Режиссеры Джафар Панахи и Мохаммад Расулоф арестованы. Как иранские кинематографисты строят отношения с властями и умудряются снимать?

Обсудить0

В середине июля в Иране были взяты под стражу Мохаммад Расулоф и его ассистент Мостафа Аль-Ахмад за то, что призвали в социальных сетях прекратить репрессии против людей, вышедших на протесты после майской трагедии в Абадане, когда под завалами обрушившейся стройки погибло 37 человек. Через несколько дней коллег пришел проведать Джафар Панахи. Прямо в отделении его арестовали и приговорили к заключению на 6 лет по приговору, вынесенному еще в 2010 году.

Примечательно, что все эти годы Панахи, несмотря на судебный запрет на профессию, продолжал снимать и отправлять кино на международные фестивали. Его новый фильм «Без медведей» будет показан в сентябре в основном конкурсе Венеции. Рассказываем, как иранский кинематограф, находящийся под постоянным прессингом теократии, выживает и регулярно завоевывает фестивальные призы.

Как давно существует иранское кино?

Кинематограф в Иране появился благодаря 31-му шаху Мозафереддин-шаху Каджару. В июле 1900 года он был в Париже с придворным фотографом Аккасом Баши, где посетил выставку братьев Люмьер. Впечатлившись увиденным, шах поручил Баши научиться обращаться с камерой и снимать его выезды из дворца, в том числе текущую поездку в Европу. Так зародилось хроникальное, а позже и художественное кино Ирана. В 1979 году в стране произошла Исламская революция: монархия пала, кончилось правление 35-го и последнего шаха Мохаммеда Резы Пехлеви. Страна превратилась в теократическую республику, главным лицом в которой стал аятолла Хомейни. С тех пор власть Ирана оказалась в руках духовенства, президент и все остальные ветви власти остаются на вторых ролях.

«Лор Девушка»
«Трава: Битва народа за выживание»

Что происходило до 1979 года?

Развитие иранского кино невозможно изучать в отрыве от ограничений. Большая их часть связана с шиитским исламом и его строгими богословами, которые могут трактовать кино как пропаганду безнравственности, прелюбодеяния, неправильных представлений об устройстве мира и просто считать это пустой тратой времени. В стране еще не появились кинотеатры, а религиозные деятели в 1904 году уже выпустили заявление о запрете кинематографа. Однако эта область искусства в Иране продолжила развиваться, всячески прославляя монархов. Династия Пехлеви, пришедшая к власти в 1920-х, использовала кино как инструмент укрепления власти: во многих фильмах встречались линии о позитивных переменах, произошедших благодаря очередному шаху, не связанные с основным сюжетом. Например, в «Лор Девушке» главные герои возвращаются из Индии в Иран только после свержения династии Каджар и модернизации, которая стала возможной во время правления Резы-шаха.

А вот картины, которые противоречили образу Ирана, встающего с колен, запрещались. Так случилось с документальным эпосом «Трава: Битва народа за выживание» американцев Мериан Купер и Эрнеста Шодсака, снятым в Иране в 1925 году и посвященным истории кочевых племен, вынужденных перегонять скот в поисках пропитания. Идея иранского превосходства, продвигаемая в национальном кинематографе, вступала в конфликт с реальностью, в которой персидское государство было подвержено влиянию Запада, в том числе из-за зарубежного кинематографа. В конце 1930-х появились государственные законы о цензуре, которые регулировали (по сути, запрещали) иностранные съемки в Иране и показ зарубежного кино в стране.

После Второй мировой, в начале 1950-х, под давлением исламских лидеров был принят очередной ряд запретов. Стало нельзя снимать фильмы, не соответствующие законам шариата и строгой этики. Женщины не могли появляться на экране без хиджаба и находиться в физической близости с мужчинами в кадре. Положительные герои не должны были носить галстуки, которые воспринимались как символ угнетения иранской культуры Западом, зато их могли носить отрицательные персонажи. В кадре также не рекомендовалось говорить о политике и экономике.

Постер к фильму «Долина смерти»
Постер к фильму «Встреча в Исфахане»

Запреты заставляли кинематографистов искать новые возможности. Иранские режиссеры обращались к образу маленького человека, экранизировали истории с почти сказочными персонажами и сюжетами. Символом и прорывом иранской новой волны стала «Корова» Дарьюша Мехрджуи о бездетном крестьянине, который безумно влюблен в свою корову. Фильм показали и наградили в Венеции в 1971-м и в Берлине в 1972-м. Однако в самом Иране он был запрещен, хотя снимался на государственные деньги. Изображенный в «Корове» сельский быт шел вразрез с образом прогрессивного Ирана. Когда спустя пару лет фильм все же вышел на экраны, в финальных титрах было указано, что его действие разворачивается при правлении тюркской династии Каджар 50 лет назад.

При этом благодаря «белой революции» — циклу реформ, затронувших различные сферы жизни — с 1960-х шла иранская перестройка: руководствуясь западными стандартами, шах надеялся модернизировать страну. Либерализацию с негодованием встретило шиитское духовенство, в том числе Рухолла Мусави Хомейни, религиозный деятель и будущий лидер Исламской революции, который эмигрировал в Турцию в 1964-м. В 1960-е вышли ирано-ливанская копродукция «Долина смерти» Фрэнка Аграма (шпиономанский боевик с эротическими сценами) и ирано-итальянская «Встреча в Исфахане» (дебют Тони Зариндаста с перестрелками, погонями и обнаженными девушками). Парвиз Кимьяви в 1973 году снял фильм «Монголов», в котором сравнил империализм на национальном телевидении с нашествием варваров. Бахрам Бейзаи представил одну из самых новаторских картин новой волны — «Ливень», романтическую драму о любви учителя и бедной девушки. Сохраб Шахид Салесс получил три награды на Берлинском кинофестивале в 1975 году с фильмом «Далеко от дома» про жизнь турецких гастарбайтеров в Германии.

В 1976 году вышла драма Мохаммада Резы Аслани «Шахматы ветра» о борьбе мужа и дочери за наследство богатой женщины; в ленте критиковалось правительство, а также поднималась тема гомосексуальности. В Тегеране у фильма было всего два сеанса, потом он долгие годы считался потерянным. Его нашли только в 2014 году в одном из антикварных магазинов, после чего бобина была тайно вывезена в Париж для реставрации, в которой принимали участие компания Мартина Скорсезе и Cineteca di Bologna.

Видео с комментариями режиссера Мохаммада Резы Аслани про его фильм «Шахматы ветра».

Что случилось после 1979-го?

Пришедшие к власти фундаменталисты могли полностью запретить кино и актерство как противоречащие нормам ислама, однако именно «Корова» обеспечила возможность развития кинематографа. Фильм Мехрджуи понравился Хомейни, и кино парадоксальным образом продолжило развиваться. В первые шесть лет после революции, несмотря на последовавшую за ней ирано-иракскую войну, было снято более 100 фильмов. Режиссеры разных поколений (Амир Надери, Бахрам Бейзаи, Аббас Киаростами, Джафар Панахи и другие) ставили в центр повествования обычных людей, снимали простые истории, героями которых часто становились дети. Выпускались также военно-патриотическое кино («Орлы» о событиях ирано-иракской войны) и религиозные картины («Убегая от зла к Богу» Мохсена Махмальбафа). C 1982 года в стране появляется фестиваль «Фаджр», который не только показывал национальное кино каждый февраль, в годовщину революции, но и вкладывался в его создание, став, по сути, одной из первых на Востоке систем фондовой поддержки.

Сюжеты, герои и темы кино оставались строго регламентированными: переизданные после революции ограничения 1930-х стали жестче; самое необычное из них — запрет иранским авторам показывать жизнь с «постыдным реализмом». Под это определение подходило все, что могло выставить общество в дурном свете: нищета, кражи, измена, обман. В 1980-е значение кино не принижалось, но выкручиваться могли не все режиссеры, многие эмигрировали и продолжили работать за пределами Ирана. После смерти предводителя революции аятоллы Хомейни в 1989 году ограничения на экспорт начали смягчаться, и иранское кино снова стало мировым феноменом. Одним из главных прорывов в 1990-е оказался Аббас Киаростами, который получил четыре награды на фестивале в Локарно за фильм «Где дом друга?», а в 1997-м взял «Золотую пальмовую ветвь» за «Вкус вишни».

В 2021 году Garage Screen представил первую в России ретроспективу Аббаса Киаростами. В программу были включены все полнометражные работы режиссера, а также его редкие короткометражные и документальные фильмы. Большая часть из них — отреставрированные.

В 1996 году глава министерства культуры и исламской ориентации Мостафа Мирсалим изложил понимание направлений развития иранского кинематографа, которое было призвано стать руководством для нового поколения режиссеров, выросших в условиях исламского государства. Приоритетными были названы темы революции и новой истории Ирана, ирано-иракская война и национальное объединение, история страны и выдающиеся исламские деятели. Отдельно озвучивалась важность вопросов, касающихся детей и молодежи, роли женщины в семье, на работе и в современном обществе, ценности исламской культуры, искусства и науки.

В результате этой политики в нулевые в иранском кинематографе хитро переплелись национальный неореализм, рефлексия на тему ирано-иракского столкновения и мыльная опера. С одной стороны, были сняты «Крик муравьев» Мохсена Махмальбафа и «Воля и ветер» Мохаммада-Али Талеби, которые через истории маленьких людей говорят о социальных проблемах. С другой появились «Слеза холода» Азизоллы Хамиднежада или «В тени» Бабака Анвари как важные гуманистические драмы с антивоенными высказываниями. Где-то между ними обитает Асгар Фархади, выпускающий народное кино («Прекрасный город») и фильмы с закрученной драматургией («История Элли»). Есть и картины, которые глумятся над табу иранской культуры — например, фэнтези-драма «Жиротряс», поднимающая тему женской греховности и наказания за неподобающие связи, или криминальный детектив «Свинья» о таинственном убийце, жертвами которого становятся режиссеры.

«Замершая жизнь»
«Время любви»

О чем снимают уехавшие из страны иранцы?

Одним из самых известных иранских эмигрантов, покинувших страну еще до революции, был Сохраб Шахид Салесс. Получив образование в Европе, он заинтересовался темой социальной несправедливости и эксплуатации человека человеком. В его дебюте «Простое событие» критикуется школьная система, а в драме «Замершая жизнь» — государство, обезличивающее маленького человека. В середине 1970-х Сохраб из-за конфликтов с властями уезжает в Германию, где и снимает большую часть своих работ. Салессу тяжело было ассимилироваться и стать частью западногерманского кинематографического сообщества. Драму «Пора созревания», в которой секс-работница воспитывает сына, ему удалось снять лишь благодаря поддержке телеканала ZDF. Впоследствии режиссер обратится к этой теме куда более прямо в душераздирающем трехчасовом опусе «Утопия» о борделе в Западном Берлине.

Будущий режиссер Мохсен Махмальбаф в 15 лет выступал против шаха, попал в тюрьму и вышел после Исламской революции, отсидев 5 лет. Неудивительно, что Махмальбаф в своих первых фильмах, снятых в 1980-х, воспевал революцию. В 1986 году он даже написал донос на своих коллег — Дарьюша Мехрджуи и Али Хатами. Однако ближе к концу десятилетия взгляды режиссера на режим изменились, а его фильмы, часто сфокусированные на фигуре маленького человека, стали запрещать. «Время любви» после показа на фестивале «Фаджр» положили на полку из-за табу на адюльтер. Взяв деньги на съемку у государства и отказавшись вырезать подцензурные эпизоды из «Мига невинности», Махмальбаф был вынужден продать дом, чтобы погасить долг перед бюджетной организацией. В 2005 году он переезжает в Афганистан, затем в Таджикистан, потом во Францию, но практически в каждой стране радикальные исламисты пытались убить режиссера. С 2011 года Махмальбаф живет в Великобритании. Его фильм 2014 года «Президент» — дерзкое кино про вымышленного диктатора некоей восточной республики, который бежит из страны после народного восстания.

Художница, автор комиксов и режиссер Маржан Сатрапи, которая эмигрировала в 1980-х во Францию, в 2007-м представила в Каннах экранизацию собственного комикса-бестселлера «Персеполис». Это трогательная автобиографическая история о 8-летней Маржан, описывающая, как ее семья жила при шахе, пережила революцию и прошла через репрессии обоих режимов. Ширин Нешат — всемирно известная иранская художница, которая использует фотографию и кино как форму современного искусства — уехала в США в 1975 году. Она исследует женственность через призму исламского фундаментализма, работая с образами дореволюционного Ирана. Проекты Нешат («Женщины без мужчин», «Серебряный лев» за лучшую режиссерскую работу в 2009 году) стали точкой соприкосновения культуры Востока и Запада, так же как кино Рамина Бахрани — режиссера, родившегося в семье иранских иммигрантов в Америке. Его пронзительную драму «На запчасти», представленную в 2007 году в Каннах, критики считают одной из лучших историй о взрослении, вышедших в 2010-х.

«Наргиз»
«Женская тюрьма»

Могут ли женщины в Иране снимать кино?

Исламская революция лишила женщин многих прав, инициированных при последнем шахе Пехлеви, в том числе права на участие в местных выборах. Были введены обязательное ношение чадры или хиджаба, ограничение профессий (нельзя работать судьями), раздельное обучение, запрещены разводы по желанию женщины. Но предыдущее поколение не было готово мириться со строгими законами, и после митингов и демонстраций власти были вынуждены пойти на уступки. В итоге число женщин в самых разных сферах — в первую очередь в образовании и культуре — выросло. «Первая леди иранского кино» Рахшан Бани Этемад начинала с документальных фильмов на иранском ТВ. В 1992 году ее полнометражную драму «Наргиз» отметили на фестивале «Фаджр», впервые вручив награду за лучшую режиссуру женщине.

Наиболее известными женщинами-режиссерами стали члены семьи Мохсена Махмальбафа: его жена Марзия («День, когда я стала женщиной»), а также две дочери — младшая Хана («Будда рухнул от стыда») и старшая Самира («Двуногий конь»). Свой дебют «Яблоко» о двух 11-летних девочках, которых отец держал в заточении, Самира сняла, когда ей было 17; ленту показали на Каннском кинофестивале в 1998 году. Иранский продюсер Маниже Хекмат в 2002 году дебютировала в режиссуре, выпустив картину «Женская тюрьма» — социальную драму о противостоянии заключенных и надзирательниц. Фильм показали в Венеции, Торонто и Роттердаме; на последнем Хекмат удостоилась приза от Amnesty International.

«Будь как все»
«В зеркале»

В Иране снимают фильмы про ЛГБТ?

Однополые отношения в стране — уголовное преступление, наказанием за которое может быть смертная казнь. Чтобы избежать преследований и осуждения членов семьи, некоторые гомосексуалы решаются на смену пола; как ни странно, такие операции легальны в Иране с 1983 года, потому что не противоречат религиозным догмам. По информации Die Zeit, каждый год делается порядка 450 операций. Иран по этому показателю на втором месте после Таиланда. В конце 2000-х американская документалистка иранского происхождения Таназ Эшагиан представила на Берлинском кинофестивале фильм «Будь как все» о транссексуалах. Несколько лет она фиксировала, как ее герои решаются на транспереход и адаптируются к новой жизни.

В 2011 году появилась игровая картина «В зеркале» иранской постановщицы Негар Азарбайджани о дружбе двух женщин, одна из которых является трансперсоной. Премьера состоялась на национальном фестивале «Фаджр», а через полтора года фильм даже выпустили в ограниченный прокат в Иране. В фильме Азарбайджани нет намеков на то, что у Раны и Адины близкие отношения, однако картина взяла призы на нескольких мировых ЛГБТ-фестивалях, и за это ее никак дополнительно не ограничивали в Иране. В финальных титрах Ферештех Таэрпур, продюсер и соавтор сценария фильма, заявила, что ее картина занимается «поиском способов улучшить отношение к трансперсонам со стороны общества».

«Скрытая половина»
«Это не фильм»

Часто ли иранских кинодеятелей сажают в тюрьму?

В начале нулевых режиссер Таминех Милани была заключена под стражу за фильм «Скрытая половина», показанный на фестивале «Фаджр» и признанный «оскверняющим память Исламской революции». Он был посвящен истории политической активистки, которая мечтала о падении шаха и собиралась сбежать из Ирана в Англию. Правда, арест быстро сняли из-за волны возмущения иранских и зарубежных коллег, а также благодаря вмешательству президента страны Мохаммада Хатами.

Современная волна гонений на кинематографистов и репрессий началась после протестов 2009-го, когда ЦИК объявил, что победу на выборах одержал Махмуд Ахмадинежад, набрав 63% голосов и оставшись на второй срок. По стране начались выступления сторонников его оппонента Мир-Хосейна Мусави, которого поддерживали молодежь и интеллигенция. Протесты жестко разогнала полиция, по всей стране отключали мобильную связь и блокировали соцсети. Об этих событиях в следующем году пытался снять документальный фильм Джафар Панахи, чья история остается самым известным эпизодом в противостоянии властей и кинематографистов в Иране. Его арестовали весной 2010 года за пропаганду против режима по заявлению министерства культуры и исламской ориентации, запретили вести кинематографическую деятельность на 20 лет и посадили под домашний арест.

Санкции дали ему вдохновение: первую после ареста картину Панахи снял, не выходя из дома, назвав ее «Это не фильм». Благодаря неравнодушным к его творчеству людям фильм попал в Канны на флешке, спрятанной внутри пирожного. После освобождения режиссера под залог в 200 тыс. долларов в 2011-м он находился в состоянии правовой неопределенности: власти в любой момент могли обвинить его в нарушении запрета снимать кино и посадить. У Панахи конфисковали паспорт, однако, по данным The New York Times, он все-таки мог передвигаться внутри страны.

Вместе с Панахи в 2010-м арестовали Мохаммада Расулофа на съемочной площадке ленты «Прощай» о семье адвоката, желающей уехать из Ирана. Поводом стала съемка картины без разрешения, в качестве настоящей причины называли участие Расулофа в протестах 2009 года. В результате кинематографиста посадили на 6 лет, но после апелляции срок сократили до одного года, а потом выпустили режиссера под залог.

«Закрытый занавес»
«Такси»

Как режиссеры работают под домашним арестом?

Ограничивающие воображение запреты способствовали развитию документального кино с критически социальной ориентацией: многие режиссеры-звезды начинали с дока, в том числе и заказанного государством. Документальный бэкграунд вообще сильно повлиял на стиль иранского кинематографа, сделав зыбкой границу между игровым кино, документалистикой и докуфикшеном. Один из самых показательных случаев — работа «Это не фильм» Джафара Панахи, снятая после ареста в основном на iPhone. В кадре лишь сам автор: ходит по дому, общается по телефону о своем судебном разбирательстве, смотрит новости и разговаривает с соседями. Важной частью повествования стало описание Панахи сцен фильма, который тот не смог доснять из-за ареста. Его следующая картина «Закрытый занавес» — уже игровое кино, но с элементами документальности — буквально оправдывала название. Фильм снимали в режиме абсолютной секретности. Это история о противоположностях, объединенных страхом наказания. С одной стороны, мужчина, не имеющий права держать в доме собаку (ее шерсть и слюна считаются «нечистыми»); с другой стороны, девушка, которую преследует полиция из-за участия в запрещенной вечеринке на набережной. Основной локацией стала вилла Панахи, расположенная на берегу Каспийского моря.

С третьей картиной режиссер, кажется, сознательно рисковал, нарушая режим ареста: он ездил за рулем по улицам Тегерана. Его «Такси» снято из салона машины, в которую садятся люди разных взглядов и убеждений. Все они, кроме племянницы режиссера Ханы Саиди и иранской правозащитницы Насрин Сотуде, не указаны в титрах по соображениям безопасности. Власти, судя по всему, опасаясь международных возмущений, не наказывали Панахи за «Такси». Более того, после победы в Берлине режиссер выпустил заявление, в котором пообещал и дальше снимать кино, «несмотря на все ограничения».

Его последняя на текущий момент полнометражная картина «Без медведей» — романтическая комедия, в которой параллельно развиваются две любовные истории. Главным героям мешают строить отношения общественные стереотипы, суеверия и государство. Обстоятельства съемок этого фильма пока неизвестны; возможно, что-то прояснится на Венецианском кинофестивале, где ленту Панахи покажут в рамках конкурсной программы.

К хитростям прибегал и Мохаммад Расулоф, которому также запрещено снимать кино в Иране. Для фильма «Зла не существует» («Золотой медведь» Берлинского кинофестиваля 2020 года) продюсеры запросили у властей разрешение на съемки четырех короткометражных фильмов в разных регионах Ирана. При этом имя Расулофа не фигурировало в документах — режиссер давал указания о постановке сцен через своего помощника.

«Развод Надера и Симин»
«Коммивояжер»

Как власти относятся к успехам иранского кино?

Взаимоотношения государственных цензоров и режиссеров в Иране плохо объясняются с помощью логики, они непоследовательные и несистемные. Официальные органы страны — министерство культуры и исламской ориентации, Cinema Organization of Iran (иранский Фонд кино) — как правило, воздерживаются от комментариев, когда фильмы опальных иранских режиссеров оказываются лауреатами международных кинофестивалей. Бывают и исключения: после победы «Такси» Джафара Панахи в Берлине в прессе появилось весьма двоякое заявление Ходжатоллы Айюби, директора COI (сейчас он старший советник министра культуры). С одной стороны, он обвинил фестиваль в распространении «недоразумения», имея в виду фильм Панахи. С другой стороны, высказал уважение режиссеру за то, что тот «продолжает наслаждаться всеми благами жизни, несмотря на запрет».

В стороне от претензий государства остается Асгар Фархади — сегодня один из главных иранских режиссеров, который продолжает работать внутри страны. В кино он нередко критикует иранское общество, обращаясь к разным темам — от проблем человеческих отношений («Развод Надера и Симин») до системы долговых обязательств («Герой»). Однако Фархади не ругает власти, и для западного истеблишмента его фигура превращается в форму выражения мягкой силы Ирана. В речи на «Оскаре» после получения награды за фильм «Развод Надера и Симин» Фархади посвятил приз иранскому народу. На следующей церемонии, когда второй «Оскар» вручали «Коммивояжеру», он не присутствовал в знак протеста против антимиграционной политики Трампа. Гибкость позволяет Фархади оставаться «равнее других»: сегодня он остается одним из немногих деятелей иранского кино, кто никак не комментирует арест своих коллег — Джафара Панахи, Мохаммада Расулофа и Мостафы Аль-Ахмада.

Иранские фильмы в онлайн-кинотеатре Кинопоиска.


Автор: Тимур Алиев при участии Киры Голубевой

Фото: Historic Collection / Legion-Media

Харизматичный коррумпированный таможенник попадает в ловушку шантажистов. Сериал от режиссера «Мажора»
В главных ролях:Роман Маякин, Вильма Кутавичюте, Наталья Швец
Режиссер:Нурбек Эген
Смотрите по подписке
Смотреть

Смотрите также

Джафар Панахи просит иранское правительство показать «Такси»

Джафар Панахи просит иранское правительство показать «Такси»

17 февраля 201521
Цензура и короткие рукава: Иранское кино в эпоху Исламской революции
Книги

Цензура и короткие рукава: Иранское кино в эпоху Исламской революции

13 мая 20180
Почему «Персиполис» Маржан Сатрапи стал сенсацией и что еще нужно знать о главных женщинах-комиксистках
Через вселенные

ПодкастПочему «Персиполис» Маржан Сатрапи стал сенсацией и что еще нужно знать о главных женщинах-комиксистках

5 мая 20216
«Герой» Асгара Фархади. Притча-триллер о том, что добро может быть не тем, чем кажется
Рецензия

«Герой» Асгара Фархади. Притча-триллер о том, что добро может быть не тем, чем кажется

4 марта

Главное сегодня

Индустрия

«Мы не слишком стараемся быть успешными»: как устроена работа и отношения в студии Stereotactic, которая сняла «Экспресс»

Сегодня0
«Мы не слишком стараемся быть успешными»: как устроена работа и отношения в студии Stereotactic, которая сняла «Экспресс»
«Это фильм о мужчине и женщине, которые безрезультатно пытаются подавить свою неправильную любовь»: интервью с Пак Чхан-уком
Интервью

«Это фильм о мужчине и женщине, которые безрезультатно пытаются подавить свою неправильную любовь»: интервью с Пак Чхан-уком

Вчера2
Каскадер. Как делать трюки и ставить экшен-сцены. Гость: Александр Стеценко («Майор Гром: Чумной Доктор», «Хардкор»)
Кинопрофессии

ПодкастКаскадер. Как делать трюки и ставить экшен-сцены. Гость: Александр Стеценко («Майор Гром: Чумной Доктор», «Хардкор»)

Сегодня0
Бриллиант, ограненный в аду: в чем секрет магнетизма Мэрилин Монро
Портрет героя

Бриллиант, ограненный в аду: в чем секрет магнетизма Мэрилин Монро

Сегодня0
Россия не выдвинет фильм на «Оскар-2023». Как работал оскаровский комитет и что с ним будет дальше?
Индустрия

Россия не выдвинет фильм на «Оскар-2023». Как работал оскаровский комитет и что с ним будет дальше?

Вчера19
Обсуждаем шестой эпизод «Дома Дракона»
В предыдущих сериях

ПодкастОбсуждаем шестой эпизод «Дома Дракона»

Вчера8
«Тор: Любовь и гром». Как Тайка Вайтити деконструирует мир Marvel
Крупным планом

Подкаст«Тор: Любовь и гром». Как Тайка Вайтити деконструирует мир Marvel

27 сентября14
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт. Возможность голосовать за комментарии станет доступна через 8 дней после регистрации