Фильм на любителя. Если вас давным-давно не поразили в самое сердце Дюма, Гюго и прочие Дрюоны, если французские короли всех веков не стали вашей родной семьёй, если словосочетания «день одураченных» и «заговор Сен-Мара» не звучат для вас божественной музыкой, то этот фильм, скорее всего, не для вас. Да, конечно, «Ришелье» в том числе и просто добротное историческое кино, но в то же время это и галломанская субкультурщина. Всегда приятно освежить в памяти хорошо всем известные сплетни о приятных людях:).
Кино снято с любовью к Франции, истории и Ришелье. Да, авторы фильма однозначные поклонники великого лицемера. Будем честны, справедлива именно эта точка зрения, хотя все мы с детства привыкли считать Ришелье отрицательным персонажем и гнусным противником благородных мушкетёров. Этот же фильм исторически справедлив. Именно человек в красном создал Францию как сильное государство, без него не было бы ни французского классицизма, ни Академии, ни Версаля, ни романов Дюма - в общем не было бы весьма значительной части уже мировой, а не только французской культуры. И фильм – это ода, панегирик великому человеку. Но авторы ещё и нежно любят своего героя. Это не парадный портрет кардинала, а портрет в домашнем интерьере со всеми его милыми слабостями: любимые коты, вспышки безумия, когда Ришелье представлял себя жеребцом, минуты отчаяния. В общем, 6 серий наслаждения Арманом дю Плесси во всём его многообразии обеспечены. Впрочем, хорош не только заглавный герой. С остальным персонажами такое же стопроцентное попадание. Мария Медичи самодурствует до полной невменяемости. Бедный Ришелье: быть духовником и фаворитом этой «очаровательной» дамы - но на что ни пойдёшь ради блага государства! И как же я злорадствовала, когда Людовик выбрал не празднующую заранее победу королеву-мать, а непопулярного министра. Генрих Наварский жизнерадостен и очарователен: эпизоды с единением семьи и бычьим сыром - из любимого. Анна Австрийская, надменно подбоченившаяся и весьма упитанная - лучший экранный вариант легендарной французской королевы. Людовик из фильма тоже весьма адекватен и достоверен: похожий в своём парике на спаниеля, затюканный и закомплексованный, хоть лично мне и глубоко несимпатичен, но всё же не могу отнять у него его неоспоримого, главного и единственного достоинства, делавшего его прекрасным королём – он, хоть и с оговорками и обидами, но всецело подчинялся своему первому министру. Ну и конечно, прекрасная «семья» Ришелье, его интимный домашний круг: друзья, единомышленники, связанные общим делом и любовью к своему великому и иногда такому беззащитному другу. Я достаточно равнодушно отношусь к слащавой рекламе семейных ценностей, но над домом кардинала даже я невольно умилялась. Это не абстрактные родственники, по большому счёту друг другу не нужные, а люди, действительно связанные общей любовью и живущие общую жизнь. Нежно люблю эту компанию!
Но чем больше я их люблю, тем меньше мне хочется пересматривать последние 2 серии. День одураченных - вершина кардинальской карьеры. Когда кардинал в конце четвёртой серии вместе с Ла Валеттом, Мадлен и дю Трамбле прогуливается по саду, когда они все ещё молоды и полны сил - красота. Но пятая и шестая серия, в которых Ришелье стареет, теряет друг за другом серого кардинала и Ла Валетта, почти теряет доверие короля – нет, мы так не договаривались. Он спешит из последних сил успеть всё задуманное, но всё в его жизни, даже последняя победа – победа над Сен Маром несёт в себе привкус горечи, а не торжества. Он стремительно становится прошлым - отсюда трогательное посмертное примирение с Марией Медичи и завещание попугая – они больше не враги, а ровесники, современники уходящей эпохи. Да, Ришелье повезло, что ему было кому передать свою Францию по наследству, но Мазарини не в состоянии заменить умерших друзей. И когда Мазарини прогуливается по парку вместе с Анной Австрийской, заключая деловой и личный союз во исполнение заветов Ришелье – это уже совсем другая история, пожалуй, тоже прекрасная, но уже другая. Поэтому долой последние серии, не хочу видеть умирающего Ришелье, пойду лучше пересмотрю первые, где он ещё молод и амбициозен, где он ещё никому не известный епископ Люссонский, а создание Франции, победы и триумфы ещё впереди…