Интервью

Как это по-русски: Российский оператор, снявший «Вечеринку» Салли Поттер

Почему российский кинооператор Алексей Родионов, в 1990-е много снимавший за рубежом, не остался работать в США или Великобритании?
Как это по-русски: Российский оператор, снявший «Вечеринку» Салли Поттер
Режиссер фильма «Вечеринка» Салли Поттер и оператор Алексей Родионов на съемках

В 1992 году, имея за плечами такие фильмы, как «Иди и смотри» и «Жена керосинщика», и сериал «Противостояние», 45-летний российский оператор Алексей Родионов впервые оказался на зарубежной съемочной площадке. Британский режиссер Салли Поттер пригласила его снимать «Орландо» по мотивам романа Вирджинии Вулф. Вскоре после этого он принял участие в еще нескольких зарубежных проектах, среди которых были американские ленты «Разговор ангелов» и «Страсть в пустыне», а также британская современная телеверсия «Золушки» и еще одна картина Поттер — «Да». В преддверии выхода на экраны новой совместной работы Поттер и Родионова — камерной черно-белой «Вечеринки» — Родионов рассказал КиноПоиску о том, почему он отказался от мысли построить карьеру вне России, что вызывает у него зависть на зарубежных съемочных площадках и почему бренд «российская операторская школа» — это миф.

Алексей Родионов / Фото: Элен Нелидова для КиноПоиска

Алексей Родионов / Фото: Элен Нелидова для КиноПоиска

От «Орландо» до «Вечеринки»

В 1992 году я впервые познакомился с Салли Поттер, и меня пригласили стать оператором фильма «Орландо», сценарий которого основан на повести Вирджинии Вулф. Легенда была такой: поскольку Вирджиния Вулф была страстной поклонницей русской литературы, создателям захотелось внести русский элемент в создание картины. Салли Поттер и Кристофер Шеппард, продюсер, подошли к этому рационально. Приехали в Москву, провели интервью с несколькими операторами и сделали свой выбор. На самом деле все было несколько по-другому. (Смеется.) Перестройка вызвала всплеск интереса к России — это раз. Во-вторых, у нас было все дешевле. Мне, честно говоря, было все равно. Ну так, любопытно, конечно. Снимали мы неделю в Петербурге, два месяца в Англии и еще неделю в Хиве, в Узбекистане.

Я общался на площадке по-английски без переводчика. Вообще-то я окончил школу с углубленным изучением английского, хотя по языку у меня была тройка. Разговорным английским я не владел. Знаете, что меня спасло? Я стал регулярно читать журнал American Cinematographer — сначала во ВГИКе, а потом на «Мосфильме». В голове, видимо, что-то отложилось. Хотя поначалу было, конечно, тяжело. Что же касается общения с режиссером на площадке, то, на мой взгляд, важнее всего даже не язык, а взаимопонимание. Если вы чувствуете совпадение ваших взглядов. Иной раз с русскоязычными режиссерами работать труднее. Язык один, а взгляды на жизнь разные. С Салли Поттер же у нас сразу возник очень хороший контакт.

«Вечеринка» — даже не третья, а четвертая наша совместная работа. Перед фильмом «Да» была снята буквально за два-три дня в Париже короткометражка минут на десять. Был альманах «Париж, я люблю тебя», и фильм Салли должен был быть включен в него, но в итоге что-то не сложилось, и короткометражка туда не вошла. Предложение снять «Вечеринку» возникло всего за четыре недели до начала съемок. Видимо, произошли какие-то изменения и планы переменились.

Алексей Родионов на съемках фильма «Вечеринка»

Алексей Родионов на съемках фильма «Вечеринка»

Я доволен, что все так быстро началось и быстро закончилось. Подготовительный период занял всего две недели, съемки примерно столько же. Мы снимали на новой студии, которая называется West London Studios, но слово «London» в названии — это скорее насмешка. Это на запад от Лондона, километрах в двадцати с лишним, в маленьком местечке, где живут исключительно пакистанцы. Но было очень комфортно. Буквально за месяц до съемок в пяти минутах ходьбы от студии открылся новенький отель Hyatt, и я там жил. Было очень удобно, никаких переездов, никакой долгой дороги на съемки.

На «Вечеринке» мне больше всего понравилось взаимодействие с актерами на площадке. Я снимал с рук, очень длинными кадрами (хотя монтаж картины довольно короткий), не прерываясь, находясь внутри действия. Актерам такой подход (скорее театральный, когда длинная сцена играется целиком, насквозь, не разрезаясь на короткие отдельные дубли) очень нравился. Находясь на предельно близком расстоянии от актеров такого класса (в фильме сыграли Кристин Скотт Томас, Киллиан Мёрфи, Тимоти Сполл, Бруно Ганц, Патриша Кларксон, Эмили Мортимер и Черри Джонс — Прим. КиноПоиска), испытываешь настоящий драйв, тебя это тоже заводит.

Не было никаких жестких договоренностей, как снимать, и у этого тоже много плюсов. А то, что ты снимаешь всю сцену целиком, зная, что вот этот дубль не войдет в монтаж целиком, давало ощущение свободы. Ты не сосредоточен на том, чтобы все было идеально. Можно резко, грубо поменять точку съемки в кадре, ничего страшного. Мне это было в новинку. Вообще я ведь начинал на телевидении работать, в творческом объединении «Экран», где снимали и художественные фильмы, и фильмы-спектакли, снимали на кинопленку, в павильоне, часто в специально построенных декорациях, с лучшими актерами московских театров. Съемки «Вечеринки» чем-то напомнили мне тот опыт.

Слишком высокая интенсивность труда

Не могу сказать, что после «Орландо» мне стало поступать множество предложений от зарубежных продюсеров. Была картина «Страсть в пустыне», которую я очень люблю. Это был тяжелый процесс. Мы снимали ее с перерывами на протяжении трех лет в Иордании и США. Было тяжело физически, и организационные были проблемы, а в итоге впечатление от работы осталось хорошее. С режиссером «Страсти в пустыне» Лавинией Куррье мы планировали еще раз поработать вместе. Два раза встречались, ездили в Грузию. У нее был проект лет пять назад там, но он так и не состоялся.

«Страсть в пустыне»

«Страсть в пустыне»

Я всегда жил в России и никогда не собирался переезжать. Меня никто особенно не звал, а я сам человек инертный, путешествовать не люблю. Может, если бы я был моложе лет на двадцать? Приобретя такой ценный опыт выживания в России, не хотелось его терять. (Смеется.). И потом, я понимал, что все равно буду там всегда чужим. Не могу сказать, что в других странах я ощущаю себя вполне комфортно. Менталитет другой, ритм жизни другой, интенсивность труда очень высокая, что мне, честно говоря, не очень нравится. Правда, в России теперь тоже стало снимать довольно утомительно.

Когда мы снимали «Вечеринку», у нас был десятичасовой рабочий день, две недели съемок, один выходной. Я рассказывал [зарубежным коллегам], что в России сейчас бывают и 16-часовые, и 18-часовые смены при шестидневной рабочей неделе. Как так можно полноценно работать? В советское время был восьмичасовой рабочий день, пятидневка. Но дело, конечно, не в часах, а в том, сколько делается за эти 10—12 часов. Там работа идет напряженно, зато быстрее все заканчивается. У меня есть непростой опыт съемок «Generation П», который снимался на протяжении четырех лет.

На съемках фильма «Generation П»

На съемках фильма «Generation П»

Я никогда не предпринимал никаких усилий, чтобы получить работу, и мой опыт показал, что, если начинаешь сам чего-то добиваться, ничего хорошего не выходит. Если на меня выходят продюсеры, я рассматриваю предложения, сам же их не ищу. Из зарубежных проектов я отказался только от одного. Зря, наверное, отказался. Это был фильм Джузеппе Торнаторе «Легенда о пианисте». Были одни сроки, потом проект приостановился. Да и с режиссером как-то мне сложно было. По-английски он не говорил — то ли по незнанию, то ли не хотел. Вообще они были какие-то нервные — эти итальянцы. Я встречался с ними в Одессе, они потом там и снимали натуру.

Без лишних разговоров

Когда в 1992 году я впервые оказался на британской съемочной площадке, не могу сказать, что она меня удивила, а скорее порадовала. Легче было работать, потому что профессиональный уровень группы был выше, чем в России. У нас слишком многое приходится делать самому. Тяжелее была для меня работа на площадке «Разговора ангелов», который мы снимали в Испании. Может, опять из-за того, что с режиссером у нас не было взаимопонимания, хотя с языком у меня как раз уже дела обстояли гораздо лучше.

«Разговор ангелов»

«Разговор ангелов»

Я работал на площадках в Великобритании, Мексике, США, Иордании, Боснии, Испании, Польше. Могу сказать, что сходств больше, чем различий. Природа человека более-менее одинаковая везде. Но вот взаимодействие с актерами на зарубежной площадке происходит совсем по-другому. Актеры не имеют никаких лишних контактов — ни с группой, ни с кем, а только с режиссером, и это очень правильно. Никаких лишних разговоров, болтовни. Сидит в своей комнате или в трейлере. Когда съемка начинается — приходит максимально сосредоточенным на роли. У нас же актеры часто бесконечно говорят, расходуют энергию попусту. Хотя есть, конечно, и те, кто умеет в момент переключиться: только что говорил, ругался, а в кадре включился в роль, и уже перед камерой другой человек. Но таких совсем немного. Например, Сергей Колтаков так умеет.

Больше десяти лет — после «Да» и до «Вечеринки» — я снимал только в России. За это время за рубежом мало что изменилось. Что приятно и даже немного завидно, так это то, что молодые люди, которые тогда были еще детьми, а сейчас уже выросли и работают на съемочной площадке, настолько профессиональны. Традиция жива, из рук в руки передается ремесло. Такое наблюдение у меня возникло на площадке «Вечеринки», и оно касается как всей съемочной группы, так и членов операторской группы в частности.

«Да»

«Да»

В нашу цифровую эпоху между российской и зарубежной съемочными площадками появилось важное различие: в России нет профессии DIT — digital image technician, то есть отдельного специалиста, который полностью отвечает за техническую сторону записи изображения и технический контроль качества изображения. Иногда он занимается и первичной цветокоррекцией. Этот человек дает возможность оператору и режиссеру увидеть то, что они снимают. У нас же ты снимаешь, не видя, что в итоге будет на экране. Раньше было замечательно: был оптический видоискатель, ты мог оценить то, что ты видишь, а сейчас на камере есть только маленький монитор, который годится разве что для кадрирования (хотя и к нему приспосабливаешься). Конечно, DIT — это еще одна кадровая единица, а значит, и дополнительные расходы для продюсера.

Еще меня приятно удивило (хотя у нас тоже есть в этом некоторая тенденция), что у каждого департамента есть свой монитор, и все (гримеры, костюмеры, художники) следят за тем, что происходит на площадке. Все читают сценарий. Бригадир осветителей знает сценарий, знает, что и когда мы будем снимать. Это облегчает жизнь всем. У нас такого нет.

Дело случая

Мне кажется, существующее представление о российской операторской школе как о бренде — иллюзия. И востребованности нет. Кто придумал, что она ценится в мире? В чем она сейчас заключается? Такое количество профессионалов за рубежом, такая конкуренция, смешно даже лезть туда. Есть единичные случаи. Михаил Кричман что-то снимает за рубежом, Роман Васьянов работает в Америке, но это исключения. Вопрос удачи. Конечно, ты должен быть профессионалом своего дела, иначе ты никому там не нужен, но таких, как ты, столько, что дальше включается фактор случая, и он становится решающим.

Факторы успеха? Я бы поставил на первое место психологический фактор — умение политически правильно вести себя, умение общаться с продюсерами, умение себя продать неявным способом, не в лоб. Я уверен, что множество талантливых операторов остаются на обочине. Слишком много факторов: способность продвигать себя, удачное стечение обстоятельств, даже физические возможности, потому что это все же тяжелая профессия.

Алексей Родионов на съемках фильма «Вечеринка»

Алексей Родионов на съемках фильма «Вечеринка»

Пока мы работали в Лондоне над цветокоррекцией «Вечеринки», я беседовал с британским колористом Грегом Фишером. Это колорист высокого класса, на счету которого, например, «007: СПЕКТР». В процессе этого разговора я понял главное отличие нашего кинопроизводства от западного. Проблемы есть везде, но там переделывают до тех пор, пока не получится. А у нас удовлетворяются тем, что есть. Но не нужно испытывать иллюзий, будто там все идеально с самого начала. Фишер работал три месяца на «Гравитации» и рассказывал, как для достоверного освещения была построена специальная конструкция — куб с жидкокристаллическими экранами, на которые проецировались изображения, снятые из космоса. Многое не получалось, было много брака. Но они добились результата, потому что делали, пока не получилось.

Кстати, когда я работал над «Орландо», у нас был такой опыт: после двух месяцев монтажа стало ясно, что кое-что нужно доснять и переснять. Такая возможность появилась. Я снова приехал в Лондон, и вот за эту неделю (там было пять или семь съемочных дней) было снято почти 20 экранных минут. Конечно, в итоге все упирается в бюджет. Один из продюсеров как-то мне сказал: «Все, что происходит на площадке, — отражение того, что происходит в офисах. Но что происходит в офисах, вы не узнаете никогда». Это очень точное описание связи денег и работы.

Читайте также
Интервью Как это по-русски: Сибирячка — учитель актерского мастерства в Голливуде Актриса Светлана Ефремова — о своем опыте съемок в сериалах «Западное крыло», «Бесстыдники» и «Американцы» и жестких методах работы Майкла Бэя.
Интервью Как это по-русски: Главный плохой русский в Голливуде Киевлянин Илья Волох — о том, как стать самым востребованным «русским» актером в Голливуде, получить роли в фильмах Спилберга, Финчера и Стоуна и не забыть про искусство.
Статьи Как это по-русски: Наши соотечественники у истоков Голливуда Оператор «Отряда самоубийц» Роман Васьянов — далеко не первый русский, покоривший Голливуд. Наши люди активно участвовали в формировании американской киноиндустрии еще столетие назад.
Комментарии (8)

Новый комментарий...

 
Добавить комментарий...