...из книги «3500 кинорецензий»

Страсти Христовы

The Passion of the Christ, 2004
Информация о фильме »
* Внимание! Рецензия может содержать спойлеры. Будьте осторожны.
28.04.2009
Сергей Кудрявцев 7.5/10
Историко-религиозная драма

Отношение к этому фильму Мела Гибсона, вызвавшему весьма разноречивые мнения ещё до своего появления на экранах, сводится, в основном, к двум противоположным позициям. Одни считают, что картина о двенадцати последних часах из жизни Иисуса Христа тенденциозна, отражая радикальные взгляды ультраконсервативного католика, который если и не винит исключительно всех иудеев и римлян в казни Сына Божьего, то склоняется к мысли об антагонизме первосвященников и того, кто дерзко объявил себя Мессией и таким образом покусился на церковную власть.

Другие же вообще не видят в данной ленте попытки интерпретации событий двухтысячелетней давности, которые якобы представлены чуть ли не в манере документального репортажа, жестокого и беспощадного, как будто бы речь идёт о каком-либо современном резком столкновении непримиримых противников, расходящихся в вопросах веры. И действительно — в некоторые моменты ловишь себя на парадоксальном ощущении, что всё это именно сейчас происходит на Ближнем Востоке. Представители иудейского духовенства и местной знати так же манипулируют толпой соплеменников, попутно шантажируя римского прокуратора Понтия Пилата угрозой бунта и обещанием донести о беспорядках самому Цезарю, словно это нынешние израильтяне с явной оглядкой на поддерживающих их американцев стараются изо всех сил установить своё полное господство на территории палестинской автономии.

Миром правит нетерпимость — так можно было бы на самом деле сформулировать главный смысл послания Мела Гибсона, которое заключено в его фильме «Страсти Христовы». Ведь первоначально название ограничивалось словом «Страсти», что сильнее подчёркивало обобщённый характер страданий и испытаний, пусть и выпавших на долю конкретного человека. Иисус вовсе не случайно показан преимущественно во время непосильных мучений, бесконечных физических издевательств и умерщвления его плоти, когда кровь и раны делают человеческое тело похожим на кусок мяса, лишённого и жизни, и духа. Однако зрители, которые как бы переносятся в самое начало нашей эры, чтобы стать прямыми очевидцами истязания того, кто назвался Христом, должны причаститься этой плоти и крови, совершить вместе с ним тяжкий крестный путь, следуя в толпе по направлению к Голгофе или даже идентифицируя себя с Симоном, помогающим нести крест, а также сострадая горю Девы Марии и Марии Магдалины.

Кстати, благодаря точной и тонко исполненной монтажной перебивке в данных сценах, Гибсон развивает ранее заявленное противопоставление Мадонны и словно Антимадонны, в одежды которой кощунственно рядится Сатана, представляя собой зловещее андрогинное существо. Шествуя среди сочувствующих и простых зевак по другую сторону от Девы Марии, он в какой-то момент вдруг оказывается с ребёнком на руках, почти что в позе рафаэлевской Мадонны из Сикстинской капеллы. Но дитя поворачивается лицом — и обнаруживает свою дьявольскую сущность Антихриста. А в предшествующих эпизодах, когда ватага детей начинает преследовать Иуду Искариота, выдавшего Иисуса посланникам Каиафы, происходит, в принципе, схожая метаморфоза, которая превращает вроде бы невинных созданий в бесовское отродье, заставляя их поступать по наущению Сатаны.

Картина «Страсти Христовы» вообще строится как «хроника объявленной смерти», перемежаясь короткими ретроспекциями, в которых лаконично и порой на редкость образно представлены моменты, проясняющие судьбу Иисуса Христа и отношения к нему со стороны приверженцев и противников. Но основной поединок ведётся на протяжении всего действия — от сцены в Гефсиманском саду до вознесения на небеса — между божественным предназначением и дьявольским искушением, между Добром и Злом как двумя составляющими мироздания: тем, что порождает свет и любовь, и тем, что несёт тьму и ненависть.

Вот и в сознании зрителей должно по-своему разрешиться это столкновение надмирных сил, которое приобретает в рамках эстетического конфликта напряжённый спор между мифом и реальностью, а в теологическом плане — дихотомическое соотношение религии и веры. Так ли было на самом деле, стóит ли в это верить и веровать?! Являлся ли Иисус обычным бунтарём-ниспровергателем или же Богочеловеком-Спасителем?! Произошло ли просто воплощение божества или же его вочеловечивание?! Строго говоря, и христианство прошло несколько веков ожесточённого скрещения противоречивых трактовок, прежде чем оформилось в виде догматического учения, которое практически отвергает любые новые попытки своего переосмысления.

Мел Гибсон вторгается со «Страстями Христовыми» в самую сердцевину бесконечных рассуждений о природе божественного и человеческого, заставляя каждого сделать личный выбор. Собственно, все мы совершаем раз за разом (только не смеем в этом честно себе признаться!) своеобразный обряд судилища над Иисусом из Назарета, отправляя его на распятие или  умывая руки, подобно Понтию Пилату, который уж точно ни в чём не был повинен, оказавшись между двух огней. Ответа на вопрос «Что есть истина?» по-прежнему не существует.

2004

на страницу фильма