Дон Марлон: Как актер Брандо стал крестным отцом нового Голливуда

Обсудить0

Вспоминаем, чем бунтарь в белой майке шокировал современников, как вдохновил несколько поколений актеров — вплоть до Дикаприо и Паттинсона — и почему сошел с орбиты после «Танго в Париже».

Ровно 65 лет назад, в июле 1954-го, в разгар холодной войны и сопутствовавшей ей охоты на ведьм в Голливуде, вышел фильм «В порту» Элиа Казана. Неоднозначная драма, новаторская по форме и консервативная по содержанию (кино было направлено против профсоюзов; Казан вообще активно давал показания против коллег-леваков комиссии по расследованию антиамериканской деятельности, параноидально выявлявшей «тайных коммунистов» в госорганах и кинобизнесе), собрала «Оскары» во всех главных номинациях (8 штук) и официально сделала главной американской звездой 31-летнего Марлона Брандо, получившего за нее свою первую статуэтку киноакадемии (следующая будет уже на закате карьеры, за «Крестного отца»).

Мямля

Брандо с самого начала решил вести себя на экране так, как раньше не было принято. Это работало. Его неряшливую, словно бы безразличную технику игры подхватили последующие поколения звезд первой величины. От Джеймса Дина и Джека Николсона до Джонни Деппа и Леонардо ДиКаприо, а дальше Роберт Паттинсон и Джеймс Франко прямо наследуют Брандо. Его чувствительный дикарь в косухе, крутой парень с тонкой кожей и кривой ухмылкой генетически связан с сегодняшним поколением «новых искренних». До Брандо американское кино не видело такой свободы, открытости и непредсказуемости одного человека в самых разных ролях. Вооружившись ставшим знаменитым актерским методом, то есть несколько адаптированной системой Станиславского, Брандо показал, как можно не продемонстрировать роль, но прожить ее изнутри.

«Трамвай „Желание“»

Его можно принять за воплощенный идеал мужественности с первых же секунд на экране — грязного от машинного масла, в мятой потной майке («Трамвай „Желание“»). Брандо маскулинен настолько, что это даже кажется пародией. От роли американского летчика из «Сайонара», влюбленного в японку и готового наплевать на традиции и честь мундира ради любви, рукой подать до работы в фильме «Блики в золотом глазу» Джона Хьюстона, доводившего в своем кино идеи мужественности уже до гомосексуальных крайностей. Тут Брандо — американский офицер, загнанный под каблук вздорной женой (Элизабет Тейлор), к тому же гей, не очень успешно подавляющий свою гомосексуальность. Сам плейбой и бисексуал, Брандо был готов посмеяться над подувядшим к концу 1960-х консервативным идеалом суровой мужской идентичности.

«Блики в золотом глазу»

Джек Николсон говорил про Брандо прямо: «Он дал нам свободу». Сам же освободитель без ложной скромности заявлял, что голливудские звезды до него (Кларк Гейбл, Хамфри Богарт или Гэри Купер) были стандартизированы, как хлопья на завтрак. Всегда знаешь, что получишь. О Брандо мы ничего не знаем. Его герои живут не правилами, не интеллектуальной рефлексией, а инстинктом воли.

Этот инстинкт заставляет канонических персонажей Брандо — шерифа из «Погони» и рабочего из «В порту» — встать и идти вверх, вперед, против толпы, шатаясь от ран и побоев. Кульминации этих фильмов отображают внутреннюю борьбу всех прекрасных аутсайдеров, которых Брандо играл со времен «Дикаря». Формально его герои могут идти против полицейских, бандитов, косной среды, даже здравого смысла, но в них есть и какой-то беспричинный внутренний, этический или даже религиозной порыв — вопреки всем внешним обстоятельствам и своим внутренним качествам, сделать бросок к абстрактной свободе.

«Я мог бы на что-то претендовать, мог бы стать кем-то», — исчерпывающе выражает это стремление герой «В порту». Кем-то вроде голубя, готового взлететь в небо с руки докера-аутсайдера; голубя, которого убьют друзья рабочих из портового профсоюза.

Глаза чудовищ

Эти молодые львы, харизматические образы Брандо из фильмов 1950-х — Антоний в «Цезаре», герои трех картин Элиа Казана, байкер в «Дикаре», гитарист в «Из породы беглецов» — несколько заслоняют поздние работы актера, не менее великие. Но именно в 1970-е, во время своего последнего взлета, Брандо играет две роли, которые въелись в подкорку даже людей, далеких от кино, и цитируются постоянно, став иконами поп-культуры.

Речь, конечно, об антигероях из двух фильмов Фрэнсиса Копполы — доне Корлеоне в «Крестном отце» и полковнике Курце в «Апокалипсисе сегодня». Характерно, что это короткие выходы, фактически сведенные до нескольких монологов в полутемных помещениях, произнесенных безо всякой ажитации, но разошедшихся потом на цитаты.

«Крестный отец»

В случае Корлеоне речь идет о коррозии души человека, наделенного почти абсолютной властью. После ранения мягкая сила утекает из рук тихого дона, и на пороге смерти он пытается предостеречь от ошибок сына. Естественно, безуспешно. Майкл Корлеоне повторит путь человека, который хотел творить добро и делал только зло в противоположность Мефистофелю.

Paramount не хочет появления к тому времени уже скандального гения в фильме. Коппола месяцами выпрашивает разрешения продюсеров. Все решает случай: руководство студии просто не узнает Брандо на кинопробе и радуется появлению в кастинге «настоящего сицилийца». Внешнее преображение — специальные накладки во рту, искажающие лицо и дикцию — соответствует внутреннему. Брандо проживает своего персонажа, изучая итальянскую и гангстерскую культуру. Он убежден, что бытие определяет сознание, и при определенных обстоятельствах сам мог бы вести себя так, как Корлеоне. Тренировка психики позволяет ему совершить на экране резкий переход от могущественного короля преступного мира, который даже с кошкой на коленях выглядит крайне зловеще, к отошедшему от дел старику в уютном кардигане, играющему в саду с внуком.

И страшно подумать, что представил о себе Брандо, готовясь к роли полковника Курца, обезумевшего американца во Вьетнаме, основавшего среди джунглей кровавый культ своего имени. Актер говорил, что, работая над ролью, просто предоставил страху полностью завладеть собой. «У ужаса есть лицо», и это лицо выглядывающего из тьмы старого Брандо. Актер поставил съемочную группу «Апокалипсиса» на уши, приехав на площадку изрядно растолстевшим, сорвав график, а затем переписав сценарий. Брандо назвал режиссерский замысел глупостью и постановил: полковник Курц не дурак, не садист, а своего рода философ-практик, отринувший земную мораль. Эта отчужденность от мира делает такими пугающими его ровный голос и взгляд.

На съемках фильма «Апокалипсис сегодня»

В лучших ролях Брандо вообще самые тонкие движения души и мысли зачастую выражены одним только взглядом. Пугающе гипнотическим, переменчивым, как отблески света на воде. Впрочем, сам актер иронически называл его «взглядом мертвой свиньи». Если и так, то в «Апокалипсисе сегодня» это взгляд не просто свиньи, а самого Повелителя мух из книжки Голдинга, читай: Вельзевула.

Герой без сцены

Брандо был учеником Стеллы Адлер, о ней он с благодарностью вспоминал всю жизнь, считая себя буквально членом ее семьи. Адлер была единственной американской актрисой, учившейся лично у Константина Станиславского. Благодаря ей был разработан актерский метод. Его апостолом и стал Брандо. Метод заключается в том, чтобы отказаться от театральных масок и эмоциональной памяти. Актер метода должен конструировать предполагаемое состояние персонажа на основе воображения, понимания психологии человека, сопоставления мелких деталей. Соответственно, Брандо частенько переписывал роли за режиссерами и сценаристами под себя.

Стелла Адлер

Поведение Брандо на сцене или перед камерой было сенсационным. Вместо того чтобы артикулировать громко и четко, он начал бормотать себе под нос (речь дона Корлеоне — лишь предельное выражение такой манеры). Это бесило иных режиссеров и коллег-актеров, зато создавало иллюзию несыгранного поведения человека, размышляющего вслух. По той же причине он не запоминал наизусть реплики, а воспроизводил их примерно, по смыслу, пользуясь подсказками на припрятанных всюду карточках — еще одна головная боль постановщиков сцен.

Но простого правдоподобия Брандо было мало. Амбиции требовали совершить нечто революционное. Брандо знал, что метод, как он понимается в Голливуде, не мог показать ничего, кроме повседневности. Даже шекспировские персонажи из античной истории превращались этой техникой в американцев середины ХХ века. А Брандо желал придать игре новое качество, превратить реалистичность в метафизический реализм. Иначе говоря, ему требовалось сыграть архетип, создать на современном материале эпос и классическую трагедию.

Таким произведением должен был стать фильм «Одноглазые валеты», несостоявшийся opus magnum Брандо-режиссера. В режиссерское кресло он сел, оттеснив Стэнли Кубрика — автора, в целом не слишком увлеченного психологией характеров. Получив всю власть в свои руки, Брандо начал создавать восьмичасовое (!) полотно из жизни Дикого Запада.

На съемках фильма «Одноглазые валеты»

В главной роли — ковбоя Рио, немногословного мстителя-одиночки — он сам. Напомним, что до звездного часа Клинта Иствуда оставалось еще несколько лет. Эта роль Брандо — загадка. Неколебимый под пулями и ударами плети, безразличный ко всему, кроме цели, Рио большей частью молчит и смотрит в бездну. Проект не состоялся — фильм урезали до пары часов. Из недосказанности возникает ощущение тайны, потому со временем «Одноглазые валеты», единственная режиссерская работа Брандо, стали культовыми.

Но тогда, в 1961 году, ему не могли простить ни непрошеного эксперимента, ни тем более кассового провала. Paramount и критики говорят, что Брандо много себе позволяет, требует слишком много денег и контроля над фильмами. Рождается черная легенда о Брандо, якобы равном своим диким персонажам. Гедонистическое животное, развратник, социопат, транжира, обжора... Довольно быстро актер и в самом деле вживается в эти предложенные общественным мнением типажи.

В 1960-е начинается черная полоса его карьеры. Полин Кейл за пять лет до «Крестного отца» писала, что Брандо стремительно преодолел путь из трагиков в невольные клоуны. Действительно, в десятилетие, когда главным развлечением американской молодежи стали не фильмы про бунтарей, а секс, психоделики, рок и реальные уличные беспорядки, новаторские устремления Голливуда 1950-х захлебнулись. Пока во Франции, Японии и даже в Швеции создавалось новое революционное кино, Голливуд пребывал в растерянности. И персонажи Брандо в новом десятилетии стали вырождаться без связи с реальностью, без питательной среды.

На съемках фильма «Погоня»

Во всяком случае, так это выглядело тогда. Упомянутая работа в «Бликах», как и роль в «Погоне» Артура Пенна, где герой Брандо, честный шериф, пытается остановить ярость толпы, ополчившейся на героя Роберта Редфорда, осталась просто непонятой. Еще меньше повезло «Сладкоежке» — американской психоделической комедии француза Кристиана Маркана. Фильм был снят по роману Терри Саузерна, сценариста «Доктора Стрейнджлава». Эта пародия на порнороманы всем показалась несмешной, хотя где еще можно увидеть, например, Ринго Старра в роли сексуально озабоченного мексиканца, который кричит в момент оргазма «Вива, Сапата!» (так, напомним, назывался еще один фильм Казана с Брандо в главной роли)? Брандо сыграл здесь чумазого хиппи-гуру с густой черной шевелюрой, с сегодняшней дистанции — вполне уморительно.

Тяжелое впечатление произвела на Брандо работа с Чарли Чаплином в его последнем фильме «Графиня из Гонконга». Что и говорить: Чаплин был совершенно далек от современного кино и системы Станиславского.

На съемках фильма «Графиня из Гонконга»

Только Новый Голливуд позволил Брандо обрести второе дыхание, но очень ненадолго: кроме уже упомянутой «Погони» и фильмов Копполы, Америка ничего не могла ему предложить. Уже после «Излучин Миссури» того же Пенна критика его высмеивает за лишний вес (еще небольшой) и даже за седые волосы. Роль отца Супермена — возвращение к клоунаде.

Когда Новый Голливуд пал, играть Брандо оказалось практически негде. В 1980-е он уходит из кино почти на 10 лет. Чтобы, вернувшись, продемонстрировать безупречную игру в драме об апартеиде «Сухой белый сезон». Роль флегматичного адвоката, похожего на корпулентного Ниро Вульфа (главный герой детективных романов Рекса Стаута, этакий Супермен нуаров), принесет ему последнюю номинацию на «Оскар».

Последнее танго

В 1990-е актер уже сознательно пародирует дона Корлеоне в комедии «Новичок». А потом хватает «Золотые малины»: номинирован за роль Торквемады в «Христофоре Колумбе» и награжден за роль доктора Моро в неудачной экранизации медицинского хоррора Герберта Уэллса. Его успехи тех лет будто специально игнорируются современниками. Например, сотрудничество с Джонни Деппом в двух фильмах — «Дон Жуане де Марко» и «Храбреце». Кумир 1950-х словно назначил своим преемником кумира 1990-х, и впору увидеть здесь дурное предзнаменование: Депп в конце концов также остался без ролей и своего кино.

«Дон Жуан де Марко»

Слишком поздно оценили и «Медвежатника», разгромленного при выходе в прокат, а ведь там Брандо напоследок встретился со вторым доном Корлеоне, Робертом де Ниро, и блистательным молодым Эдвардом Нортоном. Добродушный и слезливый гангстер стал его последней киноролью. Дальше актер еще раз явился старым мафиози в клипе своего друга Майкла Джексона «You Rock My World», где скрылся за языками адского пламени. Напоследок почти глумливая эксгумация — сгенерированное изображение Брандо в сиквеле презираемого им «Супермена».

Были ли все эти роли провалами, неудачами, признаком того, что Брандо перестал чувствовать дух времени? Вовсе нет, скорее, побочным эффектом слишком острой чувствительности актера. Брандо, столько сделавший для кино, устал от него еще за 40 лет до смерти. Известно, какая именно роль стала пределом — это герой «Последнего танго в Париже». Единственная европейская работа Брандо появилась в год «Крестного отца», год великого успеха. При работе над «Валетами» Кубрик жаловался Брандо, что никак не поймет, о чем же фильм. После «Танго» уже Брандо честно признался, что так и не понял, о чем вообще все это.

«Последнего танго в Париже»

Странная сказка, эротическое сновидение Бертолуччи опустошило и рассорило режиссера и актеров. Герой Брандо искал свою любовь в промозглом Париже, куда-то бежал, скрывался, оплакивал мертвую жену, насиловал девушку-видение и погибал от ее руки. Он умудрился сделать это с неподражаемым стилем, но метод здесь не сработал, пришлось шарить в пустоте. Позднее Брандо назовет работу над образом сплошным «армрестлингом с самим собой». И заречется: больше никакого погружения в серьезную роль никогда. С тех пор, за исключением краткого выхода в «Апокалипсисе», работы Брандо были ритуальными, выстроенными на одном приеме — пастишами по отношению к его предыдущим образам.

Но публика увидела в «Танго» еще кое-что — борьбу уходящей натуры за жизнь. Стареющий волк показывал зубы. Он, бывший когда-то символом юности, теперь покушался на юность чужую. И так удачно сюда легла неутихающая история с постановочным изнасилованием и настоящим сливочным маслом. Брандо превратился в жупел.

«Последнего танго в Париже»

Ему было не привыкать к превратностям судьбы, хвале и клевете. Страшнее кинематографических провалов были личные трагедии. Дома у Брандо стояла урна с прахом его друга детства, актера Уолли Кокса, которую безуспешно пыталась отобрать вдова последнего. Его бывшая жена пыталась похитить их сына Кристиана, затем тот стал неудавшимся актером, наркоманом и убийцей. Брандо-младший застрелил человека в присутствии отца и сестры Тариты. Тарита покончит с собой в 1995-м. Брандо развелся с четырьмя своими женами, нажив 12 официальных детей, своих и приемных.

Эти и другие обстоятельства сделали актера стоиком, что очевидно из его аудиодневников, сеансов самогипноза. Их можно услышать в документальном фильме «Послушай меня, Марлон!». Разговоры Брандо с самим собой — утешение философией. Они сводятся к искусству, жизни и смерти. Как сыграть смерть? Надо найти самое интимное свое воспоминание, говорит Брандо.

Молодой американец

Ему удавалось жить только так, как хочется; эту свободу многие принимали за порочность или дурной характер. Но, кроме свободы в развлечениях, личной жизни и дурных привычках, Брандо боролся также за социальную свободу. Его фильмы выражают в том числе политические устремления. Пацифист-антифашист в «Моритури», благородный шериф в «Погоне», честный офицер в «Мятеже на Баунти», революционер Сапата — все они отстаивают справедливость. Насколько мог, говорил о ней с высокой трибуны и сам Брандо, выступавший за гражданские права в 1960-е годы. Хрестоматийна история с отказом от «Оскара» за «Крестного отца». Тогда на сцену от имени Брандо вышла представительница племени апачи и заговорила о притеснении индейцев в США.

«Мятеж на Баунти»

Поза ли это? Может быть, но совпадающая с подлинными эстетическими и культурными устремлениями Брандо-новатора. Научив поколения актеров на своем примере свободной игре, он не просто разнообразил кинопалитру Голливуда. Девальвация старых героев и кинематографических клише совпала с культурной революцией, поисками новых форм общественной жизни. Брандо бунтует в своей игре, одновременно изображая американских бунтарей. Байкер из «Дикаря» стал первым героем молодежной субкультуры на киноэкране. Он носил кожаную куртку с черепом на спине и ехал по Америке не для того, чтобы куда-то приехать, а чтобы жить на воле. В 1950-е Брандо показывает на экране нового человека — тот носит джинсы и футболку, жует жвачку, слушает джаз и рок-н-ролл. Любит танцы и девчонок, тусоваться с друзьями, а не хочет служить в армии или ходить в контору. Брандо первым щеголял в футболке, которая ранее считалась нижним бельем. Это потом ее, как и кожаную куртку, надел Джеймс Дин, открыто Брандо подражавший. Брандо — первый бунтарь без причины, а также молодежный идол до Элвиса Пресли. Эта троица определила в середине века, как будут одеваться, развлекаться и жить в последующие годы. Много ли с тех пор изменилось? Внешне все мы потомки Марлона Брандо, а не закомплексованных, отцензурированных и травмированных войнами людей в пиджаках. Он показал всему миру новый американский стиль жизни. Показал убедительно, по Станиславскому.

Марлон Брандо / Фото: Getty Images 

У рассерженных молодых людей и трудных подростков всех десятилетий есть и еще один прародитель-прототип — герой «Над пропастью во ржи» Сэлинджера. Холден Колфилд всю книгу критикует фальшь современного ему кино и неправдоподобно-условных актеров вроде Лоуренса Оливье. Что ж, он к этому времени просто не успел увидеть Брандо, повесть вышла одновременно с «Трамваем „Желание“». Иначе непременно принял бы его за своего.

Смотрите также

Путеводитель по фильмам Копполы, мегаломана и мечтателя

7 апреля
Путеводитель по фильмам Копполы, мегаломана и мечтателя

Последний мечтатель: Памяти Бернардо Бертолуччи

26 ноября 2018
Последний мечтатель: Памяти Бернардо Бертолуччи

Жизнь в сумерках: Как Роберт Паттинсон стал таким серьезным

10 апреля
Жизнь в сумерках: Как Роберт Паттинсон стал таким серьезным

ВидеоНовый Голливуд за 23 минуты

3 ноября 2018
Новый Голливуд за 23 минуты

Главное сегодня

Что смотреть дома: «Американская история ужасов», «Проклятие Аннабель 3» и «Бык»

Сегодня
Что смотреть дома: «Американская история ужасов», «Проклятие Аннабель 3» и «Бык»

Всемирно известны в кино: Топ-10 культовых песен из фильмов

Вчера
Всемирно известны в кино: Топ-10 культовых песен из фильмов

ТестКак хорошо вы знаете «Друзей»?

Вчера
Как хорошо вы знаете «Друзей»?

Аналитики «Яндекса» определили самый популярный эпизод сериала «Друзья»

Вчера
Аналитики «Яндекса» определили самый популярный эпизод сериала «Друзья»

10 лучших трейлеров недели: Темные воды, альпинисты и хранители

Вчера
10 лучших трейлеров недели: Темные воды, альпинисты и хранители

Школа дураков: Джадд Апатоу и его команда

19 сентября
Школа дураков: Джадд Апатоу и его команда

Что смотреть в кино: «Тайна печати дракона», Yesterday и «Между нами музыка»

19 сентября
Что смотреть в кино: «Тайна печати дракона», Yesterday и «Между нами музыка»
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт