всё о любом фильме:

Леоник > Друзья

 

Друзья в цифрах
всего друзей114
в друзьях у108
рецензии друзей12380
записи в блогах-
Друзья (114):

В друзьях у (108):

Лента друзей

Оценки друзей

Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Снимать фильмы про исправительные учреждения (тюрьмы, изоляторы, зоны) очень непросто, всегда есть соблазн впасть в крайность либо романтизировать обитателей, либо снимать чернуху. Снимать про детскую неволю еще сложнее, так как многие табу не дадут в полной мере показать происходящее за решеткой, и соответственно до зрителя не будет донесено то, жестокое, животное существование в этом мирке. Да и большинство зрителей и не станет смотреть подобное кино, слишком уж оно жестоким получается, как не крути и не сглаживай углы. «Лошади в океане» не исключение, кино тяжелое, но на удивление реалистично снятое. Без перегибов и чернуху, показан мир несовершеннолетних преступников, их существование в условиях неволи, безнадежность и обреченность будущего. Тюремная иерархия, законы тюрьмы входят в неокрепшие умы детей (а как не крути показанные преступники — дети) и заставляет им слепо следовать, подчас иррационально. Почти двадцать лет прошло с момента выхода на экраны этого фильма, а проблема подростковой озлобленности и жестокости никуда не ушли, наоборот набирают обороты. И когда читаешь про молодежное «А. У. Е.» (арестантов удел един), понимаешь становится только сложнее.

Костров в фильме пытается своим подопечным привить доброе, вечное, но в его диалогах с начальником оперчасти понимаешь, что как не парадоксально прав последний. Сколько не говори о гуманизации и воспитании подрастающего поколения, мест в СИЗО свободных нет. Значит что-то не так в воспитании на воле или тюремные нравы ближе и понятнее, чем нормы человеческой морали. Михаилу Николаевичу приходится знакомится с миром тюрьмы, с понятиями, но ему удается остаться человеком и он очень старается сделать лучше ребят. Смотреть тяжело, понимаешь у каждого своя правда, а справедливость вещь относительная. В фильме нет счастливого конца, у Кострова своя боль, у ребят увидевших иное отношение, появился крошечный шанс остаться людьми, у руководства тюрьмы свое мнение на происходящее. Мне пришло на ум слово — тщетность, чтоб охарактеризовать усилия Кострова, и вот почему — Юрий Назаров сыграл очень хорошо, на надрыве — но в финальной сцене у гаражей, вся его гримаса боли ассоциировалась именно с этим.

Такой вот тяжелый перестроечный фильм, о проблемах подростковой преступности, о вере в справедливость, о людях и доброте. Но в момент когда обнаженная женская натура заполняла экраны, крутые герои входили в моду, а деньги становились мерилом всего, лента про человечность и мораль оказалась невостребованной.

9 из 10

  • Полезная рецензия?
  • Да / Нет
  • 0 / 0
25 апреля 2017 | 23:42

Теорию Дарвина можно считать выхлопом не в меру разыгравшейся ученой фантазии, но сложно спорить с тем, что, оказавшись в первобытных условиях, люди стремительно дичают. Объясняется это обезьяньим происхождением или нет, но деградируют они охотнее, чем движутся к прогрессу. Сомневаться не приходиться — разразись какой-нибудь глобальный катаклизм, и с досады по-волчьи завоют многие. По счастью, или в наказание от природы, человек приучен бороться за жизнь, даже если он по шею закопан в бархан, бултыхается в сточной канаве, или забаррикадирован от ломящихся в его убежище дикарей. Сопротивляться и сражаться логично — но ради чего? В своем полноценном (короткометражка «Предпоследний» таки не в счет) кино-дебюте Люк Бессон выдает сразу два ответа на этот вопрос. И каждый из них удачно соотносится с созидательным и разрушительным началом «человека разумного». Принимая конкретные обличия Пьера Жоливе и Жана Рено, они указывают на очевидную склонность к уничтожению собратьев для утверждения единственного ориентира. Добро против зла, хаос против порядка — эти поединки длятся вечно, и окончатся не раньше, чем солнце навсегда скроется за горизонтом.

Размявшись десятиминутным постапокалиптическим наброском, Бессон сотворил цельную картину краха продвинутого общества, отшвырнувшего своих незадачливых строителей к пещерным образцам Каменного века. Город-предтеча Припяти, гигантский безмолвный могильник, а вокруг него акулами снуют чудом спасшиеся варвары, на которых Безумного Макса не хватает. В этом неуютном пристанище не живет, но болтается пальцем в дырявом кармане интеллигентной наружности мужчина, который, по-видимому, рожден с синдромом белой вороны. И внешностью, и культурными повадками он смотрится настолько неординарно на пепелище, что, кажется, ему было бы проще утопиться в канализации, чем украшать уродливую композицию, воздвигнутую Бессоном. Вместо этого скиталец тянется к немногим островкам былого богатства, что способны помочь отличить человека от скота. Спартанская обстановка вынуждает ценить каждую крошку, при этом умение достойно оформить досуг никуда не исчезает. Склад непочатых бутылок со спиртным — и вот оно счастье! Простое, неиспоганенное и на века нерушимое. А есть и еще одно — главное, о котором ехидный хитрован Бессон будет говорить лишь намеками, открыв тайну последним кадром.

В «Последней битве» нет слов, она спокойна и глубокомысленна, сосредоточенна и проникновенна. Режиссер не утопает в деталях, а мастерски использует их, всячески подчеркивая, что жизнь и после смерти не лишена смысла. Сохранив то немногое, что когда-то можно было отнести к элементам счастливого быта, человек приучается защищать это, и не с пеной у рта, а с каменной стойкостью во взгляде. Метафизическое олицетворение порядка, исполненное Пьером Жоливе, по-детски искренне радуется дождю из рыб, но, оказавшись прижатым в угол, не стесняется направлять оружие прямиком во вражье сердце. Такое поведение — не подтверждение мудрости «добро должно быть с кулаками», а наглядная иллюстрация стойкости духа. При этом Бессон и в анархическом антураже умудряется демонстрировать главенство стиля над содержанием. Его герой тянется к прекрасному, раскрыв рот, впитывает полузабытые уроки этикета от пожилого аптекаря и охотно принимает правила загадочной игры, участвовать в которой необходимо с черной повязкой на глазах. Запечалившаяся в пленке разруха вызывает значительно больше интереса, чем уныния — свою оптимистическую сущность молодой режиссер и не думает скрывать. Как и тягу к экспериментам. Отсюда и необычные дожди, и странные костюмы, и общая гиперболизированность обстановки. Одним из главных «челленджей» Бессона уже тогда была захватывающая атмосферность происходящего, напрямую от жанра не зависящая. Будущий мастер прекрасно обошелся набором лоскутов вместо четко связанных эпизодов, и по-арахновски искусно сплел из них кинематографическую паутину.

Однако же в пропаганде долготерпения «Последняя битва» не замечена. Оставаясь на «вы» с динамикой, картина побуждает фантазировать на тему истребления. В конце концов, страх остаться босоногим орангутангом естественен для человека, и лишь единицы по доброй воле способны отказаться от благ цивилизации. Удивительно, как эта боязнь не мешает в любых условиях стремиться скорее к тирании, чем к общности, но, видимо, к тому подталкивает периодически вспыхивающая кровь. Бессон оставляет в стороне вопросы первопричины катастрофы и концентрируется на разрешении конфликта — черта адепта развлекательного кино дает о себе знать. С другой стороны, а что плохого в сведении драматических аспектов к общему «боевому» знаменателю? Да, война это зло, и все разговоры на тему праведности — от лукавого. Но природа недаром обучила людей защищать то, что им дорого, иногда и не разбирая средств. В каждом общественно-политическом строе находились свои источники для конфликтов, и, планомерно уничтожая себе подобных, человек не забывал о развитии. В это емкое слово можно вложить многое, а Бессон останавливается на том, что жизнь без ощущения удовольствия — немыслима. И для сохранения его, родимого, не грех и копьем помахать — и награда сама найдет своего героя.

25 апреля 2017 | 18:58

- А правда ли, что вы, большевики, грабите?
- Да, мы грабим награбленное.
В. И. Ленин


Почему робкая, спросите вы, ведь главные герои как бы грабили банки? Потому что видали мы гораздо более неробкую мечту миллионов, которая вылилась в революцию, и погибли тогда не несколько человек, как здесь, а тысячи.

Этот фильм русскому человеку смотреть как-то неловко… потому что мы ещё помним, как наша страна тонула в реках крови взаимной ненависти и жажды отобрать деньги у богатых, и потому что видим, что творится с кредитами и ипотеками в нашей стране сейчас, когда берут их фактически либо дураки, либо самоубийцы под существующие грабительские проценты. Человека, видевшего пожар целого города, пожаром одного дома не испугать. Так и здесь: если вы хотите узнать моральную и экономическую подоплеку этого фильма, вспомните выступления В. И. Ленина вековой давности, на которых он сначала молодецки пояснил марксистский лозунг «экспроприация экспроприаторов» как «грабление награбленного», что стало известным призывом к действию «Грабь награбленное!», за которым пошли тысячи озверевших от нищеты и мести людей, но потом, впрочем, раскаялся (всё-таки не анархию, а новое государство с правительством строил) и уточнил, что пролетарская революция говорит не просто «грабь награбленное», а «награбленное сосчитай и врозь его тянуть не давай, а если будут тянуть к себе прямо или косвенно, то таких нарушителей дисциплины расстреливай». Что из всего этого получилось, мы помним — убийства, вандализм, голод, гражданская война, утрата интеллигенции, уравниловка, колхозы, голод, железный занавес, одна модель сапог, возвращение к капитализму, новое расслоение общества — только на тех, кто умеет воровать по-крупному и не умеет.

Поэтому картина «Любой ценой» смотрится очень наивным крестовым походом не совсем одинокого рейнджера в духе Бонни и Клайда против банков, чтобы украсть деньги, которые украли банки. «Людей мы не грабим. И не убиваем» — наивно думают в начале пути герои. А о том, почему так никогда не получается, собственно и этот фильм, и сотни исторических трудов. Заглянуть бы братьям в наш российский энциклопедический словарь, где так и написано: фраза «грабь награбленное!» — символ примитивного, неэффективного решения проблемы распределения материальных благ в современном обществе. Но потому этот фильм и драма, что в неэффективности выбранного метода предстоит убедиться героям и зрителям в реально-созерцательном времени. Которое, как и история, всегда жаждет обрести сослагательное наклонение.

Если закончить социально-экономические придирки зрителя из страны победившего и проигравшего социализма к фильму страны, которая помнит лишь грабежный геноцид индейцев и тоже немного страдает от банков и недостатка средств, то во всём остальном фильм действительно замечательный. Очень сценарно чистый, стройный, ясный и очень умело драматичный. Братья, машина, оружие, дорога — при правильном касте это уже половина успеха, доказано «Сверхъестественным». Остальную половину успеха тут добавляют прекрасный оператор, идеальный саундтрек, который кажется сначала несколько напыщенным и избыточным, но к концу сходит на оголенный пронзительный мотив из нескольких нот с нечеловечески тревожными скрипичными скачками на кварту и сексту, от чего по спине бегут огромные мурашки, кулаки сжимаются и, затаив дыхание, ты пытаешься как-то противостоять неминуемой развязке, не веря, что кто-то из главных героев, затеявших такое дерзкое и противоречивое дело, но каких-то абсолютно праведных в нём, может быть убит.

«Любой ценой», или «Пеклом и потопом» — пример невероятно ясного и собранного киновысказывания с идеальным актерским попаданием и отличной натурой. Если бы я знала, что этот фильм так хорош, обязательно болела бы за него на Оскаре, но, в любом случае, негры и геи в тренде, а революции и социализм нет. Этот фильм оставляет по-настоящему живое впечатление отклика, сопереживания. «Бедность не порок, нищета порок-с», как говорил маргинал-пьяница Мармеладов у Достоевского, но и бедность — «как зараза, она передается из поколения в поколение, поражает всех твоих близких. А моих детей не тронет». «Любой ценой» увлекательно и прекрасно показывает, что «нельзя просто так взять и ограбить банк», как сострили какие-то ребята, что цена, которую собираешься заплатить за что-то, если говорить без шуток, часто оказывается выше, чем ты предполагал. Тут нет всяких моральных метаний раскольниковского пошиба из серии, что хотел ограбить, но не смог, хотел украсть и всех облагодетельствовать, но оказался слаб. Это скорее такое «Преступление и наказание», в котором проблема, действительно, лежит именно на фактической поверхности — украл, выпил, в тюрьму. Хотел всех облагодетельствовать и ограбить грабительницу-процентщицу, а вышла смерть невинных людей. Тут внутреннего раскола нет, потому что братьев двое, и каждый несёт свои грехи, свою психофизику и свои мучения. Задумал убить (ограбить) один, а убивает второй, как в «Братьях Карамазовых». Но, опять же, тут всё проще, стройнее, как в американских вестернах: тут меньше вглубь, больше акценты на предельно натянутую нить последствий и решительные поступки героев.

Фильм прекрасно иллюстрирует вечную истину, как борьба за справедливость (если мы не рассматриваем все поступки героев как тупо эгоизм в решении своих проблем), отчаянное противостояние системе и попытки её нагнуть всегда окупаются жизнями. Умирают люди, пытающиеся отжать у государственной системы достаточно денег, чтобы выжить и где-то жить, умирают люди, которые должны защищать эту систему, умирают и те, кто пытаются защитить свои зарплаты, которые держит у себя эта система. Машины превращаются в решето, люди превращаются в решето, кровь заливает сухую нежилую землю, и только система, потеряв часть донорской денежной крови, снова присасывается к людям, которые эту социальную кровь себе частично вернули ценой крови настоящей, чтобы жадно пить ещё больше и больше выжатую из соков земли, человеческих времени, труда, боли, судеб и слёз денежную зелёную кровь, которая ничем уже не пахнет, но зато помечена, чтобы выследить и найти того, кто попытался укусить государство, которое пожирает в ответ. А отсюда уже один шаг до по-настоящему трагического, антиутопически-экзистенциального размышления о человеческой природе, для которой другие — это ад, и государство — это Левиафан, и одиночество — это пытка и смерть. И со всех трёх сторон человека поджидает насилие и боль, но только где-то посередине он может существовать как личность.

25 апреля 2017 | 13:46

Яблоко от яблони в который раз упало далеко — режиссёрский дебют (да и не только он) Дженнифер Чемберс Линч наглядно продемонстрировал, что до звёздного отца ей, похоже, не допрыгнуть никогда. История талантливого хирурга Ника, который был столь одержим одной женщиной, что в буквальном смысле создал из неё натуралистичный вариант Венеры Милосской, оказывается фильмом настолько же бездарным, насколько исполняющая главную женскую роль Шерилин Фенн была прекрасна в расцвете своих девичьих лет. Наполненная до краёв фрейдистскими мотивами урбанистическая страшная сказка о неразделённой любви практически все свои сто минут экранного времени бьётся в агонии бездарного монтажа и не менее бездарной режиссуры, заставляя увязнувшего вместе с ней зрителя благодарить бога кино хотя бы за то, что достоинства знаменитой твин-пиксовской брюнетки здесь демонстрируют сполна.

Чувственное существо со страстью к алкоголю и оргазмам полностью завладевает влажными фантазиями главного героя, который, кажется, практически не вылезает из состояния аффекта. Опутанному сетями Эдипова комплекса Нику на фоне умирания матери срочно потребовалась новая отдушина, которую он на своё (не)счастье незамедлительно встретил. Не менее красивая и властная стерва, чем его родительница, горячая красотка Елена дарит ему ночь с собой, а позже отшвыривает прочь, словно какого-то сопляка. Однако это только подогревает желание несостоявшегося полового гиганта, который, начав с простого вуайеризма, впоследствии занимает себя выдумыванием «изощрённых» планов, единственная цель которых — заманить сладострастную эгоистку к себе домой.

Унылые пикировки блондинчика с замашками нерда / маменькиного сынка и его пленницы довольно быстро утомляют, но что-то большее фильм предложить просто не в силах. Основополагающая концепция действия проста — удачное стечение обстоятельств позволяет Нику ампутировать ноги, больная фантазия режиссёра — руки обольстительницы, а всё, что кроме — лишь смесь схематичного символизма и саркастичного гротеска. К несчастью, Дженнифер Линч не знает меры, а потому «Елена в ящике» в крутом пике падает в омут фетишизма и перверсий, выбраться из которых удаётся только с помощью финального твиста, глупость которого не снилась впоследствии даже Шьямалану. Закипающий чайничек уязвлённого самолюбия Ника булькает вхолостую и неважно совсем, что Елена со временем становится компактнее во всех отношениях — Фенн настолько хороша, что даже в образе полу-тушки не теряет своей притягательности и агрессивной сексуальности.

Причины и мотивы здесь читаются между строк, но похоже, что видит их только зритель, изо всех сил пытающийся найти хоть какой-то смысл в происходящем на экране. Сама же создательница картины купается в лучах самомнения и не замечает собственной немощи. Оба её героя — пленники друг друга, взаимозависимые личности, связанные навеки. Он — своим навязчивым влечением на грани акротомофилии, она — собственной физической беспомощностью, но взаимоотношения персонажей удел бедных режиссёров, ведь главное по мнению дочери Линча — эпатаж и ужасные мужские причёски (причём в равных пропорциях). И если Шерилин Фенн богична в любом моменте (ей можно просто быть в кадре, и поверьте — этого достаточно), то остальным актёрам приходится что-то играть, и нет лучшей актёрской игры, чем игра ни о чём. Это, конечно, шутка, но в контексте «Елены в ящике» она становится правдой — Дженнифер воздвигает молодую (тогда ещё) актрису на пьедестал и совершенно не заботится об образах других лицедеев.

Изощрённость фантазии режиссёра-сценариста радует и удручает: в стремлении создать что-то в равной степени провокационное и чувственное, дочь Линча совершенно теряется в претенциозности своих намерений. Напыщенный особняк в качестве основного места действия, невнятное построение эпизодов и низкопробная в своей прямолинейности эксплуатация внешних данных Шерилин Фенн превращает «Елену в ящике» в утомительное и скучное зрелище, при просмотре которого приходится искренне сожалеть о том, что развязка не наступает столь же стремительно, как преждевременная эякуляция главного героя.

25 апреля 2017 | 01:32

Вы знаете, что человеческая кожа, взрезаемая скальпелем, издает звуки, похожие на треск? Жорж, в прошлом учитель музыки, а ныне тихий французский пенсионер и супруг столь же музыкальной Анн, мог и не знать. Но наверняка почувствовал, как его жизнь рвется с подобным ужасающим звуком в момент, когда привычная Анн уставилась на него замершим отсутствующим взглядом. Мирный утренний натюрморт с чайными чашками и недоеденным вареным яйцом по мере раскручивания сюжета приобретает черты грохочущего потока, увлекающего в небытие все то, что долгие годы казалось незыблемым. Мягкость серого свитера, невесомое касание агатово-серых волос, размеренная серость неторопливых дней, — все это кажется столь привычным, что уже стало необходимостью. Страшно потерять все это, но ведь еще страшнее терять по частям.

«Не рубите хвост кусками» — в ответ на данное утверждение великовозрастной австриец Ханеке наверняка обнажит зубы в интеллигентной улыбке. Для него подобный подход наиболее интересен, самая мякотка, если хотите. Вспомнить хотя бы «Забавные игры» — немецкий оригинал и увидевший свет 10 лет спустя штатовский ремейк с Уоттс, Ротом и Питтом, малость потерявший в накале, но по-прежнему способный зацепить за живое, — там подобная техника и стратегия цветут махровым цветом. А чего стоит «Пианистка», погружающая чем дальше по сюжету, тем глубже в сексуальные девиации застегнутой на все пуговки Эрики Кохут. Весь фильмографический путь режиссера — это своеобразная ода боли, ее препарирование, исследование, фокусировка на ней в урон всему положительному, что содержит та или иная лента. «Я не могу ждать, что болезненная тема будет подана таким образом, чтобы не вызвать у зрителя ощущение боли» — признается как-то герр (мистер, месье?) Ханеке в ответ на все обличающие инсинуации в очередной раз шокированной публики.

Завершающая на сегодняшний день список режиссерских работ «Любовь» во главе с дуэтом Трентиньян-Рива выглядит, что уж скрывать, куда мягче и в целом осторожнее в плане визуальных находок. Однако утверждение, что знаменитый австриец, ставший для некоторых натуральным воплощением персоны нон-грата, теряет хватку, кажется все же поспешным. Движимый собственным возрастом и осознанием того, что все земные пути в любом случае конечны, режиссер пытается перенести свои умозаключения и тревоги на кинопленку, не изменяя ни стандартной для него бесстрастности, ни болезненному для других погружению в процесс. Подчеркнуто-неторопливое первоначальное повествование, тягучесть обыденных действий способны если не навеять скуку, то оказать то самое усыпляющее бдительность воздействие, служащее хрупким наркозом для сюжетных кульбитов. В числе прочей проблематики, встающей комом в горле среднестатистического буржуа, Ханеке также копает в направлении, давно ставшем камнем преткновения для множества пар, в том числе насчитывающих не одно десятилетие совместной и в целом безоблачной жизни. Почему, несмотря на видимость взаимного доверия, Анн, по словам Жоржа, «оказывается полна сюрпризов»? И почему Жорж сам признает, что его супруга «еще много о нем не знает»? Два человека, пронесшие жизнь бок о бок, на поверку окажутся сродни двум надежно запертым шкатулкам с секретами. Ранее казавшаяся каплей в море недоговоренность вплетается в их диалог кумачовой нитью, теперь уже тут и там проблескивают маячки, означающие неполадки, вскрытые и катализированные недугом. После утраты привычной жизни максималистку Анн способно ранить и неосторожное слово, и любой недоумевающий взгляд. Забота мужа, сохраняющего ясность ума за двоих, не способна заменить ей прежний мир, и вот уже Жорж вынужден сопротивляться не только телесной хвори супруги, но и в большей степени ее моральному ослабеванию, которое оказывается страшнее и разрушительнее угасания плоти.

«Что сделал бы я?» — задается вопросом и изящный галл, и комфортабельный бюргер, и что было сил противящийся полной европеизации русский, под финал узрев сцену нелегкого принятия Жоржем опустошающего и в то же время освобождающего решения. Что сделал бы я, глядя на существо, парализованное страданием, не реагирующее на внешние раздражители, тянущее сродни заклинанию пресловутое: «Больно!» Как поступил бы, в полной мере осознав, что прежнее навсегда утрачено, а впереди дни и месяцы безысходности? Нелепая попытка усмирения смерти собственными руками дублируется Жоржем в сцене старчески-неловкой поимки впорхнувшего в квартиру голубя, этого вестника скорой кончины, — одной смерти, перечеркивающей существование двоих.

Итогом просмотра можно в сотый раз назвать неудобоваримое чувство несправедливости жизни, недовольства ею, ее законами, так недалеко ушедшими от не допускающих двоякого толкования законов киплинговских джунглей, ее обреченностью, безжалостностью и прочая. Подобное ощущение на кого-то способно оказать значительный депрессивный эффект, находясь под которым осознаешь всю тщету и бессмысленность прилагаемых усилий. Однако Ханеке, если судить по открытому (как уже у него повелось), а не ортодоксально припечатывающему финалу, все же вряд ли видит основной своей целью введение зрителя в своеобразный фрустрационный ступор. «Любовь» на последних минутах оживляет собой обоих главных действующих персонажей, что дает надежду на будущее, а уж будет ли оно расположено за пределами нашего с вами повседневного бытия, или уместится в обитую белыми матрасами камеру психиатрической лечебницы — режиссер скромно предпочитает умалчивать. Оно, в общем, и неудивительно — Ханеке не любитель разжевывать и закладывать в рот массовому зрителю очередную ложку удобоваримой бурды. И внезапное его желание снимать более-менее классическое в общепринятом смысле кино обернулось бы ничем иным, как парадоксом орла, взявшегося высиживать кладку в местечковом курятнике. В конце концов, каждый самовыражается как хочет. И как умеет.

24 апреля 2017 | 17:35

Очень долго размышлял над общей оценкой фильма. Решил, что если мне было смешно — то комедия получилась, в конечном итоге не на серьезный же фильм пошел. Но, к сожалению, не все гладко с «Кухней». Фильм распался на две, практически не пересекающиеся, кроме места, части. В одной из них солировал Дмитрий Нагиев и кавказские квнщики, и было действительно смешно и весело, а в другой все остальные пытались обыгрывать сцены из сериала «Кухня» и «Отель Элеон», и было не совсем смешно. Нет, пара моментов с поваром Виктором Бариновым и его командой, позабавили, но в целом сложилось ощущение, что сценаристы работали настолько независимо друг от друга, что снимали по отдельности эпизоды, а общую канву фильма вырабатывали на сведении эпизодов. Огромный плюс за рекламный ролик, он и вправду заинтриговал, но вот в кино сюжет целостный не случился.

Итак, начало фильма заинтриговало и порадовало, тут тебе и бобры — диверсанты, и пчелы Баринова, и компостная яма, и собранная команда шефа, и нелегкое решение об участии в чемпионате — все хорошо. Перелет в Сочи тоже получился веселым, как и презентация участников. И тут в лидеры фильма вырвался Нагиев, получилось я больше всего смеялся над сценами с ним, и волей случая, рукотворного кстати, он оказывается вовлечен в особенности семейных отношений народов Кавказа, и вновь каждая сцена восторг и взрывы смеха. Честное слово было весело следить за перипетиями его отношений с горячими братьями невесты, широтой кавказского застолья, и дедом долгожителем. А в это время в другой части перед зрителями проходили приколы из юмористических программ, с петардами привязанным к ногам, шезлонгами и катерами, и приклеиванием частей тела. Сам Баринов отошел на второй план, его внезапный сынок захватил экран. Скажу честно, мне он стал неприятен после эпизода с признанием в любви, какой то подлый поступок, по отношению к девушке. Эпизод с интерактивными шлемами, в этой половине фильма, был лучшим. Семейные разговоры Бариновых (всех) имели благую цель, но вставлены как то топорно, что позитивного эффекта не дали. Концовка фильма получилась двоякая, только мое мнение — не навязываю, хеппи — энд, волей случая и незаслуженная любовь. И вновь спас все Дмитрий Нагиев — честное слово последний эпизод получился отличным, до слез смеялся.

Нагиеву оды пропел уже выше, а остальные актеры как то меня не впечатлили. Ругать не буду никого, так получилось, видимо сценаристы этой части понадеялись на авось, и не прописали каких то отличных от других образов. В целом комедия получилась смешной, но не цельной.

7 из 10

24 апреля 2017 | 15:17

Временами вымученными выглядят попытки показать команду новичков готовыми стать людьми Икс, но к Джеймсу МакЭвою и Майклу Фассбендеру это не относится, учитывая старания этих актеров, им можно сопереживать, и их старания показать себя будущими союзниками или врагами в дальнейшем, выглядят весьма убедительно. Немного уступают отодвинутые на задний план актеры-статисты, за исключением Дженнифер Лоуренс и Николаса Холта. Темно-желтые и светло-голубые тона повествования иногда утомляют глаз, однако во время экшен сцен этот эффект проходит, возвращая прежний азарт просмотра, власть Морфея точно не настигнет, в этом можно быть спокойными. Не обошлось без пафосных и патриотичных кадров, которых не в переизбытке, но вызывать неловкость они рискуют, благо юмор, коего в «Людях Икс: Первый класс» не так уж и много, прекрасно абстрагирует от подобного. Колоритность персонажей детально проработана, Эмма Фрост по сути холодна, однако вызывает горячие чувства у мужской аудитории, а Кевину Бейкону не в первой играть озлобленных психопатов. Ну и конечно же камео с Хью Джекманом, еще один бонусик ко всем другим вкусностям. Все это под музыку Генри Джекмана, которая грустит, веселится, и к месту эпична, зависимо от эпизодов. И не забудем о мальчике, сыгравшем маленького Эрика, за него отдельное спасибо (эпизод с монеткой).

В просторной, тускло освещенной кухне встретились два мутанта.

- Ты не боишься?

- Я верил в то, что я не единственный на свете.


Первым был Чарльз Ксавьер, а второй оказалась Рейвен — Мистик, способная меняться до неузнаваемости, и это в буквальном смысле слова, хотя сей дар не смог скрыть сущность Мистик от читающего мысли Чарльза. Встреча послужила началом дружбы, простой, искренней дружбы. По-детски наивно звучат их диалоги, они беззаботно болтают о еде, не подозревая о будущем, в то время как человечество уже шагало к деморализации. Последователи Гитлера были так же помешаны на оккультизме, как и их кровожадный лидер. Манера переходов в ленте немного груба, но именно благодаря ей хронометраж не тратится зря. После ноток позитива, отголосков надежды для «непохожих», зрителя переносят в фашистские концлагеря, чтобы в лице доктора Себастьяна Шоу продемонстрировать аморальность человеческой натуры, которой по тем или иным причинам свойственно пробуждаться. Режиссеру Мэттью Вону удается начать историю с сильных «басов», будучи объективными, заметим, что эти «басы» немного снижаются в звучании посередине кинофильма, но ближе к концовке снова набирают мощность.

Две разные судьбы как на ладони, кому-то везет больше, а кто-то вынужден годами копить злобу, двадцать с лишним лет храня монетку со свастикой. Одинокие, отверженные, люди или мутанты, какая разница? Судьба, играет со всеми, подобно любопытному ребенку тыкающему палкой в муравейник. Одних жестокий рок сближает, делает сильнее, а остальные смотрят в безжизненные глаза умирающих матерей. И крик «Nineee!», из уст юного Эрика оставляет сильный осадок.

Такая завязка служит мощным катализатором для дальнейшего просмотра. Примитивно показанные русские, по причине невежества американских политиков и киноделов, отодвигаются на второй план, да дело и не в них, стереотипами это фильм наполнен сполна, по части американцев тоже. Дело в глобальной человеческой жестокости, вот в чем истинная проблема, на что указывает и Магнето ближе к развязке картины, произнося следующее: «Вот он, наш истинный враг — человек!». Парадоксально то, что показав жестокость людей и других людей, эффект был бы мизернее, а выбрав заведомо слабое звено — мутантов, и показав их более человечными, чем людей, результат оказывается в разы эффективнее. Таким образом, Мэттью Вону удается продемонстрировать драму, фантастику и боевик в одном флаконе, вкупе с посылом, который прост — власть развращает, а люди в погоне за ней становятся чудовищами пострашней, чем сами мутанты.

Нельзя долго жить в мире, нельзя жить и без войн, как говорил мудрый царь, все в жизни переменчиво. Не от нас ли зависят перемены? Некоторые считают фильмы Marvel наивными во многих отношениях, однако зрительским массам есть о чем поразмыслить, замените мутантов на других людей отличимых от остальных, да хоть на зверей или диких бизонов, в сухом остатке останется та же драма, без комиксовых шаблонов. Война или мир? Нам решать, в каком мире жить, и пусть нам об этом напоминает комиксовая история. Не суть. Да хоть боевик со Стивеном Сигалом, главное вырвать все важное из контекста, отмахиваясь от всего остального. Человек — создание удивительное, способное даже в тривиальном сюжете разглядеть нечто замысловатое. А временами легче посчитать все «пшиком», но «пшшш» это тоже звук, что-то и предвещающий. Сложно угадать, как упадет монетка, так же неизвестен и человеческий путь, как и путь мутантов. И останется этот путь неизвестным подобно иксу.

Мы с вами дьявол свой, и целый мир мы превращаем в ад.

23 апреля 2017 | 01:03

Не бойся выглядеть смешно,
Пускай от смеха слезы льются,
Пусть лучше надо мной смеются,
Чем будут плакать надо мной.


О Сергее Капитонове Аллен вряд ли слышал, но озвученной в четверостишии мысли следовал на протяжении всей карьеры. Его критиковали, а он не унывал. Не понимали, а он продолжал. Отказывали в серьезности, а он опровергал. Бойкий старичок Вуди не стеснялся собственной комичности, ведь где есть юмор, там и азарт приключений найдется. А что может быть увлекательнее для юного сердцем мужчины, как не идти по следу, собирать улики и прижимать преступника к ногтю? Особенно, если весь этот розыскной каскад происходит в Лондоне. Пасмурная английская столица со времен Джека-Потрошителя благоволит жуликам всех званий и рангов. Только одного отловишь, как другой уже плотоядно облизывается, не успеешь в блокнот приметы записать. А торопиться средней руки иллюзионисту и свежеиспеченному сыщику есть куда: нелепой, но оттого не менее очаровательной напарнице хочется, не дожидаясь журналистского диплома, опубликовать свою первую сенсацию.

Будучи идейным продолжением нашумевшего «Матч Поинта», картина выдает залп праздничного конфетти в честь новоявленного тандема Вуди Аллена и Скарлетт Йоханссон. На смену напряженному триллеру пришла авантюрная комедия с практически безостановочным действом. Разговоры с призраками, ловкие фокусы, масса забавных ситуаций, сатира на все слои общества — «Сенсация» традиционным журналистским расследованием не исчерпывается. Парочка рассеянных недотеп в исполнении сухопарого режиссера и сексапильной актрисы словно вылезла из какого-нибудь подросткового детектива. Отчаянно-наивные и улыбчиво-смелые, они выслеживают лондонского маньяка, но с большим успехом могли бы наведаться в Тауэр, чтобы написать о вековой терпимости его застенков. Для Аллена преступления, к тому же остающиеся за кадром — не более чем повод отправить добровольных сыщиков в жерло английских поместий, к хозяевам которых отношение после предыдущей киноленты лучше не стало. Аристократия в очередной раз выставлена сборищем самодовольных индюков, жить не могущих без постоянных раутов. Легко поверить, что кто-то из величавых особ освоил новый способ досуга — убийства проституток.

Поскольку толчком к расследованию послужила просьба недавно скончавшегося журналиста, то и все дальнейшие обстоятельства получаются, мягко говоря, нерядовыми. Благодаря общей несерьезности тона, Аллен удачно обыгрывает традиционное сыщицкое разделение на «верующего» и «скептика». Вина героя Джекмана выглядит несомненной то для начинающей журналистки, то для ее пожилого компаньона, и согласия им никак не достигнуть. Уподобляясь персонажам басни Крылова, они, сами того не ведая, берут к себе в компанию главного подозреваемого, что обесценивает смысл расследования в угоду традиционному для Аллена высмеиванию снобизма. О себе он говорит максимально прямо: «Воспитывался в иудаизме, но, когда повзрослел, обратился в нарциссизм». Этой же особенностью характеров козыряют и Йоханссон с Джекманом. Им не мешает ни череда двусмысленных ситуаций, ни игра в конспирацию, ни соревнование за лидерство. Внешность, как водится, обманчива. Журналистка хоть и выглядит «ботаничкой», а способна удивлять не хуже наследного лорда. И все ради смеха, во имя обезоруживающей естественности, преподносящей серьезное происшествие с фирменным режиссерским сарказмом.

Если бы всякое преступление раскрывалось при помощи трюков, подсказок с того света и постельных утех, то в Скотланд-Ярде служили бы одни девушки. Но тогда прирожденные комедианты рисковали остаться без работы, ибо где отыскивать слабости для последующей сатиры, как не в экстремальных ситуациях? Аллену чужда застенчивость, он не боится сморозить глупость и комфортно чувствует себя в центре внимания. Распространяемая им аура незаметно охватывает всех, кому посчастливилось повысить уровень самоиронии и почувствовать себя властителями сцены. В заслугу режиссеру можно поставить его нежадность. Крепко держа в руках все нити управления, он щедро потчует налаженными чувствами — настолько гармоничным получился союз Джекмана и Йоханссон. С одинаковой точностью их можно назвать как соперниками, так и любовниками, не теряя при этом ощущения, что в решающий момент они разделятся на победителя и проигравшего. Законы жанры остаются святыми даже для большого оригинала, но авторская многогранность Аллена становится очевидной в концовке, попутно демонстрируя главное отличие «Сенсации» от «Матч Поинта» — ожидаемый исход.

Анекдотичный с легким налетом мистики детектив вызвал бы горячее одобрение барона Мюнхгаузена. Пусть и не от страшной скуки, а по повелению сердца, но герои ежедневно шлифуют умение выпутываться из неприятностей. Дежурная для Аллена серия ироничных замечаний на тему секса и собственной национальности воспринимается итоговой росписью большого мастера на выполненной им работе. Чем будут дышать герои «Сенсации» дальше — вопрос из области абсолютно не нужной демагогии. Если есть интересное дело, то оно должно распутываться здесь и сейчас, на неизменную потеху для всех окружающих. Вся грусть осталась на теннисных кортах вместе с разбитыми женскими сердцами, а в этот раз можно, не тратясь на прелюдию, просто поднять себе настроение. Благо ретивый господин в смешных очках того и гляди зазывно крикнет: «Улыбайтесь, господа, улыбайтесь!»

For my dear Alisyonok

22 апреля 2017 | 21:31

Уик-энд обещал быть сальным

После шестилетнего перерыва датчанин Миккель Мунх-Фальс снова взялся за старое — тему, имеющую прямое отношение к сексу. Мало кто в наше время ассоциирует слово «свинг» с одноименным танцем. И не потому, что танец этот давно вышел из моды, а потому, что другое значение этого слова становится всё более популярным, особенно в странах Европы. Ныне мало какая немецкая деревня обходится без своего свингер-клуба, которые плодятся там, как грибы после дождя. Дания в этом смысле, видимо, чуть более целомудренна, и свинг там пока ещё не стал делом повсеместным и обычным. Однако это не повод, чтобы не снять про него фильм…

Дюжина датчан среднего возраста — от сорока и старше — собирается на загородной вилле, чтобы провести в своё удовольствие уик-энд. На этот раз к ним добавляется пара новичков, которые заметно младше всех остальных, и, похоже, не очень искушены в том, к чему должны присоединиться. Меж тем номинально главным героем этой загородной трёхдневной пати режиссёр делает Адама — блёклого и рябого мужичка с взглядом уже созревшего суицидника, работающего в компании по поставкам канализационного оборудования. Он прибывает на виллу вместе с женой, где большинство присутствующих — это именно семейные пары. Посредством обмена мужьями-женами они надеются внести некоторое разнообразие в приевшиеся супружеские отношения…

Миккель Мунх-Фальс в 2010-м снял драму «Красивые люди», в которой сексуальные отношения преимущественно перверсивного характера неожиданным образом заканчивались рождественским хэппи-эндом, символизирующим авторское умозаключение о том, что секс в современном мире стал, по сути, единственной коммуникацией, способной соединить вместе людей, казалось бы, уже окончательно выпавших из социума. Несколько живописных портретов первертов-интровертов убедили, что режиссёр разрабатывает тему со знанием дела и избегает дешёвых спекуляций, которыми можно было злоупотребить, что называется, «по самое не могу».

Положа руку на сердце, признаем, что новая работа не вышла столь эффектной и выглядит заметно слабее предыдущей. Наверно, потому, что датчанин изначально загнал себя в сильно ограниченное пространство — в прямом и переносном смысле слова. И дело не столько в том, что почти всё действие разворачивается в одном месте в течение короткого времени, а в том, что групповой секс по определению не претендует ни на какую философию, свидетельствуя о двух вещах — глубоком кризисе семейных отношений и (не постесняюсь некоторого пафоса) духовном упадке. Где-то здесь Мунх-Фальс и пытается спрятать мессидж.

А чтобы не показаться слишком нравоучительным, он рядит свою свингер-вечеринку в камуфляж комедии нравов, пытаясь, на сколько это возможно, усложнить характеры персонажей. И поэтому вместо законченных циников, собравшихся вместе всего лишь за тем чтобы потрахаться в условиях повышенной либидозности, в фильме предстают какие-то (как любят говорить психологи) «непроработанные» невротики. И это наверняка будет резать глаз и ухо даже тем, кто никогда не принимал участие в подобного рода мероприятиях. Отправляя своих героев (вслед за австрийцем Ульрихом Зайдлем) в подвал виллы, датчанин целомудренно облачил их в банные махровые халаты.

И хотя задействовал затем пару пикантных мизансцен сексуального характера, в целом же явно поскромничал, заставив героев разыграть что-то промежуточное между экранизацией Чехова и Островского, что обманчиво диссонировало с названием, обещавшим нечто куда более жаркое, сальное и солёное. Следуя традиции русских пьес, тут не хватило разве что ружья, которое бы выстрелило. Его, правда, предусмотрительно заменили неуклюжим мордобоем по-датски. И там где Зайдль, работавший, кстати, в документальном ключе, заставил волосы встать дыбом даже у видавших виды, Мунх-Фальс неожиданно нагнал в финале такую романтику, что впору устраиваться на просмотр «Свингера» всей семьёй.

И дело даже не в обманутых ожиданиях или отсутствии смелости, присущей его предыдущей работе, а в том, что такой компромисс (то есть когда тебя приглашают на групповуху, а вместо этого подсовывают мятную конфету) превращает полтора часа экранного действия в непонятно для кого снятую фальсификацию. Брутальные мужики, так же как и примерные домохозяйки, скорее всего, будут разочарованы, причём в равной степени. Поэтому, делая заключительный вывод, позволю себе быть крайне неоригинальным и кратким: «Тема сисек оказалась совершенно не раскрыта». Да… чуть не забыл сказать, что swinger в переводе с датского — это «жизнелюб».

22 апреля 2017 | 11:37

Он и она. История, старая как мир. История, фактически его создавшая, ведь в корне почти каждой теории создания мира, будь то научная или религиозная, лежит принцип соискания и слияния двух противоположностей. Но в ленте Дэвида Маккензи речь идёт не о созидании, а о разрушении. Скорее даже разложении, поскольку местная разновидность апокалипсиса не стремится стереть цивилизацию с лица Земли, уничтожить планету или ввергнуть Вселенную в пучину непроглядного, холодного и мёртвого мрака. Хотя мрак и подстерегает человечество, в частности главных героев — Сюзен и Дэвида, в виде необъяснимой потери зрения вслед за обонянием, вкусом и слухом, он несёт в себе нечто куда большее, чем можно изначально себе предположить.

Фильм начинается с клиповой нарезки разных аспектов человеческой рутины, сопровождаемый релаксирующими композициями, слабо сочетающиеся с визуальным рядом, поначалу вводя зрителя в расслабленный транс с одновременным чувством недопонимания. Подобные вставки будут появляться каждый раз после потери очередного чувства человечеством в целом и главными героями в частности, одновременно обрисовывая картину армагеддона, но в то же время оттягивая внимание зрителя от стремительно развивающегося страстного романа Сюзен и Майкла. До поры до времени кажется, будто Маккензи не определился с жанром ленты, а потому мечется между картинами всеобщего истерического хаоса и чувственными (а порой даже очень) мелодраматичными зарисовками. Но весь этот диссонанс работает на замысел создателей фильма, хоть понимание этого и дойдёт до многих зрителей много после просмотра, а до кого-то не дойдёт вообще. Ведь многие зрители видят лишь красивую историю любви на фоне разваливающегося мира, но это не так. Вполне оправданно будет отметить, что некоторые сюжетные ниточки так и останутся подвешены в воздухе. Скажем, Сюзен, эпидемиолог по специальности, будет вплотную заниматься проблемой атрофии чувств восприятия у людей, но в фильме останется тайной даже её природа. А вскользь упомянутое рождение ребёнка без дефектов прямо посреди бушующей эпидемии так и останется заклинившим чеховским ружьём. По всей видимости Маккензи нарочно обрезал эти линии, дабы полнее передать свою мысль.

Он и она — не избранные. Им не суждено остановить эпидемию, сплотить человечество или найти чудесное исцеление. Нет, он и она — лишь две капли в море миллионов людей, поглощенных в глубокое болото рутины и негатива, что льют люди друг на друга каждый день, каждый час, каждую минуту. Она — разочарованный в любви циник, он боится острой привязанности, следующей рука об руку с крепкими отношениями, поскольку хранит в себе один крайне неприятный секрет. Но именно они станут зеркалом реальности, отражая то, о чём люди забыли в мире, полном меркантильности, алчности, эгоизма и бесконечной суеты. Перед потерей каждого из чувств восприятия все без исключения чувствуют необъяснимый прилив эмоций, каким-либо образом связанный с покидающим человека способом восприятия окружающего мира, дабы показать их воздействие на жизнь человека в гиперболизированном виде. Теряя обоняние, чувство, тесно связанное с воспоминаниями, человек испытает глубочайшую грусть и тоску о покинувших его близких; потеря вкуса сопровождается диким необузданным голодом, заставляя человека поглощать в буквальном смысле всё, что попадётся под руку, и так далее. Освобождая от потребительских оков, создатели подталкивают героев и зрителей к главному — к тому самому Perfect Sense, что вынесено в оригинальное название. К истинным, незатуманенным мирскими потребностями и человеческими грехами любви, доброте, искренности, жизнерадостности.

Моисей принёс десять казней в Египет, чтобы спасти угнетенный народ от рабства, Маккензи изобразил четыре казни, дабы спасти человечество от рабства наших собственных пороков. Так неужели нельзя остановиться на секунду и задуматься о нашей жизни? Неужели нам нужна такая «помощь»?

22 апреля 2017 | 08:34

Поиск друзей на КиноПоиске

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...



Друзья по интересам (295)
они ставят похожие оценки фильмам

имя близость

Tskay

71.7229% (1091)

abaitalgatov

71.1988% (1720)

SemiGod

70.9302% (1120)

kent-bj

70.3846% (1289)

kinospam

70.2537% (1185)

Dudaer

69.6759% (1496)

Ser_Yogik

69.2366% (1265)

Sania200

69.2032% (1694)

romansholudko

69.1143% (1407)

Sanja100

69.0968% (1810)

Audioslave

68.765% (1435)

Sipah

67.6299% (1252)

heonke

67.4309% (2525)

Gena Вяткин

66.872% (1576)

Nick Culver

66.8682% (2100)

VadPam

66.0182% (2205)

seraphum

66.0168% (1570)

Михаил Бажанов

66.0157% (1466)

CAHEK116RUS

65.9079% (1301)

Сергей Мартыненко

65.6146% (2268)

goldtrane

65.5437% (1435)

Volk88

65.4406% (1288)

Hockeuga

65.3533% (1541)

lumennes

65.3149% (1321)

Charmander

65.1225% (1422)

terrific

65.0203% (1445)

Air_Arthur

64.9476% (1437)

M V

64.9089% (1331)

ComeOnDante

64.9018% (1444)

VQVAN

64.8522% (1401)