всё о любом фильме:

Anjela > Друзья

 

Друзья в цифрах
всего друзей41
в друзьях у117
рецензии друзей2276
записи в блогах-
Друзья (41):

В друзьях у (117):

Лента друзей

Оценки друзей

Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Тогда все было вновь — и поднимающаяся после войны страна, и широкие ленинградские улицы с редкими авто, и молодые увлеченные своим делом специалисты, и, конечно, любовь — всегда новая и чистая, как первый снег.

Когда в 1955 году вышел фильм «Неоконченная повесть» Фридриха Эрмлера, возможно, он воспринимался в привычной социалистической парадигме: он принципиальный инженер, она добросовестный врач, дело превыше чувств и само их дело первостепенное для общества. Но за этой ширмой стандарта режиссер спрятал возможность иных интерпретаций, и потому нам сегодняшним эта картина может многое рассказать тому, кто будет смотреть его без скепсиса и готовности к иронии.

Здесь прежде всего стоит сказать, что в самом соцреализме нет ничего плохого и тем более антиэстетического. Его переизбыток в определенный отрезок времени вызвал пресыщение у зрителя, но сегодня мы же можем смотреть на него с более отдаленных позиций и попытаться объективно оценить не только его недостатки, но и неоспоримые достоинства. Вообще в любом «-изме» самым главным остается сам художник, именно его индивидуальность, его видение мира наполняет любое течение в искусстве смыслом и придает ему ценность. И соцреализм богат творчеством таких титанов, как Георгий Чухрай или Михаил Ромм.

Фридрих Эрмлер в эту плеяду художников-соцреалистов с человеческим лицом прекрасно вписывается, и его лента «Неоконченная повесть» согревает своей человечностью. Герои только на первый взгляд идеологически верные и несгибаемые, но на самом деле внутри каждого из них есть глубокий психологический надлом, но если у Ершова (Сергей Бондарчук) он и внешне выражен в его травме и прикованности к постели, то у Елизаветы Максимовны (Элина Быстрицкая) он глубоко спрятан. Сложно сказать, что предшествовало тем событиям, которые показаны в фильме, через что прошли герои, но итогом этого стало их одиночество. Оба они уже не молоды, за плечами каждого из них — свой жизненный опыт, юношеская романтичность уже уступила место зрелому скепсису… Чуткий зритель понимает, что самоотверженное служение больным для доктора Муромцевой (хочется лечиться только у таких врачей) — это попытка сбежать из собственного плена, так же, как и ожесточенные дискуссии инженера Ершова с другими членами его конструкторского бюро.

И оказывается, что плакатные герои давно уступили место другим типам героев, которые, будучи пропитаны идеологической правдой, могут быть сломлены физически, но не… А вот здесь понимаешь, что и морально тоже. И вообще они обычные люди — понятные и похожие на нас. Делает ли это их слабее? Возможно. Делает ли их это хуже? Нет. Потому что их сила не в неуязвимости, а в способности противостоять, видеть свет, когда сгущается мгла, любить, когда кажется, что надежды уже нет. Наверное, такой в 1950-е была вся страна: ослабленной и надломленной, но жаждущей жизни, обновления, и обретающей силы для своего восстановления только в этом естественном и неистребимом инстинкте жить и расти.

Какую-то особую близость героям придают исполнители главных ролей, судьба которых в чем-то схожа с Ершовым и Муромцевой: первая красавица советского кино Элина Быстрицкая, прожившая всю свою жизнь в одиночестве, и легендарный Сергей Бондарчук — актер и режиссер огромного таланта, в творческой судьбе которого были и заоблачные взлеты, и трудные падения. Легенда гласит, что во время съемок фильма отношения между ними были настолько напряженными, что общие сцены пришлось снимать без присутствия партнера — соединяя затем их в процессе монтажа. Но наблюдая вновь историю невысказанной любви, мы верим, что это лишь легенда, что толику той любви, который горели герой, испытывали друг к другу и артисты. И эта актерская школа, воспитывавшая не только молодых артистов, но и зрителя, тоже является достижением соцреализма, противопоставить которому российский кинематограф пока не может ничего. На фоне исполнителей главных героев не теряются ни артисты второго плана, ни эпизодические роли: Евгений Самойлов, Софья Гиацинтова, Эраст Гарин, Александр Лариков — каждый несет такую яркую и харАктерную краску, без которой общая картина была бы неполной.

16 июня 2017 | 14:09

Итальянский кинематограф умеет не только морально возвышать нас над суетой мира через взгляд таких мэтров, как Федерико Феллинни или Микеланджело Антониони, но и быть близким, понятным и очень смешным. Комедии с Адриано Челентано и Орнеллой Мути именно из этой категории.

«Укрощение строптивого» (1980) Франко Кастеллано и Джузеппе Моччиа давно разошелся на цитаты, а в век интернета и на «гифки» и мемы. Сегодня именно в таких проявлениях выражается всенародная любовь. И, безусловно, эта пара актеров стала одной из самых органичных экранных пар — настолько, что сравнение с дуэтом Мастроянни/Лорен или Бартон/Тейлор не выглядит преувеличением. Челентано и Мути сосуществуют в кадре настолько гармонично, что им удается создать магию — веришь в химию чувств между ними, даже если знаешь, что в жизни реальной ничего подобного не происходило. Но за то мы и любим кино, что оно творит жизнь заново — параллельно и помимо объективной реальности, и в мире кино существуют идеальные пары.

«Укрощение строптивого» в очередной раз убеждает в том, насколько легкий жанр важен для нас: он дан нам не только за тем, чтобы рассмешить, но и чтобы расцветить повседневность, оставить за собой светлый след улыбки. И, конечно, эпитет «легкий» здесь относится к восприятию, но никак не к содержанию. Чего стоит хотя бы аллюзийные заигрывания с Шекспиром через название или россыпь диалогов и афоризмов в фильме — каламбуры и парадоксы достойные классических пьес! Какие типажи созданы, и как они сыграны — метко, иронично, филигранно. Ни Элиа, ни Лиза, ни даже старая экономка Мами не переходят в зону гротеска или карикатуры: они по-настоящему комичны, в художественном смысле.

Итальянская культура подарила миру образ благородной и какой-то оптимистичной бедности (здесь спектр произведение настолько широк, что можно вспомнить даже «Приключения Чиполлино»), не раз подавала пример народно-освободительной борьбы и превратила уличные песенки в высокое искусство оперы, умеет рассказывать о том, что волнует каждого. И произведению не обязательно поднимать темы высокой морали или судеб мира, чтобы быть важным для зрителя/читателя. Ведь ситуации, подобные тем, что преодолевают Элиа и Лиза встречаются в нашей собственной жизни гораздо чаще, нежели дуэли или ратные подвиги.

Поиск своего человека — тема, кажется, настолько избитая, что в ней уже сложно сказать что-то новое. Но ведь для каждого из нас это всегда происходит впервые, и наша собственная история актуальна. И нам приятно постоянно перебирать в памяти какие-то приятные моменты, смешные случаи — именно они и делают нашу историю любви неповторимой. Так же мы узнаем и историю героев фильма, словно бы в какой-то степени превращая ее в свои собственные переживания. Поэтому нам так понятно, что светская красавица поддалась обаянию брутального фермера, модница сменила костюм от Валентино на боты, а столичную тусовку на деревенскую романтику. И поэтому нам так понятно, что замкнутый и недоверчивый к женщинам холостяк забыл свои принципы, хотя и не разучился пока грубо разговаривать, К тому же все это рассказано так смешно и при этом с такой любовью к героям, что после фильме хочется сделать что-нибудь веселое и взбалмошное. С тем, чтобы сохранить свое настроение — на одной волне с фильмом.

16 июня 2017 | 14:01

В моде пренебрежение — к прошлому, его идеалам, его искусству. В моде быть снисходительным и выть выше — с высоты сегодняшнего дня обозревая то, что было до нас. Но в той наивностью, над которой нынешние поколения вольно или невольно посмеиваются, заложен секрет особого взгляда на мир — благожелательного, оптимистичного и кристально-прозрачного.

Ну, когда еще так чисто и правдиво нам бы рассказали о детстве, как не в советском кино? Кто еще, как не отечественные кинематографисты, со своим скупым спектром технических возможностей, умели так передавать ощущения, которые присущи только ребенку? Где бы режиссерско-актерский тандем представлял такую дуальную оптику мира маленького человека: его собственными глазами и глазами взрослого? Ответ один: в фильме «Чук и Гек» (1953) Ивана Лукинского.

И все такое родной в этой истории: и два брата, вечно соперничающих друг с другом, и предвкушение новогоднего праздника с его неосознанным до конца ожиданием чуда, и прекрасно-далекий папа-геолог, и сама повесть Аркадия Гайдара, подарившая когда-то каждому из нас несколько часов читательского счастья. Поэтому внешне можно проявлять отношение к тем временам по-разному, но эпоха задиристых и забавных мальчишек, их отважных отцов-искателей и верно любящих мама у каждого из нас в генетической памяти.

Может быть поэтому имена с неясной этимологией Чук и Гек так заманчивы, что они настойчиво приглашают нас окунуться в мир тех образов и тех надежд, что вели нас в самом начале нашего жизненного пути. Когда крепость из коробок — это самое надежное убежище, а умение находчиво спрятаться во время игры — это, как бы мы сказали сейчас, показатель успешности в жизни, тогда мир огромен и ласков к нам. Когда все преодолимо — и выброшенная в окно срочная телеграмма, и долгая дорога в тайгу — потому что ты заслонен от любых трудностей родителями, тогда понимаешь, что самые вместительные на свете крылья, это крылья любви.

Критики говорили о том, что рассказ Аркадия Гайдара «Чук и Гек», вышедший в 1939 году, это настоящая рождественская сказка, святочная чудесная история с поправкой на эпоху. Все здесь так необыкновенно и волшебно, все заканчивается хорошо, все находится в ожидании праздника, которые, конечно же, прежде всего свершается в сердцах. Здесь нет привычной нам революционной и социальной романтики автора, все настолько поэтично и светло, что делает рассказ очень родным каждому, кто читал его. Возможно, что А. Гайдар внес в него свои личные воспоминания и ощущения, и именно эта его субъективность позволяет и нам вплотную приблизиться к повествовательному пространству «Чука и Гека».

Может быть, поэтому, читая книгу или смотря фильм, так остро вспоминаешь запах снега предновогодним утром, сладчайший вкус запретной сосульки… И хочется плакать о ощущения счастья, что мир такой молодой, и страна твоя только начинает свою жизнь, и мама с папой такие молодые!

Все это бережно сохранено в фильме И. Лукинского: и атмосфера, и детские ощущения, и незамутненное суетой восприятие мира. И образы, воплощенные плеядой артистов, где выделяется своей яркостью Вера Васильева, тоже есть часть той палитры, что воссоздает в нашей памяти иные времена с собственным ароматом и неповторимым детским мировидением.

16 июня 2017 | 13:52

Невозможно просто так прекратить говорить о фильмах Вуди Аллена. Кажется, что еще этот старик покажет, чем удивит? Но и в возрасте под 80 он умеет быть романтичным и ироничным, создает эстетически и стилистически совершенные картины. Что уж говорить о более ранних работах, когда ирония еще не пришла на смену сарказму!

Это вступление — к разговору о картине 2002 года «Голливудский финал» — умопомрачительно смешном и грустном фильме. Это смешение эмоций и есть фирменный стиль режиссера. Именно так он создает смысловую глубину своих простых сюжетов — объединяя смешное и грустное, простое и сложное, ностальгию и современность. Ну как еще можно было бы превратить комедию положений о режиссере-неудачнике, ослепшем накануне начала съемок своего главного фильма, в изысканный деликатес? Сначала кажется, что этот фильм 102 минуты чистого смеха — каждая сцена смешнее предыдущей, но чуть подумав о картине или пересмотрев ее еще раз, появляется какое-то неуловимое, но неотступное тоскливой чувство. Не от того, что «Голливудский финал» так явно издевается над принципами «фабрики грез» с ее продюссерским кино, а скорее от того, что за всем этим ощущается какая-то суетность. Мир спешит, бежит, сбивается с ног, и во всем этом так мало смысла; Вуди Аллен со своей еврейской чуткостью понимает это как никто другой.

Слепой режиссер снимает фильм! Что может звучать абсурднее этой фразы? Но именно так и есть — в этом завязка фильма. И здесь нет поисков ответа на вопрос о природе творчества или о том, каким зрением видит художник — физическим или духовным. Может быть, подумалось мне сейчас, это и легкий стеб над мифом о слепоте Гомера и порожденных им стереотипах, но по сути своей это завязка от начала и до конца парадоксальна. И в этом ее главная задача — быть абсурдом.

Не обойти стороной и альтер-эго Вуди Аллена, которое настолько его повторяет, что даже сыграно им самим. Вэл Ваксман, пораженный недугом истерической слепоты, кажется нам узнаваемым, потому что исполнитель роли сообщил образу столько человеческого, в комизме его положения очень много теплоты, именно поэтому комедия положения не остается плоской и превращается в нечто большее в руках Вуди Аллена.

Конечно, не мог состояться фильм и без музы — Теа Леони в роли бывшей жены и кинодивы харизматична, красива и магнетически прекрасна. Образ выстроен настолько гармонично и ярко, что, сравнивая эту работу Леони с другими, приходишь к уже привычной мысли: можно было стать актрисой ради роли в любом алленовском фильме. Ибо в них артистка открывается с совершенно новой стороны и, наверняка, не только для зрителя, но и для самой себя.

В названии картины тоже заложена неприкрытая режиссерская ирония: это не только высмеивание сюжетных штампов и сценарной предсказуемости (хотя и в этом Аллен неожиданен), но и его прощание с Голливудом. После «Голливудского финала» он там больше не снимал. Так что название картины более чем говорящее — во многих смыслах.

16 июня 2017 | 13:49

Гай Ричи умеет быть долгожданным. И не только долгожданным, но и «ажиотажным» — его «Меч короля Артура» не просто предвкушался публикой, но иногда просто хотелось купить специальный календарь и вычеркивать в нем каждый прожитый день. Чтобы наблюдать, как медленно, но неуклонно мы приближаемся к началу проката.

И надо отдать режиссеру должное: наше ожидание оказалось вполне оправданным. Эпично, зрелищно и стильно — так не все умеют рассказать о легендарных героях, и не все умеют вернуть нарицательным именам какое-то содержание. Потому всем жаждущим рыцарства, экшна, историчности срочно в кинотеатры! пока есть возможность видеть все это на большом экране, словно бы воочию! Ну и немаловажно, что широкий формат позволит в полной мере насладиться спецэффектами, которые настолько качественные и так органично вписываются и в канву событий фильма, и в его художественной решение, что впечатляют по-настоящему. Здесь их вообще не вычленишь из повествовательной ткани, что делает их особо ценными.

Но, как и всегда, главный спецэффект мистера Ричи остаются актеры, и как всегда, есть решения, с которыми хочешь поспорить, а есть бесспорные. Ко вторым, безусловно относится Джуд Лоу в роли Вортигерна. Актер, во внешности и профессиональной манере которого сражаются ангельское и дьявольское начала, не перестает радовать нас своем даром перевоплощения и неоднозначности. Очевидно, что роли злодеев удаются ему более убедительно, но и даже в образе антипода благородного Артура Лоу оставляет место для многомерности — такому злодею желаешь удачи помимо своей воли. И дело здесь не в пресловутой красоте Джуда Лоу: во-первых, он уже давно не так красив, во-вторых, ему удалось преодолеть свои внешние данные и выйти за пределы портретного образа и работать по-актерски высококлассно. Отдельное спасибо за артисту и режиссеру за сознательную или несознательную отсылку к «Молодому папе» и его церемонии облачения в торжественные «доспехи». Другой удачей стало приглашение Эрика Бана на роль благородного короля Утера Пендрагона: это точное попадание в рыцарский образ — красивый, но не слишком, смелый, но скромный, достойный и бесстрашный. Одним словом, идиллический рыцарь вне времени и моды. Лично для меня весьма спорным стал выбор Чарли Ханнема на роль самого Артура: пока он снует в трущобах Лондиниума, все органично, но чего-то королевского ему все же недостает. Однако, в случае с Гаем Ричи, даже спорные вопросы не вызывают раздражение и неприятия (как было с Робертом Дауна-мл. в роли Шерлока Холмса). Зато будущий король и создатель Круглого стола весьма харизматичен, физически безупречен, а простоватость его облика…так ведь мы не можем с уверенность сказать, насколько изысканными чертами лица обладал его прототип.

Эпичность «Меча короля Артура» настолько зашкаливает, что после выхода из кинозала не хочется даже погрузиться в литературно-фольклорный материал: тебе еще предстоит пережить эти эмоции, прежде чем вновь вернуться к теме. И хотя Гай Ричи немного рисковал с ней — слишком уже часто кино повествует о благородном Артуре, — но итог оправдал все (уж в кассовом отношении, скорее всего, полностью оправдает). А если еще учесть юмор, присущий фильму (кажется, Дэвид Бэкхем в одной из ролей — это тот самый снобисткий британский стеб), его невероятную стилистическую продуманность (и в костюмах, и в декорациях, и в музыке), захватывающую красоту пейзажей Туманного Альбиона, то можно с уверенность сказать, что «Меч короля Артура» стал главным кинособытием весны. Ну, событием он точно стал!

18 мая 2017 | 21:45

Наверное, великий фильм — это все же не только признание критиков, историков искусства, знаменитых режиссеров и т. д. Великие фильмы — это те, что входят в твою судьбу, меняют тебя и сопровождают в твоих поступках и мыслях. И парадокс в том, что они могут быть с точки зрения самого кино наивными и простыми, но в данном случае это совершенно неважно.

Иной раз смотришь фильм «Добровольцы» и не понимаешь: что же тебя уже в который раз приковало к экрану? Ведь не почти схематичный сюжет о комсомольцах-добровольцах, не остающихся в стороне от проблем своего времени: и метро они первыми бросились строить, и в Испании воевали, и в Китае, прошли Великую Отечественную… И не прописные истины о ценности дружбы, верности и мужества нас тянут к фильму. Не образы, словно срисованные с агитплакатов 1920-х годов. И уж точно не стихи, сопровождающие все происходящее на экране.

Видимо, есть в этой картине какая-то искренность, которая создает особую художественную правду на экране: да, образы шаблонны, но сыграны они так честно, что не верить им невозможно; да, стихи слишком уж очевидны, но в них столько какой-то прозрачности, что даже если они смешат своей некоторой неуместностью, то ни в коем случае не вызывают раздражения. И даже в пропаганде «Добровольцы» стоит на голову выше своих собратьев, которые сегодня для зрителя уже канули в Лету, оставив вслед за собой только снисходительное пренебрежение. Поэтому, наверное, лично для меня образ Гражданской войны в Испании и самой страны визуализировался лишь кадром из фильма, где «товарищ Слава» катапультируется из падающего самолета, и что Москва эпохи «до метро» — это тоже кадры из фильма с Элиной Быстрицкой в красной косынке в центре.

Эти и многие другие кадры вкраплениями поселились в нашей картине мира, формируя тот или иной образ реальности — нашего прошлого, его убеждений и идеалов. И если с эталоном женственности все ясно (это, безусловно Леля в исполнении Элины Быстрицкой), то собирательный образ мужественности складывается сложнее и многоуровневее: это и отчаянный смельчак и балагур Славка Уфимцев (Петр Щербаков), и немногословный и упорный Коля Кайтанов (Михаил Ульянов), и мягкий, но несгибаемый Алеша Акишин (Леонид Быков). Как сказал однажды Уайльд, «одна из величайших драм моей жизни — смерть Люсьена де Любампре». Так вот вслед за ним могу повторить, что гибель Акишина — это тоже моя личная драма, и его последняя запись в бортовом журнале можно было бы хранить как настоящую реликвию.

Режиссер Юрий Егоров снял замечательные фильмы: «Простая история», «Однажды двадцать лет спустя», «Отцы и деды». И в этом ряду «Добровольцы» занимает, наверное, не главное место, но очень важное. Потому что оно рассказывает о настоящих людях, в которых хочется верить, которым ты можешь доверять, равняться на них. И потому хочется верить, что над глубинной правдой этого фильма не властны политические веяния и идеологические перемены.

6 мая 2017 | 10:01

Кто-то однажды задался вопросом: если бы не было войны, о чем бы русские снимали кино? Пожалуй, советский кинематограф действительно был явно ориентирован на тему Великой Отечественной, но феноменальным это явление делает то, что всем тем, кто писал или снимал о нем, было что сказать.

Одним из таких режиссеров был Станислав Ростоцкий — ветеран войны, автор таких фильмов как «Майские звезды» и «На семи ветрах». Особой темой в его творчестве стала картина «…А зори здесь тихие» по одноименной повести Бориса Васильева. О женщинах на войне рассказывали и до нее, но никому не удавалось так лирично-пронзительно раскрыть на экране драму женщины на фронте. И дело ведь не только в том, что девушка с оружием в руках — это не естественно и против самой человеческой природы. Скорее, он создал такой метафорический образ хрупкой женственности во всей ее сложности и многогранности, которую, словно асфальтовым катком, давит война. Эта женственность отнюдь не беззащитна и не слаба, но ее задача не защищать, а дарить — любовь, счастье, надежду, новую жизнь.

Овеянные мечтами, пять девушек-зенитчиц вступают в бой, тяжелый не только потому, что необходимо столкнуться с превосходящей силой, но и потому, что этот бой — концентрированное понимание омерзительности войны, ее противоестественности. Этот бой не бесполезный — он ведется во имя любви: любви к родине, к мужу, к ребенку, к жизни. Каждая из героинь живет в своем собственном мире грез, идет своей судьбой, пока война не сводит все судьбы к единому знаменателю. И теперь все они — и минская еврейка, и красотка-разлучница, и детдомовская сирота, и молодая мать и вдова, и дочь лесника делят общую судьбу.

Многое в фильме Станислава Ростоцкого было сложно для восприятия современниками, но он со своим человеческим и режиссерским чутьем знал, что нужно делать, возможно, его военное прошлое подсказывало ему, какими художественными средствами необходимо рассказывать миру эту историю. Сцена в бане, вокруг которой было много споров, это такой символ обнаженности девичей жизни, ее торжественной красоты, безупречности. Потому гимнастерка и пилотка не меняют сути девушек, они лишь маскируют их, создают иллюзию защищенности.

Наверно, потому нам так сложно мысленно и морально переварить трагедию повести Бориса Васильева и фильма Станислава Ростоцкого, что не хотим мы понимать, что можно вот так расстрелять девичий смех, разорвать в клочья и мечты, перерезать ножом ниточку продолжения жизни, которая такая тонкая, но все же очень крепкая. Ведь и после того, как 5 девушек полегли в карельских лесах, но не пропустили десант дальше, жизнь продолжилась: старшина Васков вырастил сына Риты Осяниной…

Режиссерских штрих в виде сообщения по радио, которое слышит Васков, о том, что сегодня на фронтах ничего существенного не произошло (аллюзия к роману Э. М. Ремарка «На Западном фронте без перемен»), сначала ставит зрителя в тупик. Но когда первые эмоции улягутся, понимаешь, что не было в той войне случайных и ненужных жертв — слишком очевидной была борьба добра со злом, человечности с фашизмом, чтобы сегодня мы могли цинично выкладывать аналитику и рассуждать о том, что тех или иных потерь можно было бы избежать, если бы более грамотно командовать.

4 мая 2017 | 20:58

Экранизация художественных произведений — вопрос сложный и противоречивый, и каждая экранизация — это повод для споров и неприятия чужой точки зрения. К сожалению, снижение интереса к книге и чтению все больше сводит на нет необходимость подобных дискуссий, поскольку большинство потенциальных читателей превращаются в доверчивого и согласного зрителя. Нет своего образа книги, нет в твоем сознании героев, которых ты, быть может, наделил чертами любимых людей, нет собственного темпа, совпадающего с твоим. Значит, и спорить не о чем — фильм сам все это решит за тебя.

Вот почему большое счастье найти экранизацию, мимо которой пройти нельзя, которая не только дарит тебе ощущения прочтения и погружения в текст, но и самоценна в художественном отношении. Именно такой фильм в 1958 году сделал Ричард Брукс: «Кошка на раскаленной крыше» по пьесе Тенесси Уильямса. Несмотря на то, что сам драматург остался недоволен картиной, благодаря ей мы сегодня в контексте «Кошки…» можем говорить не только о литературной классике, но и о кинематографической. Тенесси Уильямсу вообще повезло, что две его самые известный пьесы были воплощены в культовые фильмы — вторая это «Трамвай «Желание» (1951, реж. Элиа Казан).

Раскаленный страстями воздух обжигает наши легкие, натянутые нервы звенят от напряжения, что отдается звоном в наших ушах; простота линий, и буйство актерского существования в фильме — все это «Кошка на раскаленной крыше». Кажется, порой, что Пол Ньюман и Элизабет Тейлор слишком красивые для того, чтобы разыграть драму без глянца, но именно в их исполнении блестящая пьеса обрела жизнь — задышала и заговорила. В каждом из них столько темперамента — необходимого для образов Мэгги и Брика, столько актерской техники, но, что важнее всего, столько чувств, что они, как и их герои, вынуждены выстоять, когда поток прорывается сквозь заслоны, плотины и прочие преграды. Словно запертые в одной комнате, они, Мэгги и Брик, должны измерить свое одиночества мерой странной — одиночеством другого.

С виду это семейная драма, в которой происходят понятные и не новые ни для литературы, ни для кино столкновения. Проблемы, возникающие из-за недопонимания, банальные конфликты из-за наследства. Но вот из этого-то сора и растит свои цветы и Тенесси Уильямс, и Ричард Брукс: банальная завязка превращается в исследование личности, изучение человека, его сомнений, недоверия, любви и способности к прощению. Отношения Брика и Мэгги — это сложный клубок противоречий, в котором разобраться можно, лишь постаравшись пойти друг другу навстречу, оставив гордость и обиды и доверившись своей любви. Ведь на поверку оказывается, что, когда она есть, все остальные проблемы решаемы гораздо легче, а когда ее нет, все усугубляется: «Жизнь с кем-то, кого ты любишь, может быть более одинокой, чем жизнь в полном одиночестве, если тот, кого ты любишь, не любит тебя». Эта реплика Мэгги стоит многих трактатов по психологии любви и отношений.

Литература и кино как искусство в отличие науки (в частности, психологии) обладает уникальной возможностью: ему не нужно рассуждать, оно воплощает свои идеи в образах. Превращаясь в метафоры реальности и воображаемого, эти образы входят в наше сознание, поэтому художественное произведение живет в столько раз, сколько людей впустили его в себя: оно каждый раз разное, у него каждый раз иная судьба.

25 апреля 2017 | 19:56

В 2004 году режиссер Майк Баркер выпустил фильм «Хорошая женщина» по пьесе Оскара Уайльда «Веер леди Уиндемир». Эта картина стала, на мой субъективный взгляд, одной из лучших экранизаций британского гения, наряду с «Идеальным мужем» и «Как важно быть серьезным» Оливера Паркера.

История пьесы «Веер леди Уиндемир» заслуживает нашего отдельного внимания. Склонность писателя к театральности и эпатированию публику ярко проявилась во время премьеры: Уайльд попросил своих друзей прийти в театр с зеленой гвоздикой в петлице, для чего в лондонской цветочной лавке был сделан большой заказ зеленых гвоздик. В вечер премьеры зал театра Сент-Джеймс гадал о значении загадочной зеленой гвоздики в петлице доброй половины фешенебельной публики. На следующие день любой разговор о спектакле по пьесе мистера Уайльда обязательно обращался к таинственному цветку, а досужие светские разговоры о гвоздики отсылали к пьесе. Так Оскар Уайльд, фактически организовав настоящую пиар-акцию, познал первый театральный успех.

Сегодня и на сцене, и в литературе «Веер леди Уиндемир» оказался немного в тени двух других более поздних пьес: «Идеальный муж» и «Как важно быть серьезным». Сам автор по этому поводу говорил следующее: «Есть два способа ругать мои пьесы: просто ругать их и говорить, что «Как важно быть серьезным» лучше остальных». Судьба пьесы повторилась в какой-то степени и в судьбе фильма Майка Баркера: он вышел почти одновременно с уже каноническими экранизациями Оливера Паркера, и немного потерялся на их фоне. Но для любителей Уайльда, он без сомнения представляет большую ценность. Прежде всего, потому что снят в духе оригинала: фильм прекрасно передает атмосферу пьесы, он пропитан иронией и стилем, шиком и неповторимым уайльдовским смехом.

Слегка изменив фабулу пьесы, Баркер сумел очень бережно отнестись к внутренним сюжетным связям и идейно-смысловому единству пьесы. Кроме того, он блестяще подобрал актерский состав, который сочетает в себе британскую харизму с голливудским шиком. За первое отвечает интеллигентно-брутальная троица: Том Уилкинсон (Таппи), Марк Амберс (Роберт Уиндемир) и Стивен Кэмпбелл Мур (лорд Дарлингтон); а за второе элегантно-чувственный дуэт: Скарлетт Йоханссон (Маргарет Уиндемир) и Хелен Хант (миссис Эрлин). Их филигранная играя наполненная такой жизненностью — и бытийной, и театральной, ими все сделано так легко, что хочется протянуть руку, преодолеть жидкокристаллическую преграду и окунуться в мир, созданный парадоксальным гением, воплощенный молодым режиссером, чтобы ощутить уют этих отношений, чтобы приметить чьи-то забавные привычки, посмеяться вволю над светскими условностями и бессмысленными ритуалами. Все это обрамлено такой красотой декораций, костюмов, штор и портьер, что и в этот уют тоже хочется окунуться, чтобы сбежать от рутины.

Уайльд вообще пастор всех заблудших в повседневности душ: он способен вернуть вам, предавшимся суетности мира, ощущение радости жизни, незамутненного взгляда, наслаждения и удовольствия. Все это лишь с помощью смеха — он очищает, излечивает, воодушевляет. Он вообще при преодолении жизненных трудностей и проблем оказывается гораздо действеннее, чем мы можем себе представить, практически всесильным. И ирония Уайльда — это одна из самых чистых форм смеха, которой мы имеем счастье наслаждаться в полную меру своих сил.

25 апреля 2017 | 19:54

Любовь, должно быть, самое многогранное и всесильное чувство. Из-за неё поворачивали время вспять, воскрешали умерших, уничтожали космос. Но так же она способна свести с ума и уничтожить личность. Сегодня у любви особенно сложное задание — уничтожить неуязвимую стену смущения между двумя школьниками. Она — Савако, милая зажатая девчушка. Он — Кадзэхая, конечно же, самый популярный парень школы. Конечно же, они неподвластны стереотипам, и он ей понравился не потому, что самый популярный милаш. И она его привлекла не потому, что главная героиня.

Сложно сказать, как давно умер жанр школьного сёдзе. Несмотря на достаточное количество оригинальных примеров, общая масса произведений для девочек про личностное становление молодых героинь настолько скудно и однообразно спекулирует на парочке проверенных сюжетов, что разбираться в этих пятидесяти оттенках мерисью не получается даже под микроскопом. Сиина Карухо — автор сюжета «Kimi ni Todoke» (или «Дотянуться до тебя») — дебютировала в жанровой сфере так же посредственным образом, вложив в свою первую работу все накопленные девчачьи штампы. И быстро перебесившись, она отправилась искать новый, личный оттенок. И пусть интересную сюжетную затравку про главную героиню, которую все считают воплощением легендарной девочки из «Звонка», автор впоследствии раскрыла очень плохо, добротной оригинальностью историю наделить смогла. Это не реверс-гаремник, где в дурнушку внезапно влюбляется армия бисёненов, и не история целеустремлённой красавицы, которая во что бы то ни стало завоюет принца с конём на скаку в придачу. Это милая неспешная повесть о том, как начал зарождаться мир вокруг одной девочки, без волшебного пинка. Неспешная, и космически тягучая. Добро и сказочность в ней так же касается и испытаний, которые приходится испытывать двум влюблённым на пути друг к другу. Они даже на удивление изобретательны и осмысленны, однако логически неэффектины. И из-за них создаётся это волшебное ощущение, будто бы героев друг от друга и палкой не оттащить, хотя на самом деле они сами-то со смущённым трудом приближаются друг к другу. Их взаимное неловкое притяжение создаёт вокруг них удивительную атмосферу, в которую постепенно притягиваются и другие люди, до недавнего времени считавшие главную героиню проклятой. Именно эта чистая атмосфера товарищества отличает «Дотянуться до тебя» от сонма сёдзе-поделок. И в новом обществе каждый персонаж здесь пытается объяснить свою тягу к кому-то очень дорогому. Не только главные — лучшие друзья главных героев так же имеют непосредственное влияние на основной сюжет, принимая зачастую гораздо более важные и серьёзные решения, нежели скромные главные герои.

Да, со временем начнут появляться вопросы, связанные с тем, что приписанные главным героям образы не будут находить отражения в самой истории. Действительно ли Кадзэхая является самым популярным парнем школы и за что? За двадцать шесть серий он только и делал, что белоснежно улыбался, ну и пару раз пнул по мячу на спортивных соревнованиях — вряд ли этого достаточно, чтобы в старшей школе все были от него без ума. А «проклятая» Савако за всё время полтора раза жутко улыбнулась и это — весь легендарный звоночный флёр, который она покажет школьникам. Ружьё так и не выстрелило. И такие вопросы будут копиться, как снежный ком, но в данной истории и данному автору это простительно, ведь перед ней, всей такой новенькой, была поставлена серьёзная задача — исследовать этот полумифический оттенок любви, который так грубо обрубают в большинстве любовных историй. Это первая искра, для наглядности гиперболизированная и растянутая. И в этой истории физически ощущаешь, что порой просто дотянуться до любимого человека — это целое приключение.

24 апреля 2017 | 18:27

Поиск друзей на КиноПоиске

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...



Друзья по интересам (295)
они ставят похожие оценки фильмам

имя близость

Куаныш Нукенов

86.363% (24)

saloed948968

86.1108% (20)

тетя_мотя

82.5685% (21)

Лайла

82.3816% (21)

E 50M

80.0017% (23)

ip0000h

79.6855% (25)

au faurtsen

78.9743% (25)

Anas_tasiya

78.068% (24)

lada film

77.5281% (26)

owk4rce

76.9187% (31)

Кокеточка

75.7934% (23)

fuckingAnderson

75.4909% (24)

city_of_lights

75.4158% (34)

Friksy

75.2263% (24)

Александр Федотовских

74.1532% (24)

vladijkee

74.0614% (28)

Anthropomorph

73.7533% (40)

KoLoBoL

73.3322% (26)

LVL13900

73.2547% (30)

Глеб Макась

73.1644% (25)

Nickfim9

73.1424% (27)

Oazis Odessky

72.784% (25)

Мисс Кукуруза

72.7109% (27)

Аня Горева

72.1398% (31)

Marlboro

71.7861% (31)

sve_sve_sve

71.7375% (29)

MrVladimirych

71.4149% (38)

TotoroXx

71.2925% (30)

Анастасия Шестикова

71.1357% (37)

warma2d

71.0241% (31)