Дело в шляпе: Эволюция нуара от Билли Уайлдера до Эдварда Нортона

Обсудить0

В прокат выходит «Сиротский Бруклин» — снятый в стилистике нуара цветной ретродетектив, в котором лучшей подругой белого героя становится не обязательная для жанра блондинка в беде, а самостоятельная афроамериканка. Вспоминаем, каким был нуар в его золотую эпоху, как менялся в следующие полвека и почему всегда оставался актуальным.

Десятки лет прошли с тех пор, как вышел последний классический фильм-нуар, «Печать зла» Орсона Уэллса, но жанр остался отпечатан в умах сценаристов и зрителей. «Закатать в асфальт», «Под Сильвер-Лэйк», три фильма о Джоне Уике и даже «Покемон: Детектив Пикачу», а также «Настоящий детектив» и сериал «Фарго», наконец, совсем свежий «Сиротский Бруклин» — названия, которые приходят на ум, когда вспоминаешь нуары последних лет, но ими список не исчерпывается. Тем более что сам термин «нуар» можно трактовать в разной степени широко. Считается, что в нуаре должны быть одинокие сыщики (или убийцы) с моральным кодексом самурая (один из самых известных французских нуаров так и называется — «Самурай»), опасные красавицы, ночная изнанка городов, этический релятивизм и фатализм, но присутствие всех этих компонентов не так обязательно, как особый декадентский настрой (хотя шляпы и пистолеты все-таки желательны). Нуар не столько набор приемов и условностей, сколько способ смотреть на мир, выраженный в диалоге между героями Роберта Митчема и Джейн Грир в классическом нуаре «Из прошлого»:

— Так не играют в рулетку, так в ней не выиграть.

— Разве есть способ в ней победить?

— Есть способ проиграть не так быстро.

«Из прошлого»

Кино плаща и шляпы

Как и другие жанры, нуар появился из случайного совпадения факторов. Криминальные сюжеты в кино были всегда, но появление звука в 1930-е позволило насытить сценарии диалогами. Как и «сумасбродные комедии» того времени, почти всегда нуар — очень болтливое кино. Эффектные остроты и словесные поединки перекочевали туда из современной фильмам популярной американской прозы. Из ранних нуаров только немногие были сняты по оригинальным сценариям, а несколько авторов поставляли Голливуду сюжеты регулярно: Дэшил Хэммет придумал сыщика Сэма Спейда, Рэймонд Чандлер — Филиппа Марлоу (обоих играл Хамфри Богарт в «Мальтийском соколе» и «Глубоком сне» соответственно), а по Джеймсу Кейну сняли «Двойную страховку» и «Почтальон всегда звонит дважды».

«Двойная страховка»

Экранизировать Кейна было сложно: в его книгах слишком много секса, а на него в американском кино с середины 1930-х накладывались серьезные ограничения. Так кодекс Хейса, свод нравственных цензурных правил Голливуда, тоже стал фактором эстетики нуара. Эротизм для жанра почти обязателен, но прямо демонстрировать обнаженку и секс режиссеры не могли, приходилось либо развивать систему иносказаний, либо придумывать более сложные и тонкие, а оттого более волнующие образы. Героиня нуара — femme fatale, роковая женщина — излучает сексапил, не обнажаясь в кадре. В локонах Риты Хэйворт в «Леди из Шанхая» не меньше сексуального напряжения, чем бывает в более откровенном кино. А знаменитая сцена из «Двойной страховки», где Барбара Стэнвик появляется в полотенце на лестнице над головой Фреда МакМюррэя, настолько эротически заряжена, что прямо показывать адюльтер между героями после нее уже не обязательно.

Предшественники

У нуара были и другие предшественники, не только в Америке. Тревожная атмосфера, а также резкие светотени и косые ракурсы пришли из немецкого немого кино, экспрессионизма и не только, благодаря тому, что половина режиссеров Германии после прихода Гитлера к власти сбежала в Голливуд. Среди них, например, Фриц Ланг, который в Германии снял «М» и «Метрополис», а в Америке — «Ярость» и «Улицу греха», Роберт Сьодмак («Убийцы»), австрийцы Отто Преминджер («Лора») и Билли Уайлдер, он же Вильдер («Двойная страховка»).

«Убийцы»

Французское кино в Голливуде тоже смотрели, и если режиссеры Веймарской Германии исследовали всякую дьявольщину и психопатологию, то на парижских студиях увлекались так называемым поэтическим реализмом. Многие из этих фильмов были историями о романтичных героях-одиночках (их часто играл Жан Габен) с несчастливым финалом — например, «День начинается» и «Набережная туманов». Тех же романтичных циников в плащах мы вскоре встретим на улицах Нью-Йорка и Сан-Франциско. Не так уж удивительно, что раньше самих американцев феномен нуара заметили, описали и назвали именно французы после Второй мировой войны.

Министерство страха

Крутые детективы, немецкие эмигранты и французские влияния — все это не объясняет, почему нуар не просто встроился в жанровую систему калифорнийских студий, но оказался настолько важным, популярным и долговечным ее элементом. В шпионских интригах «Дурной славы», отчаянном бунте «Они живут по ночам» и беспринципном цинизме «Сладкого запаха успеха» было нечто такое, что точно попадало в нерв эпохи. Немецкий интеллектуал Зигфрид Кракауэр, написавший психологическую историю кино Германии «От Калигари до Гитлера», уже в 1946 году искал в общественных настроениях американцев подоплеку голливудских страшных фильмов. К ним он в эссе для журнала Commentary отнес «Тень сомнения» Хичкока, «Чужестранца» Орсона Уэллса и «Потерянный уик-энд» Уайлдера. А десятилетием спустя французские критики Раймон Борд и Этьен Шометон написали об этом же целую книгу, где впервые использован термин «film noir» — «черный фильм».

«Дурная слава»

Борд и Шометон замечают два факта, которые совпали с появлением нуара. Войны всегда выводят на первый план реалистичные сюжеты (эскапизм исторического кино или сказочной фантазии оказывается в такие времена неуместным), а такой масштабный конфликт, как Вторая мировая, не мог не заразить общество ощущением катастрофы. Тем более что тогда же появляется атомная бомба. Среди нуаров не очень много фильмов о войне и политике, хотя там попадаются шпионские сюжеты, а «Целуй меня насмерть» Роберта Олдрича напрямую говорит о страхе перед атомом. Но ощущение тревоги или даже предчувствие последних времен было постоянным фоном жизни в 1940-е.

Второй факт — распространение в США психоанализа. Прочитав и усвоив Фрейда, общество обнаружило, что человеческим миром управляет сексуальность, а добро от зла отличить совершенно невозможно. Так из-под мира, каким его знали до того, выбили еще одно основание.

На втором дыхании

Эпоха больших потрясений прошла, Орсон Уэллс снял «Печать зла» о границе США и Мексики, света и тени, нравственности и греха и тем самым подвел черту под классическим нуаром. Но это не значит, будто «черный фильм» вовсе исчез. К началу 1960-х он представлял собой уже сложившуюся систему, которой теперь вдохновлялось новое поколение режиссеров и которую можно было цитировать и обыгрывать.

«Печать зла»

Для авторов французской новой волны, боготворивших американское кино, нуар стал одним из главных образцов для подражания. Обаятельный жулик Мишель Пуакар (Жан-Поль Бельмондо) из дебюта Годара «На последнем дыхании» — наследник Хамфри Богарта. В фильме даже есть сцена, где герой любуется афишей с Богги, на которого сознательно хочет быть похож. Те же кумиры и у героев Райнера Вернера Фассбиндера, но, в отличие от годаровских игр в Голливуд, здесь уже не остается и намека на красивую жизнь классических экранных гангстеров. «Любовь холоднее смерти» или «Боги чумы» — даже более нигилистические по духу произведения, чем породившие их американские образцы.

Нуар превратился в международное явление, которое дошло не только до Франции и Германии, но и до Японии (многочисленные фильмы студии «Никкацу» с Дзё Сисидо, например «Мой паспорт — кольт» или «История одного преступления», а также продукция конкурирующих студий вроде «Бледного цветка» Масахиро Синоды), Гонконга (фильмы Джона Ву) и даже СССР (трогательная попытка советского нуара — «Убийцы», студенческий фильм Андрея Тарковского и Александра Гордона по Хемингуэю).

«Убийцы» Тарковского и Гордона

Но и в США он никуда не исчез — только получил приставку «нео». Некоторые из неонуаров оказываются стилизацией, как ретродетектив Романа Поланского «Китайский квартал»; другие развивают тему зыбкости границы между законопослушным гражданином и преступником, слугой закона и бандитом, государством и мафией. Джон Бурмен в 1967 году сделал психоделическую версию нуара («В упор» с Ли Марвином), Роберт Олтмен переместил роман Чандлера «Долгое прощание» в Лос-Анджелес хиппи и рок-музыки. До абсурда эту линию доведут братья Коэн в «Большом Лебовски» — пародии на «Глубокий сон», где детектив Марлоу превратился в бездельника-травокура Чувака. Существуют лесбийские нуары («Связь» Вачовски), научно-фантастические («Бегущий по лезвию»), мистические («Шоссе в никуда»), анимационные («Алоис Нобель и его призраки»). «Черный фильм» оказался очень гибким, но дело не только в этом.

Новый черный

Главное отличие неонуара (кроме цветной пленки, конечно) было в упразднении кодекса Хейса и, соотвественно, в возможности говорить обо всем прямо, без иносказаний. Мартину Скорсезе не пришлось прибегать к эвфемизмам, показывая бордель и порнокинотеатр в «Таксисте» (правда, крови в финале оказалось слишком много даже для семидесятых, так что режиссер увел сцену в ч/б). Стало можно показывать насилие во всех кровавых подробностях (как это делают Тарантино в «Бешеных псах» и братья Коэн в «Фарго») и не прятать секс в монтажные склейки.

«Таксист»

В «Подставном теле» Брайана де Пальмы и в «Основном инстинкте» Верховена скрытый эротизм нуаров становится предельно явным. Славой Жижек пишет: если в классическом «черном фильме» femme fatale воплощает мазохистскую фантазию (она манипулирует фантазиями героя благодаря своей завуалированной, призрачной сексуальности, и если он не может освободиться от ее чар, как это случается в финале «Мальтийского сокола», то непременно теряет свою волю и маскулинность, становясь рабом женских желаний и обрекая себя на катастрофический финал, как герой Роберта Митчема в «Из прошлого»), то в неонуаре этот образ становится более честным. Здесь роковая женщина прямо заявляет о своих намерениях и желаниях (см. сцену соблазнения героя Питера Берга в «Последнем соблазнении» Джона Дала), но ясность этих намерений вовсе не удерживает протагониста от падения.

Похоже, в нуаре отразилось что-то существенное не только для тревожных сороковых, но для современности вообще. Тот же «Фарго» — образец типичного для Коэнов мизантропического высказывания: у мира нет смысла, есть только жестокий абсурд случайности, помноженный на глупость и эгоизм человечества. Но до этого додумались не только Итан с Джоэлом. Такое мировоззрение со времен Второй мировой и начала ядерной эпохи ничуть не устарело.

«Фарго»

Даже наоборот. Теории заговора стали общим местом, подвижность границы между добром и злом (то есть истиной и ложью) наглядно иллюстрирует феномен постправды. Доверять можно только самому себе, совсем как в «Мальтийском соколе» или «Глубоком сне». А иногда и себе доверять нельзя — «Бойцовский клуб» тоже можно считать неонуаром. Не случайно пики «черного фильма» приходятся на времена общественных потрясений. В России, например, это перестройка и девяностые, и главный русский нуар — «Брат» Алексея Балабанова, бандитская история, действие которой разворачивается на грязных улицах упаднического Питера, а главный герой, с одной стороны, хороший парень с обостренным чувством справедливости, с другой — безжалостный убийца и ксенофоб. Неудивительно, что Данила Багров стал героем поколения и одновременно пугалом для интеллигенции. Кроме того, в России оформился национальный вариант жанра с собственными чертами: на русский «нуар» переводится как «чернуха».

Вариации нуара продолжаются и в самых популярных формах современного кино. Именно оттуда моральная неоднозначность Бэтмена в трилогии «Темного рыцаря», привлекательность сверхзлодея Джокера да и сам Готэм, напоминающий о злых улицах нуарного Нью-Йорка. Но чаще всего неонуар теперь можно видеть в сериалах. Как известно, в целом именно телевидение сейчас больше похоже на старый Голливуд, чем большие тентполы, именно здесь надо искать взрослую проблематику и интересных персонажей. Погруженность нуара в психологию конкретного героя отлично работает на длинных дистанциях престижных сериалов типа скандинавского «Убийства», запустившего тренд северного нуара, а также «Настоящего детектива», посткоэновского «Фарго» и даже раскрашенного в неоновые цвета сериала Рефна «Слишком стар, чтобы умереть молодым».

«Слишком стар, чтобы умереть молодым»

В этих шоу нет вполне положительных протагонистов. Самый популярный герой сейчас — циник и мизантроп, который знает, что нет способа выиграть в рулетку. Кажется, за 80 лет ничего не изменилось.

Попытку нарушить это основополагающее правило предпринимает в «Сиротском Бруклине» Эдвард Нортон (он одновременно сценарист, режиссер и исполнитель главной роли). Действие фильма о злоупотреблениях застройщиков происходит в 1950-е, и все необходимые декорации жанра тут на месте: огромные тени злодеев, ложащиеся на стены ночных зданий, темные силуэты в шляпах (головной убор сыграет важную роль в детективном сюжете), взгляды из-за угла, отражения в лужах, джаз, темные секреты, ощущение паранойи и заговора.

«Сиротский Бруклин»

Проводя ревизию нуара с оглядкой на проблематику и контекст нынешнего дня (в фильме, к примеру, вызывающим анахронизмом звучит актуальная тема защиты меньшинств), Нортон отбирает у героя вредную сигарету и заменяет ее на легальный сегодня в Америке косяк (в 1940-е траву в нуарах могли курить только самые страшные отморозки — см. например, ту же «Печать зла»), отменяет сомнительную по нынешним нормам политкорректности фигуру фам фаталь и наделяет своего во всех отношениях положительного героя смехотворным «пороком» — синдромом Туретта. То есть даже сквернословит этот детектив против своей воли. Место положительной блондинки в беде занимает чернокожая активистка жилищного комитета (Гугу Эмбата-Ро). Получается фильм с виду темный, но абсолютно светлый душой.

Обычная жизнь в Санкт-Петербурге резко меняется с появлением человека в маске Чумного Доктора
В главных ролях:Тихон Жизневский, Любовь Аксенова, Алексей Маклаков и др.
Режиссер:Олег Трофим
Уже в кино
Купить билет

Смотрите также

Тьма — и больше ничего: Пять нестандартных неонуаров

Тьма — и больше ничего: Пять нестандартных неонуаров

18 августа 201317
Гид по фильмам Брайана де Пальмы, вуайера и женоненавистника
Как это смотреть

Гид по фильмам Брайана де Пальмы, вуайера и женоненавистника

22 июня 201916
Очень старые дела: Каким получился «Ирландец» Мартина Скорсезе

Очень старые дела: Каким получился «Ирландец» Мартина Скорсезе

28 ноября 201942
Гид по фильмам Скорсезе, меломана, отступника и формалиста
Как это смотреть

Гид по фильмам Скорсезе, меломана, отступника и формалиста

27 ноября 201919

Главное сегодня

Краткая история кино: 1940-е. Смотрим ужасы категории Б, вестерн с гей-мотивами и сталинскую агиографию

17 апреля14
Краткая история кино: 1940-е. Смотрим ужасы категории Б, вестерн с гей-мотивами и сталинскую агиографию
Как Фрэнсис МакДорманд нарушила все правила Голливуда, но стала лицом американского кино
Портрет героя

ВидеоКак Фрэнсис МакДорманд нарушила все правила Голливуда, но стала лицом американского кино

17 апреля8
«Игре престолов» — 10 лет! Рассказываем, как празднуют юбилей сериала во всем мире

«Игре престолов» — 10 лет! Рассказываем, как празднуют юбилей сериала во всем мире

17 апреля9
20 лет «Братству кольца»: Как устроена самая зрелищная сцена фильма

20 лет «Братству кольца»: Как устроена самая зрелищная сцена фильма

16 апреля28
8 лучших трейлеров недели: Снайдер грабит казино, Петров играет Есенина, а Дизель гонит на брата

8 лучших трейлеров недели: Снайдер грабит казино, Петров играет Есенина, а Дизель гонит на брата

16 апреля4
Путь номадов в американском кино: От Чарли Чаплина до «Земли кочевников»

Путь номадов в американском кино: От Чарли Чаплина до «Земли кочевников»

16 апреля2
До «Оскара» неделя! Сможете ответить на 10 вопросов о церемонии?

ТестДо «Оскара» неделя! Сможете ответить на 10 вопросов о церемонии?

16 апреля16
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт