• афиша & тв
  • тексты
  • медиа
  • общение
  • рейтинги
  • DVD & Blu-Ray
  • играть!
Войти на сайтРегистрациязачем?
всё о любом фильме:
Влюбленный в кино
Россия, Санкт-Петербург, М
Добавить в друзья

 заходил больше года назад

Регистрация: 7 января 2008 Рейтинг комментариев: Обновления сайта: 182 (249 - 67)

«Последние страницы тетради»

 

Оценки пользователя

все оценки (105)

 


Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Рецензии на фильмы: 105

Как вы думаете, сколько людей может поместиться в комнате, аналог которой один великий человек назвал гробом и шкафом? Нет. Не один. Не три. Не семь. И даже не пятнадцать. Тридцать с лишним…

Стоит сказать, режиссер страстно любимого мною «Танго», Збигнев Рыбчинский — дивный мастер, чудной и чудный волшебник. Думаю, только настоящий художник с алой краской вместо крови мог сотворить историю «заселения» небольшой комнатки тридцатью двумя персонажами (и стольких насчитал лишь мой восхищенно-рассеянный взгляд)… Вам не показалось, а я не ошибся. Происходящее на экране — подлинная история. Почему? А потому, что здесь, вопреки предрассудкам, есть сюжет. Да-да. Есть. А у каждого героя «Танго» — своя судьба, отгадать которую, в крайнем случае, придумать, не столь сложно. Нет смысла? Может, и так. Но разве искренний эстет будет искать мораль в творениях Матисса, Гогена или самого Бога?

Быть может, кто-то скажет, что я рассказал основу «Танго». Нет. Ведь вы не считаете, что все знаете о танго в целом и номере вашей любимой пары в отдельности, если ведаете, что это танец мужчины, женщины и страсти? Да и бессмысленно бы мне было рассказывать что-либо о «Танго». Ибо Рыбчинский — один из тех творцов, что работают ради принципа «лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать». «Танго» нужно только видеть, потому что соединено в нем бесчисленное: и нелепая история с путаным «Оскаром», который на деле дали за мастерство и вклад в развитие технологий; и эти самые «развитые» технологии; и колоссальное число людей-бусинок, собрать которых воедино, думаю, вам не удастся и после десятого просмотра; и дивная музыка того самого танго; и ритм все того же господина с фамилией Страсть; и цвет, дарящий наслаждение, равное блаженству, дарованному Матиссом; и атмосфера чудесного безумия; и суета насущности; и многое-многое другое, что отыщется после…

Нет, комната «Танго» — не шкаф. Комната «Танго» — ларчик, заглядывать в который с каждым разом все приятнее и приятнее. И если вашей любимой детской забавой было разглядывание маленьких персонажей на развороте книги сказок, то громадный шедевр Рыбчинского станет магической машиной времени, открыв окна которой и протянув левую руку навстречу ветру юности, вы будете нестись на свидание с прошлым, сопровождаемый звуками танго.

9 апреля 2009 | 18:13

Существуют «Репортеры без границы». Есть «Врачи» без тех же самых пределов. Наконец в бескрайней среде бытует так называемая «Учеба»… Но живут на свете во тьме гнета еще и Художники без границ. И последнее — не движение, не партия, не организация. Художники без границ — состояние души и нечеловечески внеземное сплетение разноцветных нитей таланта. Художник — бог. Художник — везде и нигде. Он — в холодильнике вашей мучительной рациональности, он же — на сковородке чьего-то чувственного сердца… Для художника не существует границ.

Пабло Пикассо — один из художников без границ. Я понял это вчера. Некогда далекий, странный, неродной Пикассо вдруг преобразился. Я его почувствовал. И причин тому много. Разумеется, абсолютно гениальная задумка Клузо, которая могла родиться лишь в нахальном сознании друга — человека, знавшего и, главное, любимого самим Пикассо. Воплощение сей же задумки сим же другом Клузо и удивительным оператором Ренуаром, одна фамилия коего — уже «бренд» и уже подтверждение образности мысли и художественности труда. Молчаливая «антиработа» Орика, темп и размеренность, цветовая гамма, легкость свершившегося и тяжесть происходящего… (На сколько минут вам надо перечислений?) И все же главная причина — сам Пабло Пикассо.

Наверное, да нет, скорее всего, для публики, не видевшей «Тайну Пикассо», нестройные ряды достоинств, перечисленных мной уже во втором абзаце, не скажут ни о чем. Что же такое «Тайна Пикассо»? «Тайна Пикассо» — картина художников о картинах художника. «Тайна Пикассо» — документальный фильм, самодовольно-нагло обнажающий, но не разоблачающий процесс творения неповторимого искусника. «Тайна Пикассо» — почти 70 минут бессознательной страсти, с которой вы будете глядеть, как перед вашим взором пишет Пикассо, пишет, ориентируясь на время, коим нужно заполнить остатки кинопленки. «Тайна Пикассо» — другая сторона холста, за какой вы, «растекаясь мыслию по древу», будете размышлять, к чему может прийти странный странник с чудесно-чудной фамилией Пикассо. Наконец «Тайна Пикассо» — действительно бесконечный мир, познакомиться с которым вы просто обязаны, хоть раз услышав его имя.

Малюя отзыв на яркую, характерную «картину о картинах» Клузо, я, как вы уж заметили, вовсе не касаюсь особенностей, качеств, специфик творчества основоположника кубизма. Дело в том, что, во-первых, критиковать или восхвалять Пикассо бессмысленно. Он у каждого свой. Чаще всего — неподдающийся описанию. А во-вторых, «владелец» голубого и розового периодов — художник в самом идеальном смысле слова. И обращать внимание нужно не на то, что получается в итоге (а получается то уникальное, что большинство признает за аналоги собственных заслуг второго класса), а на то, как получается этот итог. «Следите за процессом», — словно призывает Клузо, доказывая, что настоящее искусство может понять лишь другой художник, знающий, что такое «процесс» (ох, как оказывается важно это слово!). А еще друг Пикассо, позволивший и запретивший приблизиться к гению, в очередной раз аргументирует, что нельзя мастера оценивать по критерию «нравится/не нравится». Нахальный приятель обосновывает, что порой совершенно бессмысленно даже искать смысл (как рекомендовал мой учитель-культуролог), ибо иногда он сокрыт под тысячами мазков и миллионами рек размышлений. Оказывается, главное — почувствовать ту наполненную страданиями работу художника, его бесконечный самопоиск.

И если раньше я только догадывался, что анализ стихотворения или картины, пусть даже в интерпретации обаятельно-гениально-талантливого педагога, есть высосанная из пальца несуразица, то теперь я в этом уверен. Если раньше я знал, что художник отличен от бездаря тем, что может изобразить свою мысль в любом стиле и любой технике, то теперь в это поверил. Если раньше я подозревал, что художник, в первую очередь, творит для себя, а не для среднестатистического мальчика из другого поколения, то теперь я в этом убедился. Думаю, и Пикассо было не столь важно, что выйдет в конечном итоге. Его привлекал и увлекал процесс творения, созидания. И именно за безграничную самоотдачу, самопожертвование музе мучений, именуемых творчеством, Пикассо, чью тайну в очередной раз доказали и не разоблачили, признал мир…

Жаль. Жаль, что я не могу подписать под отзывом «Picasso»…

22 марта 2009 | 23:35

Обнаружившему меня дьяволу…

«Вы. Вы, кого мы так любим. Вы не видите нас. Вы не слышите нас. Вы считаете, что мы от вас так далеко… А ведь мы так близко. Мы посланы, чтобы приблизить тех, кто вдали. Нести свет тем, кто во тьме. Дать слово тем, кто спрашивает. Мы сами — не свет. В нас самих нет никакого значения. Мы — всего лишь посланцы. Мы — ничто. Вы для нас — все…»

Наше око темно. Черно-белый Берлин. Серая триумфальная колонна. Бесцветное безразличие к обрывкам чужих мыслей. Так начинается «Небо над Берлином» с омерзительной закорючкой «2» и подзаголовком «Так далеко, так близко»…

«Так далеко, так близко»… И впрямь. Мне открылось столько деталей, что я понял, насколько близка моему ограниченному сознанию и сердцу картина гениальнейшего Вендерса, и насколько она же далека. Лишь войдя в мир под номером два — вагон не Алекана, а Юргеса; другой вагон, но вагон по-прежнему солнечный, многосложный; вагон, где звучит поразительная «Cassiel`s Song», — я осознал, что у ангелов, столь непохожих на привычных хранителей, нет крыльев… Нет. Вы вдумайтесь! Нет! Есть все: непробиваемые доспехи, равные оковам, сваливающимся с небес после падения на землю; умение колокольчиком шептать на ухо слепому человечеству; способность исцелять одним прикосновением. А крыльев нет… Почему? Может, потому, что они люди?

Снова, снова слова: «Время — оно как боль»… И там, в первом мироздании Вендерса, то же самое — «время не лекарство, а болезнь». Болезненно-заражающая ваши мысли и чувства история того, как стал человеком один и как стал ангелом другой. История о цели и месте человека, о его ничтожестве, незначительности в самом себе и величии, значении в другом. История, безвозмездно дарящая веру в настоящую дружбу и истинную любовь. История, раскрашенная и оживленная. История вторая. История ничуть не хуже, чем первая.

«Так далеко, так близко» все тех же Вендерса и Райтингера, потерявших Хандке, повествует о том, как люди (да, именно они) переживают болезнь, именуемую временем. Кто-то, говорят гении, как Дэмиэл, сродняется с вирусом жизни; кто-то, как Кассиэль, — борется, стремясь вернуться к собственному здоровью, увиденному во сне, за плечом соседа или на экране телевизора. Здесь, под вторым небом, уникальные творцы, уходя от философичности и неопределенности, указывают на цель бега — человеческое здоровье. Здоровье самое разноплановое: счастье, добродетель, нажива, семья, вкус кофе на кончике языка, возможность прильнуть к человеку и услышать его мысли… Каждый стремится выздороветь, убегая от своего недуга — старой жизни, старого себя — единственного верного, настоящего…

В «Небе над Берлином» 93-го меньше мудрости, но больше человечности. Многообразие дум сменяется многообразием чувств и ощущений. Ощущений тоньше и острее тех, что остаются после испачканных утренней газетой пальцев. Ощущение одиночества, пришедшего, настигнувшего, свалившегося после единения с целой вселенной… И невозможно, невозможно в такой неоспоримой человечности сравнить одно из «Небес…». Я не поверю тому, кто сопоставит и приведет караван доводов для определения лучшей части! Ведь нельзя же сравнить запястье и предплечье. Одно — продолжение другого. Да и есть ли у неба, Великого Неба, начало и конец? Первая часть и вторая? Нет! Не было бы, даже если бы европейскую столицу делила надвое небезызвестная Стена.

Я буду долго еще заглядывать в блокнотик и вспоминать чужие идеи, так бесхитростно подслушанные; буду долго рисовать на полях искаженные болью и преображенные счастьем лица, так нагло подсмотренные; буду долго, нет, всегда помнить неземные, несопоставимые, самодостаточные, но единые творения Вендерса. Буду помнить и мучиться вопросом, кто есть герой притягательно-отталкивающего демонического Уильяма Дефо? Демон ли он, способный, в отличие от ангела, вступать в контакт с людьми? Булгаковский ли дьявол, творящий правосудие, заражающий жизнью, направляющий и сбивающий? Не знаю… Но если это так, то я буду бесконечно рад, найдя и в своей жизни такого черно-бело-цветного Воланда… Нет. Кажется, я уже рад. Кажется, в моей жизни он уже появился. Что ж… Здравствуй, правосудный Люцифер, «светоносец», Вим Вендерс!

14 марта 2009 | 18:51
Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Поиск друзей на КиноПоиске

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...