Киноувеличение
Чтобы вы жили, как в кино! (Древнее китайское проклятие)
Когда зрители говорят, что хотели бы жить «как в кино», они, вероятнее всего, мечтают заменить малогабаритную квартиру на виллу с балконом на море, привычно-обычного супруга – на нынешнего секс-символа, а унылую работу – на необременительные приключения с непременным хеппи-эндом. Звучит и впрямь заманчиво, но, как говорится, есть одно но: не только для того, чтобы стать книгой, нужно попасть в крутой переплет, – для кино это тоже в полной мере справедливо. Марк Чаппель и Тоби МакДональд, в предостережение всем алчущим киношной дольче виты, решили пофантазировать, как выглядела бы обычная жизнь обычного кинофаната, если бы рутинные события его жизни накалом страстей и напряженностью сюжетов соответствовали лучшим образцам кинематографа. Картина вышла, прямо скажем, угрожающая – угрожающая уморить хохотом.
Герой ситкома ВВС Арт – личность историческая, причем именно в том смысле, что он шагу не может ступить, не вляпавшись в какую-нибудь историю. Работник кинотеатра из категории «на углу», представляющийся сценаристом малобюджетного арт-хауса, но ничего толком не пишущий, Арт влюблен в кино до такой степени беззаветно, что даже не замечает, что оно отвечает ему взаимностью. Каждое, самое незначительное событие его жизни то ли уважительно оммажит, то ли беззастенчиво пародирует (это как посмотреть) фильмы культовых режиссеров, а вопиющая заурядность этих событий создает порой до истерики комический эффект.
Авторы «Моей жизни в кино» в каждой серии воспроизводят сюжет, стилистику и самые растиражированные образы шести популярных фильмов, доводя их до абсурда в лучших традициях английского юмора. Выбранный ими прием: с самым серьезным лицом повествовать гомеровским стихом о том, как за завтраком со стола упала ложка, – сильно зависит от качества этого самого стиха. И здесь как раз скрыт секрет успеха сериала. Занимательная особенность английского подхода к шуткам в том, что жители Альбиона за века тренировок выработали в себе умение смеяться над самыми любимыми и важными вещами, не теряя при этом уважения к ним. Потому английская шутка – дело серьезное и требующее фундаментального подхода (недаром главные шутники среди британцев – ученые).
Чаппель и МакДональд не только крупными мазками узнаваемо воссоздают атмосферу, но и скрупулезно прорабатывают детали, к примеру, ловко аранжируя саундтрек или стилизуя под оригинал даже вступительные титры. Такая основательность и от актеров требует не читки, а гибели всерьез, и исполнители главных ролей послушно «гибнут», талантливо изображая наивность, временами граничащую с идиотизмом. В отличие от зрителя, легко распознающего отсылки к оригинальным фильмам, герои в упор не замечают странности своего существования. Эндрю Скотт, после Мориарти в «Шерлоке» влипший в образ злого гения, еще скромен и умело притворяется чистосердечным, а исполнитель роли Арта Крис Маршалл разрывает сознание застывшим в глазах экзистенциальным трагизмом и рыжей лохматой шевелюрой.
Вся прелесть сериала в том, что безумные и донельзя утрированные истории «Моей жизни в кино» не что иное, как искреннее признание в любви к кинематографу во всем его многообразии. Фильмам, которые стали классикой и частью современного культурного кода, которые могут изменить мировоззрение, в которых каждый кадр – произведение искусства, и просто тем, с которыми можно приятно скоротать вечер. С уважением к тем, кто не испугается жизни, как в кино.