Парадокс Миранды: как автор «Гамильтона» и «Энканто» достиг популярности, перестав быть популярным

4 марта на Кинопоиске выходит мюзикл «На высоте мечты» — киноверсия первой постановки Лина-Мануэля Миранды, композитора, лирика и шоумена, который был символом эпохи Обамы, чуть не подвергся остракизму во времена Трампа и сейчас, после выхода мультфильма «Энканто», снова поднялся к успеху. Рассказываем, почему фирменная стилистика Миранды то привлекала, то отталкивала от него публику.

Отец-основатель

Успех мюзикла «Гамильтон»

8 ноября 2016 года, суббота. Лин-Мануэль Миранда, 36-летний актер, режиссер, композитор, певец, рэпер и сценарист, переживает триумф: ему доверили вести очередной выпуск Saturday Night Live, самого известного телевизионного скетч-шоу США. Это важный этап в карьере любой американской звезды сцены.

Право на это выступление он заслужил: мюзикл «Гамильтон», где Миранда написал все песни и сыграл главную роль, — главная критическая и финансовая удача в целом застойного Бродвея 2010-х. В июне на церемонии вручения премии «Тони» «Гамильтон» взял 11 наград из 16 возможных. При этом «Гамильтон», в отличие от большинства успешных мюзиклов XXI века, был сделан без поддержки корпоративных брендов (см. мюзиклы по классике Disney), не в ностальгическом ключе (см. формат джукбокс-мюзиклов, целиком составленных из песен уже популярных артистов) и без приглашенных звезд.

Лин-Мануэль Миранда в мюзикле «Гамильтон»

«Гамильтон» — трехчасовое хип-хоповое переложение биографии одного из отцов-основателей США, Александра Гамильтона, конструктора американской экономики, убитого на дуэли с политическим конкурентом. Постановка практически лишена декораций и спецэффектов, не считая скоростной читки. В числе антагонистов — вечная икона американской демократии Томас Джефферсон. Ключевые сюжетные коллизии — кабинетные споры вокруг формулировок в документах. Костюмы танцоров гендерно-нейтральны, а насквозь белую американскую знать рубежа XVIII и XIX веков играют артисты латиноамериканского, азиатского и афроамериканского происхождения. Плотнейший нарратив — диалогов и лейтмотивов здесь хватило бы на пару-тройку драм — движется буквально от рождения героя на одном из островов Антильского архипелага до его смерти в Гринвич-Виллидж после смертельного ранения.

Амбиции Лина-Мануэля и многогранность его таланта (Миранда был соавтором и музыки, и либретто) заставили рецензентов объявить его наследником патриарха Бродвея Стивена Сондхайма (именно Сондхайма цитировал Лин-Мануэль со сцены, получая свою первую премию «Тони»). На самом же деле Миранда — автор совершенного нового типа, обязанный Коулу Портеру в той же степени, что и The Roots: в его песнях традиции уличного батл-рэпа прекрасно сочетаются со старомодной театральностью. В 2016-м, в год тотального триумфа песни «Despacito» и утверждения пуэрториканского реггетона как чуть ли не главного модуса существования мировой поп-музыки, было немаловажным и то, что Миранда — этнический пуэрториканец. В образе сироты Гамильтона, приплывшего в Нью-Йорк с крохотного карибского острова, он вывел, очевидно, и самого себя.

Рэп в Белом доме

Его политическая биография

Миранда вырос, как принято говорить, в «хорошей интеллигентной семье»: мама — психолог, папа (и это ключевая деталь для дальнейшей биографии артиста) — политконсультант в Демократической партии. Подростком он подвергался буллингу; тема эта поднимается в его песнях до сих пор. Свой первый мюзикл In the Heights (название его недавней экранизации на русский романтично перевели как «На высоте мечты», хотя здесь имеется в виду всего лишь манхэттенский район Вашингтон-Хайтс) Лин-Мануэль написал еще студентом престижного Уэслианского университета. Спустя годы он поставит его на Бродвее и получит свой первый приз «Тони».

Небольшая, но характерная деталь: хип-хоп и сальсу Миранда добавит в мюзикл уже после того, как наберет в него актеров из числа студентов — первый и характерный пример его тактики культурной интервенции в белый мейнстрим. В каком-то смысле In the Heights — антитеза «Вестсайдской истории», тоже рассказывающей о переменах в жизни иммигрантских общин Нью-Йорка. Но в «Высоте» нет конфликта между этническими группами: главный антагонист здесь — это сама концепция джентрификации, разрушающей локальные сообщества. В итоге сюжет крутится вокруг того, как хорошим людям после некоторых неудач становится в целом еще лучше; единственная смерть ненасильственна и возвышенна.

Лин-Мануэль Миранда (в центре) во время представления спектакля «На высоте мечты» в театре Ричарда Роджерса 9 марта 2008 года в Нью-Йорке

В центр этой картинки Лин-Мануэль Миранда снова поставил самого себя: сыгранный им гиперактивный, вдохновленный, занудный, добрый, раздражающий бакалейщик Уснави — лишь первая в череде ролей, в которых сложно не увидеть автопортрет. Как часто будет и в следующих сюжетах Миранды, протагонист Уснави — нарратор, наш проводник в тот микромир, где разворачивается действие «Высоты», но рассказчик он при этом ненадежный. О красоте и ценности Хайтс мы узнаем именно с его слов, пока он решает, не стоит ли закрыть свой магазин и вернуться на родину, в Доминикану. В последние годы Лина-Мануэля часто упрекают в том, что он очень много внимания уделяет поверхностным аспектам идентичности и репрезентации, и «Высота» — показательный пример такой самоэкзотизации. Бодеги и парикмахерские, сальса и хип-хоп, испаноязычный сленг и граффити — зачем вдаваться в политические предпосылки джентрификации, если картинка настолько приятна?

Почти сразу после успеха In the Heights в карьере Миранды случился первый заметный телевизионный выход в роли Альви — пациента психиатрической клиники, действующего на нервы лечащемуся там же от викодиновой зависимости Грегори Хаусу. Альви воспринимается зрителем как гротескный двойник Миранды, особенно с учетом того, что этот герой при первой удобной возможности переходит на импровизированную читку. Эта роль закрепляет в сценическом и публичном образе Лина-Мануэля черты аутсайдера, к тому же принадлежащего к этническому меньшинству. Хорошо сконструированный миф о собственной непривилегированности привлекает к Миранде условно левую аудиторию, и параллельно с театральной карьерой Миранда становится своим в политическом истеблишменте США. В 2009 году под добродушный смех аудитории Белого дома певец представил публике одну из первых версий трека «Alexander Hamilton». Тогда Лин-Мануэль еще собирался превратить биографию Гамильтона просто в концептуальный альбом. Но в дело вмешался сопродюсер «In the Heights» Джеффри Селлер, крестный отец двух важнейших мюзиклов о жизни богемных маргиналов — Rent Джонатана Ларсона и Avenue Q. «Гамильтон», постепенно принявший форму мюзикла, стал первым сольным продюсерским проектом Селлера.

Главный мюзикл эпохи

И снова «Гамильтон»

Лин-Мануэль Миранда на марше единства Пуэрто-Рико

Если выбирать ровно один культурный символ эры позднего Обамы, им, конечно, будет «Гамильтон». Миранда продавал его как «историю тогдашней Америки в интерпретации Америки нынешней»: миф об основании государства в рэп-изложении и со слепым кастингом становился рассказом об Америке 2010-х. Как же выглядели США 2015 года по версии Миранды? Да, политические вопросы решаются грязновато; да, есть за что бороться; да, многие жертвы бессмысленны. Но идентичность — иммигранта, самоучки да и просто искреннего человека— важнее отсутствия классовой солидарности, а идеологические различия можно преодолеть, если хорошенько поговорить.

Благодаря своей демонстративной поддержке внутриполитического курса США (мол, еще чуть-чуть поднажмем и заживем как надо) к 2016 году Лин-Мануэль становится абсолютным кумиром североамериканских либеральных кругов. Фото выступления Миранды на лужайке Белого дома уже в статусе придворного поэта в Twitter комментировали так: «Как приятно видеть на одной фотографии нашего президента и Обаму». К чести артиста, свой новый политический капитал он старался использовать в гуманитарных целях: участвовал в переговорах по ликвидации долга Пуэрто-Рико и предоставлению жителям острова возможности участвовать в выборах президента США.

Композитор исчезает

Миранда уходит в тень и снова добивается успеха

А сейчас вернемся в ноябрьскую субботу 2016 года. Любой выпуск SNL открывается монологом приглашенной звезды, и артист сам вправе выбирать, в какой форме произносить этот монолог. Миранда предсказуемо зачитывает «My Shot» — один из самых популярных номеров «Гамильтона», чуть меняя текст, чтобы намекнуть на теледебаты Хиллари Клинтон и Дональда Трампа, проводя параллели между сегодняшней политической жизнью и событиями двухсотлетней давности, дебатами между Гамильтоном и его главным антагонистом, вице-президентом Аароном Бёрром. Во время исполнения песни Лин-Мануэль ходит по студии и в какой-то момент оказывается в галерее портретов приглашенных ведущих SNL. Он театрально спохватывается перед портретом Трампа, не произнося целиком словосочетание «кусок дерьма», и столь же театрально напевает под нос фразу «never gonna be president» — еще один лейтмотив из «Гамильтона», ведь все прогнозы предсказывают победу Клинтон.

Но что-то пошло не так. Годы трамповской администрации стали пиком популярности Миранды как публичного лица и в то же время чередой творческих разочарований. Собранный из каверов и переосмыслений «The Hamilton Mixtape» поднялся на первое место чарта Billboard, но не привнес никакого идеологического разнообразия в исходный текст мюзикла. Казавшийся таким близким EGOT (комплект из «Эмми», «Грэмми», «Оскара» и «Тони»), на который Лин-Мануэль обоснованно претендовал еще в 2017 году, ускользнул из рук: Американская киноакадемия предпочла «How Far I’ll Go» (фирменная мирандовская нарративная баллада, написанная для диснеевской «Моаны») гораздо более традиционалистскую «City of Stars» из «Ла-Ла Ленда». Удачно найденный сценический образ становится проклятием: Миранду раз за разом приглашают на однотипные роли гиперактивных весельчаков со специфическим типом мужественности (в Америке таких называют theatre kid), своего рода шутом, выбивающимся из общего настроения фильма или сериала — таковы фонарщик Джек из «Мэри Поппинс возвращается» и аэронавт Ли Скорсби из сериальной экранизации «Темных начал» Филипа Пуллмана.

Еще больнее для Миранды было то, что на фоне поляризации американского общества и левого поворота в СМИ он — символ молодой, прогрессивной, политически активной, этнически разнообразной Америки — все больше становился посмешищем в соцсетях. Под огонь сарказма попадали все характерные особенности его общения с поклонниками: бесконечный оптимизм и энергия, напутствия подписчикам по утрам и вечерам, сомнительные селфи и отсутствие фильтра. Были и более серьезные претензии: Миранде вменяли то, что его анахронистический подход к кастингу актеров и костюмам, на самом деле, стирает память о веках рабства и обеляет эксплуататоров. Про еще не вышедшую на тот момент экранизацию In the Heights небезосновательно писали в категориях колоризма. По кастингу кажется, что будто бы сознательно игнорировались темнокожие латиноамериканцы.

В результате за несколько лет Лин-Мануэль перемещается с переднего края политического активизма на обочину, и в 2021 году Миранда уделял гораздо меньше времени публичной политике и соцсетям. При этом он придумал оригинальный способ не быть забытым публикой и не раздражать ее своим медийным присутствием: Миранда начал множить своих экранных двойников. В киноверсии In the Heights Уснави играет Энтони Рамос, но в его исполнении этот герой — буквально Миранда, точнее, его немного гротескная версия с выкрученным до предела обаянием. В режиссерском дебюте Лина-Мануэля «Тик-так... БУМ!», экранной версии мюзикла-монолога Джонатана Ларсона о жизни нью-йоркской богемы, Эндрю Гарфилд вроде бы имитирует Ларсона, но во многом и самого Миранду (особенно учитывая, что аранжировки в фильме отчасти взяты из театральной постановки 2014 года, где эту роль как раз играл наш герой). Возможно, зрители не догадывались, что им на самом деле нужен Миранда без Миранды — гиперактивный, но не утомительный, бесконечный энтузиазм, но не навязчивость.

Энтони Рамос в фильме «На высоте мечты»

В диснеевском анимационном мюзикле «Энканто», соавтором сценария которого стал Миранда, его портрет уже становится, так сказать, коллективным: каждый из персонажей, членов большой колумбийской семьи, представляет какой-то аспект сложной и противоречивой личности автора. Тревожность Луисы и гиперактивность Мирабель, нежелание Исабелы быть идеальной и зависимость Бруно от одобрения — всё это он. Если вы хотите познакомиться с творческим методом Миранды за четыре минуты, то нет лучше пособия, чем песня «We don’t talk about Bruno» — нарративная полифоническая сальса с переизбытком лирики и незабываемой мелодией, одновременно выполняющая ключевую сюжетную роль в фильме и отлично существующая и сама по себе, как автономное произведение.

В феврале 2022 года эта композиция одновременно занимает первое место американского и британского чартов (такого не было ни с одной записью за всю историю мюзиклов Disney). А вот в SNL Миранда больше не появлялся.


Фото: Mat Hayward / Getty Images for The Latinx House, Steven Henry / Getty Images, Paul Morigi / Getty Images

Смотрите также

20 ноября3
20 ноября3
20 ноября19
19 ноября6

Главное сегодня

Сегодня4
20 ноября3
19 ноября6
20 ноября19
20 ноября4
20 ноября6
Сегодня0
Комментарии
Кинопоиск не хочет становиться площадкой для противостояний, поэтому комментарии к некоторым материалам остаются закрытыми. Просим вас отнестись к этому с пониманием.