Наедине
В седьмом или восьмом эпизоде встревоженная девушка выбежит на улицу в футболке с надписью «Мы все здесь сумасшедшие» - специально для тех, кто сразу не понял, что все, сколь-нибудь значимые действующие лица этой истории в разной форме и степени поражены психозом: сыщик, следователь, жертва серийного убийцы и его «подражатель», провозглашающий себя «настоящим Гап Доном», запуская новый отсчёт смертей.
«Мир опасен не потому, что некоторые творят зло, а потому, что некоторые видят это зло и ничего не делают.»
Нежданно, личность «подражателя» будет раскрыта в самом начале, а феноменальный Ли Джун моментально сделает его ключевой, центральной или как там хотите ещё назвать, фигурой жёсткой психологической драмы, создав обворожительный образ страдающего убийцы, устроив поразительный перформанс, как человек, и как актёр, маской которого является улыбка с оттенками детской невинности и глубокой порочности, неподвластной даже ему самому.
«Законы - это характер государства.»
Большинство персонажей совершает здесь нездоровые поступки, которые опираются на здравые суждения, в определённые моменты люди здесь подвержены мучительным колебаниям, теряют внутреннее равновесие, добровольно балансируя на грани смерти, скованные участью рокового выбора, определяющего их жизнь и судьбу.
Томик Достоевского станет отправным пунктом психоза и средством психоанализа, а главным психоаналитиком выступит психопат (психопат ли), присматривающий рядом спасительную Сонечку Мармеладову, что больше смахивает на бред, сопровождающий судорожные метания его иссохшей души, из глубины взывающей к нескольким добрым людям – полуживому детективу, лечащему врачу и случайной подруге, вступающим в спорные, окрашенные иронией, опасные отношения с убийцей, рядящимся то в Пеннивайза, то в Ганнибала Лектора, испытывая на прочность вашу и нашу мораль.
«Те, кто умеют сопереживать, вовсе не бедняки.»
Яркость «подражателя» на фоне других кратно увеличивается с разоблачением его кумира, потому что триумф одного – это развенчание другого, что очевидно и по замыслу сценаристов, и по результату, которого достигает Ли Джун, к своей высочайшей актёрской чести, осмеливающийся ломать стереотипы, рискуя собой разозлить предубеждённых зрителей.
«Не так уж много различий между героем и психопатом. Ганнибал, Наполеон, Гитлер. Знаешь, что из объединяет? Все они - психопаты, ставшие героями. Когда жизнь жестока, люди хотят верить в героев.»
Думая о большем, сценарист стремился выйти за рамки обыкновенного триллера, анализируя не только мотивы действий отдельных людей, но и делая социально значимые обобщения, ради них внедряя в сюжет рассыпающего мудрости монаха, внезапно сравнивающего властителей и психопатов, одинаково равнодушно истребляющих, кто десятки, а кто миллионы людей, - проповеди, способные навредить любителям чисто развлекательного жанра, далёким от крамольных мыслей о роли правосудия и общественного мнения, предстающих во всём несовершенстве определяющих их человеческих законов и справедливости.