«Цензура убивает кайф от работы»: интервью со звездами турецкого сериала «Совершенно другой»

Обсудить0

Детективно-любовно-экзистенциальный (да, так!) сериал «Совершенно другой» транслируется в Турции и на Кинопоиске в Плюсе. Мы пообщались с исполнителями главных ролей Бураком Денизом и Ханде Эрчел, незабываемой цветочницей Эдой из «Постучись в мою дверь». Поговорили об их новой работе и том, почему турецкие сериалы завоевали мир, как в Турции решают вопрос цензуры и каких русских героев они хотели бы сыграть.

Ханде Эрчел играет строгого прокурора. Ее героиня Лейла вынуждена сделать непростой выбор между правдой и любовью: не только мужчина, которому она отдала сердце, но и вся ее семья вовсе не те, кем кажутся. Сериал «Совершенно другой» можно назвать турецким «Преступлением и наказанием»: под детективным сюжетом скрывается драма героев в поисках справедливости и границ, до которых добро может дойти в борьбе со злом.

В то же время это остросюжетный психологический триллер, вариация странной истории Джекила и Хайда. Главный герой, которого играет Бурак Дениз, страдает раздвоением личности. Его субличность по имени Кенан — известный телеведущий, любимый сын из хорошей семьи и нежный влюбленный. Другая, Доган — сирота из приюта, ставший в детстве свидетелем страшного преступления; он возвращается через 30 лет, чтобы наказать виновных. Можно догадаться, что в сериале все намешано до крайности: здесь романтические и семейные отношения, психиатрическая драма и остросюжетный детектив, где рассказана в том числе история реальных преступлений.

Ханде Эрчел

— В России у турецких актеров много поклонников, правда большинство наших зрителей больше их знают по новостям из желтой прессы. Поэтому сперва расскажите о себе. Как вы выбрали профессию, как к этому решению отнеслись ваши семьи?

Ханде: Я всегда хотела быть актрисой и с детства двигалась в этом направлении. Я выросла в небольшом провинциальном городе, приехала в Стамбул, поступила в Университет изящных искусств имени Мимара Синана на факультет традиционного турецкого искусства, но, чтобы иметь возможность сниматься, бросила учебу. Семья моя, зная, что я с самых ранних лет мечтала быть актрисой, всегда поддерживала в этом и радовалась, когда у меня получилось.

Бурак: В жизни некоторые вещи происходят потому, что должны случиться. И, может быть, не всегда понятным для нас способом. Как и у Ханде, у меня нет профессионального актерского образования: я изучал историю искусств в Университете Чанаккале. Но я тоже с детства мечтал стать актером, всю жизнь играл, начиная с того, что устраивал во дворе комедийные представления для соседских ребят. Тут есть немного удачи: в правильное время оказаться в правильном месте. Но, главное, ощущение, что это твое. И вот уже 12 лет я играю, это стало моей профессией.

«Совершенно другой»

— Какие работы были самыми важными для вас?

Ханде: Не могу выбрать самый главный сериал для себя, каждая новая работа — следующий этап и кажется важнее предыдущей. «Совершенно другой» занимает особое место, потому что моя героиня, сюжет, съемочная группа, партнеры по площадке — все это крайне не похоже на то, что я делала раньше. Мне кажется, это более зрелая работа, так что могу сказать, что сейчас это самый важный для меня сериал.

Бурак: Один из самых любимых моих героев — Мехмет Кадыр из сериала «Незавершенная любовь». Ну и конечно, роль в «Совершенно другом» — то, о чем я мечтал. Я так говорю не только потому, что мне понравился ответ Ханде. (Смеется.)

Я очень хотел сыграть героя со сложным психическим расстройством, когда нужно одновременно оживить двух разных персонажей, один из которых еще и совершает преступление, скрывается от закона.

— В «Незавершенной любви» ты тоже играешь героя, в котором два разных человека. Точнее, в теле одного мужчины оказывается другой. Мне кажется, эти две работы не случайное совпадение, ведь сценарий для обоих сериалов писал Этхем Озышик. Материал специально под тебя создавался?

Бурак: Говорят, роль приходит к человеку. (Смеется.) У нас, кстати, есть и третья общая работа — «Марашанец», где у моего героя тоже все крайне запутано.


По этому поводу уже шутят: сведет ли Этхем в конце концов Бурака Дениза с ума? В «Совершенно другом» процесс, кажется, окончательно завершен.

— В тебе тоже уживаются несколько разных Бураков Денизов?

Бурак: Конечно! Когда мы обсуждали философию фильма, мы говорили о том, что, с одной стороны, наша задача сделать так, чтобы зрители с напряжением следили за героем, радовались и огорчались вместе с ним. А с другой стороны, напомнить, что и вы, зрители, такие же. У каждого из нас 500 разных лиц. Один в комнате ты ведешь себя иначе, чем в людной гостиной. Утром ты один человек, вечером — совсем другой. Есть притча про двух волков, которые идут с человеком по дороге: один — зло, другой — добро. И продолжит этот путь тот из них, которого человек будет кормить. Мне кажется, наша история как раз про это, и во мне, разумеется, тысячи Бураков Денизов. Есть тот, который хочет добра, есть тот, который желает зла. Есть Бурак в ярости, есть тот, что очень расстроен. Есть печальный, есть счастливый. Есть взрослый, есть ребенок, старик иногда появляется. Да, иногда тут собирается целая толпа.

Бурак Дениз

— Ханде, твои героини разные, но все очень сильные, смелые девушки. Ты сама такая же?

Ханде: Конечно, в каждой героине есть частичка меня. Смелость, независимость, стремление к свободе — все это важные качества. Но все мои героини — это, наверное, прежде всего, сила, которая есть во мне.

— Множество турецких фильмов и сериалов можно называть «Преступлением и наказанием», а в Стамбуле происходит кинофестиваль под таким названием. Иногда кажется, что Достоевский поселился в Турции и стал писать сценарии для ваших сериалов. Почему тема морального выбора — «тварь ли дрожащая или право имею» — стала так актуальна?

Бурак: Мне кажется, это связано с конкретным периодом в нашей истории. Было время, когда у нас на экранах были в основном врачи и сюжеты разыгрывались в больнице; было время, когда на первый план выходили патриотические фильмы, главными героями которых были солдаты. Семейные драмы и истории из махалля, то есть соседские взаимоотношения, всегда какое-то место занимают на экране. Но сюжет, в котором героем становится человек, совершивший преступление, интересен не только потому, что зритель следит за тем, как и когда его поймает полицейский. Интересно, что происходит с человеком, совершившим нечто противозаконное, осуждаемое обществом. Внутри героя происходит что-то важное, и это напряжение не отпускает. Зритель хочет увидеть раскаяние, сожаление или освобождение. Поэтому история любого преступления и наказания так затягивает.

— Мы знаем, что в Турции, как и в России, существует жесткая цензура на телевидении. Что для вас, как для актеров, означают ограничения? Мешает ли это профессии или, наоборот, заставляет развиваться?

Ханде: Цензура может стать толчком для развития. Я пытаюсь смотреть на это, как на ситуацию, которая заставляет актера совершенствоваться: ты пытаешься найти иные способы самовыражения, новые приемы и границы. Но, конечно, цензура — ​​это то, чего не должно быть ни в каком виде.

Бурак: Все зависит еще и от того, на какой платформе снимается сериал. Конечно, интернет дает свободу, тут более широкое поле для игры. Ты можешь вести себя более естественно, играть так, как чувствуешь роль изнутри. И не ограничивать раскрытие образа размышлениями: «А готов ли к таким сценам зритель?» Но в телевизионных проектах такая свобода часто невозможна. Конечно, нет необходимости говорить о том, что существует масса неуместных и совершенно бессмысленных запретов. И такая цензура очень утомляет, она убивает кайф от работы: только кураж начался, тут же мотивация уходит. Я бы хотел, чтобы прямой цензуры не было, а у нас, актеров, было больше пространства для свободы. Но правда и в том, что у телевидения есть определенные рамки, есть вещи, которые не могут выйти в эфир. И когда есть обозначение конкретных границ, то это даже в некотором смысле облегчает работу.

— Тимур Савджи, продюсер «Совершенно другого» и «Великолепного века», сказал, что «сериалы стали той самой «мягкой силой», с помощью которой Турция завоевала мир. Действительно, турецкие сериалы сегодня смотрят во всем мире. Как вы, актеры, объясняете феномен?

Бурак: Чувства! У китайца, европейца, жителя Индии или Африки есть нечто общее — это эмоции. Люди переживают, сочувствуют, радуются одним и тем же вещам. А в турецких сериалах чувства двигают сюжет. Они обнажены, очень ярко выражены, показаны крупным планом. И поэтому турецкая телепродукция так стремительно распространяется по всему миру.

«Совершенно другой»

— Если уж мы заговорили о «мягкой силе», то у России это, конечно, литература. Турки знают и любят русских писателей: Достоевского прежде всего, Толстого, Чехова, Горького… В каком русском романе и какого героя вы хотели бы сыграть?

Ханде: Я бы хотела сыграть Анну Каренину.

Бурак: Я выбираю «Преступление и наказание».

Ханде: А ты и так в «Совершенно другом» совершаешь преступление и скрываешься от наказания.

Бурак: Да, действительно. Вот я бы и хотел продолжить в том же духе.


Вопросы: Наталья Афанасьева

Смотрите также

5 декабря 20233
4 декабря 202322
30 ноября 20235
17 ноября1

Главное сегодня

Вчера0
час назад0
Вчера2
Вчера6
Сегодня3
час назад1
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт. Возможность голосовать за комментарии станет доступна через 8 дней после регистрации