этой игры, чтобы сделать её управляемой.

В этой истории, замаскированной под пошловатый детектив, как в хорошем пироге обнаруживаешь по мере разжёвывания несколько содержательных слоёв, пропитанных чувственной влагой исполнительницы и интеллектуальным жаром постановщика. Всякий раз Юппер ухитряется передать не конкретную эмоцию, а «амбивалентную двусмысленность» реакций героини. И здесь это доведено до абсолюта. Поэтому всё время пребываешь в некотором недоумении относительно главного персонажа, силясь понять, что же с ней происходит на самом деле.

Характерный для Юппер «минималисткий стиль» исполнения, когда физиономия актрисы вроде бы мало что выражает, перефокусирует всё внимание на внутреннее проживание, которое в данном случае призвано отразить кардинальное преображение Мишель — из жертвы в чудовище. Эта метаморфоза триумфально отыграна актрисой, которая вряд ли бы вытащила все эти нюансы без помощи режиссёра, неожиданно представшего здесь не склонным к эпатажу парвеню, а мудрецом, уже узнавшим про наш мир нечто такое, о чём мы ещё даже не догадываемся…

19 марта 2017 | 13:22

Врач средних лет по имени Костис устраивается работать фельдшером на небольшом греческом острове в Эгейском море, где в отсутствии пациентов проводит довольно скучную зиму. Однако с наступлением купального сезона остров оживает, и местный пляж стремительно заполняется отдыхающими, в том числе — обширной колонией нудистов. И когда на приём к Костису приходит в сопровождении друзей юная, цветущая и безрассудная Анна, мизантропичный терапевт будто просыпается от зимней спячки.

Теперь пузатый эскулап, похожий на обрюзгшего Карлсона, во что бы то ни стало, хочет произвести впечатление на девушку вдвое младше себя. И начинает почти всё своё свободное время тратить на безумные вечеринки, спонсируя заодно компанию Анны. Незаметно романтический интерес, сулящий возврат к ушедшей молодости, оборачивается всё нарастающим возбуждением, а затем — опасной навязчивой идеей на грани паранойи…

Греки, несмотря на затянувшийся национальный кризис, продолжают находить средства на кино, чтобы отрефлексировать в том числе и не самую популярную ныне сексуальную тематику. 40-летний режиссёр с плохо запоминаемой фамилией Пападимитропулос встаёт с этой драмой в один ряд с двумя своими скандальными соотечественниками — Никосом Николаидисом («Сингапурский слинг») и Йоргосом Лантимосом («Клык»).

Эти двое уже неоднократно возделывали ниву эротического кино в стране, казалось бы, достаточно сдержанных нравов и высокоразвитой (пусть и в далёком прошлом) культуры. Пападимитропулос наверняка держал в уме не только «Лолиту», но и «Смерть в Венеции», между которыми «Загар» пытается отвоевать для себя некоторое пространство, способное привлечь внимание всякого, кто интересуется не только телесной красотой, но и крайностями чувственных и психических проявлений.

«Загар» — это фильм об одержимости, нездоровой одержимости сексуального характера. Девушка из другого поколения, привыкшая к свободным отношениям, по наивности вводит в искушение закомплексованного «старпёра», который не способен не то что снять, но даже и приспустить плавки на нудистском пляже. Провальный сексуальный контакт с Анной, где не то что 11 минут (по Коэльо — время занятия любовью), но даже 11 секунд оказываются совершенно недостижимым результатом.

Этот провал ставит Костиса в столь невыгодное положение, что теперь пробудившегося и жаждущего реванша зверя уже ничто не может остановить. Пассивный тихоня-фельдшер пускается по ложному следу, полагая, что внимание, уделённое девушкой его персоне, это повод для чего-то существенно большего. Так неудовлетворённое сексуальное желание приводит к нарастанию агрессии и полной утрате чувства реальности.

В результате меланхоличный увалень с выпадающим за пределы шорт животом каждым своим поступком всё дальше переступает ту черту, что отделяет норму от патологии. Несмотря на предсказуемость сюжетной коллизии, режиссёр ухитряется «порадовать» небанальной развязкой, которая оставляет надежду на возможное выздоровление травмированной психики героя, в одном шаге остановившегося от безысходного клинического финала…

15 марта 2017 | 15:47

Экранизация малоизвестной новеллы Дэвида Герберта Лоуренса

Две тридцатилетние женщины, Джилл и Эллен, живут на уединённой ферме, занимаясь совместно ведением хозяйства. Причём если женские обязанности выполняет Джилл, то мужские — Эллен, предпочитающая носить брюки вместо платья, что, однако, судя по некоторым сценам, не делает её менее чувственной натурой. Их идиллическое существование на лоне природы нарушает разве что повадившийся в курятник лис. Именно он становится прообразом и ключевым символом этой истории, в которой не заставляет себя долго ждать появление мужчины.

Им оказывается Пол, внук бывшего хозяина фермы, по неведению решивший проведать деда, уже перебравшегося в иной мир. Как и герой «Теоремы» Пазолини (снятой, кстати, годом позже), непрошеный гость искушает и разрушает гармоничное существование обитательниц дома. Торжество гетеросексуализма над гомосексуальностью отражает взгляды обывателей на данный предмет не только в те времена, но зачастую и в настоящее время. Ибо большая часть мужского населения и сегодня свято уверена, что лесбиянка является таковой лишь до тех пор, пока в её жизни не появится настоящий мужчина.

The Fox вколачивает большой и толстый гвоздь в противоположное мнение, однако избегает упрощённых трактовок этого тезиса. Уже потому хотя бы, что в роли искушённой, против правил, здесь выступает Джилл, которая вроде бы всё делает, чтобы считаться активной, доминирующей лесбиянкой. Режиссёра, однако, этот стереотип мало смущает: посредством тонких и выверенных актёрских работ (здесь Райделу наверняка пригодилось его артистическое образование) он вполне убедительно живописует историю соперничества Джилл и Пола за право обладания Эллен. Ещё одно — музыкальное — образование тоже могло помочь режиссёру, но расставляя нужные акценты с помощью музыки, он порой так усердно это делает, что не оставляет зрителю ни малейшего шанса трактовать ту или иную сцену как-то иначе.

Эта классическая лесбийская драма, снятая по скандальной новелле Дэвида Герберта Лоуренса на заре сексуальной экранной революции, лишь совсем недавно объявилась в России с переводом. Она стала режиссёрским дебютом в большом кино для 33-летнего американца Марка Райдела, который для реализации этого проекта отправился в соседнюю Канаду. Это обстоятельство отчасти способствовало тому, что картине присудили премию «Золотой глобус» — как лучшей зарубежной ленте, снятой на английском языке. Меж тем перипетии любовных отношений двух лесбиянок и заезжего морячка стали поводом для запретов в ряде американских штатов, где даже на исходе шестидесятых ещё не были готовы спокойно воспринимать тот факт, что две женщины могут свободно жить в гражданском браке.

Сын британского шахтёра Лоуренс и в этом — не самом известном — своём творении (в отличие от романов «Любовник леди Чаттерлей» или «Сыновья и любовники»), тем не менее, значительно опередил своё пуританское время. Но даже перенос экранного действия в 1960-е годы, показался в Штатах вызывающим и недопустимым свободомыслием, разлагающим нравы. Поначалу фильм начали широко показывать в кинозалах США с рейтингом «только для взрослых», но однажды в штате Миссисипи двое копов случайно попали на сеанс и возмутились непристойностями лесбийской любви. Что довольно странно, ибо максимум, что смогли позволить себе героини — это именно спать в одной постели. А единственная сцена соития носит тут исключительно гетеросексуальный характер, если, конечно, не брать в расчёт обнажённую со спины Эллен, имитирующую мастурбацию в самом начале.

Тем не менее, против этого «классического случая жёсткой порнографии» было возбуждено дело, переданное на рассмотрение суда присяжных, которые не смогли вынести единогласного решения. Спустя почти полвека после появления данное психологическое исследование войны между полами вовсе даже не выглядит преданием старины глубокой. Наоборот, оно может стать едва ли не главным украшением ретроспективы любого из участников съёмок, так же как и фильмографии самого Лоуренса, насчитывающей (включая сериалы) уже более сорока экранизаций.

29 июня 2016 | 15:17

Поиск друзей на КиноПоиске

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...



Друзья по интересам (297)
они ставят похожие оценки фильмам

имя близость

Максим Ладин

73.3795% (356)

Vokintos

71.8996% (378)

nrovno

71.208% (372)

Ser_Yogik

70.7007% (447)

Tskay

70.5766% (423)

Sanja100

69.6107% (649)

SemiGod

69.4666% (422)

=JACK=

68.1119% (423)

ronaldo07

67.7023% (448)

ComeOnDante

67.5347% (539)

Dudaer

67.4471% (534)

Geralt_of_Rivia

67.27% (457)

heonke

66.854% (874)

Ростислав Шудумов

66.7342% (456)

sevoran

66.6802% (488)

Audioslave

66.4005% (637)

Maulina

66.3781% (449)

mr_Justman

66.194% (445)

Angel_18_12

66.0998% (491)

CM Andrich

66.0015% (483)

ASmod

65.9137% (437)

Kozak96

65.7579% (491)

Scorpiorange

65.3246% (607)

nuRiQ

65.1933% (458)

Йохан1

65.1192% (587)

WSC.Scourge

65.001% (444)

Mastids

64.8956% (474)

kailer

64.5427% (489)

buzlater

64.4971% (623)

Захар Новиков

64.4351% (639)