В российский прокат выходит «Я бы тебя пнула, если бы могла» — остросюжетный и страшный фильм о женщине, которая в одиночку заботится о больном ребенке. Его сняла Мэри Бронштейн, жена постоянного соавтора и монтажера братьев Сэфди — Рональда Бронштейна. Влияние братьев тут ощущается, однако это все же совершенно самостоятельная и поразительная в своей художественной радикальности авторская работа, описывающая состояние матери, у которой кончились силы.
Ксения Реутова
Журналистка, кинокритик
Линда (Роуз Бирн) едва справляется с грузом навалившихся проблем. Муж в очередной раз уехал по работе, оставив на нее больную дочь. Состояние девочки нуждается в постоянном контроле, на ночь ее надо подключать к громоздкому медицинскому аппарату с зондом. Врач требует, чтобы ребенок набирал вес, но дочь капризничает и отказывается есть. С домом тоже беда. В одной из комнат из-за протечки обрушивается потолок, и Линда с ужасом вглядывается в образовавшуюся сверху черную дыру — такую же беспросветную, как ее собственная жизнь.
На время ремонта мать и дочь перебираются в отель. Оставшись без привычной среды, Линда окончательно теряет контроль над ситуацией. Непонятно, как все это можно совместить: ребенка и ее особые потребности, аппарат, бессонные ночи, встречи для родителей, чьи дети страдают от той же болезни, переговоры с рабочими, звонки мужа (Кристиан Слэйтер), который всегда знает, как лучше. А еще у Линды есть своя работа, связанная с помощью людям, и на нее нужно ходить. Крики в подушку не помогают. Психотерапия — тоже. Строгий терапевт (Конан О’Брайен) рекомендует клиентке «хорошенько выспаться». Для измученной матери, которая в последний раз свои восемь часов спала в лучшем случае во время беременности, совет звучит как изощренное издевательство.
У фильма автобиографическая основа. Восемь лет назад Мэри Бронштейн повезла дочь на лечение из Нью-Йорка в Калифорнию. Муж из-за работы вынужден был остаться дома. Изначально врачи говорили, что матери и ребенку придется провести на новом месте шесть недель. В результате же Бронштейн прожила в дешевом калифорнийском отеле восемь месяцев. Сценарий она начала писать по ночам в ванной — уснуть все равно не получалось, а свет можно было включить только там. В комнате спала ее дочь, подключенная к аппарату, не такому монструозному, как в фильме, но тоже довольно жуткому.
В сценарии многие реалистичные детали обрастают сюрреалистическими подробностями. Болезнь экранной дочери, например, ни разу не называется и выглядит весьма таинственно. Медицинский аппарат светится зловещим красным светом и издает страшные звуки. Дыра в потолке наделена линчевскими свойствами: через нее протекает не только вода, но и чистый экзистенциальный ужас. Там, где сложно применить сюрреалистическую выразительность, на помощь приходят элементы хоррора. Купленный по просьбе ребенка хомяк в какой-то момент начинает истошно верещать и хищно скалиться на Линду.
Задача Бронштейн — хотя бы на неполные два часа поместить зрителя в голову к смертельно уставшей женщине, в расписании которой нет ни одной спокойной минуты. С этим связано и главное изобразительное решение фильма: он почти целиком построен на крупных планах героини Роуз Бирн. Маленькая дочь до поры до времени в кадре не появляется вообще, слышен только ее голос, терроризирующий маму миллионом вопросов и просьб. Это радикальный, но, если задуматься, совершенно понятный и логичный режиссерский жест. Если где-то есть больной ребенок, все внимание и сочувствие закономерно будут прикованы к нему. Однако Бронштейн нужно, чтобы мы увидели не его, а мать. Она в такой ситуации по умолчанию воспринимается источником силы и терпения. Но что делать, если терпение на исходе, а силы закончились?
Линда мечется между школой, больницей, отелем, работой. По ночам она скупает дешевое вино, не выпуская из рук радионяню — вдруг дочь проснется? Ритм у фильма такой же лихорадочный, как передвижения героини, все происходящее на экране временами напоминает сон при температуре 39. Это страшное, мучительное, клаустрофобическое из-за обилия крупных планов, но ни на секунду не отпускающее кино (тут, конечно, грех не упомянуть «Неограненные алмазы» — работа братьев Сэфди явно оказала на Бронштейн большое влияние). Бирн за роль Линды должна получить как минимум оскаровскую номинацию: она одними глазами передает сто оттенков тревожности, варьирующейся от смутного беспокойства до полного безумия.
Параллельно Бронштейн успевает шутить. В большинстве случаев это юмор висельника, но он работает. Ирония заложена даже в кастинге. Многие знают Бирн в основном как комедийную актрису, но здесь она выдает драму исключительной мощи. Ее психотерапевта играет комик Конан О’Брайен, бывший ведущий вечерних шоу, которому по работе положено внимательно выслушивать собеседников и эмоционально реагировать на их реплики. В фильме происходит ровно противоположное — увидите сами. Противовесом состоятельным белым мужчинам (мужу и терапевту), которые по идее должны помогать героине, выступает молодой темнокожий сосед по отелю — единственный персонаж, проявляющий к Линде реальное сочувствие и не пытающийся ее унизить (отличная роль рэпера A$AP Rocky, уже вторая в этом году после «Сверху вниз» Спайка Ли).
В целом весь фильм похож на выставленный средний палец, хулигански нацеленный на мужской кинематограф, который годами эксплуатировал троп «женщина на грани нервного срыва» и упивался несчастьем героинь, сходивших с ума и крушивших все живое или самих себя то от неразделенной любви, то от нищей жизни, то от неразъясненных психологических проблем (ведь поди еще пойми этих истеричек, они такие загадочные). У Бронштейн же не женщина обрушивается на мир, а мир всей своей экзистенциальной тяжестью падает на женщину, которая — тут нет никакой загадки — просто старалась быть хорошей мамой.
Купите билеты на этот фильм на Кинопоиске
Вернем до 30% баллами Плюса за покупку билетов с Яндекс Пэй. Акция до 31.12.25, условия.