всё о любом фильме:
Интервью

Мэтт Ривз: «Я с детства хотел быть обезьяной»

КиноПоиск встретился с режиссером фильма «Планета обезьян: Война» Мэттом Ривзом и обсудил, чем приматы лучше людей, как быстро шагают вперед технологии и что общего между Цезарем и Бэтменом.
Мэтт Ривз: «Я с детства хотел быть обезьяной»
Мэтт Ривз и Энди Серкис / Фото: Getty Images

— Мэтт, вы, похоже, не очень любите людей. Персонаж Амайи Миллер, Нова, пожалуй, единственный человек в фильме, который способен вызвать симпатию у аудитории. Как думаете, это потому, что она считает себя обезьяной?

— Думаю, это потому, что она невинное, бескорыстное дитя. Если она видит, что Цезарь в опасности, ее первая мысль — кинуться ему на помощь, даже не задумываясь о том, что подвергает риску свою жизнь. В ней сочетается детская невинность и внутренняя доброта — качества, которые по идее заложены в каждом человеке, но не каждый умеет ими пользоваться. К тому же она начинает воспринимать обезьян как свою семью. То же самое происходит с еще одним новым персонажем — Плохой обезьяной. Они оба одиноки, им не хватает теплоты и общения, так что они идеально вписываются в эту компанию. Все герои, которым мы следуем, вызывают симпатию и сострадание, потому что они по-настоящему становятся одной большой семьей. Между ними всеми столько любви.

Вуди Харрельсон

Вуди Харрельсон

— А потом приходит Вуди Харрельсон с гранатометом наперевес и всю любовь рушит.

— Да, но даже Полковник не такой однозначный персонаж. Он кидается в крайности и очень жесток. Однако у него обстоятельства так сложились, что невозможно после всего этого не рехнуться. Его таким сделала жизнь. Обезьяны хоть и борются за выживание, но они все же господствующий вид. Человечество же истреблено на 99%, и теперь за главных совсем другие существа — такие же разумные, но при этом в семь раз физически более сильные. В этом мире человеку довольно страшно находиться. Если бы мы задумались, что бы мы сами сделали в этой ситуации, вполне возможно, оказалось бы, что мы все способны на довольно ужасные вещи. Это ведь сюжет о войне, где, как мы помним, все средства хороши. Мы, конечно, не хотим принимать и оправдывать жестокость Полковника, но нетрудно увидеть и понять степень его отчаяния, когда его терзает невыносимая боль. Но вообще да, вы правы, из всех человеческих персонажей аудитория может безоговорочно сопереживать только невинному несчастному ребенку. И никак не озлобленному психопату в камуфляже. При этом они оба потеряли всех близких, но в Нове есть способность и желание продолжать жизнь дальше и найти новую семью, а в Полковнике — только ярость и уныние. Вообще, конечно, интересно вот что: вся история рассказана с точки зрения обезьян, и это помогает зрителю автоматически быть на их стороне. Но если бы не эта изначальная предвзятость, было бы очевидно, что и Цезарь совершает довольно сомнительные поступки. Он одержим жаждой мести и этим подвергает риску весь свой народ. Он может убивать и быть жестоким. Но мы проходим вместе с ним весь этот путь с самого начала. Мы видим, как он теряет свою семью, и переживаем это горе вместе с ним. Так что в глубине души мы с сами говорим Цезарю: «Давай, вперед! Иди за ним, отомсти!»

На съемках фильма «Планета обезьян: Война»

На съемках фильма «Планета обезьян: Война»

— Если бы вам, как Цезарю, пришлось строить новое общество в постапокалиптическом мире, с чего бы вы начали?

— Даже не знаю. Я вообще не очень выносливый и живучий. Я бы очень сильно страдал в постапокалиптическом мире от того, что ничего не умею и ничего не знаю. Вряд ли там пригодились бы мои кинематографические навыки. Ну, я бы, конечно, сделал все, что в моих силах, чтобы защитить свою семью. Пытался бы выживать как могу. Но вообще тут, конечно, надо уметь прибиться к группе полезных людей. Образовать коммуну и действовать сообща. Мне кажется, человек стал существом социальным только по той причине, что так просто легче выживать. И именно об этом фильм: вместе мы сильнее.

— Так как технологии с каждым годом стремительно развиваются, расскажите, как изменился ваш подход к работе с performance capture со времен предыдущего фильма. Я слышала, вам теперь удается людей в костюмах для мокапа чаще вывозить на локации, а не только запирать в студии.

— Вообще в предыдущем фильме мы их тоже вывозили на локации. Но в двух аспектах все же теперь стало полегче. Во-первых, мы использовали новое оборудование для съемок, которое позволило нам создавать очень сложные кадры. Это оборудование называется technodolly, и без него в предыдущем фильме я не мог снимать определенные кадры. Например, когда камера кружится вокруг актера. Там даже не было актера, потому что он отыгрывал свою сцену отдельно. Но теперь я мог записать, скажем, монолог Энди Серкиса, а потом мы проигрывали его и помещали актера в кадр тут же, при съемки локации. Это мне очень сильно развязало руки и позволило добиться ряда интересных художественных решений. Во-вторых, студия Weta серьезно продвинулась за эти три года по части симуляции волос и глаз обезьян. Когда мы работали над монтажом, я увидел некоторые кадры Цезаря из «Революции» и поразился тому, насколько гигантская разница между тем, что студия делала три года назад, и тем, что делает сейчас. Мы, конечно, понимали, что Weta в этом деле стала лучше со времен первого фильма 2011 года, но даже не подозревали, что после второго фильма тоже произошел квантовый скачок. Я даже боюсь представить, как эти обезьяны будут выглядеть через 10 лет.

«Кинг-Конг»

«Кинг-Конг»

— Помнится, когда мы смотрели на того же Энди в «Кинг-Конге» 12 лет назад, мы все были уверены, что лучше уже просто быть не может.

— Точно! А технологии все улучшаются и улучшаются. При этом дело не только в прогрессивном программном обеспечении, а в том, что парни из Weta создают самое настоящее цифровое искусство, и делают они это на протяжении уже многих лет. Они довели до совершенства перенос актерских эмоций на анатомически другое лицо. Энди не выглядит как Конг или как Цезарь. Но это он и есть — с его узнаваемым взглядом и его мимикой. Или возьмем Плохую обезьяну. У нас есть тестовая версия точной копии лица Стива Зана, который зачитывает реплики этого героя. И там он произносит слова так, как будто прямиком пришел из «Уоллеса и Громита». Очень точная артикуляция, но выглядит ненатурально, по-мультяшному. Так что в последний год в числе задач Weta была цель сделать так, чтобы рот Плохой обезьяны выглядел более натурально и при этом был все так же похожим на Стива. И то же самое они делали со всеми обезьянами. В этом процессе важны не только технологии, но еще и художественные навыки специалистов по эффектам.

— «Война» вполне органично заканчивает трилогию, которая началась с «Восстания». У вас уже есть идеи о том, что бы вы хотели дальше делать с этой франшизой?

— Да, мы много обсуждали то, как можно продолжить эту историю. Для меня этот фильм всегда планировался как последняя глава в создании статуса Цезаря в мифологии «Планеты обезьян». Для приматов он очень важная историческая личность, и завершение этой истории — именно то, что сделает его легендой, на которую будущие поколения будут равняться и говорить: «Без него мы бы ничего не смогли добиться». Он обезьяний Моисей, он герой библейских масштабов. Но мир в этом фильме — это еще не тот мир, который мы видим в оригинальной картине 1968 года. Так что тут многие поля остаются непахаными. И я лично вижу будущее франшизы в том, чтобы исследовать тему сообщества обезьян, у руля которого нет такого лидера, как Цезарь с его честностью и порядочностью. И показать, как это сообщество взаимодействует с другими. В этом фильме девочка Нова — это мост к тому, какими были люди в фильме 1968 года. Но обезьяны Цезаря еще далеко не такие, и им предстоит пройти долгий путь.

«Планета обезьян: Восстание»

«Планета обезьян: Восстание»

— А каким вы видите лично свое будущее в этой франшизе?

— Я обязательно буду задействован в той или иной степени. Пока все это на уровне разговоров. Мы с продюсерами обсуждали разные варианты, но все еще нет никакой конкретики. Я только что закончил этот фильм, буквально неделю назад вышел из монтажки, так что о будущем подумаю как-нибудь попозже. Но я очень люблю эту франшизу и хотел бы продолжить работу над ней.

— Еще одна крупная франшиза, на борту которой вы оказались, — это «Бэтмен». Наверное, это странное чувство, когда вам в руки попадают герои, на которых вы буквально росли.

— Да, это были два самых важных поп-культурных явления моего детства. Мир «Планеты обезьян» и мир Бэтмена — два мира, в которые мое воображение отправлялось чаще, чем во все остальные. Ну, хорошо, есть еще третий — мир «Звездных войн».

— А представьте, если вам еще и один из фильмов из «Звездных войн» перепадет!

— Ну нет, это уже будет чересчур. Мое маленькое гиковское сердце этого не выдержит! Но вообще да, очень странные ощущения. Мне и сейчас кажется, что причиной, по которой обезьяны и Бэтмен были со мной все эти годы, является то, что они полны нестареющих метафор. При этом обе франшизы значительно апеллируют к молодой аудитории. Когда я был ребенком, я больше всего в жизни хотел быть обезьяной. Я хотел выглядеть как горилла. Да даже сейчас я бы не отказался от маски, которая смогла бы сделать из меня обезьяну. Это было бы круто.

Мэтт Ривз и Энди Серкис / Фото: Getty Images

Мэтт Ривз и Энди Серкис / Фото: Getty Images

— Вы бы так нарядились на Хеллоуин?

— Да не только, я бы так по улице ходил каждый день. И на деловые встречи приходил бы. У меня в детстве была резиновая маска, очень скучная, в ней было только две прорези для глаз. Когда я разговаривал, я был похож на чревовещателя. А хотелось реально крутую маску с разными приспособлениями, которые позволяли бы сделать так, чтобы у лица была мимика, а не только окаменевшее выражение на все случаи жизни. Примерно до такой же степени я был одержим и Бэтменом. Хотя с его маской всегда было как-то попроще, зато другие атрибуты были недостижимы. Мечтать о бэтмобиле и английском дворецком я и сейчас не смею. Кстати, я вижу вполне отчетливую параллель между Цезарем и Бэтменом. Они оба отчаянно пытаются найти правильный путь в неидеальном мире. Конечно, это очень приятно, когда тебе предоставляется шанс работать сразу над двумя франшизами, напрямую связанными с твоим детством. Но у них влияние на мир этим не ограничивается. Это очень важные истории для многих людей и разных поколений, так что для меня большая честь взяться за их новое прочтение.

Читайте также
Новости Слух недели: Студия Warner заменит Бена Аффлека в роли Бэтмена Возможно, актер в последний раз надел костюм супергероя в «Лиге справедливости».
Новости Бокс-офис США: «Планета обезьян» сместила «Человека-паука» с первого места Фильм Мэтта Ривза собрал в первые три дня проката 56,5 млн долларов.
Интервью Вуди Харрельсон: «Я не хотел быть как Марлон Брандо» Режиссер и исполнители главных ролей рассказывают о третьем фильме франшизы про разумных приматов — картине «Планета обезьян: Война».
Комментарии (16)

Новый комментарий...

 
Добавить комментарий...