Чулпан Хаматова: «Помощь другим делает тебя счастливым человеком, это как наркотик»

Обсудить0

22 октября на экраны выходит «Доктор Лиза» — биографическая драма о жизни Елизаветы Глинки, одной из самых известных благотворительниц в России. Лиза Сурганова поговорила с исполнительницей главной роли Чулпан Хаматовой о том, почему знакомство с Доктором Лизой и помогало, и мешало ей в работе над образом, какие собственные переживания ей было важно отразить в этом фильме и почему в нем почти не поднимается тема отношений власти и благотворительности. А также о том, почему сериал «Зулейха открывает глаза» вызвал такую острую реакцию у зрителей.

Фильм «Доктор Лиза» рассказывает о коротком эпизоде из жизни главы фонда «Справедливая помощь» в 2012 году, о том, как Елизавета Глинка готовится к празднованию годовщины свадьбы, но в итоге проводит весь день, пытаясь найти обезболивающее для умирающей девочки, попутно занимаясь помощью другим людям. По сюжету к ней отправляют следователя (Андрей Бурковский), который должен уличить ее в нарушении закона, но, проведя целый день с Глинкой, он пересматривает свое отношение к ней и к своей жизни.

— Оксана Карас и другие создатели фильма сразу видели именно вас в роли Доктора Лизы из-за схожего бэкграунда (Чулпан Хаматова — соучредительница фонда «Подари жизнь», помогающего детям с онкологическими заболеваниями). Почему вы долго не соглашались на роль и почему все-таки решились? Помимо какого-то актерского вызова, чем для вас стал этот фильм?

— У меня как раз вызывало много сомнений и вопросов, что человек из благотворительности будет играть другого человека из этой области. С одной стороны, понятно, что есть много вещей, которые я знаю немного лучше людей, которые не посвящены в проблемы нашего сектора. А с другой стороны, я думала, что, может быть, другая актриса может привнести что-то новое, чего я, например, могу не заметить из-за того, что я чересчур сильно погружена в это. Но самое главное опасение было в том, что тема помощи другим людям со стороны всегда выглядит как то, что человек совершает добрые поступки, а изнутри мы все это воспринимаем как то, что человек делает свое дело. Я очень боялась, что это сведется к идее: добрые дела добрыми руками. Поэтому я не могла сразу сказать «да», слишком велика была ответственность.

Константин Хабенский и Чулпан Хаматова

Конечно, у меня был азарт, кроме такого прямого актерского вызова, сыграть конкретного человека, которого я знала, которого помнят и знают очень многие, а также показать, что помощь другим людям делает тебя совершенно счастливым человеком, это практически как наркотик. У тебя повышается адреналин; да, ты проклинаешь этот мир, потому что он настолько несправедлив, но ты уважаешь себя и начинаешь себя больше любить. И мне хотелось, чтобы это счастье почувствовали и зрители.

— В фильме вашу героиню спрашивают, почему она занимается помощью другим, а она отвечает смеясь, что она эгоистка. И понятно, что, с одной стороны, это ироничный ответ, но, мне кажется, то счастье, о котором вы говорите, в каком-то смысле и правда эгоистичное чувство, однако в нем нет ничего стыдного. Разные люди от разных вещей получают адреналин.

— Да. И это на самом деле реальная реплика из ее интервью. Но, конечно, она прикрывалась этим [ответом]. Ну, как-то смешно объяснять такое взрослым людям, ни один нормальный человек не пройдет мимо умирающего ребенка.

— Ну, многие люди как раз пройдут мимо, если мы не говорим про буквальную ситуацию, конечно.

— Это не люди, мне кажется. Это какие-то инопланетяне, засланные специально на нашу Землю, чтобы был какой-то баланс.

— У вас были какие-то принципиальные пожелания к сценарию и к образу Доктора Лизы?

— Мне очень хотелось, чтобы она была достоверной и живой. В фильме она за день совершает огромное количество серьезных поступков, и мне хотелось, чтобы все они рождались не из того, что ее ведет какая-то рука ангела, а возникали здесь и сейчас. Кроме Павелецкого вокзала, на который она железно ездила по средам [кормить и оказывать медицинскую помощь бездомным людям], все остальные поступки рождаются спонтанно. Это пульсирующая душа, которая откликается на все просьбы о помощи или просто решает, что надо влезть и изменить ситуацию. За всеми нами, людьми из благотворительного сектора, водится такой грешок — все время надо влезть немножко больше, чем нас просят. И мне хотелось, чтобы в сценарии была показана разнополярность Лизы: тут она сильная, тут слабая, тут умная, тут глупая, тут уверенная, тут растерянная.

— Как вы сами работали над образом? Все-таки это очень нестандартная задача — изображать человека, который еще недавно жил и с которым так много людей были знакомы, вы в их числе. Это мешало вам или, наоборот, помогало?

— Мешало, конечно. Это очень большая ответственность, и она загоняла меня в рамки, которые блокировали мои творческие импульсы, включая импровизацию. А с другой стороны, помогало, потому что для меня не было этого нимба над ее головой. Я знала живого человека, яростно влюбленного в жизнь. Я знала, что у нее, как у живого человека, есть положительные черты характера, а есть чудовищные.

При этом играть конкретного человека я не собиралась. Я сразу решила, что это будет некий набросок, что погружаться детально в эту роль, как обычно делают актеры (да и я сама), когда ты отслеживаешь, рассматриваешь, какие жесты, какой тембр, где был центр тяжести [этого человека], я не хочу. Я хотела, чтобы фильм был намного шире темы, чтобы нутро Лизы было намного важнее в нем, чем создание ее копии.

— Сколько своего вы в эту роль привнесли? Я думаю, что вы тоже сталкивались со многими похожими ситуациями, с похожими эмоциями.

Я надеюсь, 50 на 50, но не могу это гарантировать. (Смеется.) Я вообще не понимаю, зачем заниматься этой профессией, если ты не высказываешь себя, свои мысли, свою боль, свои раны. Мне кажется, счастье этой профессии именно в том, что тебе не надо ходить к психотерапевту, потому что ты можешь высказаться за счет другого человека.

— А какую вашу боль вы хотели высказать в этом фильме?

— Там в какую сцену ни ткни, есть какие-то пересекающиеся с моей жизнью проблемы. Обезболивание — проблема. От меня уходило достаточно много детей (подопечных фонда «Подари жизнь». — Прим. ред.), которых ты уже полюбил, некоторые из которых даже стали частью семьи. И вот ты сидишь с ним рядом, понимаешь, что он уходит. Это ночью в основном почему-то все происходит.

Вот вроде кажется, что, когда ты занимаешься благотворительностью, ты должен выходить и яростно призывать всех помогать, быть сильным, воодушевлять людей. А на самом деле что такое пережить уход ребенка, который очень много для тебя значил? Ты просыпаешься в холодном поту и вспоминаешь эту ночь, как ты лежал рядом… У меня была одна девочка, она меня называла Чулочек, ей категорически не нравилось мое имя. И вот она уходила уже, лежала и мяла мне нос просто, это ее успокаивало. И вот так дотронешься ночью сама до носа, и все это нахлынет, лежишь и рыдаешь в подушку. Конечно, разговаривать про это вот так невозможно, это можно только в художественном произведении высказать.

— В книге «Время колоть лед», которую вы написали вместе с журналисткой Катериной Гордеевой, вы тоже много про это говорите.

— Да, эта книга специально задумывалась как посвящение нашей работе в фонде. Очень многие люди не знают, из чего складывается работа в благотворительном секторе. Снаружи всем кажется, что «Подари жизнь» — это мощный фонд, и мы уже превратились в такого слона, который держит землю, у нас четыре большие и толстые ноги. А на самом деле это вообще не так, и нам каждый день, чтобы продолжать помогать детям, нужно делать огромное количество усилий, до сих пор взбивать лягушачьими лапками это молоко, чтобы оно превратилось в масло. Наша главная цель — чтобы каждый ребенок, живущий в нашей стране, мог получить самое достойное лечение. В это входит все: доступность лекарственных препаратов, оборудования, клиники и обучение врачей. Поэтому, если каждый, кто прочтет это интервью, присоединится к нашему делу помощи детям и подпишется на ежемесячное автоматическое списание любого пожертвования в пользу нашего фонда, я буду очень счастлива и благодарна.

— У меня при просмотре фильма возникло ощущение некоторой сказочности, что, несмотря на то что нам показывают много реальных проблем и реальных людей, очень тяжелые, грустные моменты, смерть, все это в итоге выруливает в хорошую историю с хорошим концом. И как будто за счет интонации серьезность проблем несколько снижается.

— Мне кажется, ничего хорошего в конце нет. Вопрос там поднимается очень глубокий: делая добро одному человеку, Лиза разрушила жизнь другого. Никакого там хеппи-энда нет, это, наоборот, большой вопросительный знак. И я на него не знаю ответа, и никто не знает — как найти баланс? Счастье одного забирает счастье другого.

— Важная часть работы благотворительных фондов и работы Доктора Лизы в частности — это сложные отношения с властью, которая помогает, но взамен начинает требовать своего. И, тем не менее, эта тема в фильме проговаривается достаточно вскользь. Не было ли у вас потребности про это там поговорить, показать эту часть жизни публичных благотворителей, на что они вынуждены идти? Для вас ведь это тоже болезненный вопрос.

— Ну, тогда это было бы социальное кино, а мне этого совершенно не хотелось. Там и так достаточно внятно высказана проблема, что государство на сегодняшний день ни во что не ставит обезболивание своего гражданина, будь то ребенок или взрослый. Так устроены законы, что тебе больно, и сам как-то живи с этой болью. А если мы говорим про отношения благотворительности и власти, это такая большая тема, прямо отдельный фильм надо снимать. Это ведь еще и реакция общества на эти отношения.

— Тоже очень острая в случае с Доктором Лизой.

— Да, чрезвычайно острая, которая говорит и об обществе тоже, причем о самом лучшем срезе этого общества, об интеллигенции, со стороны которой шла самая большая волна агрессии (в 2014 году Елизавета Глинка столкнулась с общественной критикой из-за того, что организовывала при помощи государства гуманитарную помощь семьям, пострадавшим в конфликте на юго-востоке Украины. — Прим. ред.). И говорить о том, почему этим людям надо было оттоптаться на Лизе… Они говорят, безусловно, правильные вещи, и с властью дружить нельзя ни под каким соусом, ни с какой властью дружить нельзя, потому что нормальное государство должно работать само по себе, без дружбы. Должны быть так устроены законы и выстроена система, что тебе не надо быть в хороших, приятельских — да в любых отношениях — ни с каким представителем власти.

Но эти люди не правы абсолютно в ситуации сегодняшнего дня, когда Лиза делала выбор в пользу детей на Донбассе, семей, у которых не было шансов там выжить и которых она видела своими глазами. Значит, их надо было вывозить, а вывозить без помощи государства невозможно, поэтому она обратилась за помощью, и дальше начался этот камнепад. Я понимаю этих людей, им нужно от отчаяния сублимировать свою правоту злобой и агрессией, потому что невозможно просто пройти и промолчать. Понятно, что в самой этой дружбе есть нарушение той гармонии, которая выстроена в их головах, представления, как должны выглядеть государство и помощь от государства.

Но показывать это в картине «Доктор Лиза» не было задачи. Сценаристы специально выбрали 2012 год [до событий на Донбассе]. 2012 год — и в моей жизни то же самое произошло (Чулпан Хаматову активно критиковали за то, что она записала ролик в поддержку Владимира Путина перед выборами 2012 года. — Прим. ред.). Это начало новой эры нетерпимости. И то, во что за восемь лет это превратилось, — это общенациональная беда.

— Не переживаете ли вы, что сейчас, после выхода этого фильма, начнется новая волна обсуждения Доктора Лизы и вашей деятельности и в том числе того, что в фильме практически обошли тему отношений с властью? Или вы уже пережили это, стали спокойнее относиться?

Анджей Хыра и Чулпан Хаматова

— Конечно, начнется. Пережить это нельзя, и я, давая каждое интервью, думаю: «Боже, сейчас опять из него вынут слова [условно] «зеленый горошек», и «зеленый» будет кого-то провоцировать на какие-то мысли. Я понимаю, что сейчас опять все это всплывет, всколыхнется, налепится на вентиляторы и дальше будет летать. У нас вообще нет культуры полемики, от слова «совсем», и все будут высказываться как умеют. Увы, это так.

Ну, и есть второй вариант — не жить, не заниматься профессией, не заниматься благотворительностью, ничего не делать, уйти в лес и сидеть там. Я выбрала другой — жить, заниматься публичной профессией, заниматься благотворительным фондом, именно так, внятно и громко. Значит, у этого есть своя побочка.

И да, наверное, я стала спокойнее. По крайней мере, пройдя тот кризис, я понимаю, что это нормальная реакция, это данность. Тем более что на самом деле откуда придет новая волна агрессии — большой вопрос, нельзя предсказать, какие вещи ее вызовут. Вот недавно вышел фильм «Зулейха открывает глаза», и она пришла опять.

— Почему, как вы думаете, он вызвал такую острую реакцию?

— На самом деле я ждала реакции от прогрессивной части общества, которая бы сказала: ой, что это вы за сказку нам показали про ГУЛАГ? А оказалось, что все пришло с другой стороны. Это отчаяние, видимо. Люди рисуют себе картины какой-то правильной жизни, которая была при сильной руке, хотя куда уж сильнее рука на сегодняшний день, непонятно. Когда везде был порядок и все якобы было хорошо, и как вы можете порочить тот порядок жизни, который был настолько эффективен и велик? У меня больше нет объяснений. Ну и, конечно, глобальная проблема — это отсутствие знаний.

— Почему тема сталинских репрессий настолько болезненна для нас до сих пор?

— Мне кажется огромной ошибкой со стороны и Горбачева, и Ельцина было отсутствие у нас нашего Нюрнбергского процесса. Говорить о том, что половина нации — жертвы, а половина — палачи, и это все скажется на их потомках, поэтому давайте не будем соваться в это болото, — это огромная ошибка. Нужно было поставить точку над «i» и всем следующим поколениям дать внятную позицию, что это был геноцид собственного народа. Этого не было сделано.

— Напоследок хочу все-таки вернуться к фильму «Доктор Лиза». Какой реакции вы бы на него хотели, чтобы что произошло?

— Чтобы зритель вышел с ощущением, что он может изменить мир и что помогать — это легко и приятно. После премьеры огромное количество незнакомых людей подходили ко мне и говорили: «Можно вас обнять? Так хочется обниматься после этого фильма». Мне кажется, это уже победа. (Смеется.)


Похождения Винни и его подельников в британской глубинке. Остроумная криминальная комедия с Джозефом Гилганом
В главных ролях:Джозеф Гилган, Дэмиен Молони, Мишель Кигэн, Том Хэнсон, Аарон Хеффернан
Режиссер:Джон Райт
Смотрите по подписке
Смотреть

Смотрите также

«Доктор Лиза»: Чулпан Хаматова в роли обыкновенной святой

«Доктор Лиза»: Чулпан Хаматова в роли обыкновенной святой

13 сентября 20205
Зрители «Кинотавра» выбрали лучшим фильмом биографическую драму «Доктор Лиза»

Зрители «Кинотавра» выбрали лучшим фильмом биографическую драму «Доктор Лиза»

18 сентября 20201
Чулпан Хаматова рассказала об угрозах из-за сериала «Зулейха открывает глаза»

Чулпан Хаматова рассказала об угрозах из-за сериала «Зулейха открывает глаза»

16 апреля 2020239
Депутат Госдумы попросил Генпрокуратуру проверить сериал «Зулейха открывает глаза»

Депутат Госдумы попросил Генпрокуратуру проверить сериал «Зулейха открывает глаза»

27 апреля 202016

Главное сегодня

В предыдущих сериях

ПодкастЧто мы смотрим: «В ночь», «Основание», «Большая секунда»

Сегодня1
Что мы смотрим: «В ночь», «Основание», «Большая секунда»
Любовь Аксенова убегает от помидоров-убийц, переодевается в Джонни Деппа и признается в любви «Тому самому Мюнхгаузену»
Киноколесо

ВидеоЛюбовь Аксенова убегает от помидоров-убийц, переодевается в Джонни Деппа и признается в любви «Тому самому Мюнхгаузену»

Вчера11
«Приключения Пети и Волка»: еще один хит от сценариста «Смешариков» в духе «Рика и Морти»
Сериалы

«Приключения Пети и Волка»: еще один хит от сценариста «Смешариков» в духе «Рика и Морти»

Вчера4
«Мужчиной я стал, когда начал с женой беременеть»: Владимир Мишуков берет интервью у самого себя для КиноПоиска

«Мужчиной я стал, когда начал с женой беременеть»: Владимир Мишуков берет интервью у самого себя для КиноПоиска

18 октября8
От Коннери до Крэйга: как менялся имидж Джеймса Бонда
Эволюция кинообраза

От Коннери до Крэйга: как менялся имидж Джеймса Бонда

15 октября31
Почему «Акира» — культовое аниме
Крупным планом

ПодкастПочему «Акира» — культовое аниме

18 октября7
На DC Fandome показали трейлер «Бэтмена» и «Миротворца». А что еще?

На DC Fandome показали трейлер «Бэтмена» и «Миротворца». А что еще?

17 октября17
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт