Gideon_Redlich > Рецензии

 

Рецензии в цифрах
всего рецензий24
суммарный рейтинг65 / 62
первая10 июля 2018
последняя29 сентября 2018
в среднем в месяц8
Рейтинг рецензий


 




Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Все рецензии (24)

Название «Первый апокриф» мало о чем скажет зрителю что до просмотра фильма, что после.

«Апокриф», вообще говоря, в переводе с греческого означает «тайная (книга)». Во вселенском государственном христианстве Римской империи слово быстро приобрело значение «ложная / запрещенная книга». В этом новом смысле его обычно (и безотчетно!) используют по сей день.

Существует широко известный в узких кругах историков «Апокриф Иоанна» («Тайная книга Иоанна»), произведение примерно третьей четверти II века. Ну а здесь перед нами, очевидно… «Апокриф Владимира Кобрина»! И как христианские тайные книги были для немногих избранных (в виду своей повышенной сложности), так же и это кино.

Фильм — скучный кошмар для среднего зрителя и раздолье для психоаналитика, но только соответствующего склада ума. То есть и не для всякого психоаналитика тоже! Однако, как известно, кто ищет, тот найдет. Поэтому психоаналитик при желании раскопает там «залежи» смыслов (= психических отклонений).

В фильме, как обычно у позднего Кобрина, совсем нет сюжета (поэтому при всем желании тут почти нечего пересказывать!); нет живых людей — есть только фотографии и статические изображения одного и то же человеческого лица (причем по большей части с закрытыми глазами), а также человеческих рук. Закадровый голос уже не говорит — он шепчет! Некоторые фразы можно разобрать, но лишь некоторые! Они имеют смысл какого-то загадочного откровения.

Кобрин здесь цитирует сам себя — включает кадры и сцены из предшествующих картин. Особенно часто повторяющиеся образы — циферблаты часов, диски старых телефонных аппаратов, горящие свечи, надпись «Помни!» на разных языках и… застывшее лицо. Образы, как правило, сменяются плавно, наползая друг на друга и уплывая за пределы поля зрения. В этом и состоит всё «действие».

Явного, лежащего на поверхности смысла в картине нет! Но в ней, как, например, и в фильме «Презент Континиус», чувствуется отчетливый эсхатологический привкус — как будто это что-то после конца света, после времени: людей уже нет, они когда-то были, но теперь от них — лишь тени. Подзаголовок фильма — «Шаги из никогда» — и циферблаты сломанных, остановившихся часов или бессмысленно, как бы по инерции, идущих секундомеров усиливают уверенность в этом.

Вот, собственно, и всё! А в остальном — как обычно: это, так сказать, «классический Кобрин», — он может либо нравиться, либо не нравиться, либо вызывать безразличие. Попытки рационализации тут едва ли будут убедительны.

10 из 10

29 сентября 2018 | 13:44

После просмотра первой серии возникла догадка: главный герой — это олицетворение причинно-следственных связей; он знает, какое событие с каким другим соединено через длинную цепочку причин, — но только ЗНАЕТ; сделать он ничего не может. Дальнейшие серии наполнили этот пока еще содержательно бедный образ новыми яркими красками и… заставили частично пересмотреть исходное предположение!..

В фильме всё происходит в одном и том же крошечном месте! А действие сводится… к разговорам! Поэтому помимо прочего «Столик в углу» — хороший пример того, как можно снять очень и очень хорошее кино не выходя из дома, то есть с невероятно скромными затратами.

Особенно порадовало то, что создатели фильма всех тайн раскрывать не стали. Когда в конце всё разжевывается, словно для школьников на уроке, и превращается в банальную дьявольщину (а мистические фильмы имеют к этому уклон), всё сразу становится неинтересным, очарование предшествующего киноповествования рушится просто безнадежно! И навсегда! Англосаксы часто грешат такой странной прямолинейностью и стремлением расставлять все точки над «и»: они боятся оттолкнуть зрителя не столько сложностью, сколько именно недосказанностью.

Очень понравился Ксандер Беркли в главной роли. Надо думать, что после «Столика в углу» он проснулся знаменитым, потому что его предшествующие работы, даже в большом кино вроде «Терминатора-2», непримечательны.

На таком месте актеру главное — не переиграть, не скатиться как раз в ту самую примитивную дьявольщину. Беркли это вполне удается: он спокоен и не строит многозначительных демонических ухмылок. Он, скорее, некий заблудший архонт (если использовать раннехристианскую терминологию), который, как и люди, далек от Бога и который сам еще не решил, на чьей он стороне. У него есть сверхчеловеческое могущество, но отнюдь не какое-то безграничное. Держится же оно на некой записной книжке, предназначение которой не слишком прозрачно (в фильме это умышленно скрывается!). Полагаем, разгадывание данной загадки доставит дополнительное удовольствие тем, кому кино придется по душе. Что касается героини по имени Дорис, значимость которой резко выросла только во втором сезоне, то это — один из ангелов. Но и она тоже не вполне отдает себе отчет в происходящем. Подчеркнем, это не факты, относящиеся к сюжету фильма, а лишь наша интерпретация!

В хорошей басне должна быть мораль! Она здесь, вероятно, такая: желания людей на самом деле чисто ситуативны, цели — навязаны жизнью, а отнюдь не поставлены осознанно и, главное, свободно, как людям лестно о себе думать. Свобода, может быть, и есть, но, вопреки видимости, большого значения в жизни не имеет. Человек почти бездумно переходит от одного предмета стремления к другому, каждый раз считая, что новый выбор — лучше. И вот его носит туда-сюда, как легкое суденышко во время бури. Только смерть обрывает эту нелепую погоню за призраками…

Фильм требует очень большого внимания, потому что многие, передаваемые исключительно через рассказы, событийные линии, которые первоначально выглядят как случайные и совершенно разрозненные, со временем начинают в нем постепенно сходиться и переплетаться. Поэтому при просмотре этого кино другие дела следует, пожалуй, отложить.

10 из 10

16 сентября 2018 | 11:54

Сказка Вильгельма Гауфа, прочитанная нами уже в зрелом возрасте, не произвела никакого впечатления и быстро улетучилась из памяти. Причем почти полностью! По нашим смутным воспоминаниям, она довольно вялая, лишена какой-то остроты и особой силы художественного воздействия. Нет, нельзя сказать, что она неудачная или плохая, но все-таки…

А вот мультфильм, известный нам с достаточно раннего детства, как пугал, так и пугает до сих пор. Видимо, детские ощущения продолжают и продолжают всплывать в сознании при каждом новом просмотре, общее число которых приближается, наверное, к полусотне. Эти отпечатки в душе настолько прочные, что уже не позволяют сформироваться в ней в связи с этим произведением какому-то новому образу.

Конечно, мы понимаем, что у человека, который впервые посмотрел это кино в зрелом возрасте, или который вообще не столь впечатлителен, или который с младых ногтей поглощает всякие кровавые боевики и ужасы (чего не было на экранах в советское время!), разговор тут, вероятно, был бы совсем не такой. Но это какой-то другой человек — не нашего круга!..

Если воздержаться от пересказа сюжета, что можно сказать?

Такого количества уродцев на единицу экранного времени в других мультфильмах еще поискать надо! При этом разные пугала тут буквально на каждом шагу: они преследуют нас с начала мультфильма и до самого его конца. Халиф, визирь и добрая фея — вот обычные, простые и достаточно приятные на вид люди. Но все остальные!.. Не только злые волшебники и изуродованные ими животные и люди, но даже придворные и охранники халифа таковы, что легко дадут сто очков вперед любым чудовищам из фильмов ужасов и ночных кошмаров… Какой-то жуткий слон и такая же обезьяна, заглядывающие в окно дворца, унылые и настораживающие пейзажи, черные вихри, пустыни, мертвое дерево, камни, похожие на очень грубые изваяния, сработанные доисторическим человеком, земля, разверзающая под ногами действующих лиц, — и тому подобное. Это эстетика страшного сна!

А голоса — какие там голоса! Либо завораживающие, либо опять же жуткие до крайней степени. Иннокентий Смоктуновский через свои интонации сделал халифа человеком совсем не от мира сего, а Василий Ливанов, как оказалось, может быть не только шалуном Карлсоном или добрым крокодилом Геной, но и отвратительным в своем коварстве и безжалостности колдуном.

И остальное всё в том же духе.

Следует осознать, что этот мультфильм не какая-то случайность. Режиссер Валерий Угаров является еще и создателем знаменитой и тоже довольно устрашающей «Шкатулки с секретом» (1976). Там, правда, всего один человекоподобный уродец, зато неисчислимое количество каких-то марширующих, ездящих, крутящихся и извивающихся «живых» механизмов. Главная беда, впрочем, другая: электронные звуки и мелькание чередующихся очень четко прорисованных цветовых линий, по нашим наблюдениям, способно погрузить малолетнего зрителя в некое подобие транса. Угаров сделал также несколько выпусков «На задней парте» — тоже с превращениями предметов, искажениями форм и какими-то страшненькими детишками. Остальные его творения перечислять не будем, но и они отмечены печатью экстравагантных изысков. В этом своем увлечении Угаров становится в мультипликации фигурой, аналогичной Владимиру Кобрину в сюрреалистическом кино.

Подведем итог. Известность «Халифа-аиста» хоть в России, хоть в мире оказалась обратно пропорциональна его гениальности. Этим мы хотим сказать, что, возможно, «Халиф-аист» — лучший мультфильм всех времен и народов. Но… решительно не для детей!..

10 из 10

7 сентября 2018 | 21:15

«Прибытие» — очередное воплощение научно-романтической идеи под названием «Первый контакт». Она пользовалась невероятным успехом в фантастике космического «века» (конец 50-х — 80-е годы двадцатого столетия), а затем начала сдавать позиции. И в наши дни для кинематографа стала даже рискованной. Поэтому одна только попытка сделать подобный фильм уже вызывает уважение и любопытство.

Польский писатель Станислав Лем сетовал в свое время: в книгах об инопланетянах события почти всегда развиваются по одному из вариантов простенькой трехчастной схемы — «Либо мы — их, либо они — нас, либо сообща». Причем в американской и западноевропейской фантастике третий вариант встречался довольно редко. Создатели «Прибытия» успешно отказались от использования приемов из этого малого джентльменского набора: и пришельцы здесь людей не пожирают, и люди пришельцев «героически» не побеждают.

Это с одной стороны. А с другой, в фильме, по нашим наблюдениям, заметно влияние «Интерстеллара» (2014): авторы «Прибытия», глядя на успех этой картины, почувствовали, что время серьезного научно-фантастического кино еще не прошло. Это их вдохновило. Но некоторые опасения наверняка оставались. Поэтому, вероятно, и было решено снять нечто подобное «Интерстеллару». Что главное в фильме Кристофера Нолана? Родители и дети, время и связанные с ним парадоксы — и, конечно, некая человеческая трагедия. В точности то же самое мы находим у Дени Вильнёва. И такой повтор выглядит, с нашей точки зрения, уже не очень хорошо.

Однако в парадоксы времени надо еще как-то залезть. Вильнёв для этой цели вводит третью тему — язык. Это, безусловно, свежая идея и неожиданный поворот. Но тут по своему обыкновению кинематографисты забрались на довольно высокий этаж абсурда.

А именно мы хотим сказать следующее.

Разгадка главной тайны пришельцев, с которой они к нам прилетели, показана крайне невнятно и неубедительно — по принципу «Пришел, увидел, догадался». При отсутствии хотя бы минимального начального словаря для перевода с языка на язык, при том, что пришельцы нечеловекоподобны и прямого, непосредственного и насыщенного общения между ними и людьми нет, вероятность возникновения взаимного понимания такова, что находится уже просто на уровне какого-то чуда! Тем более что, как нам сообщают в фильме, язык-то у них, оказывается, «совсем другой»!

И вот это очередная вещь, которая вызывает очень большие сомнения. На планете Земля к настоящему времени обнаружено и описано шесть-семь тысяч языков, в высшей степени разнообразных, но почему-то ни один из них не открывает человеку того, что внезапно открыл язык инопланетный (кстати, чисто внешне он похож на языки инкорпорирующего типа, где все или почти все члены предложения встраиваются в главное смысловое слово, обычно — в сказуемое). Так и хочется воскликнуть, обращаясь к сценаристам: «Друзья! Вы не путайте грамматическое время с физическим — это совершенно разные вещи!»

На Земле есть языки, в которых настоящее время (грамматически!) объединено с будущим (например, японский и финский); есть языки, где прошедшее время (тоже грамматически) объединено с настоящим (например, такельма). В ряде языков имеются различные виды «будущего внутри прошедшего» (турецкий, английский). И так далее и тому подобное. Правда, язык, в котором бы совсем не было грамматической разницы между прошедшим и будущим, по некоторым данным, до сих пор не найден. Но во всяком случае, никто никогда не слышал, чтобы глагольные формы, сколь бы экзотическими они ни были, порождали хоть какие-то физические парадоксы! Ведь это всего лишь синтаксис!

Сильно сбивает с толку нелинейность данного киноповествования: нам сначала показывают будущее, затем настоящее; затем отдельные события будущего на протяжении всего фильма снова и снова вклиниваются в настоящее. Но понимаешь это, только досмотрев фильм до самого конца! «Иновременные вставки» хотя и выделены, но так, что не можешь определить — то ли это прошлое, то ли будущее, то ли вообще лишь плод воображения главной героини (Луиза); в довершение всех бед девочки, исполняющие роль дочери Луизы в разных возрастах, не слишком похожи друг на друга, из-за чего создается впечатление, что это не один и тот же человек, а несколько! И вот уже начинаешь думать: сколько же у нее было детей и куда они все подевались?! В ходе просмотра ничего, кроме неприятного ощущения «сумбура вместо музыки», это не создает.

В фильме есть, по сути, всего одно действующее лицо — главная героиня (в исполнении Эми Адамс). Все остальные персонажи вспомогательные: они безжизненны и схематичны до крайней степени. И это тоже большой минус. Форест Витакер легко мог бы выдать что-то яркое и запоминающееся, но ему, по-видимому, не разрешили: сделали из него вояку с одномерным мышлением, который может только выполнять и отдавать приказы. А у Джереми Реннера до сих пор, кажется, вообще не было ни одной примечательной роли.

Однако всё познается в сравнении: когда вспоминаешь бездумные «одноразовые» фантастические боевики, которые с завидным постоянством выдает Голливуд, понимаешь, что «Прибытие» — очень даже неплохой фильм. Ему нельзя поставить ненулевую оценку за одну только техничность.

6 из 10

24 августа 2018 | 11:01

Первый просмотр этого фильма оставил яркие, но очень тяжелые впечатления. Было ощущение, что тебя просто утопили в жуткой трясине из религиозных образов (преимущественно иудейских и христианских). Еще было ясно, что в силу этого второй просмотр неизбежен. И вот…

Однажды, в чудесном саду, в странном доме… жили-были…

В сущности, перед нами сказка для взрослых, страшноватая сказка, состоящая из сплошных символов, навеянных религиями и искусством прошлого.

Прекрасное место (что-то вроде Эдема) — а вокруг словно и нет никакого мира; одинокая семейная пара (не то Адам и Ева, не то Иосиф и Мария), ведущая затворническую жизнь; какой-то драгоценный камень, в котором как будто заключено счастье этих двух людей; нечто, безнадежно нарушающее их покой (аналог врага рода человеческого); братоубийство (отсылка к Каину и Авелю); толпы поклонников, толпы революционеров, толпы религиозных фанатиков; книга, в которой написана история этой пары; чрезмерное гостеприимство хозяина (этакая широкая русская душа!); фраза «Поэт велел делиться»; разграбление и разрушение дома, который с такой любовью выстраивала женщина; вкушение плоти младенца; призыв к прощению грешников; вселенский пожар… и еще много-много всяких намеков, которые можно очень долго перечислять.

Вероятно, в голове у большинства зрителей с первого раза от такого ничего, кроме хаоса, не возникало, поэтому режиссер Даррен Аронофски даже выступил вскоре с разъяснениями смысла своего кинематографического изыска. Но на нас они не произвели впечатления…

Символы довлеют над сюжетом, который представляет собой просто формальную связь этих самых символов. В общем, вся история мира в мифологизированном виде за два часа — от самого начала до самого конца… и снова к началу! Ибо фильм заканчивается такой же сценой, какой начинается. Это не может быть случайностью. Таким образом, время здесь замыкается в кольцо, и всё это будет повторяться вновь и вновь — бесконечно.

А вот предпоследняя сцена, выражающая идеи «Мир держится на любви» и «Любовь возместит любой ущерб», показалась нам простоватой и заезженной (для искусства в целом), — предшествующее киноповествование было все-таки более оригинальным. Кажется, авторам здесь не хватило воображения…

Честно говоря, не очень понравился Хавьер Бардем в главной мужской роли: он не подходит для данного персонажа. В роли секретного агента, который переметнулся на «темную сторону» («Координаты Скайфолл»), или в роли ужасного капитана Салазара («Пираты Карибского моря», часть 5) он был убедительнее. При своей грубоватой и несколько даже демонической внешности он не лучший выбор режиссера в данном случае. И конечно, он совсем не похож на писателя. Скорее, автомеханик или полицейский. Это ощущение, что Бардем не вписывается в обстановку, сопровождало нас на протяжении двух просмотров и в какую-то лучшую сторону не изменилось. Вместо него здесь куда выгоднее смотрелся бы актер вроде Джонни Деппа или Брэда Питта. А вот Дженнифер Лоуренс «сидит как влитая»: как будто она всю жизнь ждала эту роль и готовилась к ней!..

Почти шедевр, но… Для шедевра (с точки зрения представителя неанглосаксонской расы) этот фильм недостаточно космополитичен. Пожалуй, даже слишком некосмополитичен: американский дух пропитывает почти всю картину. Вот для американца (утонченного и думающего) — да, это шедевр!.. Конечно, мы отдаем себе отчет, что по тем же соображениям наш американец легко может отказаться ставить наивысшую оценку фильмам Андрея Тарковского или Никиты Михалкова: они для него чрезмерно русские. И с этим ничего не поделать: культурные границы никто особенно не охраняет, но разделяют они людей гораздо сильнее, нежели государственные…

9 из 10

16 августа 2018 | 18:00

Если у нас и есть претензии к «Отелю «У погибшего альпиниста»», то они на самом деле к писателям А. и Б. Стругацким, а не к режиссеру Григорию Кроманову. В книге невообразимое количество странных длиннот, сочиненных, честное слово, непонятно для чего. Речь идет о том, что Стругацкие настолько увлеклись описанием постояльцев гостиницы, в которой и происходит действие книги, что, кажется, вообще забыли, ради чего, собственно, заварили всю эту кашу. Они вспомнили об этом только в восьмой главе, а всех глав, надо сказать, — пятнадцать, плюс эпилог. До седьмой главы включительно (то есть примерно до середины повести) вообще ничего не происходит; герои книги бесцельно ходят туда-сюда и ведут совершенно бессодержательные разговоры. Единственная запоминающаяся вещь — один из постояльцев, особа подросткового возраста выглядит и говорит так, что инспектор полиции длительное время не может понять, кто перед ним — юноша или девушка…

Однако в фильме в этом смысле всё органично: нигде ничего не затянуто и сюжет идет как по маслу. Кто-то вызывает вышеупомянутого инспектора Петера Глебски в затерянный горный отель, чтобы тот в чем-то там разобрался. Вот только в чем?.. И тут начинается!.. Развязка, впрочем, довольно простая, но дело, как представляется, не в ней, ведь перед нами достаточно типичная русская фантастика 70-х годов ХХ века.

Одинокая гостиница в горах, заснеженные вершины, завораживающий сход лавин, действующие лица все как один немного свихнувшиеся (кроме инспектора да еще, может быть, владельца заведения), чуть резкая, но очень подходящая для данной обстановки электронная музыка, — всё это создает неповторимую загадочную атмосферу, в которую с удовольствием погружаешься вновь и вновь.

Коротко говоря, один из лучших эстонских фильмов, которые нам довелось посмотреть.

9 из 10

16 августа 2018 | 17:48

Художественная литература и игровое кино, тем более относящиеся к жанру фантастики, не могут обойтись без тех или иных условностей. Это неизбежно. Но всему же есть предел! Фильм, о котором идет речь, этот предел, по нашей оценке, перешел. Хуже всего то, что с этих несуразностей фильм начинается, а ведь первое впечатление самое сильное. Ну нельзя такие странные вещи показывать в самом начале — распугаешь возможных поклонников! Ведь не приходится же рассчитывать на то, что все зрители окажутся несведущими и невнимательными!.. Зрителя прежде надо расположить к себе, и только когда это произошло, только когда его доверие завоевано, можно подсунуть ему и нечто сомнительное.

Итак:

1. На первых же секундах фильма некий звездолет, на борту которого полсотни человек в состоянии гипотермического сна, навылет пробивают десятка полтора микрометеоров размером не больше грецкого ореха каждый. Совершенно очевидно, что с такой противометеорной защитой (которая, по сути, просто-напросто отсутствует) никто никогда летать не будет: это равносильно самоубийству.

2. Звездолет разгерметизировался; подозрительно быстро очнувшаяся от гипотермии команда это осознает, но… ее это не слишком беспокоит! Оказывается, давление воздуха у них падает почему-то очень медленно — на 20 миллибар в минуту с величины 1550 (это в полтора раза больше того, что на Земле на уровне моря). А почему, спрашивается? В памяти сразу же всплывает гибель наших космонавтов Г. Добровольского, В. Волкова и В. Пацаева в 1971 году. Разгерметизация спускаемого аппарата у них произошла на высоте примерно 150 километров; через отверстие диаметром 2 сантиметра воздух вышел за полторы минуты, — у людей просто вскипела кровь и лопнули слуховые перепонки… Тут, конечно, возникает некоторая неопределенность. Первое: жилой отсек на звездолете в фильме далеко не такой крошечный, как спускаемый аппарата «Союза» (это «плюс»). Второе: дырок от микрометеоров на звездолете оказалось гораздо больше (это «минус»). Третье: расстояние до планеты у них никак не меньше (тоже «минус»). А откуда, кстати, им вообще подвернулась планета?! Ведь как по заказу свалилась!..

3. Звездолет неширокий, но очень длинный; его в атмосфере крутит вокруг поперечной оси… и он не разваливается!.. Хорошо, будем считать, что он из каких-то сверхпрочных углеродных, кремниевых или еще каких-то волокон, которые нам и не снились.

4. Корабль входит в атмосферу со скоростью много-много тысяч километров в час. Его обшивка разогревается до нескольких тысяч градусов — в фильме это даже показано: они летят в облаке раскаленных газов. Пилот Каролина Фрай сидит перед панорамными лобовыми иллюминаторами (!), и в какой-то момент оторвавшийся кусок обшивки эти иллюминаторы разбивает. Мало того что Фрай не получает никаких заметных телесных повреждений от осколков, так она еще сравнительно неплохо себя чувствует под потоками чрезвычайно горячего воздуха, который теперь беспрепятственно врывается внутрь! Да и остальные присутствующие тоже.

4. Во время прохода через атмосферу у них нет существенных перегрузок — только болтанка!.. После того как Фрай отстрелила все грузовые отсеки, то, что осталось от звездолета, по-видимому, удалось заставить планировать (!), и оно село на брюхо — как самолет, у которого не выпущены шасси. При этом изрядно пробороздило местный грунт. Удара о поверхность люди как будто не почувствовали — опять что-то на грани невозможного (в фильме это вообще не показано)! Из 50 человек выжило только 10 или около того, но причина этого другая: кабинки со спящим «населением», видимо, просто оторвало во время болтанки.

Вообще, экранное время от момента разгерметизации до посадки — 5 минут 10 секунд. Что соответствует крайне жесткому прохождению звездолета через атмосферу (это если без всяких фантастических изобретений, которые в фильме и не подразумеваются).

5. Центральная тема кинокартины — кромешная тьма (pitch black) и то, что из нее вылетело и выползло. Но полное затмение, пусть даже длящееся несколько дней или недель, на планете, показанной в фильме, наступает лишь раз в 22 года. Остальное время — яркий день. Следовательно, местные формы жизни должны быть настроены на долгое дневное бодрствование, а не на короткое ночное (а в фильме почему-то всё наоборот!). Если же когда-то было иначе — длинные ночи, короткие дни, — то это было страшно давно: изменения в движении планет быстро не происходят. Соответственно, и животный мир давно бы уже перестроился на новый ритм.

6. Художники-фантасты любят изображать огромные планетные диски над горизонтом далеких небесных тел. Это превратилось прямо в какую-то повальную болезнь фантастической живописи. Эти художники, видимо, совсем ничего не слышали о приливных явлениях. А ведь даже далекая маленькая Луна создает сейчас в твердом теле Земли в экваториальном поясе пологое приливное вздутие высотой 46 сантиметров. И это вздутие, слегка обгоняя Луну, постоянно обегает вокруг Земли… В фильме же во время затмения мы видим над горизонтом планету страшных размеров — она даже в кадр не помещается! Ясно, что она не просто на соседней орбите, как, например, Венера по отношению к Земле, — она РЯДОМ! В буквальном смысле этого слова. При таких небольших расстояниях между небесными телами можно говорить уже не только о приливах, но и о гравитационном захвате малого тела большим с последующим разрушением малого.

Есть и еще кое-какие претензии астрономического, геофизического и зоологического характера: планеты в этой системе, похоже, находятся между солнцами; воздух на планете, где разворачивается действие, совершенно земной; местные твари и люди биохимически совместимы. Второе и третье, впрочем, мы видим во многих фильмах об иных мирах.

Однако за исключением вышеупомянутых несообразностей, всё остальное весьма и весьма неплохо! Увлекательное, даже захватывающее зрелище! Завораживающие инопланетные пейзажи; очень хорошо с помощью цветовой гаммы передано ощущение зноя — кажется, он каким-то непостижимым образом просачивается на зрителя через экран. В последующих фильмах о злоключениях Риддика Дэвид Туи подтвердил свое умение создавать атмосферное кино. Перевозка особо опасного преступника (пусть даже не из города в город, а с планеты на планету), сражения с внеземными чудовищами, — это, может быть, и не слишком оригинально, но совсем не грех: подобными сюжетами писатели и режиссеры, вероятно, еще долго будут кормиться. У Риддика пока никакого божественного ореола, здесь он — один из многих. И еще очень жаль героиню Рады Митчелл!..

Нам так и не удалось определиться, что в этом кино перевешивает — достоинства или недостатки. Отсюда и средняя оценка.

5 из 10

  • Полезная рецензия?
  • Да / Нет
  • 0 / 0
15 августа 2018 | 17:35

Когда появились сведения о том, что ожидается третий фильм о Риддике, мы позволили себе пофантазировать относительно того, каким может быть продолжение «Хроник», благо эта кинокартина, несмотря на все ее сюжетные недостатки, оставила по себе очень благоприятное впечатление.

В «Хрониках Риддика» сообщается, что предводитель некромонгеров Лорд Маршал был единственным, кому удалось совершить паломничество к вратам Вселенной Смерти, откуда он вернулся не таким, каким был прежде, — наполовину человек, наполовину кто-то еще.

Предположительно (это уже мы предполагаем), часть себя он оставил «там», а взамен принес «сюда» часть чужеродного существа (от которого у него сверхспособности). Значит, там, во Вселенной Смерти, вполне мог образоваться его двойник!.. Риддик отправил Лорда Маршала в небытие и автоматически стал новым вождем некромонгеров. Но ему это даром было не надо — он ведь волк-одиночка, охотится сам по себе. Поэтому он быстро сбежал от такого «счастья» и снова затерялся среди звезд и планет. У некромонгеров же вакуум власти тотчас привел к внутренней войне, в которой победил, конечно, лорд Ваако! Но это было только начало. Запредельная ипостась прежнего Лорда Маршала почувствовала «оттуда», из Вселенной Смерти, что ее посюсторонний близнец убит, и вторглась в наш мир, чтобы, во-первых, вернуть власть над империей некромонгеров, а во-вторых, отомстить убийце, то есть Риддику. В итоге началась большая война между тремя хорошо известными зрителю персонажами…

Вышло бы что-то из этого или нет — трудно сказать… Что же касается режиссера Дэвида Туи, то он не то испугался очередной коммерческой неудачи, не то решил снова удивить зрителя и сделал поворот на 180 градусов: Риддик вернулся к тому, с чего начал, — из сверхчеловека-спасителя, каким он был в «Хрониках», он опять превратился в человека-преступника (как в «Кромешной тьме» / «Черной дыре»).

Поражавший в «Хрониках» чудесами прозорливости, он вдруг оказался неспособен разгадать довольно простой замысел Ваако (по отстранению его, новоиспеченного Лорда Маршала, от власти); не почувствовал, что его везут не на родную Фурию, а на совсем другую планету; не смог выйти победителем в столкновении с небольшим отрядом некромонгеров-заговорщиков; подчинявший инопланетных чудовищ одним только взглядом своих поблескивающих глаз, столкнулся с необходимостью долго и упорно приручать их, а с непокорными бороться не на жизнь, а на смерть… Суровые испытания помогли Риддику восстановить утраченную форму, однако, чтобы выбраться из того «санатория», в который его упек хитроумный Ваако, ему снова потребовались… охотники за головами! Целых две соперничающих шайки! Причем в одной из них тоже появляется какая-то религиозно настроенная личность.

В общем и целом перекличек с первыми двумя фильмами о Риддике много: после довольно-таки незавидной прокатной судьбы «Хроник» чувствуется страх авторов перед новыми большими экспериментами. Поэтому всё идет, увы, по накатанной дорожке. И наконец, какое-то совершенно невыразительное, безвкусное название, скорее даже не название, а обозначение, — «Риддик» (видимо, по аналогии с «Рокки», «Рэмбо» и т. п.).

Значительная часть картины выдержана в одном цветовом решении — грязно-коричневом, которое, конечно, сразу создает настроение. Причем довольно тягостное. Действительно, очень много грязи, крови, кусков мяса, внутренностей, каких-то отвратительных пресмыкающихся, похожих на «чужих» из соответствующего фильма Ридли Скотта; мелькают обнаженные женские тела, появляются намеки на плотскую страсть, такую же нечистую, как и всё остальное… Такова теперь жизнь Риддика. Вот уж поистине — из князей снова в грязь!.. Специальные эффекты и общий уровень зрелищности — на высоте, несмотря на довольно скромный бюджет (последнее обстоятельство, очевидно, и является главной причиной того, что сделать третью часть с прежним эпическим размахом стало для Дэвида Туи невозможным).

Концовка фильма открытая — с намеком на еще одно возможное продолжение. Поэтому ждем!

5 из 10

9 августа 2018 | 10:24

Есть такая категория фильмов, в которых стиль заметно преобладает над содержанием. Он словно единая музыкальная тема, проходящая без перерыва через всю кинокартину. Если стиль не по душе, то и весь фильм выглядит невыигрышно — о частностях тут говорить уже бессмысленно. А вот если стиль захватывает, то тут уже всего остального можно не заметить: на огрехи сюжета, игры актеров, тех или иных постановочных аспектов глаза закрываются просто сами собой.

«Хроники Риддика» — из этого числа. Поддавшись очарованию мрачной и очень хорошо выверенной атмосферы далекого будущего, мы лишь после многократных просмотров стали обращать внимание на недостатки.

Главный из них, как обычно, непонятный сюжет — склейка (местами непродуманная) зрелищных, но, если присмотреться, слабо связанных эпизодов. Какие-то космические разбойники не слишком удачно охотятся за каким-то Риддиком, чтобы кому-то его не то сдать, не то продать. А этот Риддик таков, что он сам может охотиться за кем угодно — хоть за целым миром, поэтому тупоумным разбойникам приходится несладко. Да что там разбойникам! Риддик, «спасаясь» от преследователей, как бы между делом — то есть чуть ли не случайно! — обрушил целую космическую империю, отправив на тот свет ее повелителя, «святого полумертвеца», обладавшего сверхчеловеческими способностями! Это, конечно, оказалось уже не так просто, как остальное, поэтому здесь мы явно чувствуем руку судьбы.

И всё это искупается единством стиля, времени, места (всего-то две планеты) и действия! Поразительно!.. Но это, повторим, для кого как, ведь многим, очевидно, стиль Дэвида Туи совсем и не понравился. Отсюда, вероятно, и полярные оценки.

Вообще, события в фильме развиваются так, как будто заранее предопределены. Это эстетика мифа (или сна), где люди — лишь пустые оболочки, орудия неких высших сил. Герои картины на самом деле мало отдают себе отчета в происходящем: они сначала действуют, а потом уже спохватываются, но чаще — не спохватываются вообще! С упорством, достойным лучшего применения, они слепо идут к навязанной внешними обстоятельствами цели. Они почти полностью погружены в свою странную эпоху и не способны мысленно возвыситься над ней (исключение составляет, пожалуй, только посланница планеты четырех стихий, да и то лишь когда она произносит небольшие речи в прологе и эпилоге). Ощущение усиливают мечущиеся толпы народа, коленопреклоненные прозелиты, а также отряды одинаково одетых воинов-некромонгеров, беспрекословно, словно роботы, исполняющих приказы и с безучастным выражением лица идущих на смерть. Величина космических кораблей и размах планетарных побоищ подавляет. Здесь нет места личности: все — игрушки судьбы, даже Риддик и его главный враг — Лорд Маршал (одна из самых ярких ролей Колма Феоре).

Фильм разительно отличается от «Кромешной тьмы» (в русском прокате вышел под неудачным названием «Черная дыра»), продолжением которой он на самом деле является. Во-первых, здесь возник этот «имперский дух» и начались звездные войны; во-вторых, радикальные изменения претерпел Риддик: в «Кромешной тьме» он был человеком-преступником, в «Хрониках» стал сверхчеловеком-спасителем! Предварительный просмотр «Кромешной тьмы» делает «Хроники Риддика», конечно, гораздо более понятными, поэтому такой просмотр рекомендуется — хотя и не безоговорочно: фильмы, по сути, совершенно разные, общее у них — только имена двух-трех действующих лиц. Общим персонажем, если задуматься, у них выступает только некий проповедник (в исполнении Кита Дэвида), потому что Риддик, как уже говорилось, совсем другой!

В основных чертах это всё! Есть, впрочем, еще целая россыпь любопытных мелких подробностей, о которых можно было бы говорить очень и очень долго. Остановимся только на двух из них.

1. Риддик одерживает решающую победу не в одиночку, а с помощью некоего лорда Ваако (в исполнении Карла Урбана), который, таким образом, предает своего господина. Но этого «верного пса» сбивает с «пути истинного»… женщина, супруга Ваако (роль Тэнди Ньютон)! Вот и получается как еще у древнейшего европейского поэта Гесиода — женщины возводят на престол, женщины свергают с него, сами при этом оставаясь как бы в тени…

2. У русского художника-фантаста Андрея Соколова (1931-2007) есть картина под названием «На планете расплавленных скал» (написана в 70-е годы ХХ века, если не раньше). Так вот, некоторые пейзажи планеты Крематория в «Хрониках Риддика» как будто прямо с нее срисованы: совпадение просто невероятное! Картины Соколова выставлялись и в США, так что кто-то из создателей «Хроник» вполне мог их видеть… Но, к сожалению, именно огромный эпизод с Крематорией включен в фильм по большей части ради внеземных красот: к уже наметившейся основной сюжетной линии (противостояние последнего фурианца и вождя империи некромонгеров) он отношения практически не имеет.

Итог: высокая оценка за удачное стилистическое решение и некую скрытую философию судьбы.

9 из 10

7 августа 2018 | 11:03

«Презент континьюэс» (Present Continuous) — настоящее продолженное время в английском языке. Используется для выражения: 1) действия, происходящего в момент речи; 2) предполагаемого, до некоторой степени предопределенного действия в недалеком будущем. Наконец, в разговорном языке, вопреки классическим правилам, оно обозначает также повторяющееся, постоянное действие (для этой цели вообще-то предназначено Present Indefinite).

И что из этого, спрашивается, имел в виду Владимир Кобрин? Конечно же, второе — скорое, уже предопределенное будущее. Какое оно?..

…Существует устойчивое мнение, что кино тоже может выражать философию — причем не только элитарное кино, но и массовое. В сущности, каждый фильм — это некая философия, пусть даже зачастую и весьма низкопробная.

Нам представляется, что философия с помощью кинематографии может быть преподнесена трояко. Первый и самый незамысловатый способ — философ садится перед камерой и начинает просто излагать какие-то взгляды (свои или чужие). Собственно кинематографического здесь, очевидно, очень мало, но такого рода фильмы существуют (например, «Удовольствие мыслить иначе» или сериал «Философы» аргентинского телевидения). Если они не очень продолжительные, если рассказчик красноречив и умеет увлечь, смотреть их очень даже можно.

Вторая возможность — попытаться воплотить те или иные мировоззренческие идеи игровыми средствами, то есть уже не прямо, а через сюжет. Впрочем, действующие лица такой постановки вполне могут время от времени произносить речи философского свойства — и для пояснения замысла создателей фильма, и просто потому, что это хорошо вписывается в изображаемую обстановку. По такому пути, как кажется, идут многие представители мира кино. Один из достаточно ярких примеров — картина «Опасный метод» (2011), повествующая о сравнительно непродолжительном отрезке жизни и деятельности Карла Юнга, Зигмунда Фрейда и Сабины Шпильрейн и одновременно выступающая неким предельно сжатым очерком психоаналитической теории.

Наконец, третья возможность — полностью отказаться от использования кинематографа как всего лишь средства воплощения тех или иных концепций, то есть ранее уже выраженных словесно взглядов (если руководствоваться начальным значением латинского слова conceptio), а перейти к сотворению последовательности образов (зрительных, слуховых и прочих), по отношению к которым концептуальное (рациональное) содержимое будет занимать подчиненное положение. Оно будет только дополнением, приложением — или даже его вообще не будет…

Этот путь необычен, — вероятно, потому, что человек всё же очень рациональное (логическое) существо — даже тогда, когда, как ему кажется, он погружается в бездны иррациональности: свою иррациональность он тоже стремится превратить в концепцию — выразить словесно по законам грамматики, а значит, логики. Поэтому фильмов, представляющих это направление, немного, и это не просто элитарное — это сверхэлитарное кино.

Такой путь выбрал сценарист и режиссер Владимир Кобрин (1942-1999), начавший с научно-популярных лент в конце 70-х годов ХХ века.

Переломными для него стали 88-89 годы, когда он выпустил «Биопотенциалы», «Гомо Парадоксум» и «Презент Континиус». С того времени с популяризацией науки было покончено — теперь Кобрин полностью сосредоточился на создании своего сугубо авторского и неповторимого кино, которое до сих пор не имеет устоявшегося названия. «Психоделика», «сюрреализм», «авангард», «постмодернизм» — такие определения можно встретить в аннотациях и критических отзывах. Но правильнее, вероятно, было бы сказать, что поскольку Кобрин — едва ли не единственный в своем роде, то и единственно подходящее здесь родовое обозначение будет звучать именно так — «фильмы Кобрина».

Еще будет уместным вспомнить постструктурализм. Действительно, у Кобрина привычная структура киноповествования нарушена — нет сюжета, нет последовательного движения событий от прошлого к будущему, хотя присутствуют повторы: есть некие главные образы, вокруг которых разворачиваются образы дополнительные.

«Презент Континиус» (1989) в отличие от целого ряда других поздних работ Кобрина поддается хоть какому-то воспроизведению в ином, некинематографическом виде. Причина — наличие текста, который, по сути, есть своего рода откровение о конце света. Его произносит голос за кадром.

Разумеется, смысл фильма не сводится к чисто словесному содержанию — иначе это было бы не кино, а что-то другое. Ничуть не менее важны смена образов, движение камеры, звуковое сопровождение. Рассказать об этом было бы уже гораздо труднее, поскольку тут мы вступаем в область заведомо внесловесного искусства, такого, которое изначально не предполагает облечения в привычный языковой вид.

Образы в фильме как будто мало связаны между собой — полуразрушенные деревенские домики, колеса, часы, иконы, горящие свечи, старинные фотографии, паровозы и вагоны (тоже старые), облака на небе, берег моря, кукла, телефон, нечто вроде ветряной мельницы с четырьмя крестообразно расположенными и загнутыми на концах лопастями, некое устройство на треножнике, на первый взгляд очень похожее на снайперскую винтовку с локатором (но если к нему присмотреться, можно заметить, что стрелять эта штука не может, — она лишь похожа на оружие). Однако в итоге получается довольно связное (в своей бессвязности?!) целое. Может быть, целостность обеспечивают разруха и запустение, которые тут повсюду, — всё, что осталось от рода людского?.. Живой человек появляется в этом двадцатипятиминутном фильме всего на какие-то тридцать секунд, при этом его тело (включая лицо и кисти рук) полностью закрыто одеждой.

Камера постоянно то наезжает на предметы, то отходит от них. Часто используется прием под названием цейтрафер — снимаем отдельные кадры с заметным промежутком во времени, а прокручиваем всю запись с обычной скоростью. Часто применяется воспроизведение записи в обратном порядке — от конца к началу. Звучит музыка Эдуарда Артемьева (Россия), Жана-Мишеля Жарра (Франция) и, вероятно, еще каких-то композиторов, которых нам на слух определить не удалось (а в титрах из них вообще никто не указан). В ряде других фильмов используются тоже очень подходящие для стилистики Кобрина электронные симфонии Клауса Шульце (Германия), Дидье Маруани (Франция), Вангелиса (Греция) и британской группы «Пинк Флойд».

Кинокартины Кобрина до сих пор не пользовались большим успехом, — вероятно, потому, что это, если так можно выразиться, чистое кино, — как уже говорилось, без явного словесного содержания, без действия и иной раз даже без действующих лиц в виде людей. Подобные образцы киноискусства почти невозможно пересказать и поэтому невозможно обсуждать: трудно говорить о том, что изначально замышлялось как бессловесный поток зрительных и слуховых образов. Кино такого рода может лишь нравиться, не нравиться или не вызывать никаких особых переживаний, — к этой оценке со стороны художественного вкуса здесь, кажется, уже ничего не добавить…

10 из 10

2 августа 2018 | 15:20

Смотрите также:

Все рецензии на фильмы >>




 

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...