Еще до Тарантино: Почему хорроры 2010-х копируют кино 1960-х

Обсудить0

За последние 10 лет вышло не меньше десятка жанровых фильмов, которые выглядят так, будто их нашли в старом киноархиве. Но что современные режиссеры потеряли в 1960-х, почему возвращаются к эстетике этой эпохи? И при чем тут Тарантино? Объясняет киновед Дмитрий Комм.

Повышенный интерес к 1960-м летом 2019-го объясняется понятно чем: в прошлом году мы вспоминали события революционного 1968-го, в этом — 50-летие убийства Шэрон Тейт, которое пришлось на начало этого августа и стало ключевым событием в новом фильме Тарантино.

«Пусть трупы загорают»

Но 1960-е стали возвращаться в кино задолго до этих юбилеев. В последнее десятилетие была снята целая обойма картин, которые не просто помещают действие в 1960-е, а изо всех сил стремятся выглядеть как фильмы той эпохи, воспроизводить саму эстетику и художественные приемы кино того времени: их пеструю цветовую гамму, переходы от сцены к сцене через расфокус, крупные планы глаз, комиксовые ракурсы съемки… «Горечь» (2009), «Странный цвет слез твоего тела» (2013) и «Пусть трупы загорают» (2017) режиссерского дуэта Элен Катте и Бруно Форцани, «Ведьма любви» (2016) Анны Биллер и ее же более ранняя «Вива» (2007), «Глубокий сон» (2013), «Франческа» (2015) и «Абракадабра» (2018) братьев Онетти, «Герцог Бургундии» (2014) и совсем новое «Маленькое красное платье» Питера Стриклэнда, «Материнский инстинкт» Оливье Массе-Депасса, ну и «Однажды в… Голливуде» Тарантино.

«Абракадабра»

Стремление этих авторов снять свой «фильм шестидесятых» иногда оказывается настолько сильным, что даже вступает в конфликт с сюжетом их картин. События «Маленького красного платья» формально происходят в начале 1990-х. Барбара Адель, автор романа «За ненавистью», по которому снят «Материнский инстинкт» бельгийца Массе-Депасса, помещает действие своего «родительского сапсенса» в наши дни. Но Матте-Депасс передвинул действие фильма на полвека назад, заявив: «Я придумал трагическую историю по мотивам романа, жуткий психологический триллер, пропитанный экстравагантной красотой шестидесятых. Мне хотелось поиграть с эстетическими контрастами, создать ореол чувственности и красоты, показать, как этот „великолепный мир шестидесятых“ треснул, а потом погрузился во тьму».

«Материнский инстинкт»

Причудливая тенденция возврата в 1960-е не может объясняться просто всплеском моды на ретро. Ретрофильмы прежних времен заигрывали со стилем и дизайном ушедшей эпохи, но вовсе не стремились выглядеть старомодными. «Бонни и Клайд», «Клуб „Коттон“», «Неприкасаемые» совсем не хотят быть фильмами 1920-х годов (исключение составляет французский «Артист», который был стилизован под кино 1920-х годов, хотя точность этой стилизации — повод для отдельного разговора). Арсенал используемых художественных приемов ретрофильмов обычно вполне современен (радикальный пример — «Джонни Д.» Майкла Манна, который был снят на не слишком распространенную в большом кино конца 2000-х и еще несовершенную цифровую камеру), в отличие от лент Биллер и Стриклэнда. Не говоря уже о Катте-Форцани или братьях Онетти, которые специально добиваются картинки, выглядящей словно перегонка со старой, неотреставрированной кинопленки на DVD. Онетти даже афиши своих фильмов искусственно состаривают, чтобы они выглядели так, будто лет сорок провалялись на пыльной полке архива.

Но, выглядя подчеркнуто старомодными, демонстративно не принадлежащими нашему времени, эти фильмы обретают радикальное, почти авангардное качество. И на экране сразу возникают поэзия, таинственность, сексуальность, ирония.

Стремление уйти от современной эстетики, порвать с нынешним кинематографом выглядит как романтический протест против прагматизма и куцей фантазии сегодняшней киноиндустрии, одержимой бесконечными сиквелами и франшизами. Большинство режиссеров, снимающих сейчас «фильмы шестидесятых», родились в 1970—1980-е и сами не застали ту эпоху (самый старший из них, Тарантино родился в 1963 году). Они знают ее по кино и музыке, книгам и комиксам, по той революции, которую она произвела когда-то в культуре. И подобно тому, как настоящие романтики бежали от наступающей индустриальной цивилизации в готические руины и меланхоличные пейзажи, эти неоромантики стремятся укрыться от всепроникающей информационной цивилизации в поп-артовском дизайне и поэтичных ландшафтах 1960-х годов, когда мужчины и женщины имели обыкновение смотреть друг на друга, а не на экраны смартфонов, фильмы были по-настоящему цветными, а не изнасилованными монохромной цветокоррекцией, и где даже зло совершалось «под ярким солнцем».

«Герцог Бургундии»

Картины этих режиссеров могут сильно различаться по художественному и производственному качеству, однако их роднит одна черта: все они не столько реконструкция эпохи, сколько мечта о ней, по сути, фантазия о фантазии. Но именно так — фантазия о фантазии — выдающийся немецкий литературовед Герман Геттнер некогда охарактеризовал движение романтизма.

И 1960-е годы представляют собой отличное убежище для романтических нонконформистов. Время психоделических экспериментов, сексуальной революции, радикальных политических движений, контркультуры и эзотерических сект, когда рушились табу и общественные авторитеты, легко заполняет экран воздухом абсолютной свободы и раскрепощенности. Одновременно наивная и циничная, чувственная и одухотворенная, жестокая и проповедующая всеобщую любовь, живая и противоречивая эпоха 1960-х некогда пришла на смену глобальным катастрофам невиданного ранее масштаба и изменила мир больше, чем предыдущие полвека.

«Странный цвет слез твоего тела»

В популярной культуре 1960-е были временем крушения классического, студийного Голливуда и эпохой активных поисков «нового киноязыка за пределами рационального» (по выражению Жана Роллена). Никто из больших кинопродюсеров в США или Европе больше не знал, что нужно стремительно меняющейся и молодеющей киноаудитории. Благодаря этому в шестидесятые можно было осуществить самые дерзкие экспериментальные проекты, если имелся хоть малейший шанс, что они принесут прибыль. В ту эпоху романтические фантазии пожимают руку комикс-культуре, сюрреализм обретает вторую жизнь в рекламе, эротические наваждения декаданса изливаются со страниц бульварных детективных журналов. И все эти события являлись фрагментами другого, более значительного процесса — обретения нового взгляда на мир и роль человека в нем, рождения магического мироощущения, в котором отдельный человек воссоединялся с бесконечностью космоса.

«Вива»

Американский искусствовед Камилла Палья в статье «Культы и космическое сознание: Религиозные взгляды американских 1960-х» сравнивает молодежные движения того времени, обожествлявшие кино- и поп-звезд вроде Мэрилин Монро и Элвиса Пресли, с античными культами Исиды и Адониса, сопоставляет экстаз рок-концертов с дионисийскими мистериями, а также проводит прямую параллель между этими процессами и эзотерическим взлетом романтизма: «Со времен движения романтизма начала XIX столетия не было столь странного смешения революционных политических идей с экстатическим поклонением природе и сексуальными экспериментами».

«Глубокий сон»

Палья также добавляет, что «оптимистичная сага 1960-х стала рушиться, когда эзотерические культы обнаружили ужасающий психопатический характер». Катастрофическую черту подвели кровавые убийства «Семьи» Чарльза Мэнсона, участницы которых признавались, что испытывали «сексуальное раскрепощение», многократно вонзая ножи в тела своих жертв. Так закончилась революция шестидесятых, которая, по мнению Пальи, заключалась в «повороте к чувственному опыту, к способу описывать мир в мифологических терминах, а вовсе не к постмодернистскому словоблудию, этому циничному отходу от мистического переживания, распространившемуся в университетах в 1970-е годы».

«Горечь»

Уже спустя пару десятилетий дерзости и фантазии в кинематографе изрядно поубавилось, а в XXI веке кино и вовсе пришло к асексуальности и неизобретательному реализму даже в фантастических картинах. Сегодня пресса на Западе пишет о наступлении в киноиндустрии «нового пуританства», хорошим примером которого являются «Мстители: Финал», где отсутствует даже намек на иной вид симпатии между супергероями, кроме товарищеского пожатия рук и иногда платонических объятий с законными женами и мамочками. Гувернантки Викторианской эры были бы в восторге от столь высоконравственного кино.

Стерильный мир, в котором установился новый цензурный кодекс, подобный печально известному кодексу Хейса, где кинокритики анализируют работу режиссеров с точки зрения прогрессивной идеологии, а не чистого мастерства, и режиссеры, в свою очередь, превращены в иллюстраторов сценариев, кинозвездам же приходится извиняться за желание сыграть персонажа «не своего гендера», плохо стимулирует творческую фантазию. Поэтому стремление ряда авторов вернуть в кино поэтическую образность и чувственную ауру, сняв свой «фильм шестидесятых», — это не эскапизм, а дерзкий поиск альтернативной дороги. Если твой путь уперся в тупик, необходимо вернуться назад, на развилку, чтобы выбрать другой. И именно такой развилкой, открывшей кинематографу множество путей и радикально расширившей его сознание, были 1960-е годы.

Неоромантики, обращающиеся сегодня к эстетике того десятилетия, также не исповедуют постмодернистский принцип слоеного пирога, не снимают фильмы, «которые знают, что они фильмы», и не стремятся поразить зрителя своей эрудицией. В этих картинах немного прямых цитат, и обращаются их создатели не к признанным и хорошо известным шедеврам 1960-х вроде фильмов Годара, Бунюэля и Феллини, но к жанровым произведениям — спагетти-вестернам, джалло, полицейским и гангстерским фильмам, мистике и эксплотейшенам. То есть к тем картинам второго ряда, которые в большей степени выражают атмосферу эпохи, а не черты стиля определенного автора.

«Франческа»

Так, братья Лучиано и Николас Онетти, аргентинцы итальянского происхождения, именуя свои картины неоджалло, воспроизводят не манеру конкретного режиссера-звезды вроде Марио Бавы или Дарио Ардженто, но, скорее, усредненную эстетику жанра в целом, конструируя собственный стиль из расхожих приемов джалло вроде съемок сквозь предметы интерьера и частого использования зума, которые могут принадлежать всем сразу и никому в отдельности.

Анна Биллер в «Ведьме любви» с почти маниакальной точностью воспроизвела стиль мистических картин той эпохи, часто замешанных на эротической магии, сама создала костюмы персонажей и изрядную часть декораций, но опять-таки избежала бросающихся в глаза цитат из классики. Питер Стриклэнд не скрывает, что, создавая «Герцога Бургундии», вдохновлялся фильмами мэтра эксплотейшена Джесса Франко (одна из героинь даже носит имя Лорна, так часто встречающееся в фильмах Франко), однако снимавший по пять-шесть картин в год графоман Франко не то чтобы обладал ярко выраженной индивидуальной манерой.

А в «Маленьком красном платье» тот же Стриклэнд просто использовал эстетику хоррор-эксплотейшена 1960-х — лучшее, что возникло в истории «страшного» жанра — для создания настоящей комедии ужасов. Без монохромной цветокоррекции, глубокой психологии и прочих модных глупостей нашей эры.

«Маленькое красное платье»

И, наконец, Квентин Тарантино, снимая «Однажды в... Голливуде», преодолел свой известный нарциссизм и сделал фильм о стиле и духе времени, а не о себе любимом и своем знании кино. (Острожно: ниже будет спойлер!)

«Однажды в… Голливуде»

Он также отказался от голливудских принципов сюжетосложения ради типичных для кинематографа шестидесятых свободных зарисовок, которые не развивают действие, но создают атмосферу эпохи. Но, самое главное, в шокировавшем многих финале своего фильма Тарантино отменил то самое роковое событие, которое стало символическим окончанием чувственной революции шестидесятых. Теперь она может длиться вечно.

По крайней мере, в кино.

Расследуя гибель сестры, Рита узнает жуткие тайны своей семьи. Атмосферный детектив с Петром Фёдоровым
В главных ролях:Пётр Фёдоров, Дарья Мороз, Иева Андреевайте
Режиссер:Александр Кириенко
Смотрите по подписке
Смотреть

Смотрите также

«Маленькое красное платье» и еще 5 фильмов о проклятых предметах гардероба

«Маленькое красное платье» и еще 5 фильмов о проклятых предметах гардероба

3 августа 201910
Утомленные солнцем: Кто стоит за реинкарнацией хоррора

Утомленные солнцем: Кто стоит за реинкарнацией хоррора

19 июля 201935
Великолепная отсылка: из чего собран «Однажды в... Голливуде»
Как это смотреть

Великолепная отсылка: из чего собран «Однажды в... Голливуде»

13 августа 201984
Кино на баррикадах: Все важные фильмы о беспорядках 1968-го

Кино на баррикадах: Все важные фильмы о беспорядках 1968-го

29 мая 201815

Главное сегодня

«Корона» с драконами: Станислав Зельвенский — о том, за что мы полюбили эту мыльную оперу

Вчера4
«Корона» с драконами: Станислав Зельвенский — о том, за что мы полюбили эту мыльную оперу
Как Рами Юссеф стал первым человеком, которому удалось снять классную комедию об исламе
Портрет героя

Как Рами Юссеф стал первым человеком, которому удалось снять классную комедию об исламе

Вчера1
Юные наследники идут во все тяжкие: вышла седьмая серия «Дома Дракона»

Юные наследники идут во все тяжкие: вышла седьмая серия «Дома Дракона»

Вчера12
«Властелин колец: Кольца власти». Обсуждаем шестую серию
В предыдущих сериях

Подкаст«Властелин колец: Кольца власти». Обсуждаем шестую серию

Вчера0
«Лишенный юмора фарс». Чем критикам не понравился «Амстердам» с Марго Робби и Кристианом Бэйлом

«Лишенный юмора фарс». Чем критикам не понравился «Амстердам» с Марго Робби и Кристианом Бэйлом

Вчера4
Надежда на фоне бури: фестиваль «Новый сезон» в лицах и фотографиях

Надежда на фоне бури: фестиваль «Новый сезон» в лицах и фотографиях

2 октября
«Зеленая миля», «1+1», «Дневник Бриджит Джонс» и другие любимые фильмы, которые можно послушать
Книги

«Зеленая миля», «1+1», «Дневник Бриджит Джонс» и другие любимые фильмы, которые можно послушать

1 октября3
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт. Возможность голосовать за комментарии станет доступна через 8 дней после регистрации