Андрею Кончаловскому — 85! Василий Корецкий рассказывает об удивительных виражах стиля, мысли и карьеры режиссера

Обсудить0

Кинопоиск поздравляет юбиляра, который в этом году не собирается проводить ни ретроспектив, ни шумных чествований, однако продолжает снимать и высказываться о судьбах России.

Василий Корецкий

Кинокритик, старший редактор Кинопоиска

Если свернуть в самом начале Нового Арбата на Поварскую, а потом в Трубниковский, слева от вас очень скоро встанет серая громада дома номер 19. Неоклассицистское строение с львиными головами выглядит мрачно, по-имперски — бывший доходный дом сегодня стал казенным. По табличкам контор, постоянно сменяющимся на фасаде — от министерства по делам Северного Кавказа через дела крымские до коллегии военно-промышленной комиссии, — можно судить о текущей государственной повестке.

Когда полвека назад этот же путь стремительно проделывали герои в начале «Романса о влюбленных» Андрея Кончаловского, на финише их ждало совсем другое место — веселая и дружная коммуна соседей, участливых советских людей, вместе празднующих и вместе грустящих. В этом шумном доме с двумя дворами-колодцами и огромными балконами жила со своей старушкой-матерью героиня Елены Кореневой — влюбленная до экстаза девчонка. Этот запредельный экстаз, не совсем-то и советский (джинсы! обнаженка! мотоцикл! психоделический саундтрек Градского!), произвел настолько шокирующее впечатление на профессиональную публику во время премьерного показа в московском Доме кино, что оскорбленные «китчем» советские критики бежали с сеанса, не дождавшись настоящих шокеров. А их Кончаловский припас изрядно: в каком-то смысле именно «Романс о влюбленных» был эталонной работой режиссера, соединившей в себе почти все грани его противоречивого метода и таланта.

Композиционно построенный как триптих, «Романс» стал своеобразной метафорой творческой миграции всего поколения коллег-ровесников Кончаловского — от голливудских стилизаций их ВГИКовских учителей до настоящей, посконной, грязной и неприбранной фактуры советской жизни, захлестнувшей экран в 1960-е. Главный герой, сыгранный красавцем Евгением Киндиновым и призванный служить на Дальний Восток из теплого московского лета, возвращался из мертвых спустя месяцы после того, как его с товарищами-десантниками смыло волной в океан во время цунами. Невеста, получив похоронку, успела выйти за другого, и, пьяно помыкавшись по зимней столице, герой — уже не музыкальной мелодрамы, а античной трагедии — умер снова на лавке железнодорожной станции. Его агония происходит в депрессивном индустриальном пейзаже, как на картинах художников «сурового стиля», на глазах у хора в драповых пальто и кроличьих шапках. При этом Кончаловский все время закавычивает происходящее на экране, снимая пафос периодическим появлением в кадре съемочной группы с камерами и осветительными приборами: внутри фильма как бы снимается еще один фильм о злоключениях Киндинова.

«Романс о влюбленных»
Евгений Киндинов в фильме «Романс о влюбленных»

Во второй раз герой возрождался уже в мире черно-белого ультрареализма, незакавыченного, еще более страшного, чем зимний перрон, предельно натуралистичного и сбивающего с ног своей безнадегой. В мире без иллюзий и страстей: унылые рабочие будни, унылый досуг, унылый роман с буфетчицей, унылая жилплощадь в унылой панельке на краю бескрайнего снежного поля.

К этому абсолютно антисоветскому финалу Кончаловский предусмотрительно приделал оптимистический цветной постскриптум, поворачивающий месседж фильма ровно на 180 градусов. Самый страшный фильм о советской жизни всего двумя мазками-сценами был превращен в идеологически выдержанный блокбастер о стойкости советского человека. Такие идеологические виражи в будущем станут отличительной чертой кино Кончаловского: судьба дома номер 19 — отличная метафора и его одиссеи по стилям, социально-политическим идеям и континентам.

Стартовал Кончаловский модно — как смелый неореалист и полочный смолоду режиссер. Цензура пропустила и скрытый эротизм, и кровавую сцену разделки барана в его дебютном «Первом учителе», но четко среагировала на радикальную ревизию сельской жизни в «Истории Аси Клячиной». Показанные в фильме реальные колхозники, скрюченные, побитые десятилетиями террора (коллективизация, война, оккупация, ГУЛАГ), противоречили всем образам счастливого пырьевского села. В итоге фильм вышел в прокат только в перестройку.

«Первый учитель»
«История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж»

После ввода танков в Прагу Кончаловский, часто бывавший в Карловых Варах на братском и соразмерном ММКФ кинофестивале и познакомившийся там с кучей зарубежных коллег, резко меняет направление. Он уходит от реализма в формалистскую стилизацию и костюмные экранизации классики. Сделанная им совершенно бергмановская постановка «Дяди Вани» до сих пор смотрится на изумление современно. Сейчас что-то подобное снял Кирилл Серебренников, только на биографическом материале («Жена Чайковского») — ровно такое же душераздирающее изображение скуки, сексуального желания, алкоголизма и вечного чувства тесноты, снедающего мыслящего человека на широких российских просторах. Кончаловский показал эту духоту без всякой обнаженки.

К концу 1970-х Кончаловский в СССР достиг пика карьеры. Он получил каннский приз за «Сибириаду» — российский аналог большой американской саги, действие которой, разумеется, происходит на нашем фронтире. Он стал народным артистом и женился на француженке — востоковеде Мириам Годе, что дало ему возможность часто бывать за рубежом. Но этого режиссеру было мало, и вот Кончаловский едет в Америку не за творческой свободой, но за возможностью зарабатывать и путешествовать. От советского гражданства предусмотрительно не отказывается.

Зарабатывать в Штатах поначалу не выходит, но через пару лет он наконец находит себе продюсеров — израильтян Менахема Голана и Йорама Глобуса — и начинает эксперимент по адаптации своих представлений о западном кино и западной жизни с продюсерскими требованиями. Получается неплохо, но великих художественных целей в этих фильмах явно никто уже не ставит. Хотя три из них — доставшийся от Куросавы «Поезд-беглец», безбожно перепродюсированные «Танго и Кэш» с самим Сталлоне и откровенно неудачные «Гомер и Эдди» — сделают ему репутацию «настоящего голливудского режиссера» у посетителей советских видеосалонов. Так и не вписавшись в мир мейджоров, к 1990-м Кончаловский вылетает на обочину кинопроцесса, где продолжает в меру сил снимать и обогащаться, но уже на российские деньги, и его имя становится синонимом показательно плохого кино.

«Танго и Кэш»
«Гомер и Эдди»

Параллельно Кончаловский становится частым гостем на телевидении и в журналах, излагая свою парадоксальную, одновременно славянофильскую и западническую теорию о том, как надо бы обустроить Россию. Как-то мне повезло провести два часа с обедающим в собственном ресторане мастером, расспрашивая его обо всем на свете, и в разговоре вырисовывалась убедительная картина совершенно альтернативной реальности, в которой Франция все еще квотирует показы голливудского кино, Америка запрещает дублировать азиатские фильмы, а в России до сих пор длится XVI век.

Моя личная реабилитация Кончаловского случилась после «Белых ночей почтальона Алексея Тряпицына». Типичный европейский докуфикшен, лирическая повесть о тихой деревенской жизни под сенью ракет, взлетающих с космодрома в Плесецке, казалась очень точной имитацией сразу нескольких фестивальных трендов, если бы Кончаловский сам их не придумал когда-то. Ведь он снимал постдок до Ульриха Зайдля («Ася Клячина»), брехтианский постмюзикл — до «Танцующей в темноте» («Романс о влюбленных»), он сделал русскую классику современной («Дядя Ваня» и «Дворянское гнездо»), захватывающей и одновременно эскапистски иносказательной до того, как кино белых шляп и солнечных ударов стало утешением интеллигенции благодаря работам его брата Никиты Михалкова.

«Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына»
«Дорогие товарищи!»

Следующим и последним пока панчем Кончаловского стали «Дорогие товарищи!» — технически безупречная монохромная трагедия по мотивам расстрелов рабочих во взбунтовавшемся в 1962-м Новочеркасске. Здесь Кончаловский снова продемонстрировал свой незаурядный талант сидеть на двух стульях: продавая на Запад фильм как историю об ужасах советской власти, внутри страны режиссер позиционировал ее как просталинистскую историю преступлений коррумпированного хрущевского режима (Кончаловский давно уверен, что излишняя свобода несовместима с российским менталитетом). При этом прочитаны «Дорогие товарищи!» могут быть вообще как угодно: ловко приделанный постскриптум — финальный возглас Юлии Высоцкой «Мы отдохнем!», позаимствованный из «Дяди Вани» — выводит автора на ту высокую орбиту, с которой экзистенциальная человеческая трагедия видна лучше, чем всякие мелочи вроде политических нюансов.

В канун 85-летия хотелось бы пожелать великому юбиляру оставаться в этой вышине, не снисходя до сиюминутной конъюнктуры, но и не улетая совсем уж в космос богоискательства, почти неизбежного на такой длинной дистанции. Однако бурные времена не дают режиссеру отвлечься от мыслей о судьбах России: сейчас он уже готовит новый проект, сериал про революции 1917-го, их истоки и, вероятно, про последствия, которые Кончаловский считает катастрофическими. Действующие лица — Ленин, Сталин, Крупская, Распутин и другие исторические фигуры, сыгранные непрофессиональными актерами, которых искали в том числе с помощью плакатов в московском метро. Проект по нынешним временам более чем рискованный, но Кончаловский никогда не боялся говорить на острые темы. Еще за два года до Евромайдана он снял пророческий док «Битва за Украину» с моралью, взятой из книги Кучмы «Украина — не Россия».


Фото: Usoev Gennady / Legion-Media

Московская оторва попадает в монастырь. Завораживающая трансформация Насти Ивлеевой в руках Филиппа Янковского
В главных ролях:Анастасия Ивлеева, Филипп Янковский, Марк Эйдельштейн, Мария Миронова, Наталья Кудряшова
Режиссер:Александр Молочников
Смотрите по подписке

Смотрите также

«Дорогие товарищи» Кончаловского: Расстрел рабочих в Новочеркасске глазами партработницы
Фестивали

«Дорогие товарищи» Кончаловского: Расстрел рабочих в Новочеркасске глазами партработницы

8 сентября 202034
Гид по ретроспективе Андрея Кончаловского

Гид по ретроспективе Андрея Кончаловского

31 июля 201112
«Дорогие товарищи!» попали в шорт-лист «Оскара». Это третий фильм Андрея Кончаловского, участвующий в гонке за премией

«Дорогие товарищи!» попали в шорт-лист «Оскара». Это третий фильм Андрея Кончаловского, участвующий в гонке за премией

10 февраля 202126
Краткая история кино: 1970-е. Смотрим «полочное кино», японский авангард о террористах и блокбастер Фассбиндера

Краткая история кино: 1970-е. Смотрим «полочное кино», японский авангард о террористах и блокбастер Фассбиндера

27 июля 20219

Главное сегодня

Полный список: сериалы с 100-го до 1-го

28 ноября108
Полный список: сериалы с 100-го до 1-го
Это не телевидение: взлет, падение и новый взлет HBO

Это не телевидение: взлет, падение и новый взлет HBO

Вчера3
«Треугольник печали»: злой, но безыдейный фарс в духе Луиса Бунюэля
Рецензия

«Треугольник печали»: злой, но безыдейный фарс в духе Луиса Бунюэля

Вчера2
Картинки для взрослых. Как анимация стала детским жанром, а потом снова повзрослела и завоевала мир

Картинки для взрослых. Как анимация стала детским жанром, а потом снова повзрослела и завоевала мир

30 ноября2
Сериалы декабря: «Литвиненко», «Замерзшие» и приквел «Ведьмака»
Сериалы

Сериалы декабря: «Литвиненко», «Замерзшие» и приквел «Ведьмака»

Вчера10
«Есть невидимая нить, которая связывает монстров и меня»: 5 фактов о Дженне Ортеге, звезде «Уэнсдэй» Тима Бёртона
Портрет героя

«Есть невидимая нить, которая связывает монстров и меня»: 5 фактов о Дженне Ортеге, звезде «Уэнсдэй» Тима Бёртона

Вчера2
Актер/актриса. Гости: Максим Матвеев («Триггер», «Бесы»), Варвара Шмыкова («Чики», «Петровы в гриппе»)
Кинопрофессии

ПодкастАктер/актриса. Гости: Максим Матвеев («Триггер», «Бесы»), Варвара Шмыкова («Чики», «Петровы в гриппе»)

Вчера0
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт. Возможность голосовать за комментарии станет доступна через 8 дней после регистрации