Как Чарли Кауфман ругает Чарли Кауфмана в дебютном романе «Муравечество»

Обсудить0

Если вы думаете, что кинокритиком быть модно, приятно и просто, сочинение Кауфмана развеет все ваши иллюзии. Герой-резонер «Муравечества» — неприятный сноб, жонглирующий терминами, завидующий коллегам и ненавидящий режиссеров со сценаристами. Но приходится признать: его желчный взгляд на фильмы и мир вообще очень точен.

В издательстве «Individuum» выходит русский перевод романа Чарли Кауфмана «Муравечество». В своей прозе сценарист «Вечного сияния чистого разума» и «Быть Джоном Малковичем» идет по пути Томаса Пинчона, создавая изощренный текст-головоломку (не таковы ли и его киносценарии?), главным героем которого становится кинокритик-лузер. Именно его деформированным бесчисленными фильмами взглядом мы и видим современность, в которой режиссеры афроамериканского андеграунда равновелики Нолану и Сокурову, а простая поездка на велосипеде приобретает важность политического высказывания.

С разрешения издательства публикуем фрагмент, в котором Кауфман-критик (точнее главный герой книги Б. Розенбергер Розенберг, альтер эго автора) анализирует Кауфмана-сценариста, а потом идет на карикатурную дискуссию высоколобых киноведов.


Я шатаюсь по району кинокритиков, выдумываю теории, строю планы; сохранить разум в эти безумные времена мне удается, лишь обратившись к корням, восхваляя фильмы и режиссеров, достойных зрительского внимания, и уничтожая режиссеров, выпускающих в мир полный самолюбования мусор. Вот, например, «Персонаж», — обращаюсь я к воображаемому залу, полному синефилов: чудесный и причудливый фильм с Уильямом Ферреллом и вечно чудаковатой Зои Дешанель. Режиссер Марк Форстер (который также режиссировал прискорбный, женоненавистнический и расистский «Бал монстров») и сценарист Захари Элмс создали нечто по-настоящему безупречное в смысле метакинематографических техник. Структура фильма точна, как швейцарские часы (и неслучайно наручные часы играют в нем такую важную роль!). Сравните это с тем бардаком, что пишет Чарли Кауфман. «Персонаж» — это фильм, который Кауфман мог бы написать, если б умел планировать и структурировать сценарии, а не выдумывать их на ходу, тяп-ляп набрасывая на бумагу сырые идеи без всяких критериев качества, кроме идиотского «будет круто, чел». Подобный подход мог бы сработать, если бы в душе у него было хоть какое-то представление о человечности. Кауфман же его лишен и потому забрасывает своих персонажей в ад без всякой надежды на понимание и искупление. В «Персонаже» Уилл Феррелл учится жить полной жизнью. Дама Эмили Томсон, играющая «автора», тоже учится состраданию, осознает роль и ценность искусства. Если бы «Персонажа» написал Кауфман, фильм представлял бы собой длинный список «умных» идей, которые приводят к незаслуженной кульминации посредством эмоциональной жестокости и цепных реакций рекурсивных событий, после чего выясняется, что у автора есть автор, у которого тоже есть автор, у которого тоже есть автор, у которого тоже есть автор, et chetera, — и все это оставляет зрителя истощенным, удрученным и, самое главное, обманутым. Кауфман не понимает, что подобные «высокие концепции» не должны замыкаться на самих себе, они должны давать возможность исследовать насущные проблемы человечества. Кауфман — чудовище, самое обыкновенное, но при этом совершенно не осознающее своей поразительной несостоятельности (Даннинг и Крюгер могли бы написать о нем книгу!). Кауфман — это Годзилла со вставной челюстью, Майк Майерс из «Хэллоуина» с резиновым ножом, клоун Пеннивайз с контактным дерматитом, подхваченным в канализации. Он жалкий…

На лоб шлепается что-то клейкое и мокрое. Я вытираюсь и вижу на ладони птичий помет. С грустью вынужден признать, что в этом ужасном городе подобное случается все чаще. Голуби — или, как я их остроумно называю, летучие крысы — захватили Нью-Йорк, и мы, люди, целиком в их власти. Мы — их туалет. Помет стекает по моему лицу и попадает в рот. Собратья-горожане жестоко посмеиваются надо мной. Я сворачиваю в аптеку и покупаю пачку детских влажных салфеток. Кассир на меня не смотрит, не берет деньги из рук, оставляет сдачу на стойке. Чтобы оттереть с лица помет, приходится потратить всю пачку и еще целую пачку салфеток Johnson & Johnson для рта, чтобы очистить рот. Я забыл, о чем думал. Кажется, собирал список лучших фильмов 2016 года. Я продолжаю:

10 — La Ciénaga Entre el Mar y la Tierra (Кастильо и Крус)

9 — Hele Sa Hiwagang Hapis (Диас)

8 — Hymyilevä Mies (Куосманен)

7 — Smrt u Sarajevu (Танович)

6 — Fuchi Ni Tatsu (Фукада)

5 — Kollektivet (Винтерберг)

4 — «Это непросто — быть юным комиком в восьмидесятые!» (Апатоу)

3 — En Man Som Heter Ove (Хольм)

2 — Kimi No Na Wa (Синкай)

1 — Under Sandet (Зандвлиет)

Я горжусь этим списком. В нормальных обстоятельствах он произвел бы фурор в мире кино. Но сегодня мир кино погряз в других новостях. Х. Хакстром Бабор, professor adjunto (доцент) кафедры киноведения в испанском университете Mr. Jam Centro Moderno de Música (Центр современной музыки Мистера Джема) в Бильбао, наткнулся на ранее неизвестный фильм в подвале заброшенного борделя в Стране басков. Этот так называемый фильм-«сирота», снятый неизвестным автором-аутсайдером, некоторые «киноведы» нарекли недостающим творческим звеном между испанскими прямоуголистами из шестидесятых и барселонскими экзальтистами (Los Realizadores de Rapto de Barcelona) из начала-середины семидесятых. Но не извольте волноваться. Не только во всех академических кругах, кроме самых наивных, экзальтистов считают movimiento falso (ложным движением), но и ВСЕ уже давно признали простую истину: именно фильм Soy un Chimpancé («Я шимпанзе») ввел прямоуголистов в постмодернистскую эру. Не хотелось бы насрать Бабору в его омерзительную худосочную малину. Однако ж мне неприятно терпеть этот коллективный оргазм, пока сам я сижу на пепелище поистине самого монументального кинематографического открытия эпохи. Сегодня я схожу на показ и лекцию Бабора об этом его «фильме» в переполненном зале культурного центра «92-я улица Y» на пересечении бульваров Грегори Хайнса и Мориса Хайнса в Гарлеме. Лекцию Бабора и фильм будут транслировать в этом зале по видео. С помощью ретрансляторов любой желающий из огромной толпы сможет задать Бабору вопрос, воспользовавшись одной из трех электронных клавиатур на столе в углу, и у меня куча вопросов. А пока надо занять себя чем-то в ожидании.

Я жду своей очереди, властно нависая над каким-то раболепным тупицей, занявшим клавиатуру. «Я давний поклонник вашего творчества…» — печатает он двумя пальцами со скоростью одно слово в минуту.

— Давай-давай-давай-давай-давай-давай, — твержу я ему в затылок

»…и мне интересно ваше мнение о фильмах Фра…»

— Ладно, хватит уже, — говорю я и оттесняю его. Его лизоблюдство не поможет дискуссии.

«Что ж, Бабор, — начинаю я, — вот мы и снова встретились. Так сказать. Уверен, лучший в Бильбао центр по продаже гитар / внешкольному образованию относится к вашим киноисследованиям именно с той серьезностью, какой они заслуживают. Вопрос сегодня у меня такой: как вы обходите острые углы (простите за каламбур!), соотнося вашу прискорбно неверную интерпретацию творчества прямоуголистов с вашими высокомерными заявлениями о кинематографической ценности недавно обнаруженной „работы“ — и я использую кавычки, потому что назвать это работой художника означало бы обесценить сами понятия работы и художества. Этот „фильм“ — и тут я тоже использую кавычки, потому что назвать таковым значит обесценить само понятие, — в лучшем случае пародия и не заслуживает места в каноне самых важных испанских фильмов середины двадцатого века. Фильм Yo Soy Chimpancé — который вы в своей безрассудной погоне за славой беззастенчиво пытаетесь низвести на свалку истории кинематографа — вот несомненное звено между прямоуголистами и всеми хоть сколько-нибудь значительными авторами после. Об этом прямо заявлял сам Гомес. Готовы ли вы биться со мной по этому вопросу? А с Гомесом? Имейте в виду (если вы вообще смотрели фильм), что в финальной сцене Chimpancé героя Мануэля снимают со всех возможных ракурсов, снаружи и изнутри его тела. Я более чем уверен, что раз вы изучаете кино, то отдаете себе отчет: прямоуголисты сделали для кинематографа то же, что кубисты — для живописи, а именно использовали одну систему координат, чтобы исследовать прочие. Вспомните также, что Гильермо Кастильо, продюсер Chimpancé, настолько переживал из-за потенциальных душевных ран у зрителей после просмотра, что нанял актрис, которые стояли в зале у задних рядов на случай инфаркта. Зрелищная операторская работа и монтаж ярко демонстрируют размах, но также и непреодолимые ограничения прямоуголистского манифеста „Кадр/Раскадровка“ (см. сноску в конце вопроса). Рассчитываю получить ответ в частном порядке».

Затем я жду, пока закончатся все эти реверансы и самовосхваления, которые в наши дни почему-то называют дискуссиями, но модератор так и не задает Бабору мой вопрос. Quelle сюрприз. Это была пороховая бочка. Я забираю свой подарочный пакет и ухожу.

Пережив встречу с андроидом, полицейские переезжают в Москву. Продолжение народной сай-фай комедии
В главных ролях:Зоя Бербер, Антон Филипенко, Сергей Гармаш, Кузьма Сапрыкин, Федор Лавров
Режиссер:Максим Пежемский, Александр Карпиловский
Смотрите по подписке
Смотреть

Смотрите также

Чем пугает и запутывает «Думаю, как все закончить» Чарли Кауфмана
Крупным планом

ПодкастЧем пугает и запутывает «Думаю, как все закончить» Чарли Кауфмана

21 сентября 20203
«Думаю, как все закончить» Чарли Кауфмана: Удушливый хоррор о том, чего хотят мужчины

«Думаю, как все закончить» Чарли Кауфмана: Удушливый хоррор о том, чего хотят мужчины

9 сентября 202029
Что мы узнали о Кристофере Нолане из книги «Вариации Нолана»

Что мы узнали о Кристофере Нолане из книги «Вариации Нолана»

2 декабря 202015
Как готовили «Американский пирог»: Глава из книги «Лучший год в истории кино»
Книги

Как готовили «Американский пирог»: Глава из книги «Лучший год в истории кино»

2 февраля 202028

Главное сегодня

Мнение

Против «Дюны»: почему вместо философского sci-fi получилась мыльная опера?

Сегодня4
Против «Дюны»: почему вместо философского sci-fi получилась мыльная опера?
«Дюну» и «Отряд самоубийц» в США можно смотреть и в кино, и дома. Убьют ли гибридные релизы кинотеатры?
Сборы

«Дюну» и «Отряд самоубийц» в США можно смотреть и в кино, и дома. Убьют ли гибридные релизы кинотеатры?

41 минуту назад0
«Кинотавр-2021». «Нуучча»: шекспировская драма о якутах с Сергеем Гилевым
Фестивали

«Кинотавр-2021». «Нуучча»: шекспировская драма о якутах с Сергеем Гилевым

Сегодня4
Пол Шредер: «Мы больше живем чувствами киногероев, чем собственными»
Интервью

Пол Шредер: «Мы больше живем чувствами киногероев, чем собственными»

Вчера4
«Кинотавр-2021». «Оторви и выбрось»: кровавая комедия о сепарации и абьюзе от Кирилла Соколова
Фестивали

«Кинотавр-2021». «Оторви и выбрось»: кровавая комедия о сепарации и абьюзе от Кирилла Соколова

Вчера7
«Дюна»: что восхищает и что разочаровывает в главном блокбастере года
Крупным планом

Подкаст«Дюна»: что восхищает и что разочаровывает в главном блокбастере года

Вчера13
«Корона» — лучший драматический сериал. Объявлены победители «Эмми-2021»

«Корона» — лучший драматический сериал. Объявлены победители «Эмми-2021»

Вчера12
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт