На Московском кинофестивале показали историческую драму Антона Мегердичева, снятую по мотивам романа Алексея Иванова о покорении Перми Великой Москвой в XV веке. В общедоступный прокат она выйдет только в октябре, но уже сейчас стоит начинать готовиться к встрече главного исторического блокбастера 2022 года, в котором по давней традиции российского кино лучше всего удалась мясорубка, хуже — линии женских персонажей.
Юлия Шагельман
Кинокритик газеты «Коммерсантъ»
Парма в заголовке и романа-первоисточника, и фильма пишется со строчной буквы — это не топоним, а североуральское название особого типа хвойного леса, которым поросли здешние горные хребты. Именно в таком лесу действие картины стартует с кровавого человеческого жертвоприношения, которое совершают вогулы (так русские называли манси). Режиссер Мегердичев сразу дает понять, что в фильме будет столько насилия и жестокости, сколько в принципе позволяет рейтинг 16+, а возможно, даже больше. Жертвы приносятся Золотой бабе — идолу всемогущей богини-матери Сорни най, знакомой зрителям, например, по сериалу «Перевал Дятлова», где она сбивала с пути советских туристов. А когда наступает ночь, золотую статую похищают ушкуйники — новгородские пираты, которым дал это задание пермский князь Ермолай (Александр Горбатов), наместник великого князя Московского.
Обилия специфической лексики в тексте о «Сердце пармы» не избежать: вслед за Алексеем Ивановым авторы фильма погружают зрителей в густую атмосферу Средневековья без подготовки в надежде, что те как-нибудь сориентируются по ходу дела. Представители разных народов, реальные исторические личности и выдуманные персонажи с экзотическими именами вваливаются на экран пестрой толпой, каждый со своими верованиями, ценностями, убеждениями, ритуалами, костюмами и со своим языком. Половина действующих лиц потерялась при переносе текста книги на экран, но запутаться в них все равно немудрено.
Расклад сил кратко поясняется в диалогах: есть пермяки во главе с правящим из Усть-Выма Ермолаем, у которого подрастает сын Михаил (Ярослав Белобородов); есть вогулы, некоторые местные князьки которых покорились Ермолаю. Но не хан Асыка (Валентин Цзын) — свирепый вождь и бессмертный колдун, поклявшийся выгнать русских со своей земли. Еще есть далекая Москва, до поры не проявляющая особого интереса к уральским междоусобицам, но не забывающая о сборе налогов. В ответ на похищение Золотой бабы Асыка врывается в Усть-Вым на огромном боевом лосе (!) и вместе со своими воинами вырезает там всех, включая князя Ермолая. Юный Михаил остается сиротой, а столицу княжества приходится перенести в Чердынь.
После этого вполне неспешное (если не считать первой масштабной батальной сцены — разорения княжьего двора) действо делает резкий скачок — и мы встречаем Михаила уже взрослым. Играет его Александр Кузнецов в совершенно не украшающем его парике. Вообще, главная проблема картины — как раз парики, особенно неудачные на фоне впечатляюще сложных костюмов с обилием декора и рукодельных деталей. Ну, и еще неровный ритм ленты. Он то замедляется на каком-нибудь малозначительном эпизоде почти до полной неподвижности, то начинает нестись вскачь, и авторы стараются утрамбовать в несколько минут события нескольких лет, а княжеская лодка, отплыв от одного берега летом, к другому пристает уже зимой. Причем не сразу понятно — того же года, или уже следующего, или еще через пять лет. Роль женских персонажей сводится к декоративной функции: на 110 минут хронометража у них едва сыщется три минуты со словами. Самая большая роль — у возлюбленной Михаила, прекрасной и опасной вогулки Тиче (Елена Ербакова), которая почти весь фильм ходит обнаженной (это объясняется тем, что она ламия, то есть ведьма, чуждая всяким дурацким условностям). Несмотря на декларируемую силу и независимость, Тиче в основном служит предметом раздора и/или вожделения окружающих мужчин.
В полную силу «Сердце пармы» разворачивается, уже далеко перевалив за середину, когда Михаил взрослеет, а московская власть наконец обращает на него пристальное внимание и присылает в провинцию воеводу Федора Пестрого (Виталий Кищенко), готового утопить Пермь в крови в случае несогласия с приказами великого князя. Михаил вынужден взяться за меч. Политическое противостояние княжеств заканчивается эпическим сражением, конечно, напоминающим Битву бастардов (даже операторскими решениями!) и ничуть не уступающим динамикой и яростной энергией. Разве что столь любимым рапидом Мегердичев мог бы пользоваться поменьше. Но пока длится эта страшная сеча, забываешь обо всех придирках и только, вцепившись в подлокотники, болеешь за наших — князя Михаила и его разноплеменных соратников.
Хотя учебник истории напоминает, что они обречены.