всё о любом фильме:

Dinarius777 > Друзья

 

Друзья в цифрах
всего друзей10
в друзьях у3
рецензии друзей83
записи в блогах-
Друзья (10):

В друзьях у (3):

Лента друзей

Оценки друзей

Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

И мне понравилась — поверишь, друг? // Работа радостная ног и рук

Возможно, сказку о Красной Шапочке (которая тогда не была красной и гуляла без шапочки) рассказывали уже в XI веке. Девочка (или девушка) чего только бабушке не носила — то рыбу, то сыр, то ягоды. Но современной бабушке нужен кокаин вместо съестного. А средневековые сказки ей тем более не нужны. Кому интересны простые сюжеты во времена «Нимфоманки» и «Голодных игр»? Разве что старичкам-структуралистам.

Чего ради Яннис Япанис снял короткометражку о маленьком грязном мирке, который напоминает столешницу с препятствиями, остаётся только догадываться. Краткое описание фильма, которое было предложено авторами из снисхождения к фестивальным обозревателям, содержит фабулу: Чёрная Шапочка доставляет наркотики бабушке, но наркотики эти её мать ворует у Волка, и Волк не в восторге. Можно изложить цепь событий иначе. Мать уговаривает Чёрную Шапочку пойти к слепому дедушке и отнять у него оружие, но Волк добирается до дедушки первым и обрезает ствол. На наркопритон/бордель совершают нападение религиозные экстремисты. Директор фабрики по производству болторезов сошёл с ума и замораживает свою мочу, а Чёрная Шапочка ждёт огра в маске слона.

Япанис достоин похвалы за свободу, которую он даёт зрителю: его произведение можно трактовать как угодно, оно мило и просто снято, оно короткое, не содержит ни одного слова и ни одного лишнего звука. На чёрно-белом столе с пятнами света поют птицы, герои вечно трахаются (в память об исконно сексуальном смысле сказки про Большого Серого Волка в постели с юной девой), лениво друг друга пытаются ударить и злобно хохочут. Этот фильм — антитарантино благодаря отсутствию болтовни и антилинч благодаря бесцветности и отсутствию символов. Что с того, что весь мир напоминает кокаиновый стол, а пятна света похожи на дороги порошка? Так получилось; чёрно-белая форма под старость — это модно, на фоне однообразного цветного текста — выигрышный вариант для любого фестиваля.

Но главная свобода состоит не в вольности интерпретации, а в том, что, превращая искусство в неискусство (и действительно — что это как не дорогое школьное сочинение по мотивам ещё не снятого Догвилля?), Япанис добился главного: его вещь совершенно не обязательно смотреть. Сложно не смотреть фильм, если есть шанс посмотреть, — кино штука хитрая, оно изымает из реальности небольшой фрагмент, наполняет его движущимися картинами, которые опережают медлительную жизнь и притягивают взгляд.

«Шапочка» не такая, она упорно выталкивает вас туда, где экранов нет. «Вдумайтесь, — просит она, — эти люди исполняли странные движения на съёмочной площадке, они могли всю дорогу пыхтеть и смеяться, а вы даже лиц не видите, узнаёте их по штанам!» Чёрная шапочка — это девица-нимфоманка, которая улыбнулась вам в вагоне и которую вы привели домой, чтобы молча трахнуть и отпустить ко всем чертям. Ну и что, что время второй час и метро уже закрылось. На улице дождь, она уходит по лужам в туман, а вы выкидываете в окно использованный презерватив: мокро, скользко, весело, хотя и забудется, если не записать наутро.

15 июня 2017 | 04:42

Мир — пирамида. Далеко в низине первобытные племена возводят искусственные скалы-небоскрёбы, где их предводители наслаждаются иллюзией высоты и богатства. В предгорьях расположился швейцарский городок: бывшие крепостные дружелюбием не отличаются, зато хитры и проницательны. А на вершине — замок, что издавна принадлежал баронам Вольмер. Вольмер и ныне остаётся властителем, но он — врач, а не феодал. Вместо крестьян и местных князьков ему покоряются финансовые светила со всего мира. Герой фильма, мистер Локхарт, должен вытащить из забытья одного из пациентов Вольмера и вернуть его к привычной жизни. Но кто в здравом уме покинет замок, если вода из подземного озера омолаживает и умиротворяет? А заодно вызывает галлюцинации. Лечения без побочных эффектов не бывает.

Режиссёр Гор Вербински и сценарист Джастин Хэйс создали мир, полный не то что недоговорок — зияющих карстовых пустот. Офисный быт и архитектура позаимствованы из семидесятых, хотя герои пользуются современными смартфонами. Восхождение мистера Локхарта от равнины к вершинам начинается на современном поезде, а заканчивается в средневековом замке, где работают машины времён Первой Мировой и врачи, вымуштрованные в нацистском концлагере. Из курорта доктора Вольмера никто не возвращается — но у самых осведомлённых людей на планете это не вызывает подозрений. Не с меньшим успехом можно объявить санаторием газовую камеру, а для приличия подобрать состав, который вызывал бы у пациентов предсмертную эйфорию.

Вербински едва ли ощущал эйфорию от своей истории — есть подозрение, что она была выдумана во время скучного оздоровительного тура по средней Европе. Главный визуальный аттракцион фильма — поезд, приближающийся к тёмному тоннелю, и в уютном вагоне неровён час задуматься: ведь у этих мест богатая, кровавая история. Там, где прежде царствовали призраки, теперь гудят кондиционеры, а в пыточных оборудованы санузлы с подогревом сидений. Вместо приключений — трансферы в микроавтобусах, вместо романтической любви — случайный секс на спа-курорте. Где же ты, добрая старая Европа, где головную боль лечили трепанацией, а супружескую измену — костром?

Вербински не останавливается на том, чтобы добавить в современность немного стимпанковых ужасов: он соединяет мрак средневековой легенды с кошмаром офисной Америки. Cаспенса нет, карты раскрыты с самого начала. Из всех вариантов развития шаблонного сюжета о том, как молодой человек приезжает в зловещую лечебницу («Остров проклятых» Скорсезе, «Обитель проклятых» Андерсона), Вербински выбирает самые шаблонные. На каждом ветвлении лабиринта, где один путь ведёт к приключению, а другой — в тупик, он всякий раз предпочитает тупики. Затянувшаяся шахматная партия не вызывает интереса ни у игроков, ни у зрителей. Перемещения героев бессмысленны. Кто-то украл коня. Отчаявшись, авторы смахивают с доски все фигуры, превращают финал в необузданную оргию огня и хаоса, — кажется, впервые делают то, ради чего на самом деле собрались. А ведь буйный нрав фильма проглядывал с самого начала: Ханна, героиня Мии Гот, нет-нет да сбросит личину невинной простушки и выглянет из ванны с угрями в обличье зловещей обольстительницы.

Вербински и Хэйс настаивают на том, что источником идеи послужил не Скорсезе, а Томас Манн и роман «Волшебная гора». Даже если Вербински не лукавит, он отнял у Манна самую обаятельную часть: иронию. Старики-пациенты, которые в «Волшебной горе» шутили, интриговали и развратничали, в «Лекарстве от здоровья» становятся безликими мертвецами с впалыми глазами. Джеймс Дехан, исполнитель роли Локхарта, напоминает потускневшую копию Леонардо ДиКаприо из «Острова проклятых». Вольмер в исполнении Джейсона Айзекса — предводитель концлагеря, лишённый человеческих черт. Его любовь избрала жертвой женщину, которую он не вправе был любить; с тех пор от чувства не осталось и следа — да и от человека сохранилась лишь пустая оболочка.

Обыденность для Вербински так страшна, что заставляет исцеления спасения где угодно, — даже в чане с угрями. Он не противопоставляет потребительский мир изоляционизму, а уравнивает их. Зачем избавляться от врачей-убийц, когда на воле тоже нет надежды? Только у Локхарта есть шанс спастись, ведь он способен полюбить существо, выращенное не для жизни, а ради смерти. Локхарт и Ханна открывают ворота замка и попадают в царство абсолютной свободы. Они бегут туда, где можно без конца гнать на велосипеде по горной дороге, где в лицо дует ночной ветер, а спуск никогда не сменится подъёмом. Безумие — вот настоящее лекарство, избавляющее и от гнета корпораций, и от пут маньяка, помешанного на бессмертии.

6 мая 2017 | 21:09

Популярный ныне жанр «издевательство над жанром эпической драмы». Книга Себастьяна Барри 2008 года издания, на которой основан фильм, была образцом превосходного языка и сложного сторителлинга с множеством загадок, которые разрешались к финалу. Режиссёр Джим Шеридан добавил неубедительную мелодраматическую линию и уйму невероятных совпадений. Британский лётчик после воздушного боя случайно падает в Ирландии. Ничего удивительного, скажете вы. Но надо ж такому случиться, что упал он в саду своей подружки!

Нашему зрителю «Скрижали судьбы» интересны в первую очеред тем, что снимал его оператор Михаил Кричман, неизменный сообщник Звягинцева. Снял неплохо, но ничего оригинального не получилось: стандартный набор зарисовок глуховатой городской и сельской жизни. Виной тому не Кричман, а режиссёр, который превратил фильм в бессвязную, затянутую ерунду. Руни Мара играет неплохо, но взаимодействия с другими героями не получилось даже у неё. Тео Джеймс (его герою стоило бы выжечь глаза раскалённой кочергой, но другим персонажам почему-то нет дела до его злодеяний) настолько выхолощен даже в самые дикие моменты, что напоминает не экзальтированного пастора, а модель с рекламы трусов. Образы не складываются, никого не жаль. В трогательные моменты хочется смеятся. Некоторые тайны не стоят того, чтобы их разгадывали.

10 апреля 2017 | 18:50

«Подгнило что-то в Датском королевстве». — «Нет, это я не люблю. Давайте про коня!»

Иоганн Фридрих Струэнзе, врач родом из Галле, недаром воспринял Данию как подгнивающее место. Воспитанный текстами Руссо и Вольтера, Струэнзе был преданным сыном Просвещения и писал анонимные труды об улучшении народного быта и воспитания. Случилось так, что европейское турне датского короля Кристиана VII было прервано приступом умопомешательства, и Струэнзе лучше всех подошёл на роль личного врача. Датский двор неспешно реагировал на проделки изобретательного чужака. Струэнзе попал в спальню королевы Каролины Матильды, а затем и в кабинеты, где решались важнейшие государственные вопросы. На полтора года он и вовсе стал единоличным правителем страны.

Струэнзе подчинил себе вялый датский двор — и стал любовником датской королевы — безо всяких ухищрений, нагло и нахраписто. Режиссёр Николай Арсель тоже не слишком усложняет задачу. Пользуясь операторским мастерством Расмуса Видебака, он воссоздаёт Данию конца XVIII века безупречно красивой, но не слишком оригинальной. На таком фоне могла разыграться любая история — от классической мелодрамы до авантюрного боевика. Потрёпанный набор открыток «штампы костюмного кино» задействован почти полностью, а недостающие места расцвечены модными нынче эстетическими парадоксами: великолепие дворцов сочетается с «порно грязи и крысы». Народ Дании представлен сборищем безвольных босяков. Наряженные в лохмотья, несчастные простолюдины стоят вдоль улиц, по которым новая королева въезжает в столицу. У одного под ногами выложены четыре копошащиеся крысы. Грязные дороги, забитые крестьяне, пьяные горожане с рогатинами, — если верить представлениям Арселя, датчане неплохо подготовились к просветительским реформам доктора Струэнзе.

Сериал «Табу» позже воспроизвёл — и преувеличил — подобную эстетику, перенеся её в Лондон начала XIX века. Аналогичным приёмом пользовался в «Анониме» Роланд Эммерих (разве что обошёлся без крыс). Современные технологии позволяют без труда подсветить небо в оттенки, воспроизводящие образы романтической поэзии. Однако истории «Табу» и «Анонима» — сплошной вымысел, тогда как труд Арселя претендует на некоторую поучительность и даже документальность. История настоящего Струэнзе — история самоуверенного миссионера, который решил обратить в свою веру дикое племя, но действует слишком поспешно и изъясняется с дикарями на непонятном им языке (Струэнзе плохо говорил по-датски и составлял документы на немецком). Дикари съедают обидчика и закапывают кости. Сентиментальный дух картины не позволил правдиво изобразить казнь врача, которому в реальности отрубили руку, а затем обезглавили, выпотрошили и колесовали замертво на глазах у многотысячной толпы. Останки Струэнзе и его сподвижника Брандта висели на колёсах несколько лет, пока не были захоронены в безымянной могиле.

Мэдс Миккельсен, в отличие от прототипа своего героя, безупречно говорит по-датски. Жажда преобразований Струэнзе объясняется не самолюбивыми идеалами, а борьбой с произволом старой власти. Все неоднозначные поступки врача-реформатора — например, то, как он присваивает себе титул графа, — остаются за кадром, а диктаторские замашки оправданы гуманистическими целями. Жажда справедливости действительно сближает кинематографического Струэнзе с идеалами эпохи Просвещения, с персонажами Вольтера и Руссо, которые согласуют каждый свой шаг с нравственным чувством. Но стали бы Кандид или Сен-Пре лгать своему королю, чтобы добиться власти, пусть и с лучшими намерениями? Не будь у Струэнзе врагов, он не был бы наказан, — лукавство и интриги лишь помогали его возвышению.

Политические преобразования — как и преобразования в искусстве — происходят не только из жажды лучших представителей поколения попробовать новое. Перемены происходят из-за того, что граждане, — а заодно читатели и зрители, — перестают воспринимать прежние иллюзии всерьёз. Попытка возродить сентиментальный сюжет в современном кино вызывает симпатии лишь на уровне теории. Сцены «Королевского романа» насыщены верными словами, но лишены души. Арсель настолько усердно заставляет нас жалеть своих героев, что место жалости занимает — в лучшем случае — праздное любопытство. Режиссёр, как и Эммерих в «Анониме», вставляет в действие театральные постановки, пытаясь оправдать сухость действия театральными нравами давних времён. Но цитаты из «Гамлета» ничуть не обогащают водевиль в красивых декорациях.

Стихи не приправлены для того, чтобы сделать содержание вкусным, а речи не содержат ничего такого, что обличало бы автора в вычурности, — добропорядочный приём, здоровый и приятный, и гораздо более красивый, нежели нарядный.

6 апреля 2017 | 02:59

Япония обречена. Кругом невоспитанные и самодовольные девицы. Куда делись хорошие женщины? Такие мысли посещали Сигэхару Аояму несколько дней назад, а сейчас он уже просматривает анкеты актрис для прослушивания на роль в несуществующем фильме. Аояма отворачивает в сторону портрет жены. Он думает, что предаёт свою давно умершую супругу, — а обман множества живых девушек не вызывает в нём тревоги.

Аояму (роль исполняет Рё Исибаси) отличает обывательская, трусливая мораль: он не задумывается о последствиях своих решений, но по инерции ведёт себя как добродетельный бизнесмен и семьянин. Эмоциональность ему не свойственна, только страх одинокой старости заставляет беспокоиться. Идея выбора супруги через кинопробы пришла в голову его другу, телепродюсеру с опытом устройства таких мероприятий. Девушки попадаются хорошо обученные, добродетельные и красивые — больше ничего и не требуется. Но легкомысленная затея оборачивается для героев неожиданными последствиями. Асами Ямадзаки в исполнении модели и актрисы Эйхи Сийны — сущий ангел, женщина в белом, робкая, святая; в прошлом она была балериной, но пережила травму, помешавшую ей продолжить карьеру, травму, принесшую ей безысходность сродни смерти. Анкета номер 28 сразу же лишила Аояму душевного покоя.

«Кинопроба», которая начинается как ода одиночеству, внезапно обретает новоявленный драматизм: Аояма, хладнокровный герой, впадает в депрессию, затем попадает под чары странной, навязчивой любви, затем отдаётся гневу. Но характер фильма окончательно меняется в тот момент, когда Эйхи Сийна надевает чёрный фартук и возвращается на экран в обличье мстительной леди.

Такаси Миикэ в «Кинопробе» подтвердил свою способность снимать быстро и очень эффективно. Всего за три недели съёмок ему удалось создать фильм ужасов, которые многие называют одним из самых запоминающися в истории жанра. Визуальной красоты и изобретательной жестокости у Миике не отнять, но скорость не всегда идёт на пользу. Многие эпизоды выглядят как незаконченные ветви истории, которые было решено обрубить на полпути. Появление секретарши, с которой Аояма однажды переспал, и подружки его сына обставлены как значимые события, а затем обе исчезают так же быстро, как появляются. Ближе к финалу место ненужных героев занимают ненужные сны, сцены галлюцинаций, которые ничего не добавляют к содержанию фильма, — разве что отвлекают от развязки. Композиция напоминает стиль Кроненберга и Линча, но Миике значительно слабее как рассказчик (если не считать парадоксальный саундтрек Кодзи Эндо, который похож на музыку из фильмов Линча). Смотреть «Кинопробу» больше одного раза нет смысла: когда тайны решены, неоправданная затянутость сразу же бросается в глаза.

Но и в первый раз фильм Миикэ воспринимается лучше, если о нём ничего не знать: даже краткая аннотация искажает впечатление. «Кинопроба», которая начинается как обывательская драма с элементами комедии, уносится в мир ужасов совершенно непредсказуемо — но о какой интриге может идти речь, когда зловещее лицо Асами со шприцем смотрит на нас с обложек и афиш? Героиня Эйхи Сийны здесь самое слабое место — она выглядит как случайная женщина-мститель, пережитые ею испытания ничуть не оправдывают звериную жажду крови. Скомканный финал выглядит единственным выходом из невероятно запутанной истории. Герои Миике проходят долгий, загадочный путь, но этот путь не влияет на их сухие, невзрачные души, — только терзает их тела.

16 марта 2017 | 21:57

«Защитники» — один из первых (после «Викинга») представителей жанра «российский экзистенциальный постмодерн». Фильмы этого жанра создаются не для того, чтобы их кто-либо смотрел. Основная интрига заложена в самом смысле их существования. А «Защитников» зачем-то смотрят и превращают в объект насмешек, зависти и злобы. Объяснить такой градус ненависти решительно невозможно.

Некоторые уже предвкушают смешные ролики или разбор ошибок, хотя такого рода ролики совсем не нужны. Мы привыкли смеяться над «турецким Рэмбо» и нигерийскими фильмами со смешными спецэффектами. «Защитники» забавляют не действием, а постмодернистской иронией, которую сложно уловить неподготовленному зрителю. Этот фильм сам разбирает собственные ошибки. Над некоторыми репликами действительно можно посмеяться. Но хорошие диалоги — даже единственная удачная фраза — превратила бы «Защитников» из арт-объекта в средний боевичок с балаганными героями.

Аура смыслов «Защитники» лежит за пределами самого фильма. Критики изобретают вымученные шутки о том, где медведь находит штаны, чтобы превратиться в человека. Эти усилия гораздо смешнее всего, что происходит на экране. Не менее смешны упрёки о том, что сотни миллионов рублей (среди которых немало денег налогоплательщиков) ушли в песок. Множество людей заплатили за шанс посмотреть «Защитников», чтобы высмеять их, и все они подшутили сами над собой. «Защитникам» защита не нужна, то, что мертво, не может умереть, а если вы до сих пор предвкушаете шутку про штаны, вот и она: Сарик Андреасян всё объяснит в режиссёрской версии.

25 февраля 2017 | 20:55

В сорока семи световых годах от Земли обитает цивилизация, полная зелени, гибких форм и живой воды, способной течь снизу вверх; корабль, созданный её обитателями, попадает в метеоритный поток недалеко от Земли, теряет маскировку и входит в земную атмосферу. Страну для приземления гости выбрали неправильно. Корабль сбивают отечественные истребители, и он падает прямиком на Чертаново.

Бондарчук черпает штампы об инопланетном вторжении из десятков голливудских первоисточников: большая штуковина падает на Землю, вокруг неё летают самолёты и вертолёты, суровые военные, которым лишь бы жахнуть, обустраивают кордон. Придумывать ничего не надо, и перенос концепции на российскую почву был делом денег и времени. Денег хватило: разрушение панельных домов инопланетным кораблём — давно такого ждал! — нарисовано неплохо. Но по-настоящему чувствуешь Россию только тогда, когда появляется ОМОН, который месит людей дубинками ровно так же, как на Болотной площади. Перед лицом вооружённой гопоты полиция внезапно теряет решимость и ведёт себя не в пример нежнее, чем с либеральной оппозицией; так оно в жизни и бывает: те, кто приходят с миром, получают в награду худшую жестокость, чем те, кто готов к войне.

Середина фильма снята как длинная реклама чипсов Lays: она наполнена примитивными сценам и аляповатыми диалогами, которые актёры (особенно Олег Меньшиков) произносят с видимым отвращением. «Молодёжные шутки про соцсети» не вызывают смеха, попытки изобразить «Форсаж» в дворовом гараже — вызывают, и уж совсем уморительно смотрится slow motion, который здесь, как и 3D, совсем не нужен. Герои гуляют по бесконечным военным штабам, смотрят выпуски новостей и объясняют друг другу то, что зрителям давно понятно. В дальнейшем военный антураж сменяется пепельным апокалипсисом московской подворотни, где районная гопота готовят едва ли не государственный, судя по масштабам замысла, переворот.

А финальная часть демонстрирует, что начало мы терпели не зря. Появляется и нормальная драматургия, и хорошие боевые сцены, и неожиданно трогательный и осмысленный финал. У Бондарчука среди невразумительных сцен попадаются такие, которые иначе как шедеврами не назовёшь: чего стоит наблюдение за летящей сферой из окна электрички! «Притяжение» полно фальши, плохо срублено, но местами смотрится эффектно и обаятельно; не совсем ясно, почему, но оно работает. Забываешь про чипсы, лайки и репосты и боишься за героев, как за родных.

1 февраля 2017 | 23:19

Русью правят трое братьев-рюриковичей, но лучше всех дела идут у младшего, Владимира Святославовича. Славный был князь Владимир, не зря у Боровицких ворот Кремля ему поставили гигантский памятник.

Данила Козловский играет светлейшего со свойственным ему благодушным спокойствием: он произносит фразу «Будешь женой моей. Буду тебя любить» (после изнасилования) с той же интонацией, с которой попросил бы в ресторане добавку мороженого. Хладнокровие выдаёт в нём храброго человека, но цель, к которой стремился режиссёр Андрей Кравчук, этим не исчерпывается.

Показывая путь Владимира от трусости и морального уродства к свету православной веры, Кравчук вторгается на тонкий лёд языческих и христианских чудодействий. Язычество у режиссёра получилось похожим на современное российское православие: мрачное, гнетущее, бескомпромиссное, готовое уничтожить каждого за «оскорблённые чувства». Оттеняет впечатление только верховный волхв в чудном исполнении Антона Адасинского, звезды сокуровского «Фауста», который напоминает современного художника Павленского.

Зато христианство в «Викинге» носит яркие одежды осовремененного хиппарского язычества: поляк Павел Делонг в роли греческого монаха Анастаса похож на восточного гуру, а византийская знать напоминает участников выставки цветных халатов. Церемония крещения на берегу Киева похожа на восторженный языческий праздник. Деликатно-христианским получился лишь сам Владимир, который в финальных кадрах напоминает едва ли не нового Иисуса: погрешившего с тремястами наложницами, но всё-таки святого человека.

История про трёхсот наложниц Владимира Красно Солнышко — единственное прегрешение князя, которое Кравчук решил не экранизировать. В остальном житие получилось жестоким (у фильма две версии, я видел ту, что 18+) и морально амбивалентным. Неплохо, но художественные качества «Викинга» не поспевают за прогрессивной начинкой. Снятый студией «Тритэ» Никиты Михалкова, этот фильм тянется почти два с половиной часа и состоит из тягучих диалогов, перемежаемых случайным жестоким насилием. Похожим образом сняты последние две части «Утомлённых солнцем», но там, где у Михалкова случались светлые моменты интересной режиссуры, у Кравчука нет вовсе ничего. «Викинг» — самый утомительный фильм на свете, жуткая метафора современной российской жизни, где к давящей скуке то и дело примешивается ложка напрасно пролитой крови: хочется отвернуться и проверить ленту твиттера, но заголовки жутких новостей всё равно возвращают к реальности. Тематический парк, открытый в Крыму (где проходили съёмки) по мотивам фильма, только дополняет впечатление. «Викинг» — не только самое ужасное, но и самое концептуальное российское кино последних лет, потому что оно насквозь правдиво.

1 января 2017 | 22:10

Простой деревенский механик Джим (Крис Пратт) просыпается на борту межзвёздного лайнера «Авалон» и вскоре узнаёт, что из пяти тысяч пассажиров бодрствует лишь он один, а до пункта назначения — девяносто лет пути. Он объедается фаст-фудом для пассажиров эконом-класса, отращивает бороду и предаётся отчаянию; но его жизнь меняется, когда в одной из капсул криосна он замечает писательницу по имени Аврора (Дженнифер Лоуренс). Лёгкие уколы совести не мешают одинокому Джиму разбудить Аврору и заесть печаль хорошим завтраком: писательница путешествует классом повыше.

«Пассажиры» основаны на сценарии, написанном Джоном Спэйтсом ещё в 2007 году. Первая версия фильма, в которой могли сняться Киану Ривз и Эмили Блант, так и не появилась на экранах. За обновлённую редакцию с участием Криса Пратта взялся норвежец Мортен Тильдум, запомнившийся «Игрой в имитацию» (2014). Многообещающий сценарий, неплохой режиссёр, к тому же космический сеттинг и большой бюджет, — что могло пойти не так? Да, завязка проста, как две копейки, но межзвёздная порнушка с катастрофой в финале — не худший жанр на свете.

Оказывается, что механик — скорее не герой порнофильма, а воплощение мечты застенчивого подростка. Почему бы не найти среди тысяч спящих женщин ту, у который самые красивые губы и самые гладкие ноги? Джим для Авроры — единственный мужчина на свете. Остаётся проявить немного терпения, но мешает чувство вины. Это чувство — единственное, что Пратт может сыграть в «Пассажирах» (и играет, надо сказать, с успехом). Повторение зацикленных эмоций и одинаковых реплик, с которыми оба героя заходят в бар за бесконечным алкоголем, делает их похожими на роботов, тогда как бармен-андроид (Майкл Шин) приобретает человеческие черты. Если это мелодрама, то она посвящена навязанной, мучительной любви: Лоуренс справилась с ролью запутавшейся жертвы без особого труда.

Снять фильм о том как насильник и косвенный убийца случайно искупает свою вину, — дело любопытное, только вменяемый сюжет бы здесь не помешал. История, которую много раз меняли (пересъёмки продолжались до октября нынешнего года), отличается обилием дыр и нестыковок. Корабль, который эффектно смотрится снаружи, изнутри соткан из разрозненных кусков-съёмочных павильонов, лишённых атмосферы и характера. Неплохая музыка Томаса Ньюмана («Побег из Шоушенка», «007: Скайфолл») местами напоминает мелодии Жана Мишеля Жарра, а на Дженнифер Лоуренс в бассейне приятно смотреть. Всё остальное в «Пассажирах» — пусто, как межзвёздный вакуум.

23 декабря 2016 | 20:56

Простой деревенский механик Джим (Крис Пратт) просыпается на борту межзвёздного лайнера «Авалон» и вскоре узнаёт, что из пяти тысяч пассажиров бодрствует лишь он один, а до пункта назначения — девяносто лет пути. Он объедается фаст-фудом для пассажиров эконом-класса, отращивает бороду и предаётся отчаянию; но его жизнь меняется, когда в одной из капсул криосна он замечает писательницу по имени Аврора (Дженнифер Лоуренс). Лёгкие уколы совести не мешают одинокому Джиму разбудить Аврору и заесть печаль хорошим завтраком: писательница путешествует классом повыше.

«Пассажиры» основаны на сценарии, написанном Джоном Спэйтсом ещё в 2007 году. Первая версия фильма, в которой могли сняться Киану Ривз и Эмили Блант, так и не появилась на экранах. За обновлённую редакцию с участием Криса Пратта взялся норвежец Мортен Тильдум, запомнившийся «Игрой в имитацию» (2014). Многообещающий сценарий, неплохой режиссёр, к тому же космический сеттинг и большой бюджет, — что могло пойти не так? Да, завязка проста, как две копейки, но межзвёздная порнушка с катастрофой в финале — не худший жанр на свете.

Оказывается, что механик — скорее не герой порнофильма, а воплощение мечты застенчивого подростка, ни разу не видевшего женскую грудь. Он оказывается на космическом корабле в полном одиночестве, а затем выбирает из пары тысяч спящих женщин ту, у которой самые красивые губы и самые гладкие ноги. Он оживляет её и подглядывает, как она купается в бассейне. Он для неё — буквально единственный мужчина на свете. К тому же он больше похож не на застенчивого подростка, а на Криса Пратта, пусть и в скучнейшей на свете роли. Переспать, нельзя не переспать.

Джим не спешит и долгие месяцы не решается позвать Аврору на свидание. Проклятое чувство вины — единственное, что Пратт может сыграть в этом фильме (и играет, надо сказать, с успехом). Чтобы поныть, утолить похоть и вкусно поесть, он лишает её шанса воплотить мечту о далёких мирах. Затем, когда Аврора обо всём узнаёт, Джим достаёт её по громкой связи, от которой негде укрыться. Так ведёт себя озабоченный подросток, который не только звонит и строчит сообщения, не только выводит мольбы о прощении мелом на асфальте, но ещё и выжигает их зажигалкой на двери дома своей возлюбленной (и, возможно, на спине соседского кота).

Снять фильм о том, как насильник и косвенный убийца случайно искупает свою вину, — дело любопытное, только вменяемый сюжет бы здесь не помешал. История, которую много раз меняли (пересъёмки продолжались до октября нынешнего года), отличается обилием дыр и нестыковок. Корабль, который эффектно смотрится снаружи, изнутри соткан из разрозненных кусков-съёмочных павильонов, лишённых атмосферы и характера. Неплохая музыка Томаса Ньюмана («Побег из Шоушенка», «007: Скайфолл») местами напоминает мелодии Жана Мишеля Жарра, а на Дженнифер Лоуренс в бассейне приятно смотреть. Всё остальное в этом фильме — пусто, как межзвёздный вакуум.

  • Полезная рецензия?
  • Да / Нет
  • 0 / 1
23 декабря 2016 | 20:03

Поиск друзей на КиноПоиске

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...