всё о любом фильме:
Элдерлинг
26 лет, 21 ноября 1990, М
Добавить в друзья

 заходил 1 день назад

Регистрация: 9 марта 2011 Рейтинг комментариев: 18 (36 - 18) Обновления сайта: 71 (73 - 2)

«Мелкие крошки, две пробки, кусочек почерневшего дерева: сейчас это стало похоже на человеческое лицо, с апельсиновой кожурой вместо рта. Радужные пятна мазута дополняют причудливую клоунскую физиономию, фигуру в ярмарочном тире»

 

Оценки пользователя

все оценки (2376)

 


Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Рецензии на фильмы: 170

Банальности способны удивлять.

Чего можно было бы ожидать от фильма, обещающего воссоединение школьных возлюбленных?

Мао и ее внезапное появление в новой школе, и печальное положение в качестве всеобщего объекта для насмешек из- за странного поведения и порой полного непонимания каких- то базовых вещей. Косукэ и неожиданное для него же самого решение о заступничестве, обрекая себя тем самым не только на изоляцию, но и на обретение нового друга, способного понять его мечты о бегстве за пределы рутинного существования и стремление к чему- то большему. Их дружба с последующим расставанием и новой встречей, спустя многие годы. Казалось бы, простой и банальный сюжет, обещающий незамысловатую мелодраму на один вечер, но как же порой приятно ошибаться в первоначальных ожиданиях, находя в груде посредственного хлама и мусора особенный кусочек кинематографического янтаря, который невольно поражает своим содержанием.

«Девушка на солнце» — это фильм под руководством режиссера, который жонглирует довольно простыми и ожидаемыми приемами для создания некоего солнечного, практически интимного в своей близости к зрителю любовного настроения и его переменных. Удивительно теплое кино, сходу отметающее шаблоны и домыслы касательно привычных сюжетных перипетий и вызывающее неподдельное сопереживание там, где обычно обитает лишь скука с терпеливым ожиданием финала под заунывные метания очередных несчастных влюбленных, абсолютно уверенных в том, что их нисхождение уж точно самое трагическое и неповторимое за всю историю кинематографа. Этот же фильм только походя напоминает еще одну незамысловатую драму, где случайное столкновение шествует вслед за вновь приходящим чувством, вспыхивающим на обломках прошлого для обоих персонажей. За возможностью для перемен, пусть и недолговечных и едва осязаемых, когда тебе предоставляют второй шанс для того, чтобы поступить правильно и просто на некоторое время почувствовать себя счастливым человеком.

Фильм, где каждой рыбке главной героини дали имя в честь музыкантов из Beach Boys, а Брайану Уилсону уготована своя особая, пусть и несколько печальная участь. На улице оживает нечто осеннее, сошедшее с ранних рассказов Брэдбери, а второстепенные персонажи, несмотря на их чрезмерную карикатурность, отнюдь не вызывают отторжения, взывая к воспоминаниям о маленьком американском городке с чертовски хорошим кофе и загадочной незнакомки, у которой руки разгибаются в иную сторону. Хотя, с агентом Купером «Девушку на солнце» связывает не только ассоциативный ряд по части некоей тягучей атмосферы безумия, впавшего на пыльном чердаке в продолжительную спячку, но и, отчасти, мистическое наполнение истории. Отдельный, но совершенно не чуждый элемент, грамотно вплетенный в повествование таким образом, что зрителю остается лишь догадываться о его наличии вплоть до развязки, где режиссер умело замкнет круг, не оставив места для надежд и недомолвок.

Фокусируясь на форме своего кинополотна, Такахиро Мики выводит в свет софитов крайне лаконичную повесть о детской влюбленности, плавно переходящей к более глубоким и сложным граням всем ведомого чувства. Впрочем, само явление столь предсказуемых сценарных элементов отнюдь не говорит о наличии столь же привычного паразитирования и попытки невольно опошлить наивное волшебство своего детища, использовав это незыблемое сияние вечного разума в качестве грубого подспорья для продвижения истории. Дзюн Мацумото и Мицуки Танимура ни на мгновенье не вызовут у зрителя сомнения в том, что их персонажи -мечтатели, нашедшие себе убежище близ пустынного пляжа во время прилива, тем самым навеки отгородившись от гула злободневной реальности. Именно образ крошечной и утопической идиллии до последнего кадра, до последнего взгляда и обобщающего диалога, способен силком затащить всякого зрителя в тенета красивой сказки, заставив его пережить эту историю, составив компанию Мао и Косукэ. Прожить свою маленькую жизнь, которая подойдет к эпилогу столь незаметно и стремительно, оставив после себя запах моря и ощущение необычайного приключения, которое вы не скоро сумеете забыть.

16 марта 2017 | 21:33

У него нет ни славы, ни денег, и он очень давно не мылся.

Юноша, не раскрывающий своего имени и не способный найти для себя причины, чтобы и дальше влачить жалкое существование, кроме безвольного наблюдения за безумным миром и его обитателями. Будь то отец, который был военным преступником и уличным продавцом лапши, а теперь просто должник, не отдающий заветные две тысячи иен. Или безумная бабушка, не желающая возвращаться домой, и готовая отдать целое состояние только за то, чтобы один день к ней относились с обычной человеческой добротой. Блуждание главного героя по просторам Токио, трансформирующегося под влиянием ящерицы, что выросла в бутылке из под колы и наконец- то готова продемонстрировать новый ворох трагедий исключительно ради потехи толпы. «Бросай читать, собираемся на улицах!» — это сон в ночном кинотеатре, где актеры одного дня будут пытаться походить на Сиберг в момент продажи американской газеты, но выводя куда более целостный образ единого бунта против поколения, уходящего в Лету.

Перемешивая едва тлеющий костер беспристрастных выводов о ничтожности человеческого существования, Сюдзи Тераяма не позволяет себе вступить на проторенную дорожку обозначения неких сюжетных акцентов, выталкивая в свет софитов не статичного персонажа, но своеобразное и столь же очаровательное чудовище от мира кино. Бунтаря без идеала, который и вправду живет своей жизнью слов и образов, нехотя мастурбируя на двенадцать кислотных оттенков монохрома под стихи Маяковского и обобщения Фромма. Сознательная ирония или даже намеренная издевка над зрителем, которому первым же монологом преподносят на грязном блюдечке всю фабулу фильма, как будто бы подтверждая пришествие очередной волны, где нет места для мимикрии под Хамфри Богарта или осознания собственной ничтожности под немые исповеди Фальконетти.

Безликость главного героя и его нелепые попытки запуска архаичного планера в пустыне, ради столь желанных пятнадцати минут признания, когда каждый его шаг предается сознательному осмеиванию, а многочисленные шаблонные конфликты заранее отброшены в сторону вместе с привычным разжевыванием сюжетных пут. Вместо развития — хаотичные, красочные, сумбурные и столь же прекрасные эпизодические мазки для полноценного раскрытия не образов, но целой эпохи бунтующего поколения и тщательного препарирования того, что сохранилось от нее к пришествию рассвета. Отчаянная попытка не анализа или художественного паразитирования, но демонстрации, ради которой даже филигранные стилистические пляски в кинематографических внутренностях 60х отходят на второй, а быть может — и на третий план, высвобождая место для ностальгической погони за отдельными, особо показательными мгновениями, где и кроется основная дилемма фильма.

Подчас, в попытке шокировать зрителя натуралистичностью инцестуальных намеков или же сценой группового изнасилования сестры главного героя, после коварного убийства ее белого и пушистого кролика, режиссер несколько увлекается формой, монотонно развивая каждую тему без привычного бегства в страну мелодраматических обобщений. Чрезмерное количество подобных эпизодов, будь то внутренний монолог о том, что заикание — это идеология или лишение девственности при помощи безумной шлюхи, помешанной на местной футбольной команде, с неспешным смакованием каждого отдельно взятого мгновения — все это набрасывается на зрителя единым скопом, пытаясь выбить его из зоны столь комфортных кинематографических стереотипов. Ставит этого самого зрителя пред определенным выбором, когда яркая авангардная обертка способна оттянуть одеяло на себя, оставив после просмотра мнение, что все увиденное — всего лишь искусная фикция бунта, к которому присовокупили ворох актуальных на то время тем и отправили в свободное плаванье, в терпеливом ожидании того, что их необычное детище само сумеет дать всем и вся более чем достойный бой. Предоставить возможность для домысла, связывая каждое мгновение ворохом персональных ассоциаций в попытке понять каждый аспект фильма Тераямы, ради последующего каталогизирования увиденного. Однако, именно в финале и последнем признании и кроется разгадка, когда нелепый юноша приоткроет занавес, позволив осознать весь гений режиссера, сумевшего связать все нити воедино. Раскрыть правила игры, которая тебе была неведома, оставив наедине со своим собственным архаичным планером и терпеливым ожиданием пришествия пустыни, способной подарить лишь забвение после тех пятнадцати минут свободного парения.

18 мая 2016 | 16:34

«Время жить и время умирать» — это фильм, навеянный воспоминаниями о юности и, конечно же, о тех смутных ожиданиях, что неотрывно следуют за этим наивным временем. Маленький Асяо и его становление на протяжении десяти лет с попутным погружением в быт самой обычной китайской семьи, вынужденной переехать на Тайвань из- за нового назначения отца. Казалось бы, что может поджидать случайного зрителя, заранее уверовавшего в то, что он увидит очередную историческую драму с легким налетом лиричности и сознательным затягиванием сюжетных пут ближе к финалу. Быть может, даже качественную поделку с попутными отсылками к Ремарку и обещанными в синопсисе семейными испытаниями, невзгодами и многочисленными смертями, которые вытянут несколько гипотетических слезинок, если драме не будет уготована роль совсем уж явного режиссерского костыля для сведения всех сюжетных нитей воедино. Впрочем, именно за возможность удивить зрителя чем- то совершенно новым и столь же восхитительным, многие так любят десятую, кинематографическую музу. Удивить чем- то настолько поразительным по своей форме и наполнению, что место для привычного синопсиса занимает нелепое, изобилующее местоимениями признание в любви, что для рецензирования смерти подобно. Я и вправду люблю этот фильм и очень надеюсь, что этот факт нисколько не притупит мое желание рассказать о нем случайным исследователям, блуждающим по просторам интернета в поисках чего- то нового.

«Время жить и время умирать» — это хрупкая, практически невесомая сфера из родственных образов и воспоминаний, где нет нужды для особых разъяснений, оставляя зрителя наедине с домыслами и желанием попросту наблюдать за течением жизни, без малейшего шанса для полного понимания истории, представшей перед его глазами. Нет, в этом простодушном творении напрочь отсутствуют диковинные хитросплетения сюжета, со всевозможными внезапными поворотами в третьем акте, хотя само название фильма и время действия предполагают вмешательство режима Кайши, но режиссера вовсе не интересует история в качестве столь топорного рычага воздействия на своих подопечных. Наверное, медитативность фильма Хоу Сяосяня и его своеобразная любовь к каждой сцене неспешного быта многочисленной семьи Асяо, их внутренних обобщающих монологов, надежд, чаяний и простодушных исповедей — именно все это вызывает неподдельный интерес. Бабушкины монеты из фольги, которые могут пригодиться на небесах и рассказы матери об умершем ребенке. Путешествие на далекий материк и неотвратимое взросление со столь же неотвратимым вторжением Смерти. И даже не столько вторжением, но ее смиренным, вовсе не театральным принятием с безуспешными попытками жить дальше в привычном, рутинном течении жизни.

«Время жить и время умирать» — это Кино, где режиссер сознательно не акцентирует внимание на главном персонаже, раскрывая пред зрителем свою кинематографическую повесть в форме удивительной панорамы, позволяя ему самому сделать некие выводы. Намеренное отторжение фактора сопереживания приводит к столь удивительному явлению, что относительно классический сюжет воспринимается скорее, как некая зарисовка на тему безумной жизни от Реджио, где идея созерцательности ставится на первое место, работая на единый эффект вместе с персональным ассоциативным рядом, а затерянное в анналах истории кино находит свою отдельную полку близ с теплой меланхолией кинематографа Эрисе, ностальгическими воспоминаниями Кинга о Касл- Роке и теле несчастного мальчика, найденного четырьмя мальчишками и Консервным рядом Стейнбека. Ряд слов и всевозможных образов, призванных пояснить достаточно простые, можно даже сказать — прописные истины. Однако, именно в неоднократно упомянутой простоте и кроется весь гений Сяосяня, сумевшего разобрать на составляющие саму жизнь и некую печаль об навсегда ушедшем пласте времени; найти отклик у зрителя, виртуозно играя на его персональной ностальгии при помощи одной лишь филигранной созерцательности, оставляя после просмотра чувство эмоционального отклика на манер старины Скруджа, который внезапно вновь уверовал в Рождество, отбросив прочь духа будущих Святок и его мрачное предзнаменование.

7 мая 2016 | 22:20
Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Поиск друзей на КиноПоиске

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...