Кино о малыше Кенкене
Мальчики и девочки, ребзя, вскидывайте же свои усталые руки в жесте ликования, обнажите свои небритые подмышки, хлопайте в ладоши так, чтобы грязные, грызанные ногти стучали друг о друга — Брюно Дюмон возвращается в свой уникальный мир, где нет никаких Роденов и его безумных любовниц, лишь бескрайнее и чистое наслаждение. В этом мире не выжила Бинош со своим лицом, испещрённым кесьлёвским отчаянием, но ведь здесь не выжить никому, если у тебя не мозолистое деревенское лицо с нависающим, громоздким лбом, если твои глаза не отмечены знаком хоть какого-нибудь, но безумия. Не зря в 'Камилле' самыми живыми вышли сцены, запечатлевшие умалишённых в весёлом доме, где рты раззявлены улыбками, а очи горят. Вернёмся же к истокам, забудем истории всех великих мучеников, великих жителей и деятелей искусств. В истинном, первобытном мире Брюно Дюмона о них никто не слышал, их здесь даже и не существует.
Долгое время рыская по собственному сознанию, освежая, восстанавливая впечатления, в попытках объяснить себе феномен фильмов француза, их неповторимого, гипнотического действия, вязкой медитативности, сталкиваешься с осознанием пугающей схожести творений Дюмона с эффектами опиатов: отсутствие страдания, наслаждение совершенной самодостаточностью, необходимость лишь заглянуть в экран и оказаться, раствориться в этой вязкой вселенной, тихой и пустынной, где даже самые острые эмоции вялотекущи и преисполненны покоя. Во вселенной людей, которым никогда не сможешь и даже не захочешь сочувствовать, все перепитии их калеченных жизней не имеют и единой ноты сентиментальности, но так сладко упиваться их историей, несчастьем, любовью.
Но всё же, 'Малыш Кенкен' — это ещё не тот концентрированный Брюно Дюмон, к которому мы привыкли. Мини-сериал, куда более демократичный по отношению к массовому зрителю, на протяжении трёх с лишним часов повествует историю нескольких зверских и загадочных убийств, произошедших в небольшой деревне, преисполненной, мягко говоря, весьма необычными персонажами. Комиссар, с самой необычной мимикой вашей жизни, пытается по мере собственных возможностей распутать клубок преступлений, мотивами которых стали страсть, детские обиды и ревность местных жителей, уже обзаведшихся многими атрибутами современности, но так и не сумевших свести со своих лиц следы деревенского вырождения. Свидетелями и непосредственными участниками всего этого становятся местные дети, безумство глаз которых ещё можно оправдать малым возрастом и так хочется дать им надежду.
Что же, добавьте сюда ещё парочку помешанных, размытые отсылки к Пазолини, плевки в кадило, да бешеных коров, напичканных человеческими конечностями и отправляйтесь в долгое путешествие с Брюно Дюмоном, который на этот раз ко всему прочему ещё и доведёт вас до истерического хохота. Поехали, Карпентье!